Дорогой дневник

Дорогой дневник. …вот только я думаю. Думаю много. О нашем с Фушигуро то ли случившемся, то ли нет, моменте. О самом Фушигуро. О том, как, наверное, охуительно было бы проверить, способен ли Фушигуро этими своими стальными бедрами раздавить мне голову, как арбуз. Если однажды мне все-таки предстоит умереть, то мое мнение должно иметь вес в этом вопросе и я голосую именно за такой способ. Это проблема. Дорогой дневник. Это какой-то гребаный пиздец. Дорогой дневник. Ну ебаный же нахрен! За что мне все это?! Ну, подумаешь, тысячелетний демон, когда-то топивший города в реках крови. Мне за это спасибо сказать должны! Все равно мешки с костями и мясом отлично справляются с тем, чтобы самостоятельно друг друга истреблять, а я всего лишь упрощал им задачу, как крайне альтруистичный и милосердный тысячелетний демон. Да, в моем лексиконе с некоторых пор есть такие слова, как «альтруизм», «милосердие» и прочая похожая бесполезная срань. Спасибо гребаному Фушигуро. Из-за которого, к слову, я теперь и страдаю! Даже если мироздание жаждало покарать меня за безобидное хобби в виде коллекционирования человеческих черепов для своего трона, то могло бы выбрать уйму вариантов получше. Например, следующее тысячелетние пыток, пока меня беспощадно поджаривают в гиене огненной. Звучит достаточно ужасающе! Нужны еще варианты? Тогда следующее тысячелетие пыток, пока меня заставляют слушать пение Годжо, которому явно динозавр на ухо наступил. Это звучит еще ужаснее. Во многие разы. Но нет! Вместо этого мне досталась пытка в виде одного упрямого, бесячего, невозможного, охренительного пацана, который отказывается выбираться из головы. Ну так. Еще раз. За что мне все это?! Чем я так провинился? Такое наказание всего лишь за несколько десятков… сотен… неважно. В общем, за утопленные в реках крови города – это как-то несоизмеримо, не находите? Я вот точно нахожу! Наказание выдалось куда кошмарнее проступка! Чтобы его оправдать, мне надо третировать эту планету – а лучше и несколько соседних, – еще следующие пару тысячелетий! Как минимум! Дорогой дневник. Кто-нибудь уже собирается создать общество по защите прав добропорядочных тысячелетних демонов? Это же ныне модно, разве нет? Я видел что-то такое в этих ваших интернетах… Там вечно стремятся защищать права всех подряд, включая каких-нибудь садовых крыс! А я точно лучше садовой крысы! Ну и где это все, когда оно так нужно?! Я требую справедливости! Я требую прекратить дискриминацию бедного тысячелетнего демона! Я требую компенсации от Фушигуро за все страдания, которые он мне причинил! Я требую его бедра на своей голове! Но голос одинокого короля проклятий теряется среди голосов миллиардов и до него никому нет дела, да? Несправедливо! Дорогой дневник. Пойду, с горя напьюсь… яблочным соком. Потому что действительно напиваться в одиночку – это совсем уж край, даже если на кону возможность побывать на ручках у Фушигуро. А единственная доступная на данный момент компания для набухаться – это Годжо. Мне уже хватило, я еще не настолько отчаялся. Дорогой дневник. Пока что. Дорогой дневник. Но, сколько ни вопи в своей голове и своем дневнике о жажде справедливости, а она все равно не наступает. Так что я продолжаю… думать. Ужас. Раньше мыслительный процесс представлялся мне явлением весьма положительным, но потом появился Фушигуро и все испортил. Теперь мне кажется, что такие моменты, типа недавнего, у нас с ним случались и раньше, а значит, мне почти наверняка ничего не померещилось. Хуже так или лучше – большой вопрос, потому что сделать с этим я все равно нихрена не могу. Или не знаю, что с этим делать. Тем не менее, похоже, что по приблизительным прикидкам все началось еще пару месяцев назад. Вот эти самые ебучие секунды, когда у меня ощущение, будто между нами с Фушигуро что-то электризуется и накаляется, забирается мне во внутренности, прямо в кишки, в самые гребаные кости, перебивая дыхание, останавливая сердцебиение, стирая возможность связно мыслить. Это звучит довольно бессмысленно, учитывая, что мне даже не нужно дышать! А еще спать, или есть, и сердцебиение может пойти нахрен, потому что я вполне способен вырвать себе сердце и отрастить новое. Тело в моем случае – это так, что-то вроде транспорта, которому досталась честь перевозить мою королевскую суть. Крайне элитного транспорта, конечно, потому что это минимум, которого я достоин. А то, что какое-то время мне приходилось делить одно жизненное пространство с сопляком – так это величайшее недоразумение, которое никогда не случалось, попробуй докажи мне обратное, если хочешь, чтобы я сделал твой череп частью своего трона. Конечно, у дневников нет черепов… Но ты понял мысль! У меня из-за того времени до сих пор моральная травма, между прочим. Ты вообще представляешь, что это такое – существовать в одной с ним голове?! Кошмар! Там же адекватных мыслей отродясь не водилось, а те, что водятся, зачастую сводятся к «это вкусно?». В основном оказывается, что вкусно, какую бы срань он ни жрал. Стоит отдать должное желудку сопляка – он, кажется, способен перетравить любой мусор. Всяким защитникам окружающей среды давно пора бы положить на него глаз – вот вам отличный способ утилизации отходов. Просто закидывать все сопляку в рот, он будет очень благодарен. Ну ты представляешь, как я страдал?! Потому и собираюсь все отрицать – может быть, если буду достаточно убедителен, то и сам поверю, что тех ужасных месяцев никогда не было в моей жизни. Правда, именно тогда я познакомился с Фушигуро… Еще один пункт в список того, почему об этом стоит забыть. Стоит ли опять напоминать, что это из-за него я теперь так страдаю?! Правда, я вот, похоже, месяцами был занят тем, что отрицал и существование этих самых идиотских моментов между мной и ним. Очевидно, что это нихрена не помогло. Вот я здесь, признаю все в своем дневнике, потому что доотрицался, хули. Ну делал я вид, что в этом нет ничего особенного, ну притворялся, что не хочу этого пацана просто до пиздеца. Получилось у меня из-за этого перестать его хотеть? Ага! Хуй там! Я больше не хочу злости Фушигуро и даже, кажется, начинаю с этим смиряться. Но все еще хочу вот этого, наэлектризованного, которое к себе тащит. Хочу его мрачных, голодных глаз, хочу этих гребаных губ, и широких плеч, и острых скул, и длинных сильных ног, и стальных бедер, господиблядьбоже, кажется, я заболел этими бедрами. А единственное доступное лекарство – это если голову ими мне все-таки раздавит… Дорогой дневник. Кхм. В общем. Резюмируя все вышенаписанное. Я всего Фушигуро – хочу. По всей видимости. Наверное. Дорогой дневник. Какой пиздец. Дорогой дневник. Но проблема в том, что это даже не основная проблема! Я имею в виду, ладно, допустим, мне действительно не показалось ничего ни в этот раз, ни во все предыдущие. Допустим – пока что еще только допустим, – я готов это признать, перестать отрицать и игнорировать, прочая срань. Но что это решает? Да нихуя! Потому что, даже если я что-то и почувствовал, это еще не значит, что это почувствовал и Фушигуро. Может быть, все это исключительно в одностороннем порядке – пока меня шибает током и мир начинает к хуям крениться, ему вообще все это побоку. Если судить по тому, что его рожа-кирпичом так и остается рожей-кирпичом, которую не прошибить, кажется, даже полетом в нее реального кирпича – очень может быть. А то, что у него в такие минуты глаза темнеют, мрачнеют, отдают чем-то хищным и голодным, от чего меня к нему только тащит еще сильнее… Вот это мне и правда может просто мерещиться. Я, конечно, охуеть какой здравомыслящий тысячелетний демон, который никогда не страдал такой хренью, как пропадать во всяких там ебучих мечтах, проецируя их на реальность и видя то, чего нет. Но так было раньше – а потом появился гребаный Фушигуро. Теперь уже хер пойми, я все еще этим не страдаю, или уже очень да. Все-таки прямо сейчас я изливаю свои пиздострадания оправданные переживания в этот самый дневник, чего точно не стал бы делать тысячу лет назад. Да тысячу лет назад у меня и пиздостраданий оправданных переживаний никаких не было! Поэтому ничего больше нельзя утверждать с уверенностью. Скучаю по тем славным денькам, когда самой большой моей проблемой было то, что пора бы пополнить количество черепов для своего трона, но все ближайшие города я уже выкосил, а идти искать новые чот лениво. Такое простое было время! Захотелось кого-то убить? Пошел и убил, а не развел об этом сто миллионов страниц пиздостраданий соплей оправданных переживаний. Тогда шаманы только развлекали меня своими попытками меня же убить. Хотя большинство из них все такие же жалкие, как и раньше – а некоторые стали еще более жалкими, – теперь вот нашелся и тот, который отыскал реальный способ заставить меня страдать. Самый изощренный, неожиданный, жестокий способ. Самое ужасное, что он даже ничего осознанно ради этого не делает! Вряд ли хоть немного осознает, что именно делает! Кошмар какой! Дорогой дневник. Ладно, самое время окончательно и бесповоротно признать, чтобы пойти уже дальше. Я хочу Фушигуро. Вау! Шок! Сенсация! Интрига наконец раскрыта! Никто не ожидал, правда? Вообще не так все. Приходится признать, что это уже продолжительное время было довольно очевидно. Блядь, а как я могу его не хотеть? Он интриговал и вызывал интерес, даже когда был еще совсем зеленым упрямым пацаном, а учитывая, как сложно мой интерес вызвать, особенно мешкам с костями и мясом, даже шаманским – это уже значит очень много. Но тогда мне просто казалось занятным за ним наблюдать, ни о каком желании речи не шло, естественно. Так что я не мог даже заподозрить, что спустя годы окажусь здесь и сейчас, вляпаюсь в такую хуету, из которой уже не выбраться. Да проще было даже придумать способ спастись, когда толпа сильнейших шаманов своего времени – то есть, сраных бесполезных дилетантов – вознамерилась меня прикончить! Всего лишь и понадобилось – создать из своих пальцев двадцать хоркруксов Тьфу ты, то есть, запечатать в них свою душу, конечно. Гребаный Годжо должен уже завалиться наконец и перестать демонстративно читать рядом со мной Гарри Поттера, весело рассуждая на счет сходств Волдеморта с одним очень конкретным тысячелетним демоном, имя которого, он, конечно, не будет называть из чувства несуществующего у него такта и потому что «мне не нравится озвучивать очевидное, а ты и так его отлично знаешь, правда, Сукуна?». Вот же шестиглазый уебан. Если что – Волдеморт просто срань какая-то на фоне прекрасного, величественного меня! Понятно?! Кто вообще запечатывает свою душу во всяких миленьких бряцалках, кулонах-кубках-диадемах? Он что, двенадцатилетняя девочка?! Да этот уебан даже дневник вел! Ха! Что за жалкий тип! …не надо мне указывать на то, что я и сам прямо сейчас веду дневник. Ты не понимаешь. Это другое. Я бы точно не докатился до того, чтобы лишить себя носа и стать лысым. Между прочим, мои хоркруксы пальцы, помогли мне просуществовать тысячу лет, тогда как этот маниакальный, параноидальный, неадекватный уебок мог бы прожить гораздо дольше, если бы вообще не раскалывал свою душу. В нем же вообще ни харизмы, ни идеи, ничего! Даже мотивации толковой нет! Бессмертие? Мировое господство? Превосходство чистокровных, когда сам полукровка? Что это вообще такое? Не то что у меня! Интересно, какова же моя мотивация? Я тебе об этом столько пиздостраданий оправданных переживаний уже написал, дневник! Ты давно должен был сам все понять. Уверен, у меня есть невероятно обоснованная и очень серьезная мотивация. Такая, которая сделает меня самым удивительным, обаятельным, многогранным, интересным злодеем, на фоне которого меркнут вообще все. Создавший меня автор точно не забил на нее. В общем, очевидно, кто здесь победил! Шах и мат, Волдеморт! Слышал, Фушигуро?! Я гораздо круче него! Я вообще охуеть какой пиздатый, тебе невъебенно со мной повезло! Когда ты уже поймешь свое счастье?! К слову, о Фушигуро. Потому что все в любом случае к нему возвращается, сколько ни пытайся отвлечься. Блядь, у меня никогда и не было ни единого шанса против него! Да, зеленый пацан в свое время интриговал. Но мужчина, в которого он вырос? Этот мудак восхищает, вызывает благоговение, приковывает к себе внимание от и до, забирается во внутренности, в самое гребаное тысячелетнее сердце, которого и быть-то не должно – всего лишь мышца, перекачивающая кровь, вырвать-вырастить-новую, легко заменяемая проходная деталь. Только и всего. Только вот Фушигуро так просто нихрена не вырвешь. Если бы я знал, каким он однажды станет, если бы представлял, в какую неотвратимость, даже гребаную конечную для меня превратится… Да я бы тогда бежал в противоположную сторону от того зеленого пацана! Дорогой дневник. Лютейший пиздеж. Никуда бы я не бежал. А то время, которое провел, соседствуя в одном с сопляком теле, как раз и стоит хоть чего-то только из-за того, что я встретил тогда Фушигуро. Даже быть запечатанным так долго в собственных пальцах стоило того, если по итогу дожил до момента, когда встретился с ним. О, кажется, я становлюсь таким сопледемоном, да? Ну, хули. Поздно уже что-то менять. Я бы опять путь от любопытства к восторженному благоговению перед этим гребаным пацаном прошел с готовностью наглухого отбитого тысячелетнего придурка, ни о чем ни жалея, сколько бы при этом в своем дневнике ни ныл оправданно переживал. Потому что Фушигуро Мегуми, может, и конечная. Но такая прекрасная конечная. Дорогой дневник. Вот же блядь. Кажется, я попал. Дорогой дневник. Хорошо, черт, да, я действительно хочу его. Эти бедра… ух. Они могли бы стать причиной войн похлеще всяких там троянских Елен. Я бы сам во славу им с радостью войну развязал! Если бы не знал, что Фушигуро точно не оценит и, скорее, мне за такое уебет. Ладно бы причина была только в бедрах. Я этим я бы справился. Но он же весь такой… Такой… Да чтоб его! Конечно, бедра охуенные. Как и глаза. Скулы. Волосы. Плечи. Ноги. Бицепсы. Я мог бы продолжать этот список еще очень, очень долго, но мысль должна быть ясна. А если бы всего этого не было? Никакой горячей внешности бесячего пацана, которому глаз радуется, пока по нему ведет, стоит просто увидеть? Что-то изменилось бы от этого, а? Хотелось бы сказать, что да, но тогда это вообще не стало бы никакой проблемой – уж с этим я точно справился бы. Так нет же, меня кроет по тому, какой Фушигуро упрямый, и целеустремленный, и внутренне сильный, и раздражающе-благородный, и невыносимо-принципиальный, и ехидно-саркастичный, и умеющий постоять за себя, и гордый, но не горделивый – умеющий гордостью поступиться, когда это нужно для дела, не ощущая себя при этом уязвленным и оставаясь силой даже со склоненной головой. Даже готов признать, что я вот так не умею. Вообще мало кто умеет, из-за чего это вызывает только еще больше уваже Дорогой дневник. Я был вынужден прервать свою предыдущую запись буквально на полуслове из-за непредвиденных и весьма раздражающих обстоятельств. Когда перевернул страницу на чистую, обнаружил там нарисованный хуй. Авторство очевидно. Кандидатура только одна. Ну кому еще хватило бы мозгов, а? Пришлось выполнить несколько почерпнутых в интернете упражнений по медитации для того, чтобы удержаться от желания разъебать и весь город в целом, и одного шестиглазого уебка в особенности. Выбесился из-за этого еще сильнее. Как обычно, интернет оказался бесполезной хуйней. Но потом я напомнил себе, каким осуждающим взглядом посмотрит Фушигуро, если я вдруг и правда пойду в разъеб. Вот это уже помогло. Дорогой дневник. Спи с открытыми глазами, Годжо. Дорогой дневник. Так вот. На чем это я там остановился? А, ну да. На умении Фушигуро оставаться сильным и вызывать только еще больше уважения даже тогда, когда он в вынужденных обстоятельствах немного поступается своей гордостью. Этот список внутренних качеств, которые делают его невъебенным и охренеть, как меня впечатляют, я мог бы продолжать еще дольше, чем рассуждать о том, какой этот пацан пиздец горячий. О, это делает все еще хуже, верно? Одно дело – просто хотеть тело, это было бы гораздо легче. А совсем другое – хотеть всю суть, которой он стал. Но мне и так стоило слишком многих сил даже просто признать, что я его охуеть, как хочу. Поэтому пока что я собираюсь игнорировать то, что именно только что написанное и осознанное для меня значит. Во имя собственного же блага. Потому что представить хоть на секунду, что Фушигуро может сам хоть немного хотеть меня в каком-либо из смыслов, пусть и только физическом? Пф-ф. Дорогой дневник. Эта мысль не должна так мощно и больно под ребра въебывать. Но тем не менее. Дорогой дневник. Ауч. Дорогой дневник. Никогда не думал, что все-таки признаю это, но Годжо-то, оказывается, иногда бывает в чем-то прав. В жизни не скажу это вслух, тем более ему. Даже просто писать причиняет почти физическую боль. Годжо, если ты сейчас это читаешь – иди нахуй. Можешь прямо на тот, который сам себе и нарисуешь. Только не в моем дневнике, сволочь! Но да. Я еще как сопливо пиздострадаю – может, вместе с тем оправданно переживаю, и все-таки пиздострадаю, увы – по Фушигуро и прямо сейчас изливаю это в своем гребаном дневнике. Даже ни о чем не жалею. Дорогой дневник. Я уже упоминал, что это какой-то пиздец? Не помешает повторить. Дорогой дневник. Конечно, мне хочется думать, что за прошедшие годы между нами с Фушигуро что-то изменилось в лучшую сторону и мы стали… ну, не друзьями. Я тысячелетний демон, у меня нет друзей, я отрицаю саму концепцию дружбы, к которой могут склоняться разве что слабые умишки мешков с костями и мясом. Так что пусть будет так – стали хотя бы дружески настроенными врагами. Да, эта формулировка мне подойдет. В нее вполне можно филигранно вписать мысль о том, что наши с ним беззлобные перепалки начали что-то значить. Или что есть какой-то существенный смысл в том, как он иногда разрешает мне быть рядом, а не сразу прогоняет или сам уходит. То есть, стоп! Не так. Я же тысячелетний демон! Мне не нужно разрешение от какого-то там шаманского пацана на что-либо вообще! Я просто… уважаю его личное пространство. Разрешаю ему разрешать мне быть рядом. Вот настолько я великодушный тысячелетний демон. Да, хорошо звучит. Немного запутанно, зато по сути. Оставлю так. Ладно уж, я готов признать, что мне нравится общаться с ним, наблюдать за ним, просто находиться рядом с ним, когда он вот здесь, на расстоянии вытянутой руки, пусть даже это мизерное расстояние иногда ощущается гребаной пропастью. Не моя вина, что Фушигуро интересно слушать, даже когда он орет на меня рычит хладнокровно отчитывает меня – да, это больше ему подходит. Интересно даже просто смотреть на него, когда молчит, особенно если при этом полностью погружен в какое-нибудь дело. Он такой охуенно красивый, когда на чем-нибудь сосредоточен. С этими его поджатыми губами, задумчивыми глазами, в которых светится невероятный ум, складкой между бровей – всегда стоит огромных усилий удержаться и не потянуться, чтобы разгладить ее пальцем. Опять же – это все не моя вина! Да-да, я очень ценю его, как личность, бла-бла-бла, все это правда. Но не собираюсь отрицать и того, что глаз от взгляда на него не просто радуется – приход ловит и пребывает в ебаном экстазе. А уж когда Фушигуро с кем-нибудь сражается? Ух! Я бы за этим часами наблюдать, настолько он горяч! Лично готов постоянно подставляться под его удары и технику, лишь бы полюбоваться видом и почесать за ухом мое чувство прекрасного. Оно от этого всегда кайф ловит. Вопрос – как мне вообще так долго удавалось игнорировать то, насколько я по нему пропал? Да я же, как выяснилось, невъебенно пиздат по части умения в самообман! Еще один пункт в список моих охуительных талантов, ха. Такого восхитительного меня упускаешь, Фушигуро, эх. Но исходя из всего этого и того, что он вообще подпускает меня к себе – иногда меня тянет думать, будто я… Ну, все же стал для него кем-то или еще какая срань. Я имею в виду, кем-то бОльшим, чем просто тысячелетним демоном, которого нужно держать в поле зрения на случай, если решит опять начать какую-нибудь ебанцу творить. Может, он никогда и не захочет меня – но… Но хотя бы что-то, а? Дорогой дневник. При условии, конечно, что это «что-то» вообще существует. Дорогой дневник. Где-то один Годжо ржет самодовольной гиеной. Даже странно, что не прямо за дверью, чтобы я точно его услышал. Наверное, это самый надежный признак того, что прямо сейчас он не где-то поблизости и все-таки это не читает, а не иначе ни за что не упустил бы такой шанс выстебать меня хотя бы хохотом. Но да, я пиздострадаю по Фушигуро, а шестиглазый уебок был прав. Надеюсь, в тот момент, когда будешь это читать, Годжо, ты все-таки подавишься своим гоготом, шестиглазый уебок. Может, тебя им к хуям на две половины разорвет. Сдохнешь тогда так, как и жил – ебантяем. А я, технически, буду непричастен к твоей ебантяйской смерти, зато у меня появится возможность подставить Фушигуро свое сочувствующее плечо и показать, каким охуенно поддерживающим я могу стать. Звучит не так уж плохо. Подыхай уже побыстрее, Годжо, сделай одолжение! Дорогой дневник. Наверняка именно потому, что я попросил тебя сделать такое одолжение, ты из чистого злорадства проживешь минимум до тысячи лет, просто чтобы меня побесить, даже если сам при этом будет мечтать о смерти. Так ведь, Годжо? Блядь. Признаю, мой проеб. Дорогой дневник. Или не проеб, потому что, по крайней мере, при таком раскладе ты будешь страдать всю тысячу лет и мысленно молить о смерти. Муахахахах! Дорогой дневник. Ладно. У меня есть план. Признаю, план довольно-таки хуевый и наверняка заведомо провальный, но уж какой получился. Хватит осуждать, сам бы что-нибудь придумал! А то все приходится мне одному. В общем, его временное название: «Привлечь внимание Фушигуро хорошим способом, не взбесив его, ничего не разрушив, никого не прикончив, не попытавшись подарить ему чье-то сердце или выпечку в форме сердца, потому что это, по каким-то непонятным мне причинам, не помогает». Ну да, название длинноватое и не очень впечатляющее, но я над этим работаю. В теории, вроде бы, звучит не так уж и плохо, правда? Как что-то, стоящее того, чтобы по крайней мере это опробовать в реальности прежде, чем ставить пометку «недейственная ебанина какая-то». Что тогда делает этот план хуевым и заведомо провальным, спросишь ты? Тот факт, что уже это пробовал, блядь! Например, завтраки ему готовил. Даже учился на своих ошибках, больше не даря ему как настоящие, так и сделанные из муки сердца или какие-либо другие органы. В название вот этот пункт вписал, чтобы точно не забыть и не попытаться повторить! А то это сразу мелькнуло первой мыслью, да. Неважно. А еще я… Э-э-э… Что там я еще делал, собственно? Что вообще делают все эти бесполезные мешки с костями и мясом, чтобы привлечь внимание тех, в кого они по самую макушку вляпались? Должны у них быть какие-то более-менее надежные способы! Как-то же им удается друг к другу в штаны забираться! Не то чтобы мне хотелось в штаны Фушигуро забраться. Или… Кхм. Не в этом суть! Я мог бы спросить у Годжо, но сомневаюсь, смогу ли расслышать что-то за злорадным и самодовольным гоготом этого шестиглазого уебка. Или за его попытками с широкой, лучезарной улыбкой меня прикончить, если вдруг случайно ляпну что-нибудь о штанах Фушигуро, а у него включится режим «я, конечно, не родитель, но за своего ребенка сейчас тебя уебу». А настоящее время я, увы, не очень-то заинтересован в эпичном махаче, из которого мы вряд ли выберемся оба живыми. У меня тут план! Не до махачей вообще! Еще я мог бы спросить у сопляка, но что этот тупой сопляк вообще понимает? Сразу не вариант. Потом я мог бы спросить у слащавых дамских книжечек в мягких переплетах, или у всяких сопливых дорам, или у сёзде-манги, или еще чем-то в таком духе, но что-то – здравый смысл, наверное – подсказывает мне: если начну черпать идеи оттуда и воплощать их в жизнь, добьюсь только того, что Фушигуро мне въебет. В целом, это звучит не так уж плохо, но раз уж я решил, что злить и бесить его не хочу, то нет, опять мимо. Следующим логичным вариантом кажется – я мог бы спросить у интернета, но он вечно хуету подсовывает. Кроме идеи с дакимакуой, конечно. Так что я спросил у Гуми-чана. Самый адекватный из всех имеющихся вариантов. Правда, он отказался мне отвечать, но я не обижаюсь на него – к сожалению, этого и следовало ожидать. Гуми-чан прекрасен таким, какой он есть, настолько же мрачно-молчаливый, как и оригинал. Моя вторая из двух радостей в сером унынии этого мира – первая, конечно же, сам Фушигуро, то есть, оригинал, который радует даже тогда, когда огорчает и причиняет боль. Тем не менее, ответа я так и не получил. Дорогой дневник. Все тлен. Жизнь боль. Пойду на подоконник курить. Дорогой дневник. Или просто сидеть на подоконнике, вертя в пальцах сигарету, потому что Фушигуро не нравится запах никотина. Быть злобным тысячелетним демоном, которому на всех плевать, становится все сложнее. Дорогой дневник. Я решил, что могу для начала просто не бесить Фушигуро. Ну, там, быть с ним приветливым. Добродушным. Вежливым. Милым… Да ну нахуй, меня не стошнило от одного этого слова в собственный адрес. Как и от остальных, в общем-то. Вот это докатился, конечно. Еле удержался, чтобы не обблевать тебя, дневник. Тем не менее – я же могу быть таким, да? Дорогой дневник. Я собираюсь стать для Фушигуро настолько невъебенно хорошим парнем, что все настоящие хорошие парни обзавидуются. Насколько сложно это должно быть? У меня точно все получится! Дорогой дневник. С каких пор я стал таким наивным ебланом? Дорогой дневник. Этот восхитительный день начался для меня с воплей Годжо, который проснулся, заглянул в зеркало… и обнаружил на своем лице нарисованный перманентным маркером хуй. Авторство которого, конечно, остается покрытой мраком тайной. Пиздеж. Я, как и любой нуждающийся в признании великий творец, конечно же, оставил под своим шедевром автограф. Как иначе-то? А я предупреждал тебя спать с открытыми глазами, Годжо. Даже не пытайся притворяться, будто ты ту записать не читал. Тебе никто не поверит. Дорогой дневник. Да-да, Годжо. Ты мне отомстишь. Я тебя услышал. Вперед, ни в чем себе не отказывай. Дорогой дневник. Получилось отличное начало дня, всегда бы так. Может, это значит, что и остальной день пройдет настолько же отлично? Дорогой дневник. Когда я, вполне довольный жизнью, после утренних воплей Годжо выполз из комнаты и впервые за день увидел Фушигуро, то тут же воодушевился, преисполнился надеждой на лучшее и решил предпринять попытку воплощения своего плана в жизнь. Вместо того, чтобы как обычно злобно оскалиться, сказал ему «привет» и попытался изобразить всю ебаную приветливость, на которую только, сука, способен. Он в ответ посмотрел на меня с прищуренным подозрением и ничего не ответил. Ладно. Первый оладушек углями или как там мешки с костями и мясом утверждают. Это не значит, что я собираюсь оставить свои попытки. День только начался! Дорогой дневник. Чуть позже я попробовал очень дружелюбно поинтересоваться, как у него дела – Фушигуро тут же напрягся, вытянулся стальной жердью и буркнул что-то о том, что все шло довольно неплохо до тех пор, пока я не появился и не открыл рот. Второй оладушек отправился к первому, но я все еще остаюсь полон оптимизма. Тысячелетний демон – и оптимизм? Хуйня неубедительная. Обычно я бы попросил убрать от меня эту срань, которую вы называете оптимизмом. Но сегодня? Сегодня небольшим неудачам меня не сломить! Дорогой дневник. Только что я попытался ему улыбнуться. Ну, знаешь, по-настоящему улыбнуться. Не ухмыльнуться ядовито, не оскалиться кровожадно, а именно <u>улыбнуться</u>. Прямо так, с подчеркиванием. Знаю, в теории кажется, что это должно быть довольно просто – вон, мешки с костями и мясом постоянно такой трюк проделывают. А уж я, король проклятий, точно не хуже них буду! Но в том и дело. Я король проклятий, тысячелетний демон! Негоже мне уподобляться всем этим жалким смердам! Мои лицевые мысли предназначены для того, чтобы внушать страх и трепет одним своим видом, а не изображать что-то настолько ничтожное, как улыбки! Тем не менее, я попытался. Исключительно ради Фушигуро. Ни ради кого больше я на такой подвиг не пошел бы. Вот и кто бы еще здесь ценил мои усилия! Оказалось куда сложнее, чем можно было ожидать. Но. Я. Попытался. У него глаза от такого зрелища распахнулись шире и в них, почти всегда нечитаемых, кажется, даже мелькнуло что-то, похожее одновременно на беспокойство и ужас, а потом он спросил – это я хуйни какой-то натворил, или это мне самому хуево. Даже не знаю, оскорбляться мне из-за такого или гордиться. Напугать его совсем непросто, так что это само по себе достижение. Но точно не тот эффект, на который я рассчитывал! Думаю, я все-таки возмутился бы, если бы не тот факт, что в следующую секунду меня кое-что отвлекло. Уж не знаю, показалось или нет, но в тот момент Фушигуро будто бы чуть не потянулся ладонью к моему лбу, пока беспокойство в его глазах на секунду перекрыло собой ужас. Видимо, температуру проверить собирался или что-то вроде? Я уже дыхание успел затаить, то самое, которое мне даже нихрена не нужно. Решил, что, если так пойдет и дальше, то результат получился не таким уж и плохим… Но затем Фушигуро резко руку убрал. Отступил на шаг. Буркнул что-то о том, что я же тысячелетний демон, я не мог просто заболеть, это ерунда какая-то, ну точно хуйни сотворил, вот и корчу теперь какую-то непонятную рожу, пытаясь это скрыть. Пусть я действительно заболеть не мог бы, конечно, но, эй, после этого и правда стало оскорбительно! Я же действительно старался! Улыбки тут ему адресую, приветливые приветы швыряю, дружелюбно интересуюсь, как дела, хорошим парнем пытаюсь быть. Или притворяться. А он что? Вообще ничего не ценит! С подозрением щурится, бурчит, что неплохо все было, пока я не появился и рот не открыл, еще и обвиняет в том, что я рожу корчу! Обидно, знаете ли! Дорогой дневник. Вместо оладушек получилась какая-то несъедобная срань. Вот прав я был, считая их переоцененной хренью! Собственно, как и оптимизм. Нахуй все это дерьмо. Дорогой дневник. Только что я попытался изобразить эту свою улыбку перед зеркалом. Наверное, мне следовало сделать это и проверить, что получится, до того, как применять это на практике. Пришлось признать, что у Фушигуро были все причины так реагировать. Я сам от этого вина чуть не обосра удивился. Для того, чтобы запугивать всяких уродов, подойдет, пожалуй, даже лучше, чем мой самый выдающийся злобный оскал. Но для того, чтобы завоевать одно шаманское сердечко? Ха. Хотя стоит признать – я впечатлен. То, что Фушигуро не рванул тут же в противоположную сторону, и даже забеспокоился, а не заболел ли я, только подтверждает невероятную силу его духа. Мне даже самому от себя сбежать вдруг захотелось. Дорогой дневник. На что я там рассчитывал? Что весь день пройдешь охуеть, как хорошо? Даже отлично? Ага. Щас. Видимо, всю свою удачу я исчерпал на воплях Годжо. А дальше все пошло по известному всем месту. По пизде, в общем. Дорогой дневник. Кажется, я абсолютно ужасен в искренних улыбках. Дорогой дневник. А еще, кажется, попытка побыть… Ну или хотя бы притвориться. Хорошим парнем провалилась нахрен. Дорогой дневник. Ну и что за нахуй мне теперь делать?!