Дорогой дневник

Дорогой дневник. Сегодня мы с Фушигуро посрались. Вроде бы, ничего такого уж нового, да? Вообще ничего нового! Не впервые ж мы с ним сремся. Да и не во второй раз. И не в сотый. Сложно даже сказать, на какую сотню или тысячу счет уже пошел… Хм. Я немного в замешательстве, как мне относиться к предполагаемому количеству раз, когда мы срались. То есть, раньше бы порадовался, я же ебаный тысячелетний демон, суканахуй, мне положено ликовать, когда я с кем-нибудь срусь или когда кто-нибудь меня ненавидит. Ликовать – а потом отрывать этому кому-нибудь голову, чтобы оказать честь черепу, сделав его частью своего трона. Только теперь все идет куда-то охуеть, как не туда, если речь заходит о Фушигуро. Дорогой дневник. Ну вот сегодня, например! Потому что сегодня мы с ним не просто там поворчали друг на друга и обменялись колкостями, как это происходит между нами в последнее время. А, типа, по-настоящему посрались, с рычанием и злостью, как давно уже не срались. Я даже как-то отвык от такого. Правда, в ритм все равно влился сразу. Видимо, это как… что там бесполезные мешки с костями и мясом в таких ситуациях обычно говорят? Как на велосипеде кататься, да? Можно сколько угодно долго даже в глаза не видеть эту двухколесную поебень, но потом вскочишь на нее – и погнал так, будто никакого перерыва и не было. Чтоб прям шины от напора заполыхали. Вот и между нами с Фушигуро, знаете ли, заполыхало. Раньше я, наверное, ощутил бы восторг – выводить его из себя всегда было одним из моих любимейших занятий, особенно учитывая, как сложно это сделать. Ощущается каждый раз, как огромное достижение! Такое чудесное времяпрепровождение всегда получалось, неизменно увлекательное и будоражащее, развеивало скуку даже лучше, чем сравнять с землей город-другой и пустить реки крови течь по улицам. Только поэтому с момента моего знакомства с ним все города и стоят целехонькие, одним тысячелетним демоном не тронутые. Точно не потому, что меня беспокоит мнение Фушигуро и то, с каким осуждением и презрением этот пацан посмотрел бы на меня, сотвори я что-то такое. А потом, наверное, попытался бы меня убить. О, это было бы занимательно, если бы он попытался меня убить! Точно был бы таким горячим, приставляя мне клинок к горлу, злобно рыча и сверкая своими яркими, разъяренными глазами. Оседлал бы меня, весь такой распаленный и гневный, а я покорно лежал бы под ним, наслаждался происходящим и позволял ему делать со мной все, что ему только вздумается. М-м-м… Дорогой дневник. Так! Стоп! Что-то я отвлекся. Надо срочно сосредоточиться. Сосредоточься, Рёмен. Дорогой дневник. Так вот! Возвращаясь к изначальной теме. Мы посрались, да. Всерьез посрались и раньше это меня только порадовало бы, определенно. Я и сейчас, в общем-то, ощутил восторг. Ну а как иначе-то? Просто были времена, когда к восторгу больше ничего не примешивалось бы. Но теперь-то я осознал, что у меня к Фушигуро, ну. Это вот самое. Типа чувства какие-то или еще что… Дорогой дневник. Фу, блядь. Я ненадолго выпал, потому что – до чего же омерзительно это звучит! Чувства. У тысячелетнего демона. Отвратительно. Как я докатился до такого? Заберите у меня это! Я это не заказывал! Это не мое! Мне подбросили! Ладно, нет. Пусть только попытается кто-то забрать, и реки кровь течь по улицам я все-таки пущу. Потому что, возможно… но тс-с, дневник, это только здесь и по секрету, ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС ПОДГЛЯДЫВАЕШЬ СВОЕЙ ШЕСТИГЛАЗОСТЬЮ ЗА ТЕМ, ЧТО ПИШУ, ГОДЖО, НО ПОШЕЛ ТЫ НАХУЙ, И ТОЛЬКО ПОСМЕЙ ОПЯТЬ ПОДСУНУТЬ МНЕ НАРИСОВАТЬ ХУЙ В ЧЕСТЬ ТОГО, КУДА Я ТЕБЯ ПОСЛАЛ, СЕРЬЕЗНО, БЛЯДЬ, ЧТО С ТОБОЙ НЕ ТАК О чем это я? А, ну да. Возможно, мне все-таки нравится чувствовать чувства к Фушигуро. Немного. Да, это непривычно-болезненно, потому что безнадежно, он же меня не выносит. Но все-таки… Если уж впервые за тысячу лет к кому что-то и почувствовать, то точно к нему. Кто еще мог бы оказаться удостоен такой чести, как тысячелетний демон, чувствующий к нему чувства? Поэтому тут уж что есть. Ничего не поделаешь. Раз я все осознал, то в любом случае поздно теперь притворяться, будто ничего не понимаю. Дорогой дневник. Но! Это создает мне лишние проблемы в том смысле, что раньше-то мне было похуй, ненавидит меня Фушигуро или нет. Еще недавно я мог хотя бы убеждать себя в том, что похуй. А теперь? О, теперь мне совсем, совсем не похуй! В противоположном направлении от похуй! Вот и что прикажете с этим делать?! Вроде бы, всерьез сраться с ним все еще увлекательно и занимательно… но сегодня это все-таки было мне как-то нихуя не в радость. Потому что я не хочу больше видеть презрение и ненависть у него в глазах. Не хочу, чтобы он относился ко мне, как к большому злому злу, от которого постоянно нужно ждать подвоха и удара в спину. Даже если я и есть большое злое зло, от которого постоянно нужно ждать подвоха и удара в спину. Но это в случае со всеми остальными! Не с ним! Вот и как мне эту мысль до него доходчиво донести, если он весь такой рациональный и здравомыслящий, так что точно не станет легко мне доверять? Почему Фушигуро не может быть немного тупее, чтобы легче было к нему подобраться?! Впервые жалею о том, что он такой умный и проницательный! Дорогой дневник. Ладно, это пиздеж. Ничего я не жалею, он прекрасен такой, какой есть. Очевидно. Даже когда бесит меня – все равно прекрасен. Просто это создает мне лишние ебаные проблемы, с которыми я не знаю, как справиться. Тысячелетний демон, который не знает, как с чем-то справиться. Что за хрень?! Дорогой дневник. Более того! Я бы, может, попытался просто его не бесить, чтобы не нарываться на презрение и ненависть. Вряд ли бы получилось, конечно и все-таки я мог бы хоть попытаться. Лучше, чем ничего. Но и это проблема. Потому что единственный способ, каким я могу привлечь внимание Фушигуро – это как раз выбесить его! Ну да, да, я тысячелетний демон, это мое призвание – бесить всех, вызывать ненависть к себе, сеять разруху и страх, бла-бла-бла, скукота… С каких пор это стало скукотой? Ладно, неважно. Но что, если мне всего этого больше не хочется? Не с Фушигуро? Что, если, раз он не хочет видеть, как я сею разруху и страх… То я не против совсем от этого отказаться? Прям в долгосрочной перспективе. Настолько долгосрочной, чтоб навсегда. Мне это даже не представляется мне чем-то сложным. Не когда это ради него. Все-таки я и так уже годами никакой разрухи не сеял и это не составило для меня особого труда. Конечно – и я вынужден повториться, еще раз, на всякий случай, – это было не ради Фушигуро. Просто проснулась моя тысячелетняя лень и я решил заменить всякий там злодейский гогот на пепелище увлекательными срачами с ним… Ой, ну да кому я тут припизживаю? Самому себе? Очевидно же, что это было ради него! Из-за него. Так, в общем-то, я готов и дальше продолжить. Дорогой дневник. Но как мне тогда привлекать его внимание, если я умею делать это только с помощью эпичных срачей с ним?! Только когда бешу его хотя бы немного и мелькаю у него перед глазами, продолжая навязываться? Да он же обо вообще забудет, если я перестану! Наверняка и не вспомнит, кто такой этот Рёмен Сукуна, если хоть сутки не буду показываться ему на глаза! Ладно, может, и вспомнит, с памятью у него все нормально. Но уровень непрошибаемого безразличия наверняка подпрыгнет до небес, если о себе не напоминать. А если не показываться дольше? Неделю там? Или – какой кошмар! – месяц? Ну точно забудет! Никакая память здесь, даже самая отличная, точно не поможет! А я вот вообще не представляю, как привлекать его внимание иначе, если не взбешивая и постоянно втягивая во всякие срачи! Хотя бы в беззлобные перепалки ни о чем. Аргх! Мир познает ту тысячелетнюю яростью, которую я испытываю из-за этого! Дорогой дневник. Ладно, не познает. Фушигуро же расстроится. Дорогой дневник. Да что ж за нахуй-то такой! Дорогой дневник. Может, мне стоит попросить у кого-нибудь совета о том, каким еще образом можно обратить на себя внимания одного хладнокровного, дерзкого, смотрящего на меня, как на говно… в смысле, как на равного, шамана? Но вопрос – у кого? Ладно. Надо перебрать варианты. Дорогой дневник. У сопляка? Пф. Я иногда удивляюсь, как этот неисправимый долбоеб ходит, не запутываясь на каждом шагу в собственных ногах. Ебаное чудо, что он вообще до сих пор живой. Дорогой дневник. У Годжо? Ха! Этот, конечно, насоветует. Очень охотно насоветует. Радостно побежит советовать. Насоветует такого, что, если я прислушаюсь к его советам, Фушигуро, наверное, даже приближаться ко мне не захочет, не то что внимание на меня обращать. А потом Годжо будет ликовать и торжествовать из-за результатов, так что я ему только гребаное одолжение сделаю. Не. Ну нахрен. Дорогой дневник. Кто еще есть? Та девчонка, соплячка? Да она угорать с меня будет, может, еще похлеще Годжо. Правда, только при условии, что где-нибудь поблизости присутствует Фушигуро, потому что кое-какой инстинкт самосохранения у нее все-таки в наличии и ее мозг в состоянии осознать, что тысячелетнего демона лучше не бесить. Если только рядом нет страховки в виде того, перед кем этому демону не очень-то хочется выставлять себя уродом. Которым он, ну, и является. Дорогой дневник. Какие там варианты остались? Интернет? Ну, это можно, конечно… Только до сих пор он мне по большей части подбрасывал какую-то хрень, которая больше вредила, чем хоть немного помогала. Так что опять нет. Наверное. Дорогой дневник. Какого ж хера все так сложно-то? Дорогой дневник. Вот же блядь! Дорогой дневник. Но и на этом список моих проблем не заканчивается. Потому что ну конечно же. Как иначе-то? Видимо, теперь вселенная отыгрывается и набрасывает на меня проблем за всю ебаную тысячу лет, когда их у меня вообще не было. Ну, то есть, да, меня почти убили и мне пришлось запечатать собственную душу в пальцах, чтобы эти тупые бесполезные шаманы до нее не добрались и ничего не смогли мне сделать. Бла-бла-бла. Скукота. А в сравнении с тем, что происходит сейчас? Это так, незначительная ерунда. Отказаться от срачей с Фушигуро сложно не только потому, что это единственный известный мне способ привлечь его внимание. Но и потому что… Вот кто-то вообще видел, каким он по-прежнему остается невъебенно красивым, когда злится? А я видел! Прямо сегодня видел! Только все красивее и красивее становится, гребаный пацан! Так что я стоял там, рычал на него в ответ, метался между тем, чтобы наслаждаться происходящим и испытывать тошноту при мысли о его ненависти. А еще любовался им. Ну кто на моем месте не любовался бы? Дорогой дневник. Пусть только кто-то попробует на моем месте оказаться и любоваться, блядь! Дорогой дневник. Конечно, это не то чтобы первый раз, когда я стоял и пялился на него, пока мы сремся. Опять же, даже не сотый. Но зато первый, случившийся после того, как я осознал, что у меня к нему вот это самое, чувства там всякие соплежуйные, которые фу-но-попробуйте-отобрать-урою, ага. Раньше я хотя бы мог притворяться, будто это ничего не значит! Писал ли я здесь какую-нибудь хрень о том, что Фушигуро просто объективно хорош, а значит пялиться на него, как оглушенный – это способность оценить его внешность с отстраненной, не подразумевающей чего-то личного точки зрения и ничего больше, а потому ничего и не значит? Наверняка писал. До чего же я жалкий, а! Сам себе поражаюсь. Но теперь уже слишком поздно для этого. Я не могу продолжать утверждать, будто, когда я опять зависаю, не в состоянии оторвать от него взгляд – в этом нет ничего большего и это ничего не значит. ни-че-го-не-зна-чит Ага. Ну да. Как же, черт возьми. Сейчас вот смотрю на эти слова и сам не понимаю – каким гребаным образом у меня вообще получалось верить в собственный же лютейший пиздеж? Оказывается, мой талант к самообману даже сильнее, чем я мог себе представить. Дорогой дневник. Так что теперь мне приходится признать – да, Фушигуро охренительный и это охренеть, как много значит. Ну он же такой… Ну такой… Дорогой дневник. Вот просто представь себе! Он стоит, шипит на меня разъяренно, а я должен бы злиться на него в ответ… и я злюсь! Ну правда злюсь! Вот прям злюсь-злюсь! Со всей злостью тысячелетнего демона злюсь! Или злился только что, еще секунду назад, потому что теперь ощущаю, как из меня всю злость выкачивает вместе с гребаным воздухом, пока смотрю в эти его невозможные идиотские глаза с этой их холодной яростью, которая мне до самого позвоночника ледяными иглами достает, и действует все это так, что я дышать от восторга нихуя больше не могу. Теперь я уже даже не помню, а из-за чего мы вообще посрались, потому что по итогу в голове остались только воспоминания о том, какой Фушигуро охуенно красивый и как мне горько от того, что он меня ненавидит. Что это за дерьмо, а?! Как с этим бороться? Хочется ли с этим бороться… Раньше я хоть отрицать мог, притворяться, будто ничего-не-значит-сука-блядь, охуеть как талантливо уходить в свой ебучий самообман, а теперь даже такой роскоши у меня нет. Остается только смотреть на него. Задыхаться от восторга. И… Дорогой дневник. Подыхать. Дорогой дневник. Потому что у Фушигуро нет ни одной долбаной причины для чего-то, кроме ненависти ко мне. Я не дал ему ни одной такой причины за все годы нашего знакомства и не уверен, что способен на это, даже если очень захочу и очень постараюсь. Это должно меня радовать. Я же тысячелетний демон, хули. Я должен жаждать чужой ненависти, это правило, даже ебучая аксиома. По-другому просто не может быть. Все гребаные законы мироздания твердят об этом. Так с хрена ли Фушигуро должен становиться исключением там, где исключений не может быть? Дорогой дневник. Вот только он становится. Умудряется рушить даже аксиомы, переиначивая законы вселенной под себя, что должно быть по определению невозможно. А с ним – возможно. Так что его ненависть больше не радует меня нихуя. Дорогой дневник. А может, и никогда на самом деле не радовала. Дорогой дневник. Но, если уж так подумать… Даже ненависть Фушигуро лучше, чем его равнодушие. Потому что пусть уж лучше он на меня разъяренно, холодно рычит, чем не замечает вовсе. Именно поэтому я не могу перестать с ним сраться. Даже если хочу перестать с ним сраться. Еще одна гребаная причина. Может, основная. Дорогой дневник. Да что ж за гребаная безысходность такая, а?! Дорогой дневник. Вот так и выходит, что я хочу с ним сраться – но не хочу с ним сраться. Хочу любоваться им разозленным – но не хочу его злить. Хочу, чтобы он обращал на меня внимание – но не хочу использовать для этого тот единственный катастрофический способ, который мне доступен. А все равно использую. Что еще остается? Не хочу, чтобы Фушигуро меня ненавидел. Но в душе не ебу, как этого добиться, и по итогу только продолжаю набрасывать ему новых причин для еще большей гребаной ненависти. Я тысячелетний демон! Я всегда твердо знал, чего хочу и как этого добиться! У меня не было никаких сомнений, колебаний, тех швыряний по противоположным полюсам, которые есть сейчас и с которым я нихрена не знаю, как теперь справиться. Так что скажешь на это, ебучий ты дневник? Должна же от тебя быть хоть какая-то польза, а? Что я, зря изливаю сюда свою демоническую душу вот уже месяцами? Может, посоветуешь что? Объяснишь, что за нахрен мне теперь делать? Нет? Молчать продолжаешь? АХ ТЫ Ж СВОЛОЧЬ ДА Я РАСПОТРОШУ ТЕБЯ С ОСОБОЙ ЖЕСТОКОСТЬЮ БУДУ НАСЛАЖДАТЬСЯ, ВЫРЫВАЯ ТВОИ ЛИСТЫ И КРОМСАЯ ИХ В КЛОЧЬЯ СОЖГУ ТЕБЯ НАХРЕН РАЗВЕЮ ПЕПЕЛ НАД РЕКАМИ КРОВИ ТЫ У МЕНЯ ПОПЛАТИШЬСЯ… Дорогой дневник. Кхм. Кажется, я немного сорвался. Не то чтобы я всерьез рассчитывал на вариант, где дневник начнет мне отвечать… просто, кажется, именно так выглядит безысходность. Нервный срыв. Экзистенциальный кризис. Начало депрессии. Какие там еще у мешков с костями и мясом есть определения на такой случай? Интернет, помоги! Должна же от тебя хоть иногда быть гребаная польза! Сам я не знаю, мне никогда раньше не приходилось с таким сталкиваться. Бля-я-ядь… Я СЛЫШУ КАК ТЫ ТАМ РЖЕШЬ, ГОДЖО, ЕСЛИ ЭТО ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО ТЫ ОПЯТЬ МЕНЯ ЧИТАЕШЬ, УЕБУ НАХУЙ, И ПЛЕВАТЬ НА ТО, НАСКОЛЬКО ФУШИГУРО БУДЕТ ИЗ-ЗА ТЕБЯ ГОРЕВАТЬ, ПЕРЕЖИВЕТ КАК-НИБУДЬ, МОЖЕТ, ДАЖЕ СПАСИБО СКАЖЕТ, ЧТО Я ИЗБАВИЛ МИР В ЦЕЛОМ И ЕГО В ЧАСТНОСТИ ОТ ТАКОГО ЕБЛАНА В общем, я вернул себе контроль и теперь в порядке. Или буду в порядке, когда схожу и жахну одного Годжо по башке чем-нибудь тяжелым. Может, ему даже на пользу пойдет. Глядишь, мозги вправятся, если они там у него вообще есть. Дорогой дневник. Плохие новости – Годжо все еще живой. Приходится признать, что за его смерть Фушигуро мне спасибо все-таки не скажет, а у нас с ним и без того все… Сложно. Так что пусть этот шестиглазый тролль пока что дышит. Дорогой дневник. Новости еще хуже – я все-таки решил посетить интернет и спросить у него совета о том, как же завоевать неприступную крепость в виде одного невозмутимого пацана. Знаешь, что он мне сказал? Он сказал мне его отнекать. Знаешь, что такое отнекать? Если, конечно, я правильно пишу это ебучее слово… ну да неважно. В общем, это поливать его грязью и ждать, что это сработает в качестве обратного эффекта и по итогу Фушигуро будет от меня без ума. Ха. ХА ТАК Я ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ НЕ ПРОСТО ВЕЛ СЕБЯ, КАК ЗЛОБНО-ЗЛОБНЫЙ ТЫСЯЧЕЛЕТНИЙ ЕБЛАН, КОТОРЫЙ НЕ УМЕЕТ НИЧЕГО БОЛЬШЕ, КАК ПОЛИВАТЬ ГРЯЗЬЮ И ПРОВОЦИРОВАТЬ НА СРАЧИ. ОКАЗЫВАЕТСЯ, Я ПЫТАЛСЯ ЕГО ЗАВОЕВАТЬ. ТАК УТВЕРЖДАЕТ ИНТЕРНЕТ А ИНТЕРНЕТ ХУЙНИ НЕ СКАЖЕТ, ДА? ЕЩЕ КАК СКАЖЕТ ЗНАЕШЬ, ЧТО, ИНТЕРНЕТ? НИХРЕНА НЕ РАБОТАЕТ ЭТА ЕРУНДА, ИНТЕРНЕТ, Я УЖЕ ПРОБОВАЛ, НЕ ПОМОГЛО ИДИ-КА ТЫ НАХУЙ ИНТЕРНЕТ ДОРОГОЙ ЕБАНЫЙ ДНЕВНИК И ТЫ ИДИ НАХУЙ, ГОДЖО ПРЕКРАТИ ТАМ УЖЕ РЖАТЬ ЕСЛИ ЗАХЛЕБНЕШЬСЯ СОБСТВЕННЫМ ГОГОТОМ, Я СТАНЦУЮ НА ТВОЕЙ МОГИЛЕ ЕБАНЫЙ ТЫ ДОРОГОЙ СУКА ДНЕВНИК БЛЯДЬ ТОЛЬКО ПОСМЕЙ СКАЗАТЬ, ЧТО СДОХНЕШЬ ТОЛЬКО РАДИ ТОГО, ЧТОБЫ ИЗ ПОСМЕРТИЯ ПОЛЮБОВАТЬСЯ ТЕМ, КАК Я НА ТВОЕЙ МОГИЛЕ ПЛЯШУ! ПОЧЕМУ ТЕБЯ ДО СИХ ПОР НИКТО НЕ УЕБАЛ?! Дорогой дневник. А, ну да. Годжо до сих пор никто не уебал, потому что он шестиглазый, всесильный и прочее бла-бла-бла. Чем, очевидно, и пользуется, потому что я уверен – есть целая толпа тех, кто с радостью его прихлопнул бы. Но они просто не могут. А он наслаждается чужим бессильным бешенством и бесит только сильнее. Дорогой дневник. ТАК ВЕДЬ, ГОДЖО? Дорогой дневник. Он только что завалился сюда только для того, чтобы с широким оскалом подтвердить – да, так и есть, и тут же под звук собственного гогота свалил, так что кинжал, который в него метнул, увы, теперь торчит из двери, а не из его черепушки. Конечно, он бы в любом случае от черепушки отскочил, потому что бесконечность… Но у меня хоть было бы греющее тысячелетнюю демонскую душу воспоминание о том, как кинжал в него летит! Уебок. Дорогой дневник. Наступит день, когда Годжо достанет Фушигуро настолько, что тот будет только за его смерть. Обязательно наступит, если уебок так продолжит. Вот тогда-то и я сделаю из его черепа кружку. А потом преподнесу ее Фушигуро в качестве сувенира. Дорогой дневник. Если не это высшее проявление романтики. То что? Дорогой дневник. Но знаешь, чем меня бесит Годжо сильнее всего? А вот чем. Дело в том, что, каким бы охуенно красивым ни был разъяренный Фушигуро, я отлично знаю, что он еще красивее, когда расслабляется и смягчается. Да, со мной он никогда таким не бывает. Зато бывает как раз с гребаным Годжо, чтоб его. Вот и чем он только заслужил такой дар, а? Где справедливость в этом долбаном мире?! Но не только с ним, еще с сопляком и той девчонкой. Ага, я знаю. Я видел. Столько гребаных раз замечал, как Фушигуро с раздраженной нежностью закатывает глаза на их идиотизм. Как позволяет им мимоходом касаться себя, взъерошить ему волосы, толкнуть легко в плечо. Как немного опускает свои стальные, колючие стены рядом с ними. Как улыбается им. Да, черт возьми, Фушигуро умеет улыбаться! Я, нахрен, видел! Собственными гребаными глазами! Конечно, я уверен, что это была не галлюцинация и не какой-то трип. Завались, дневник. Ага, я знаю, помню, что ты не можешь мне ничего сказать. Но просто… Дорогой дневник. Все равно завались! Дорогой дневник. Давай-ка я лучше расскажу тебе об улыбке Фушигуро. Ну кому мне еще рассказывать об этом прекрасном зрелище? Он улыбается едва уловимо, самыми уголками губ, коротко, искренне, с почти незаметными морщинками в уголках его вспыхивающих теплом глаз и смягчающимися углами в чертах лица. Так, что весь мир загорается нахуй. Но в хорошем смысле загорается, а не загорается как тысячелетний-демон-идет-в-разнос-и-все-сжигает-к-хренам. В общем, мир загорается. А я глаз отвести не могу. Да и не хочу. Дорогой дневник. Интересно, а умеет ли Фушигуро улыбаться так, чтобы широко, ярко, со всей возможной отдачей и мощью? Если вдруг да – то я, наверное, это зрелище не пережил бы. Зато сдох бы сдох бы самым счастливым тысячелетним мудаком в истории всей гребаной вселенной. Но он никогда не улыбался мне. Никогда не улыбнется. И… Дорогой дневник. И я знаю, что Годжо для него – кто-то вроде родительской фигуры. Хотя они оба никогда не признают, что успели за годы знакомства стать семьей, это очевидно. А сопляк для него – лучший друг, и уже предельно ясно, что ничего большего между ними нет и никогда не будет. Как и девчонка, в общем-то, ему только друг. А я, совершенно определенно, не хотел бы быть кем-то из этих вариантов для Фушигуро. Но все равно! Все равно я завидую им так, что охренеть просто, а что-то внутри взрыкивает больно и зло, когда смотрю на то, как он смягчается рядом с ними, расслабляется с ними, улыбается им, позволяет им быть к себе чуть ближе – и понимаю, что мне ничего такого не положено. Никогда не будет положено. Мне – либо холод равнодушия Фушигуро, либо холод ярости Фушигуро. Охренеть альтернативы, а? А на этом – все. Все. Дорогой дневник. Полный пиздец то, насколько мне этого мало. Дорогой дневник. Иногда мне очень хочется думать, что лучше бы я вообще никогда не встретил Фушигуро, но убедить в этом даже самого себя нихуя не выходит. Потому что на самом деле лучше уж так. Чем не знать его вовсе. Похоже, всю свою способность к самообману я в этом конкретном случае уже растерял, хах. Использовал на максимум, так что она выдохлась и больше уже ничего не осталось. Теперь приходится только признавать реальность. Да ну нахрен! Дорогой дневник. Возможно, нужно пойти и все эти мысли отбухать. Проблема в том, что единственная компания для отбухать – это Годжо, а его мне хочется уебать, а не бухать с ним. А я пока что еще не настолько низко пал, чтобы вливать в себя алкоголь, пребывая в дохуя гордом одиночестве. Что здесь вообще может быть гордого? Дорогой дневник. Но это только пока что. Дорогой дневник. Сколько бы я ни изливал сюда свои пиздострадания Сколько бы ни ныл Сколько бы ни косплеил Годжо, изображая здесь из себя королеву ебучей драмы Сколько бы я ни рассказывал тебе, дорогой дневник, насколько тяжела жизнь тысячелетнего проклятия, особенно после того, как в этой жизни вдруг появился один очень конкретный, очень талантливо умеющий переворачивать весь мой ебаный мир пацан. Все равно каждый раз я потом вспоминаю, что написал не все, поэтому приходится дописывать. Как тебе такое, дневник? Насколько низко я пал, если разговариваю с дневником, дневник? В общем, вывод вроде бы очевиден: мне теперь совершенно не хочется Фушигуро злить, даже если это единственный способ его внимание привлечь. Но. Конечно же, здесь выплывает очередное «но». А как тебе такое? Очень неожиданный порот, правда же? Вообще-то, за всеми остальными своими бесценными пиздостраданиями нытьем переживаниями попытками заслужить корону королевы драмы очень важными записями я совсем забыл написать о самом важном. Надо это исправить! Так-то я, конечно, не могу вспомнить, из-за чего мы сегодня срались. Пока я пялился на него восторженно и терял свою способность злиться в ответ, стало вот вообще не до того! Но есть и то, что я помню достаточно хорошо. Потому что в какой-то момент мне показалось – наверняка показалось, а хочется, чтобы не только показалось, – как между нами будто ебнуло разрядом тока. В очень, очень приятном, неожиданно-положительном и огревающе-охуенном смысле ебнуло, так, что я мог ощутить разряды электричества на коже. В этот самый момент холодная ярость в глазах Фушигуро вдруг… изменилась? Будто стала ярче и пламеннее. Превратилась во что-то огненное и голодное. Если я и до этого завороженно на него пялился, то тут вообще к хренам пропал. Тогда наступила эта секунда. Секунда чего-то, от чего у меня планеты к хуям сбились с орбит, а может, к хуям с орбит сбились галактики Я просто смотрел на него – и вся вселенная, кажется, до одного Фушигуро сузилась. До его глаз. До его губ. До притяжения к нему настолько мощного, что я не смог бы сопротивляться этому, даже если бы захотел. Надо бы уточнять, что я и не хотел? Кажется, я даже неосознанно подался вперед – и на секунду, ту самую гребаную секунду мне показалось, что он двинулся навстречу в ответ… А уже в следующую – отшатнулся. Наглухо захлопнулся. В глазах у него опять, моментально поселилась такая знакомая спокойная, сдержанная непроницаемость, невозмутимость, будто этого момента и не было. Или действительно не было? Могу ли я быть настолько жалким, что себе это только выдумал? Но, выдумал или нет – а Фушигуро уже развернулся. Уже ушел. Дорогой дневник. Ушел, бля. А я смотрел в его спину, как огретый чем-то тяжеленным по макушке, и пытался вспомнить, как дышать, нахуй. До сих пор пытаюсь вспомнить. Мне это, вроде бы, даже не нужно. Я же тысячелетний гребаный демон. Я не нуждаюсь ни в кислороде, ни в еде, ни в сне. Тогда почему все равно чувствую себя так, будто задыхаюсь? Дорогой дневник. Возможно, потому что, если уж я в чем-то и нуждаюсь. То это, похоже, в Фушигуро. Дорогой ебучий Годжо. Если ты сейчас это читаешь. А ты наверняка читаешь, любопытный уебок. Может, просто прикончишь меня уже? Ты же давно хочешь, а тут такая возможность. Даже сопротивляться не буду. Добей, пока я тут мучаюсь в агонии по пацану, о котором ты заботишься. Ой, даже не пытайся пиздеть, что не заботишься. Заодно его от меня защитишь. А, еще защитишь мир от большого злого зла в лице меня, но это уже такое, побочные плюсы. Ну и как тебе такая сделка? Вроде бы, выгодно для всех сторон. Дорогой дневник. Но ты же ни за что для меня все так не упростишь, да? Будешь смотреть, как страдаю, и злорадствовать. Весело тебе там сейчас небось? Ну и пошел нахуй, Годжо. Дорогой дневник. Мне только показалось, что тот момент между мной и Фушигуро вообще был, да? Наверняка показалось. Так что я старательно об этом не думаю. Не буду думать. Отказываюсь. Вот это еще не хватало мне взращивать в себе какую-то там ебаную надежду, которая точно разобьется. Да и не нужна тысячелетнему гребаному демону никакая надежде! Я такой хренью тысячу лет не страдал и начинать точно не собираюсь! А даже если момент не померещился… Фушигуро-то все равно ушел, так как разница? Потому я об этом не думаю. Не думаю. Я не… Дорогой дневник. Да блядь!