Дорогой дневник

Дорогой дневник. Сегодня Годжо сначала три часа ржал, глядя на меня, а потом еще пять часов сквозь свой гогот рассказывал, насколько сильно ему нравится наблюдать за тем, как я страдаю, размазывая свои сопли любовных пиздостраданий по Фушигуро. Я зарычал и назвал Годжо слепым шестиглазым уебком, потому что нет никаких любовных пиздостраданий по Фушигуро. Я же тысячелетний демон! Тысячелетние демоны по определению не пиздострадают! Тем более из-за каких-то там двадцатилетних шаманов с этими их острыми скулами, и невозможно прекрасными глазами, и поджатыми тонкими губами, и сухим сарказмом, и невероятным умом, и тенями, пляшущими под тонкими длинными пальцами… Хм. Кажется, я увлекся. В общем, я пытаюсь сказать. Написать. Неважно. Тысячелетние демоны не умеют пиздострадать, это аксиома! Дорогой дневник. Да еще и – любовно пиздострадать? Как Годжо придумал эту чушь?! Дорогой дневник. Но когда я сказал это – Годжо, этот шестиглазый уебок, только заржал еще громче и назвал меня слепым двуликим ебланом, потому что, по его словам, еще как умеют. И я, видите ли – тому доказательство. Дорогой дневник. Мы попиздились. Дорогой дневник. А потом набухались. Дорогой дневник. Наверное, хорошо, что именно в таком порядке – потому что пиздились мы все-таки осознанно, а значит, не во всю мощь и не раъебали попутно город-другой. Ну, или мир-другой – там уж как пошло бы. А вот если бы мы пиздились пьяными… Чувствую себя обязанным пояснить – я тысячелетний демон, мне раъебать город-другой всегда только в радость. Но Фушигуро бы это точно не понравилось. Дорогой дневник. С каких вообще гребаных пор для меня критерий делать что-то или не делать – это понравится оно Фушигуро или не понравится? Я тысячелетний демон! Я само зло! Я сама тьма! Сколько хочу, столько города и разъебываю! Дорогой дневник. Просто все эти разрушения, реки крови, бла-бла-бла – это же все так рутинно, скучно и до нудного просто. С другой стороны, получить однажды одобрение Фушигуро и направленную на себя мягкость в его глазах – вот это уже звучит, как вызов. Сложно настолько до пиздеца, что кажется попросту нихуя невозможным. И вот это определенно тот уровень сложности, который достоин тысячелетнего демона! Так что я ничего не разрушаю исключительно по той простой причине, что сам не хочу. И Фушигуро или его неодобрение здесь совершенно ни при чем. И совсем дело не в том, что одна только мысль о ненависти и презрении в его глазах почему-то горчит… Дорогой дневник. Да не, чушь какая. Я же тысячелетний демон. Я только рад чужой ненависти. Даже если речь идет о ненависти Фушигуро. Дорогой дневник. И вовсе последнее предложение не пиздеж. Дорогой дневник Возвращаясь к изначальной теме – в общем, мы с Годжо набухались, да. Правда, как выяснилось, этому шестиглазому уебку, ну вроде как сильнейшему, ну вроде как новому – фальшивому – богу этого мира и прочая неправдоподобная херота, достаточно просто вдохнуть чужого перегара, чтобы уже оказаться в говно. Но этот гребаный шестиглазый читер просто использовал обратную технику, чтобы восстанавливаться от выпитого и продолжать бухать. А я же не какой-то там читер! Я тысячелетний – и действительно сильнейший – демон! Так что я продемонстрировал ему, как это должно делаться, и бухал вовсю, ни к каким читерским обратным техникам не прибегая. Чтобы показать, что тут на самом деле крут и на самом деле гребаный – и нихуя не фальшивый – бог. Дорогой дневник. Вот только по итогу я почти ни черта не помню из дальнейших событий вчерашнего дня. Дорогой дневник. К сожалению. Дорогой дневник. Вынужден пояснить. К сожалению – потому, что я почти уверен. Там в какой-то момент появилось лицо Фушигуро. Это невозмутимо-прекрасное лицо, и холодно-осуждающие глаза, и по-стальному разочарованная линия губ, которые в пьяной дымке выглядели особенно залипательно и очень уж хотелось попробовать эти губы на вкус, стерев с них все разочарование собственными губами… Хм. Ну, это просто процитированная хуйня, кажется, вчера мелькнувшая где-то там, в моем затуманенном пьяном мозге – так что это вообще ничего не значит. Вот. Дорогой дневник. Наверняка не значит. Дорогой дневник. Наверное не значит. Дорогой дневник. Неважно. Дорогой дневник. Суть в том, что затем – и я почти, почти уверен в том, что это действительно произошло – я вдруг прозрел. Узнал истину. Был благословлен, насколько вообще может быть благословлен тысячелетний демон. Потому что теперь я почти уверен – или совсем уверен, – что на руках у Фушигуро. Лучшее место во вселенной. Конечно, остается вероятность, что это мне просто приснилось или померещилось в пьяном угаре – Фушигуро, несущий меня на руках, – но если так, то и хорошо, что я почти ничего не помню. Потому что тогда я могу притвориться, будто это все же было. Будто был Фушигуро Мегуми и его сильные, надежные руки, которые прижимали меня к его крепкой, прекрасной грудной клетке и несли меня под аккомпанемент его чудесных тяжелых вздохов, в которых так и звучало невысказанное за-что-мне-все-это-дерьмо… Ну, вот часть с тяжелым вздохами точно в его духе и придает произошедшему правдоподобности. А я настаиваю на том, что это все же произошло! И никто теперь у меня этого не отнимет! Дорогой дневник. Моя тысячелетняя мразотная сучность не выдержала бы такого разочарования и разрушения этой прекрасной картины в моей голове. Дорогой дневник. Вовсю ржущий Годжо продемонстрировал мне фотографию, где Фушигуро держит меня на руках. Абсолютно идеальную, совершенно прекрасную фотографию – и тотально похуй, что я там в говно, главное, что Фушигуро получился идеально, он всегда идеален, а тут еще и на руках меня держит. И эта фотография доказывает. Нет, не приснилось. Ну слава!.. Уж не знаю, кому. В богов я не верю – разве что в себя. Слава Фушигуро Мегуми, пожалуй, это же он нес меня на руках. И в такого бога я бы уверовал… Дорогой дневник. Так, бля. А это еще откуда взялось?! Дорогой дневник. Ладно. Нахуй. Неважно. Вот вообще неважно. Дорогой дневник. Кажется, Годжо планировал меня этой фотографией то ли шантажировать, то ли подъебывать и угорать, то ли хуй знает, что вообще в уебских мозгах шестиглазого творится – и знать уж точно не хочется. Но я сказал, что готов отдать ему все, чего бы ни пожелал. Готов вселенную подчинить и ему подарить – хотя так-то, конечно, предпочел бы подарить ее Фушигуро, но тяжелые времена… Если Годжо в ответ подарит мне это фото. Дорогой дневник. Годжо до того охерел, что отдал мне фотографию просто так. А потом, все еще охеревая, сказал, что недооценил степень моих любовных пиздостраданий по Фушигуро, после чего сочувствующе похлопал по плечу. Сочувствие. От этого шестиглазого уебка. Да ну нахуй. Я не оторвал ему руку только потому, что был слишком занят, завороженно пялясь на фотографию. Дорогой дневник. Теперь, правда, уже очень жаль, что я крайне, крайне смутно помню это совершенное, невероятно восхитительное событие – Фушигуро Мегуми, который нес меня на руках. Уж такое я бы точно запомнить хотел во всех возможных подробностях. Едва ли есть хоть какой-то шанс, что это повторится. Но, по крайней мере, у меня осталось доказательство того, что это все же случилось. И я даже готов смириться с фактом того, что данное доказательство предоставил мне шестиглазый уебок Годжо. Дорогой дневник. Фотография теперь стоит у меня в рамке на самом видном месте. Чтобы снова и снова ею любоваться. Дорогой дневник. А также я обожаю то, как Фушигуро скрипит зубами каждый раз, как ее видит. Дорогой дневник. Но теперь я думаю о том, что если бы знал – достаточно просто ужраться в хламину, чтобы Фушигуро Мегуми на руках меня носил. Уже давно бы так сделал. Определенно. Какого черта я не знал?! Дорогой дневник. Возможно, следует как-нибудь повторить…