Дорогой дневник

Дорогой дневник. Сегодня Фушигуро швырнул в меня тумбочку. Я собрал каждую оставшуюся от нее щепку и планирую хранить их до скончания мира. Дорого дневник. А еще должен отметить. Я считаю невероятным успехом и тот факт, что он вообще в меня чем-то швырнул – это огромная редкость и достижение, результат гигантских усилий по выведению его из себя с моей стороны, уверен, все вокруг завидуют, что тумбочка летела именно в моем направлении. И таким же успехом считаю тот факт, что Фушигуро промахнулся. Потому что он никогда не промахивается, если только не хочет этого. Так что, раз промахнулся сейчас – значит, сделал это осознанно. И это определенно что-то значит. Дорогой дневник. Ведь значит же, да? Дорогой дневник. Сегодня Фушигуро въебал мне под дых. Мы вроде как тренировались, а я все продолжал и продолжал нести херню, выебываться… то есть, вести себя именно так, как и положено тысячелетнему демону, конечно же. Так что в какой-то момент Фушигуро не выдержал, забил на всякую технику и, ну. Просто въебал мне под дых, да. Во-первых – я вновь считаю успехом то, что мне в принципе удалось в достаточной степени вывести его из себя для этого. Что, между прочим, чертовски сложно – его попробуй из себя вывести! Но никто совершенно не ценит усилий, которые я прилагаю, чтобы сделать это. Пожалуй, сейчас даже больший успех, чем в прошлый раз. Может, то, что тумбочка пролетела мимо – говорило лишь о его невероятном контроле над собой… Но теперь-то кулак прилетел в меня, и уж это точно что-то значит! А во-вторых, это было шикарно. У Фушигуро отлично поставлен удар. И какой у него был взгляд, когда он занес кулак… Дорогой дневник. Ух. Дорогой дневник. Я уже говорил… ну, то есть, писал… да, какая, вхули, разница-то? В общем – я уже говорил, что Фушигуро охуенно красивый, когда злится? Даже если говорил, это определенно стоит того, чтобы повторить. А потом повторить еще раз. И снова. То, как начинают полыхать яростью и преисподними эти его охуенные, невозможные глаза. И то, как желваки начинают ходить под белоснежной простыней его кожи, еще сильнее вычерчивая остроту скул. И то, как в нем появляется что-то опасное, угрожающее, хищное… Да. Определенно красивый. Долбаное совершенство, чтоб его. И это просто факт, на самом деле. Объективный факт. Факт, в котором нет ничего личного. И который ничего не значит. Абсолютно ничего. Дорогой дневник. Есть вероятность, что, если Фушигуро однажды меня прикончит – я, тысячу лет бежавший от смерти, умру счастливым. Потому что умереть от руки разъяренного, охеренно красивого Фушигуро… Если не это счастье – то что? Дорогой дневник. И это тоже ничего не значит. Дорогой дневник. Заткнись. Да, я знаю, что ты не можешь говорить – но… Дорогой дневник. Все равно заткнись. Дорогой дневник. Теперь у меня под ребрами синяк в форме перевернутой задницы... в смысле, в форме одного из этих валентиновских сердец. Не могу перестать на него пялиться. Дорогой дневник. Я сейчас понял – что, если это способ Фушигуро признаться в своих чувствах ко мне? Это определенно похоже на признание! И, конечно же, совершенно не удивляет. Ведь это же я. Я прекрасен и идеален. Я тысячелетний демон, по силе с которым почти никто не сможет сравниться. Как Фушигуро мог в меня не влюбиться? Дорогой дневник. Как бы между прочим поинтересовался, может ли это значить некое признание в неких чувствах, если кто-то дарит тебе синяк в форме сердца. Годжо ржал так, что чуть не захлебнулся своим гоготом. А сопляк посмотрел на меня с жалостью и сказал, что это может быть признанием разве что в ненависти. Ну и нахуя я этих придурков спрашивал? Да что они понимают?! Дорогой дневник. Вообще ВСЕ должны заткнуться! Дорогой дневник. Кроме Фушигуро. Ему можно говорить, что захочет. Может злиться на меня, сколько захочет. Лишь бы только замечал меня и не игнорировал. Дорогой дневник. Сегодня Фушигуро сказал, что мне лечиться нахуй надо. А я ответил, что он – мое лучшее лекарство. Фушигуро приложился лицом к ладони с такой мощью, что я начал беспокоиться и за это прекрасное лицо, и за эту прекрасную ладонь. Дорогой дневник. Почему, даже когда я делаю ему комплименты – он выглядит так, будто призывает все терпение мира себе на плечи, лишь бы выдержать факт моего присутствия в его жизни? Эй! Обидно, между прочим! Все мои комплименты ему абсолютно искренние и идут от души… сердца… ну, что там у меня, тысячелетнего демона, в принципе найдется. А Фушигуро чуть не отбивает свое прекрасное лицо своей прекрасной ладонью? Возмутительно! Дорогой дневник. С другой стороны – он меня не послал. Звучит, как успех. Дорогой дневник. А еще не ударил и ничем в меня не швырнул – и я не уверен, успех это или не успех. Теоретически, должно быть успехом. Но я был бы совершенно не против, если бы швырнул или ударил – это же Фушигуро. Коллекционирование щепок от брошенных им в меня тумбочек и синяков в виде перевернутых-задниц-то-есть-валентиновских-сердец, оставленных его кулаком на мне – невероятная редкость и ценность, – то, чем я мог бы заниматься следующее тысячелетие. Чудесное было бы тысячелетие… Дорогой дневник. Вот черт. Дорогой дневник. Но. Напоминаю. Это НИЧЕГО не значит! Дорогой дневник Сегодня к Фушигуро клеился какой-то мудак. Ну, то есть, смотрел на него. Стоял рядом с ним. Дышать в его сторону. Дышал, находясь на одной планете с ним… Разве этих причин недостаточно, чтобы показать, какой он мудак? И как сильно заслуживает получить по роже?! Поэтому абсолютно несправедливо то, что Фушигуро отчитал меня, когда я этому мудаку въебал! А ведь я даже въебал с силой обычного не-шамана, не вложив в это всю свою тысячелетне-демоническую мощь! Что стоило огромных усилий, между прочим – и исключительно ради Фушигуро! Я же знаю, что он был бы не в восторге, если бы я случайно мудака прикончил. Но Фушигуро вместо того, чтобы оценить мое благородство – отчитал! Ну и где справедливость, а?! Дорогой дневник. Вот так стараешься ради него, защищаешь его – а он… Дорогой дневник. А он услышал, как я бурчал себе это под нос – то есть, со всей тысячелетне-демонической гордостью провозглашал, да – и посмотрел на меня таким острым взглядом, что до костей пробрало. Ух, восхитительно. Но потом Фушигуро сказал, что, во-первых, он в состоянии сам себя защитить, спасибо-блядь-большое – и я уже хотел возмутиться и сказать, что, конечно же, прекрасно знаю об этом и восхищаюсь… в смысле, признаю и уважаю это или типа того! Вот только это еще не значит, что я буду стоять в стороне и спокойно смотреть, как какие-то там мудаки смеют дышать рядом с ним… И ни слова сказать не успел. Потому что взгляд Фушигуро вдруг стал предельно холодным и безразличным, и хотя даже это в его исполнении выглядит охуенно – у меня вдруг внутренности как-то неприятно скрутило. А затем Фушигуро сказал, что если уж и защищать его от каких-то мудаков – то я, тысячелетнее долбаное проклятие, должен быть первым в списке. И ушел. Дорогой дневник. А я смотрел вслед его стальной, гордо выпрямленной спине, открывал-закрывал рот. И понимал, что мне нечем это оспорить. Дорогой дневник. Вот бля. Дорогой дневник Сегодня Фушигуро не только ни разу не заговорил со мной – даже не посмотрел на меня за целый гребаный день. Профессионально делал вид, что меня в принципе не существует. Я считаю абсолютно обоснованным свое желание выжечь нахуй всю ебаную планету. Дорогой дневник. Ненавижу, когда он меня игнорирует. Ненавижу, когда он меня не замечает. Лучше пусть злится, швыряет тумбочками и оставляет на мне синяки в виде этих гребаных перевернутых задниц, которые валентиновские сердца – раз уж это максимум эмоций, которых я могу от него добиться. Все, что угодно. Только не этот гребаный холод и безразличие. Дорогой дневник. Но – я же гребаное тысячелетнее проклятие! Вот так, значит, да, Фушигуро? Чертов игнор. Отлично. Я тоже так могу. Дорогой дневник. Ну, или нет. Дорогой дневник. Сегодня уже я сам ни разу не посмотрел на Фушигуро! ...такой лютый пиздеж. Я пытался, конечно! Минут пять. Но как будто это возможно. Как будто я в состоянии упустить бы хоть секунду из возможного лицезрения совершенства и смог бы лишить себя подобного. Но! Я очень старательно делал вид, что не смотрел! Дорогой дневник. И теперь катастрофически обижен на то, что Фушигуро, кажется, совершенно похуй. Дорогой дневник. Чтобы отвлечься от желания затопить мир реками крови, развлек себя тем, что плевался в сопляка пожеванной бумагой через пустую ручку – еще кое-что, посоветованное мне интернетом. Не так интересно, как вырывать сопляку сердце – но сойдет. Сто попаданий из ста. Дорогой дневник. Увы, Фушигуро не пришел в восторг от моей меткости. Дорогой дневник. Почему он меня, такого прекрасного, не ценит? Что мне вообще сделать, чтобы он перестал постоянно игнорировать меня, из-за чего мне приходиться заставлять его рычать на меня и злиться, лишь бы получить хоть какую-то реакцию?! Дорогой дневник. …о. О-о-о. Я только что понял. Так мне на самом деле не нравится, когда Фушигуро на меня злится? То есть, нет, он, безусловно, все еще невъебенно красивый, когда злится – но, возможно, просто возможно, мне все же хотелось бы узнать, каково это, когда он расслаблен в моем присутствии, как с Годжо или сопляком, когда не готовится каждую секунду к нападению, когда позволяет себе закатывать глаза, и беззлобно фыркать, и… И это, кажется, абсолютно невозможно. И, на самом деле, я злил его только потому, что это максимум эмоций, которые могу от него получить, да? Потому что лучше уж его огненная, раскаленная злость – чем холодная и безразличная? Вот же гребаный пиздец. Дорогой дневник. Кажется, мне нужно пересмотреть свои критерии того, что я считаю успехом, когда дело касается Фушигуро. Дорогой дневник. Но все-таки. Вот же он я, такой идеальный и на все готовый! Почему бы меня уже просто не взять, а, Фушигуро?!