Никакого секса в бассейне

Гето паркует лексус в гараже. Мустанга больше нет, на кадиллаке уехал Сатору, пришлось воспользоваться одной из машин, которые остались в особняке. Лично его старенький додж тоже здесь, но не на нём же теперь кататься, постоит тут до ноября, а дальше — как пойдёт. Он заходит в дом, складывает очки и ключи от машины на тумбе у зеркала и идёт наверх. В гардеробной Сатору выделил ему пару полок, и если бы Гето вовремя не покрутил у виска, то он снёс бы и половину своих шмоток в угоду гетовским. Гето раньше внимания не обращал, но заметил, что Сатору носит всё же не одну и ту же любимую белую футболку. Наверное, это было даже наивно. У Сатору миллион белых футболок, отличающихся только ярлыками лейблов. Впрочем, в его гардеробе можно было найти пару интересных вещей, Гето не копался, просто видел то, что висело на вешалках, и сделал себе пометку попросить Сатору однажды надеть что-то из этих полупрозрачных блузок. Он снимает с себя рабочие шмотки, берёт халат, плавки и спускается обратно на первый этаж, душевая ему всё же больше по душе, чем ванна, в которой чаще плещется Сатору. В честь заселения Сатору купил ему нездорово огромное количество вещей, начиная от домашних тапочек и заканчивая лосьоном после бритья. Все его шампуни и уходовые штуки для волос, которыми Сатору ультимативно попросил пользоваться, теперь тоже стояли в душевой. Гето и пользовался, особенно после того, как выслушал лекцию о том, что его тело и волосы теперь больше взаимодействуют с хлором из бассейна, с солёной водой в океане, солнцем, и за этим теперь нужен более пристальный уход. Гето ответить было нечего, раньше он действительно взаимодействовал с водой и солнцем гораздо реже. Плюс, Сатору пригрозил лишить его диоровского СПФа, чего никак нельзя было допустить, хоть Гето и подозревал, что это весьма умелый блеф. Без этого СПФа и сам Сатору превратится во что-то из красных плодов. После душа Гето двигает на кухню. Мэйси вчера сказала, что оставила ему хамон и сыр, Сатору не очень любит хамон, так что она его купила больше ради Сугуру. В шкафчике, где лежат сладости, он находит мёд, а тостовому хлебу теперь предпочитает свеженькую бриошь. На ней он делает себе здоровенную брускетту с хамоном, бри, вялеными томатами, рукколой и мёдом. А вот кедровые орешки закончились, но это Гето переживёт. Он берёт лимонный тоник и хочет сначала пойти на улицу, но там ещё такая невыносимая жара, вполне характерная для конца июля, что он решает поесть на кухне. Он набирает Сатору по фэйстайму, сразу нажимая на видеозвонок и упирая свой тоже новый и снова ультимативно подаренный айфон о вазу со свежими розами, которые тоже принесла вчера Мэйси. Сатору отвечает почти сразу. — Почему не из бассейна? — Там ходит какая-то хрень, — жалуется Гето. — Это робот-пылесос, — говорит Сатору, — Я попросил Юсто оставить его. — Зачем? Раньше его не было. — Раньше и твоих волос там столько не было. Просто отключи его и достань из воды. — Он не будет проявлять агрессию? — Не нужно было нам смотреть «Любовь, смерть и роботы»… — Ты на часы смотрел? — спрашивает Гето, соскакивая с темы. — Неа, — качает головой Сатору и только наверное сейчас бросает взгляд на время, — ого, уже так поздно. Сейчас почти шесть, а если представить, что Сатору сел за рабочий комп часов в семь утра и только сейчас посмотрел на время, то, возможно, это действительно поздно. — Ты когда домой? — Скоро, — Сатору даёт ответ, даже не подумав над ним. — Мне кажется, ты мне лжёшь, — говорит Гето и кусает свой тост. — Сугуру, — тянет Сатору и откидывается на кресле, потирая глаза. — Детка, о чём мы говорили? — Что ты ешь? — устало спрашивает Сатору, тоже тактично съезжая с их любимой темы, в которой Сатору пытается не работать больше, чем жить. — Хамон, — Сатору на это издаёт звук, полный кровной вражды. — Ты сам ел сегодня? Хорошо, если он сегодня выпил пару чашек кофе, что в целом конечно плохо, но, наверное, лучше, чем ничего вообще. — Кто-то подсунул мне чизбургер. Он был так хорош, что я теперь хочу в Вендиз. — Заедь туда и домой, — снова пробует Гето. — Ладно, — кивает Сатору. — Сейчас. Сатору выглядит так, будто прикидывает, сколько у него займёт времени сделать ту работу, которая по идее не имеет никакого логического завершения в принципе. — Малыш, — снова зовёт Гето, прибегая к тяжелой артиллерии. — Сугуру! Теперь я хочу тебя больше, чем в Вендиз! — Но не больше, чем ехать домой. Где, кстати, есть я и нормальная еда. — Это одно и то же, — усмехается Сатору, и Гето видит, как он встаёт из-за стола, — я выезжаю. — Захвати мне фри, если будешь в Вендиз. — Ешь свой хамон, — смеётся Сатору и скидывает звонок. Гето привык почти сразу. Просыпаться тут, засыпать тут, пользоваться шампунями и лосьонами, привык к рутине на новом месте. Не пренебрегал изысканной едой, домашней одеждой, пробежками на побережье, коктейлями у бассейна. Первое время он себя спрашивал, сможет ли позже жить без всего этого? Он всегда отвечал себе «да», даже не кривил душой. Ему нравилось здесь жить, и это не то же самое, что жить с Сатору. Потому что, когда он спрашивал себя, смог бы жить без Сатору, ответ был всегда «нет». Наверное, это неблагодарно, но Гето понимал, что всё это не имеет смысла, если рядом не будет его. В самом начале он оставлял понемногу себя в этом доме, пока Сатору не решил, что пора оставить всё. Он даже сам не догадывался, настолько больше Гето отдал ему. Гето доедает, берёт тоник и идёт на улицу к бассейну. В итоге он разбирается с водяным роботом-пылесосом, но уверен, что у престарелого мексиканца, который ухаживает за двором Сатору, это получилось бы гораздо лучше. Сатору приедет, они займутся разнузданным и потным сексом, поужинают, и он пойдёт спать, потому что вставать в 6 утра. Бред какой-то, зачем так рано уезжать в офис, зачем туда вообще ездить, если Сатору может работать из дома? Зачем Гето спит в этой кровати, если каждое утро неизбежно начинается с того, что Сатору первый покидает постель…? *** Каждый раз, когда ранним утром Сатору выбирается из постели, Гето если и открывает глаза, то только для того, чтобы проводить взглядом его голый зад. Сатору никак не реагирует на его голос, двигается на автомате, уходит в свою ванну, и в следующий раз, когда проходит мимо постели и убегает вниз, Гето снова спит, потому что его будильник стоит на пару часов позже. Раньше Гето казалось, что Сатору может задержаться в постели на подольше, что ему не нужно сбегать в такую рань. Гето ничего не понимал либо раньше, либо сейчас. — Сатору? — Ты чего не спишь? — Сатору выглядит так, будто его поймали с поличным. Будто ему стыдно, что он так тихо сбегает. Гето не знает, почему он не спит, он хочет дальше обнимать Сатору этим утром. Хочет его медленно, сонно, неспеша, хочет, чтобы тот покачивался на его члене, держал за руку и шептал о том, как ему хорошо. — Ты спешишь? — Нет, — сознается мгновенно Сатору. — Почему тогда так рано? Сатору мнётся и не отвечает, кусает губы, и Гето впервые не может даже предположить, что сейчас у него в голове. Он выглядит странно, не в плане внешне, нет, он снова в белой футболке и шортах, даже не такой лохматый, как со сна, он выглядит как котёнок, который в первый раз вышел на охоту. Настроженно и дёргано. — Ты чего? — Гето хмурится, заправляет за ухо прядь, которая лезла в лицо, и совсем не изящным жестом поправляет утренний стояк в боксерах. Сатору переминается с ноги на ногу и начинает улыбаться. — Сугуру, ты такой… — он задирает одну руку и показывает на свою голову, на своё лицо, на волосы или хрен пойми вообще что он имеет в виду. Гето хмурится, потому что он ничего не понимает. Сатору опускает руки — в прямом смысле, и его улыбка становится снисходительной, и если бы Гето спросили, какой ещё, он бы сказал, что беспощадной. «Сожалею, мой друг, ты знаешь слишком много, и мне придётся тебя убить» — вот так вот выглядела эта улыбка. — Какой? — спрашивает Гето и самую малость настораживается. Нет, он не боится Сатору, это было бы просто нелепо. Он обожает Сатору. Он боится лишь того немногого, чего ещё о нём не знает. — Видишь ли, Сугуру, — говорит Сатору и всё-таки делает шаг в сторону кровати, слава богу, он не уходит, — ты такой хорошенький. Гето вскидывает бровь и, когда Сатору подходит совсем близко к кровати и припадает на неё руками, немного дёргается. Сатору улыбается, да, он выглядит немного безумно для такой рани. Но Сатору человек многогранный и свободный. Он может выглядеть и быть безумным, когда пожелает. Гето не страшно, но он начинает пятиться. — Я всё ещё не могу поверить, что ты тут, — говорит Сатору и крадётся по постели, как самый настоящий представитель опасности. — В смысле? — спрашивает Гето, упираясь спиной в мягкое изголовье кровати. — Прости меня, Сугуру, у меня едет крыша от того, что ты мой, — улыбаясь осторожно и всё ещё безумно, он подползает к Гето совсем близко, стоит на четвереньках и, кажется, готов в любой момент вцепиться ему в шею. Но Гето расслабляется и немного улыбается, наклоняется к Сатору, и их носы едва-едва соприкасаются. Гето не страшно, да и Сатору может делать с ним что угодно. Как же Сатору ничего не понимает, он говорит вещи, от которых у Гето дёргается член, но даже не понимает, что говорит. — Почему ты в трусах? — спрашивает Сатору, опуская глаза на пах Гето, где через ткань боксеров отчётливо виден вставший член с мокрым пятном в районе головки. — Вообще или всё ещё? — спрашивает Гето, раздвигая колени, чтобы ткань прилегала ещё и к мошонке. Сатору, кажется, сейчас начнёт капать слюной на светло-серую ткань. Сатору мог иметь в виду что угодно. — Хочешь, чтобы я ходил по дому голый? — спрашивает Гето и тоже улыбается, наблюдая, как в самых мелких деталях начинает меняться Сатору, как он начинает сбито дышать, как подрагивает его нижняя губа, как дрожит его ладонь, которая тянется к резинке трусов. — Может, ты хочешь, чтобы на мне был розовый бант? Чтобы я тепло мурлыкал под твоим боком и вылизывал твои ноги? Сатору поднимает на него голову и начинает заведённо кивать. Гето видит, что у него стоит, и тянется к его шортам, снимая их вместе с бельём. — Конечно, детка, я знаю, — говорит он и тянет Сатору на себя, чтобы тот сел сверху, — ты бы пользовался моим членом в любое время, ты бы даже не спрашивал меня, да? Ты бы пристраивал свою задницу ко мне до тех пор, пока твоя дырка не перестала бы закрываться. Хотя знаешь… это не так далеко от правды. — Сугуру, чёрт, — стонет Сатору. Его ладонь давно уже выудила член Гето из-под белья, и теперь он, обхватив оба их ствола, рвано их надрачивал, просто чтобы приблизить разрядку, ведомый только грязными фантазиями Гето. — Скажешь, нет? — лукаво спрашивает Гето и наклоняется к Сатору, чтобы поцеловать его в шею и укусить за мочку ушка. О, это чистейшая правда. Они вчера снова полночи трахались, и Гето в очередной заход просто смотрел, как долго дырка Сатору оставалась открытой после того, как он вытаскивал из неё член, и когда он сжимался сам или же рефлекторно, Гето снова вгонял в него член до основания, ждал и снова вытаскивал. В какой-то момент ему даже показалось неплохой идеей засунуть свою мошонку в задницу Сатору, а потом и впихнуть хер, но он отогнал эту мысль в моменте, отложив её до других времён. Но наверняка Сатору бы не был против. — Да-да, Сугуру… Конечно, Сугуру да, Сатору это понимает и поэтому сейчас просто дрочит им обоим, не прыгая на чужом члене, зная, что его заднице нужен хоть какой-то перерыв. Гето мог бы сейчас просто завалить Сатору на лопатки и отсосать ему, но пусть он делает что хочет, пусть пользуется. — Ты мог бы, как маленький эгоист, перед уходом на работу пользоваться моим утренним стояком, пока я ещё сплю, да? Как бы ты это делал, Сатору? Наверняка садился бы сверху и скакал, как ты любишь, да? Сатору стонет, снова кивает и свободной рукой вцепляется в волосы Гето на затылке. Он ускоряет темп рукой, и Гето даёт ему делать, что тот захочет. Тот и без проникновения извивается как уж, Гето на мгновение выпадает из монолога и смотрит, как их головки то и дело трутся друг о друга, пока Сатору слишком высоко не поднимает бёдра, и так по кругу. — Знаешь, я бы тоже хотел, чтобы твоя задница всегда была смазанная и готовая, чтобы я мог присунуть тебе в любое время, задрать этот твой пиздячий халатик и трахнуть, даже если ты будешь читать свою почту или щебетать по телефону. — Сугуру, боже, — скулит Сатору, и его начинает крупно трясти. Гето понимает, что тот сейчас кончит, и ничего не говорит, просто приобнимает Сатору за пояс и жмёт к себе, касаясь губами его лба. Сатору кончает в свою руку, томно выдыхает и снова смеётся. — Сугуру, — говорит он, облизывая сухие губы, — розовый бант, чёрт, это великолепно. — Так и знал, — говорит Гето, снова целуя Сатору, но уже в губы. Тот выглядит смешливо, расслабленно, ни следа былого безумия, и от этого немного печально, а может, Гето кажется, и это всё посторгазменная нега. — Как жаль, что я не могу тебя купить, — говорит Сатору, прижимаясь своим лбом ко лбу Гето. Тот не видит его глаз за волосами, поэтому прикрывает свои. Не будь он собой, он бы оскорбился. Или не знай он Сатору настолько хорошо. — Как жаль, что я совершенно бесплатный. Гето имеет в виду всё. Он правда не представляет особой ценности как личность, которая вероломно пользуется щедростью Сатору. Но он правда готов отдать ему всего себя за ноль долларов и ноль центов. Сатору ложится на его бедро, и всё ещё стоящий член Гето — прямо перед его лицом. Гето берёт его у основания и ударяет головкой по кончику носа Сатору. Тот улыбается и ведёт языком по всей длине до головки, тут же погружая её в горячий рот. Гето запрокидывает голову и прикрывает глаза… Они оба снова засыпают, и второе пробуждение уже гораздо более приятное. Приемлемое даже в рамках рабочего времени. — Я отвезу тебя на работу, — говорит Гето снова лохматому Сатору. — А как же я назад, — бормочет тот, потираясь носом о плечо Гето и сладенько причмокивая губами. — Я тебя и заберу. — Во сколько? — Ровно в тот момент, когда закончится рабочий день, — Сатору цокает, и Гето видит, как на его сонном лице начинаются процессы по оптимизации рабочего времени. Гето добавляет: — Поедем в Беверли, поужинаем. — Обещаешь, что наденешь чистую футболку? — Может быть. Гето первый покидает постель и идёт в душевую на первом этаже. Сатору дремлет до последнего, и Гето выхватывает его из постели в весьма помятом состоянии. Гето решает, что это было бы неплохо взять за привычку. Должен же быть какой-то толк в том, что они живут вместе. Сатору уже не раз получал выволочку за свой образ жизни, и даже не от Гето, но только Гето способен на это повлиять. Если нужно, он обратится в трудовой комитет штата, если такой имеется. Но в целом он надеется, что до этого не дойдёт и он будет исправно катать Сатору до офиса к девяти утра и забирать в шесть. Можно и в пять, как настроение будет, или в зависимости от городского трафика, в пробках до полуночи стоять неохота. На выходных Гето оставляет Сатору отсыпаться, а сам столько валяться просто не в состоянии. Он уходит на пробежку вдоль побережья, и когда возвращается, Сатору обычно только просыпается, слишком поздно даже для себя, и жалуется, что переспал и теперь чувствует себя сваренно, голова ноет и ничего делать не хочется. Но Гето приводит его в чувство апельсиновым фрешем с кофе, парочкой тостов с рыбой и волшебным словом «шоппинг», или говорит что-то типа: «Увидел обзор на новую булочную», и Сатору сразу же бежит надевать свои трусики с именем Тома Форда на резинке. Поэтому Гето очень удивляется, когда вполне себе жизнерадостный на вид Сатору встречает его на улице с пробежки. У него на голове дурацкий косметический бант белого цвета, который открывает лоб. Он в своем любимом бежевом халате, но сейчас Гето назвал бы его больше пудровым… чем бежевым или пиздячим. У него в руках стакан с соком и льдом, а Гето так хочет пить, что как только Сатору подходит совсем близко, он забирает у него стакан и выпивает почти всё. — Вообще-то это мой был, — говорит Сатору, но всё равно улыбается и льнёт ближе, хочет урвать свой первый за день поцелуй. От него пахнет его гель-душем с розой и малиной, лавандовой солью для ванны, кондиционером для волос и совсем немного — алоэ и ромашкой. Так пахнет их лубрикант. Гето не придаёт этому значения и хочет пойти в душ, потому что от него пахнет потом и, в лучшем случае, солёной водой. — Я думал, тебе для меня ничего не жалко, — говорит Гето и коротко целует Сатору в губы, но тот цепляется за его плечи и углубляет поцелуй, а Гето совершенно не может этому сопротивляться, он обнимает его за пояс и прижимает его чистое, душистое тело к себе. — Мне нужно в душ, — говорит он, едва разрывая поцелуй с Сатору, который уже слегка подтаял, как пломбир на солнце. — Плевать на душ, — говорит тот и тычется носом в шею Гето, прижимается ближе, трогает ладошками его открытые руки и шею, — господи, какой же ты горячий, — шепчет он. «А ещё липкий и солёный», думает Гето, но, кажется, именно это Сатору и заводит. Гето чувствует на своей шее мокрый язык, его кожа и так разогрета на солнце, поэтому он даже не ощущает разницу температур. Сатору ведёт языком до самого уха, Гето слышит тихий возбужденный стон. — Да? — Гето улыбается и соскальзывает рукой на ягодицу. — Ну тогда давай сюда свою задницу, — он мнёт его зад через ткань халата и понимает, что Сатору без белья, а сжимать его булку через скользкую ткань на самом деле очень приятно. — Мне кажется, ты говорил что-то про мой халат, — говорит Сатору и улыбается. Гето ставит стакан на плитку и разворачивает Сатору за плечи к себе спиной. Сатору пытается потереться своей задницей о пах Гето, но тот уже одержим мыслью задрать этот скользкий халат, чтобы посмотреть. — Ох, блять, — выдыхает он, когда видит, как блестит его промежность, а когда он большими пальцами раздвигает его ягодицы и видит смазанную розовую дырку, его начинает коротить. Сатору хохочет, кажется, где-то в другом измерении. Гето делает пару шагов вперёд вместе с ним, чтобы припереть его к стеклянной стене. Нет, они никуда не пойдут, Гето вставит в него свой член прямо сейчас. Сатору подготовил и смазал себя не для того, чтобы они перемещались по территории этого огромного дома, Гето даже шорты с себя не снимает до конца, он опускает резинку ровно под основание, так, чтобы мошонка осталась под ней. Сатору прогибается сам, упирается ладонями в стекло, и Гето всё это смутно напоминает их первый трах тут, но почему-то голова не работает от возбуждения именно сейчас. Он входит в Сатору одним плавным движением, и тот издаёт стон семнадцатилетней нимфы. А ещё в первый их раз тут на улице был полумрак и подсветка из бассейна, сейчас же, при свете утреннего солнца, Гето кажется, что они занимаются чем-то невероятно грязным и одновременно абсолютно сакральным. Гето размеренно его трахает, дурея от того, что он может взять Сатору вот так вот просто, и от того, что он оказался внутри буквально через мгновение после того, как у него встал член. Он придерживает его за поясницу вместе с полой халата, даже не желая полностью снимать его с Сатору. Тот стонет в такт толчкам и больше прогибается, поворачивает голову, и Гето видит его сведённые домиком брови и слезливый блядский взгляд. — Сугуру, тебе хорошо? — спрашивает он, будто бы раньше ему нужно было подтверждение. Гето хочет ответить, но Сатору улыбается и закатывает глаза. Чертов выпендрёжник! Он ничего не отвечает, продолжая толкаться в податливое горячее нутро. Сатору подмигивает, а потом открывает рот, высовывая язык, как кончающая тян с хентайных картинок. И даже в подростковом возрасте Гето не заводило ахэгао так, как сейчас сводит с ума Сатору. — Сугуру, — говорит он отвратительным тягучим и мокрым голосом, — ты же кончишь в меня? — спрашивает он и кусает нижнюю губу, снова сводя брови к переносице. Гето просто смотрит на его лицо и продолжает трахать, он хочет кончить в него как никогда, блядь, до этого. Сатору мычит, вылизывает свои губы, машет своими ресницами и снова кривит рот в отвратительной манере. — Да-да-да, Сугуру, сделай моей дырочке хорошо! — снова плаксиво тянет Сатору. — Пожалуйста, наполни меня своей спермой, Сугуру, я так люблю, когда твой член так глубоко! И Сатору снова мычит, кусая губы, он снова закатывает глаза, высовывая язык, и визжит, будто озвучивает ту самую порно-анимацию. Маленькая грязная шлюшка, злобно думает Гето и кончает в Сатору, оставляя на его светлых бёдрах следы от ногтей. Он так редко кончает первее Сатору, особенно с первым заходом. Гето выходит из него, дёргает резинку своих шорт назад и поворачивает Сатору обратно к себе, толкает его к стеклу и опускается перед ним на колени. Сатору больше не закатывает глаза и не вытаскивает язык, он развязывает свой халат и запускает свои пальцы в волосы Гето, он нетерпеливо стонет и закидывает ногу ему на плечо. Но Гето не собирается его мучать, он берёт в рот и начинает почти нежно, с размеренного темпа. А ещё он засовывает в Сатору сразу два пальца и чувствует, как собственная сперма начинает стекать по его предплечью. Сатору ахает, пытается насадиться на пальцы и толкнуться в рот одновременно, Гето не может его за это винить, он только ускоряет темп и добавляет третий палец в растраханную саторовскую дырку. Когда тот кончает, он прижимает к себе Гето настолько близко, что его головка начинает утыкаться Гето в заднюю стенку горла. У него начинают слезиться глаза и поднимается рвотный рефлекс, он старается сделать вдох через нос, и когда ему кажется, что он сейчас задохнётся, Сатору вытаскивает член из его рта и мажет пальцами по подбородку Гето, стирая свою же сперму. Гето думает, что было бы неплохо детально изучить техники горлового заглота, а то Сатору его когда-нибудь убьёт. Он поднимается, а Сатору наоборот начинает стекать по стеклу, но Гето ловит его за пояс, прижимая к себе. — Теперь мы оба идём в душ. — М, намылите меня, Гето-семпа-аи? — снова тянет Сатору, улыбаясь, издеваясь. — Заткнись, а? — смеётся Гето и тянет этого любителя хентая в дом. *** Сатору выкладывает на стол слоёное тесто в упаковке, ягоды, сахар, муку. Что-то очень тихо бормочет и идёт в холодильник. Дальше на столе появляются яйца, молоко, масло. Он по-хозяйски упирает руки в боки и осматривает стол. — Ваниль, — говорит Гето, откупоривая бутылку вина с другой стороны стола. Сатору угукает и достаёт стручковую ваниль. Гето ворует клубнику и получает недовольный зырк. — Ну, перестань, одна клубничка, — говорит Гето и едва сдерживает улыбку. — Так, с чего начнём? — Начни с заварного крема. — А ты что будешь делать? Гето многозначительно разливает вино по бокалам. Себе побольше, Сатору — не больше пятидесяти миллилитров в час. — Я буду ждать, пока растает тесто. — Это не дело, — говорит Сатору возмущённо. — Ты фартук забыл, — говорит Гето. — Слушай, мы вроде как вместе вписались в эту авантюру, ладно? — Сатору очень смешно закипает, но это он несерьёзно, Гето уже вовсю смеётся. — Чего ты угораешь, не пойму, ты же тоже будешь потом есть эти дениши. — Я буду помогать! — заверяет он, делая глоток вина. — И вообще, я и так постоянно тебе завтраки делаю, а иногда и ужины, можешь хоть разок что-нибудь и сам сделать. — Отдели желтки от белков, — безапелляционно заявляет Сатору, не собираясь принимать во внимание такую валюту, как заботу о нём же, молодец. Он отправляется на поиски кастрюльки для заварного крема и когда наклоняется к ящику, Гето вытягивает шею, чтобы посмотреть на его зад и оголённую поясницу. — Пойдёт? — спрашивает он, вертя в руках небольшой сотейник. — Да, дай мне миску для желтков. Сатору смотрит на него с лицом «встань и возьми». Гето какое-то время держит этот взгляд на себе, а потом со старческим кряхтением спрыгивает со стула и идёт за миской, наблюдая только одобрительное кивание Сатору. — Так, что у нас там, — говорит он, открывая в телефоне рецепт. Гето переключается с саторовского бубнежа на свои желтки. Хотя всё это целиком и полностью была идея Сатору, он даже сам изъявил желание поехать в магазин за свежими ягодами, на что они убили несколько часов вечера. С тех пор, как Гето стал отвозить его на работу и забирать с неё, оказалось, что есть куча времени, которое можно забивать приятными штуками типа совместной готовки денишей или чего-то такого, что не ебля. Сатору вливает молоко в сотейник и расправляется со стручками ванили с таким важным видом, будто он мишленовский повар, не меньше. Гето посмеивается рядом, взбивая венчиком желтки с сахаром. — Ну, хватит, я что, смешной? — Немного, если честно, — улыбается Гето, целуя Сатору в скулу, — выпьешь со мной? Сатору улыбается слишком довольно для маленькой обиженки и берёт свой бокал. Они чокаются, делают по паре глотков и возвращаются к крему. — Так, у меня почти кипит, у тебя готово всё? — Да, снимай с огня и вливай, только медленно, — Гето отдаёт Сатору желтки с сахаром, и тот принимает миску с гораздо большим волнением, чем следовало бы. — Да я вливаю медленно! — Возвращай на огонь, только уменьши его. — То снимай, то возвращай. — Не хнычь. Сатору стоит над кастрюлькой, едва не засунув туда голову, Гето решает, что настало время для теста. И как только он находит скалку и рассыпает муку по столешнице, Сатору снова ворчит. — Как-то жидко. — Нужно крахмал добавить, у тебя есть? Сатору смотрит на него, как на идиота — ну да, нашёл кого спрашивать про крахмал. Гето сам шарит по шкафчикам, этой кухней занимается Мэйси, конечно же тут должен быть крахмал, тут наверняка вообще есть всё. Крахмал обнаруживается, и Гето сам немного насыпает его в крем, отдавая Сатору распоряжение замешать его венчиком. — Как загустеет, снова снимай и добавляй масло. — Сугуру, я читал рецепт, занимайся своим тестом. — Конечно, как у него всё загустело, Сугуру уже не нужен, — он щиплет Сатору за ягодицу, оставляя на шортах пятна от муки. Сатору очень занят своим кулинарным гением, чтобы отвечать, поэтому лезет пальцем в крем, чтобы попробовать его. — Ну как? — спрашивает Гето, наблюдая за его лицом. — Офигенно, — расцветает Сатору и хватается за ложку, — попробуешь? — Давай. Сатору опускает ложку в крем и подносит к губам Гето, причём выглядит таким гордым собой, что даже будь крем ужасен, Гето не смог бы сказать правду. Хорошо, что крем и правда был офигенный, едва ли у Сатору получилось бы иначе. — Правда хорошо, — кивает Гето и смотрит на Сатору, который облизывает губы и становится всё ближе. — Да? Ну-ка… — говорит он совсем тихо, и конечно же они целуются. У Сатору нахальный язык и он весь пахнет ванилью и маслом. — Пожалуй, я хорош, — резюмирует он, разрывая поцелуй. Гето только усмехается, Сатору просто невыносим — ну и чертовски хорош. — Убери крем в холодильник, — велит Гето, понимая, что вписался в процесс по полной. — А накрыть его плёнкой? Гето, чтобы не ловить многозначительных взглядов, сам смотрит, есть ли на кухне пищевая плёнка, в чём он сильно сомневается. — Просто накрой крышкой, — говорит он, и Сатору кивает. Так, снова тесто. Гето немного его раскатывает, а Сатору занимается тем, чем планировал заниматься сам Гето: стоит, смотрит, пьёт вино… — Не думал стать, ммм… пекарем? У тебя бы хорошо получалось месить тесто, — заполняет эфир болтовней. — Обидно, что ты заметил это только сейчас, ведь я уже столько раз наминал твой зад, — отвечает Гето, выуживая нож и разрезая тесто на квадраты. — Со стороны лучше заметно, — пожимает плечами Сатору. — Ты тоже мог бы быть кондитером, к примеру. — Не, не мог бы, — качает головой и делает глоток, отводя глаза. — Включишь духовку? Сатору включает и сразу же ставит перед Гето противень для теста. — Почему нет? — спрашивает Гето, хоть и знает, что Сатору не хотел бы говорить про это. Он режет в квадратах теста уголки, чтобы завернуть их так, чтобы они были похожи на дениши. Сатору впрягается и сам берётся за заворачивание конвертиков. — Ну, я написал пару штук, а мой отец продал их компании, в которой работает. Мне было пятнадцать, там ничего такого не было, просто… интерфейс для тачек. — Ты получил с этого что-то? — Неа, — качает головой Сатору без сожалений. Он, очевидно, получил уже своё. Гето смотрит на Сатору, тот выглядит обычно, ничего такого. Впервые за всё время Гето любопытно, он же никогда не спрашивал, не хотел, чтобы Сатору думал, будто Гето козыряет такими полезными знакомствами. — Твой отец до сих пор там работает? — Да, он в составе совета директоров одного дочернего предприятия. — Может и ты тоже? Сатору смеётся и качает головой. — Да куда мне, я скромный программист, который попал в компанию из-за отца. — Напомни, что за компания, — говорит Гето, хотя он уверен на процентов девяносто, что несколько Лексусов, которые стоят в гараже и которыми Сатору не пользуется, стоят там не от большой любви к этой марке. Сатору предпочитает американцев. — Лексус. — Так и думал, — говорит Гето, перекладывая основы под дениши на противень. — Давно думал? — Только что, если честно, — усмехается Гето. — Тебе не интересно? — Интересно, но… наверное, это не имеет большого значения для меня. Сатору широко улыбается и кидается Гето на шею, беспорядочно целуя его лицо. — Сугуру! Ты просто… — Гето поворачивает голову и целует его раньше, чем тот наговорит глупостей. Единственное, что имеет значение для Гето — это тот факт, что в штатах Сатору работает на Лексус удалённо, а офис, в который ездит Гето каждый день, чтобы забрать Сатору — это совсем другая статья его дохода. Он даже не просит нарезать клубнику, сам берётся за это, пока Сатору сидит на стуле рядом и только изредка посматривает в духовку. — Ты не ответил, — говорит Сатору, — почему не пекарь? Гето понимает, что тут не в пекарском деле вопрос, и вздыхает. В принципе, ничего такого, он думал, что если Сатору столько времени не интересовался, то, наверное, это не так и важно. — Я хорошо разбирался только в машинах, ну и… немного в садоводстве, — пожимает плечами Гето и тянет в рот одну малинку, — а когда это стало грозить мне депортацией, то я и остановился только на тачках. Но мне нравится то, что я делаю, я бы… не стал этого менять. — Ты выращивал шмаль? — единственное, что услышал Сатору, и Гето не может его за это винить. Он усмехается и протягивает Сатору голубику. — Да, было дело, — говорит Гето, наблюдая, как чужие губы обхватывают его пальцы, — ты удивишься, сколько людей этим занимаются у себя в гараже. — Да я… как-то далёк от этого, — смеётся Сатору. — Получается, ты криминальный субъект, это даже немного… заводит. — Это в прошлом, сейчас я даже легально тут живу, — отводит тему Гето, не от выращивания травы, а от сексуальных интенций Сатору. — А у тебя нет детей? — Чего? — Гето от такого вопроса случайно даже переходит на ультразвук, от чего Сатору начинает заразительно хохотать. — Ты с ума сошел? — Ну а что, мало ли чего ты успел ещё в Японии натворить, ну или тут уже, — говорит Сатору, всё ещё продолжая смеяться, хотя едва ли было бы так же смешно, ответь Гето, что у него есть дети. — Насколько мне известно, у меня нет детей, — говорит он. — Дипломатичный ответ. — Сатору, что ты хочешь? — усмехается Гето. Если это всё ведёт их к каким-нибудь конкретным данным, он бы хотел это знать. — Ничего, просто любопытно, — Сатору пожимает плечами, улыбаясь, — расслабься. Давай я позже тебя расчешу. — Хорошо, — благосклонно соглашается Гето и кивает в сторону духовки, где их основы под дениши выглядят уже довольно румяно. Сатору достаёт их и хочет уже бежать за кремом. — Подожди, им нужно остыть, иначе крем потечет, — ловит его за ворот футболки Гето, притягивая к себе. — Долго? — спрашивает Сатору, наверняка надувая свои губки, но Гето не видит этого, целуя позвонки на его шее. — Пока они не перестанут быть горячими, что за вопросы. — Чем займёмся тогда? — Сатору поворачивается и закидывает руки на плечи Гето. — Пойдём в бассейн. Сатору смотрит на улицу — стемнело, горит подсветка, вода наверняка покажется парным молоком. — Не, — тянет он, — иди один. — Я тебя не оставлю один на один с кремом и всем этим. — Чёрт. — Идём, я тебя займу. — Я думал, сегодня оргазмо-детокс! — Да не так, дурёха. Он ведёт его к дивану и валит в мягкий угол, а сам садится рядом и жестом показывает поднять ноги на диван. Сатору — то ли просто довольный жизнью, то ли уже догадался, что хочет сделать Гето — улыбаясь как ребенок, складывает на него свои ноги. Гето стягивает с него носочки и начинает мять одну стопу. Сатору обожает, когда ему мнут ноги, или просто обожает, когда ему делают приятное. Очень часто он просит Гето даже просто потрогать его лицо. Гето сперва даже не понял, о чём он толкует, но Сатору сказал, что будет достаточно просто положить ладонь ему на лицо — и будет приятно. Гето помассировал ему большим пальцем лоб и получил взамен минет отличнейшего качества, лично он не считал обмен равноценным, но Сатору в такие моменты его мнения не спрашивал. — Ммм, хорошо, — тянет он, откидывая голову на подлокотник дивана. — Не вздумай засыпать, — предупреждает Гето и берёт в ладони вторую стопу Сатору. — Когда я хоть раз! — Каждый раз, когда мы садимся смотреть фильм, ты вырубаешься на первых двадцати минутах и просыпаешься только в конце, а потом полночи мучаешь меня. — Не понял, в смысле мучаю! — Я не про секс, а про то, что у тебя рот не закрывается. Сатору смеётся низким утробным смехом и несильно пинает Гето свободной пяткой в плечо. Гето улыбается. Переехать было изначально дерьмовой идеей. Каждый раз, глядя, как Сатору улыбается, Гето убеждался в том, настолько он был прав. Он душит в себе порыв дёрнуть Сатору на себя, чтобы тот полностью съехал на диван, и завалиться сверху, чтобы ужасающе долго целовать его в губы и чувствовать тёплое тело под собой через ткань извечно белой футболки. И на этом, собственно, и всё. Гето хотел бы всегда держать его за руку, и всегда целовать за ушком. Он и так целует его за ушком сверх нормы, по собственному мнению, а хочется ещё больше. Тогда у Сатору появились бы сомнения, почему Гето не может отлипнуть от него. Гето понимает, что не уверен, сможет ли объяснить это. Сможет ли он соврать, он тоже не знает, но скорее всегда да, к сожалению. Тот факт, что он знает, что у этих отношений есть срок годности, и без того делает его лицемером. Проходит минут пять, Сатору оживляется и больше не может ждать, Гето больше не смеет его задерживать. Несмотря на то, что слойки ещё тёплые, а заварной крем как следует не остыл в холодильнике, всё равно должно быть вкусно. На этот раз Сатору не даёт Гето участвовать в процессе, сколько бы тот ни раздавал ценных указаний. Сатору сам накладывает ложкой крем и сверху насыпает нарезанные ягоды. Крем, естественно, стекает вместе с ягодами, но Сатору это нисколько не расстраивает, он облизывает пальцы, озорно смотрит на Гето, который вернулся к своему вину, и кажется, будто процесс ему нравится больше, чем желание попробовать результат. — Пробуй уже, — говорит Гето. Очень много клубники и голубики осталось, и он спокойно их подъедает, выжидая, когда сам Сатору даст добро на поедание денишей. — А как же пудрой посыпать, — говорит он, облизывая большой палец, а потом вытирает его о шорты, ну что за поросёнок. — Ладно, сыпь, — соглашается Гето, понимая, что не может в полной мере повлиять на желание Сатору сделать что-то ещё более сладким. Сатору и к этому подходит с должным усердием, выуживая маленькое ситечко и посыпая дениши именно через него. — Вот, посмотри какие они хорошенькие! Ну да, слегка, ну, — он снова подбирает пальцем кусочек клубнички, который «уплыл», — неидеальные, но я уверен, будет вкусно. Гето тоже в этом уверен. Сатору доступны лучшие пекарни этого города, но нигде нельзя купить тот восторг, который вызывает у него совместная готовка. Гето отмахивается от этой мысли и встаёт, чтобы взять тарелки поменьше и подлить вина в пустой бокал Сатору — снова очень мало вина. Сатору закрепляет успех, делая фотки для своего инстаграма, в котором слишком мало подписчиков с учетом того, какой он лакомый для всех кусочек. — Я поседею быстрее, чем ты съешь это, — говорит Гето, цепляя очередную клубничину. Сатору заинтересованно вскидывает брови и смотрит на Гето с небольшим прищуром. Гето с вероятностью в сто двадцать процентов может сказать, что в голове у того ни одной святой мысли. — Боже, — томно выдыхает Сатору и машет головой из стороны в сторону. — Нет, ничего не говори, — опережает его Гето, берёт один дениш из общей тарелки и перекладывает на маленькую, сначала Сатору. — Ты с сединой был бы таким знойным, Гето-сан. — Успокойся. — Ох, — Сатору хватается за сердце и за столешницу, делая вид, что ему очень-очень плохо. Гето же кладёт дениш в свою тарелку, — Сугуру, ты будешь таким ужасно горячим папочкой, весь такой с серебром в волосах, ох, я бы так сильно потёрся об тебя. А если бы ты был наркобароном… — Ты сам будешь уже немолод, когда я буду седеть, — усмехается Гето и всё же первый кусает дениш, нет сил никаких ждать, пока Сатору намечтается. Это же настолько далеко и настолько смехотворно, что ни один ни другой не воспринимают эти фантазии всерьёз. — Во-первых, неважно, молод я или нет, когда нужно потереться о наркобарона… — Само собой. — Во-вторых, потереться о горячего, знойного… — Престарелого! — Хватит перебивать меня! Выдержанного как вино! — Как скажешь, Сатору. — Ну как? — спрашивает Сатору уже про результат их совместных стараний. — Вкусно, — кивает Гето, вытирая пальцем уголок губ, — попробуй. Сатору пробует наконец, попутно теряет пару кусочков клубники, подтаявший заварной крем тоже течёт по его пальцам и губам. И если бы Гето так сильно не волновало мнение Сатору по поводу этих чёртовых слоек, на которые они убили весь вечер, то он бы завёлся и думал только о том, как бы провести головкой по чужим губам так, чтобы собрать этот крем и положить на язык Сатору. Чёрт возьми… — Хорошо, — пару раз кивает Сатору, слизывая крем с губ, — но в пекарне вкуснее. — Да ты должно быть шутишь! — Нет, — смеётся Сатору, — конечно, это очень хорошо, и я сейчас съем абсолютно всё, дай мне пару секунд… — Гето не сомневается, что расчет идёт действительно на секунды. — Уже лучше. — Но… — пожимает плечами Сатору, — тесто какое-то не такое. — Какая же ты избалованная задница, — усмехается Гето. Он ворует себе ещё один дениш, а с остальными пусть сам Сатору разбирается. — Я думал, ты меня за это и обожаешь, — это правда. Избалованность Сатору — залог комфорта для Гето. — За это и за твой кулинарный гений. Сатору ухмыляется и опускает глаза, чтобы взять пальцами с тарелки потерявшуюся клубнику. Забавно, как легко они могут говорить об обожании, наверняка вкладывая в это совершенно разные смыслы. Гето даже не совестно. Гето доедает свой второй дениш, подливает себе и Сатору вина. Скоро спать, но фильмы смотреть не хочется. Он бы прогулялся по побережью, но ближайшие минут сорок Сатору будет зависать в инстаграме и тиктоке, поедая слойки и ягоды. И он был бы довольно самодостаточен в этом времяпрепровождении, если бы только Гето сам так не нуждался в его даже немом обществе. Это как-то тревожно, поэтому Гето клюёт Сатору в висок, пока тот жуёт, и уходит плавать в бассейн. Пока он плавает, Сатору заканчивает с денишами, потом допивает вино, а потом стоит и как маленький сахарный наркоман выскребает из сотейника остатки заварного крема пальцем. Гето знал, что этим всё и закончится. Он выходит из бассейна и, накинув на плечи полотенце, возвращается в дом. — Ты успокоишься или нет, — спрашивает Гето, заваливаясь на диван. Сатору он уже не видит, но слышит, как тот драматично вздыхает и, судя по звукам, засовывает сотейник в посудомойку. — Я так объелся, — говорит тот и подходит к дивану, пытаясь понять, как ему устроиться рядом. — Удивительно, — усмехается Гето и получает тычок под бок. — Ты почему в мокром на диван улёгся, — продолжает ворчать недовольный объетый Сатору. Вот так всегда. — А ты почему такой ворчалочник? Гето тянет его за низ футболки, заставляя наклониться, что Сатору и делает. Он целует его в сладкие заварные губы, ведь это всегда работало. Сатору довольно мычит и просто присаживается рядом на край дивана. — Ты знаешь, у меня ведь в Токио нет бассейна, — говорит он, улыбаясь. — Неужели, чем же ты тогда не пользуешься в Токио? — спрашивает ехидно Гето, за что получает очередной тычок под бок. — У меня скромные апартаменты, — пожимает плечами Сатору, и Гето в первую секунду даже не понимает, тот прибедняется или говорит серьёзно, — на двадцать девятом этаже, — добавляет он, и Гето усмехается. Ну да, это же Сатору. — Тогда я остаюсь тут, — шутит Гето, но даже не понимает, может ли так шутить, он же… не собирается жить тут без Сатору. — Ещё чего, кто тогда будет наминать меня? — Уверен, ты справишься, — даёт осторожный ответ Гето. — Ты же поедешь со мной? — спрашивает Сатору, выпрямляясь. Он выглядит просто и прозаично. У него на переносице небольшая складка, и с ней он выглядит сильно младше, чем на самом деле. Гето вспоминает его «зайдёшь ко мне?», он вспоминает его «останешься на ночь?» и «переедешь ко мне?». Гето чувствует эту разницу, и у него внутри, в районе сердца, сворачивается отвратительный тревожный узел, который выталкивает наружу всё, что он сегодня съел. Гето чувствует эту разницу в переносице и пытливых глазах. Сатору простой, прямой, совсем детский, но в отличие от всех прочих разов, сейчас он выглядит так, будто ему нужен конкретный ответ. И от этого ответа зависит весь он. — Мы это не обсуждали, — даёт дипломатичный ответ Гето и ненавидит себя за то, что не сказал «нет». — Сейчас? — бескомпромиссно спрашивает Сатору. Гето садится, а Сатору почему-то встаёт на ноги, будто готовый либо драться, либо побежать за ключами от кадиллака, чтобы взять Гето и поехать сдавать обратно: туда, откуда он его взял, потому что гарантия ещё не истекла, а он уже не хочет быть исправным. — Я не думал, что у меня есть такая опция, — говорит Гето, снова мучая надежду Сатору. — Конечно есть, — говорит Сатору, как само собой разумеющееся, и Гето ненавидит их разницу во времени — между его вопросами и своими ответами. — Что я буду делать в Японии? — Гето ведёт какой-то невнятный торг, хотя надеется, что Сатору сам дойдёт до того, что ему не понравится. — То же, что и тут, какая разница, мы же вместе. Гето не нравится ничего из того, что говорит Сатору, и то, с какой уверенностью он об этом говорит. И не потому, что Сатору за него решил, не за то, что он бескомпромиссен, Гето просто не хотел бы расстраивать его, таким он не занимался ещё. Он слишком долго молчит, и Сатору переминается с ноги на ногу. — Гето? — обращается он по фамилии, и это чуть более серьёзный оборот, чем Гето мог бы представить. — Я не… не собирался в Токио, — говорит он. — Ну так соберись, ты же можешь… — Сатору, я не полечу в Токио, — он пытается сказать это как можно более буднично, чтобы даже ему это не казалось такой уж проблемой. Сатору выдыхает и хмурится так, будто не понимает, почему в заведении, где он берёт моти, закончились именно клубничные, в смысле раскупили? Бессмыслица какая-то. Он отходит на шаг от дивана, а потом обходит его и идёт на кухню. Гето наблюдает за ним, Сатору просто останавливается у столешницы, и Гето понимает, что не может просто смотреть на его затылок. — Эй, — зовёт он и идёт туда же, но близко не подходит, потому что Сатору сам снова отходит. Он берёт свой бокал с вином и допивает всё, что там остаётся. Гето ничего с этим не делает, стоит от него на расстоянии в стол, в световую жизнь, — я не думал, что мы будем обсуждать это так рано, — говорит он наконец. Сатору поворачивается к нему совершенно ошеломлённый. — Что? Рано? Так поздно, Сугуру! — он повышает голос. — Это поздно, чёрт возьми! — он ругается, переходя на английский, а потом подносит руку к лицу, начиная пальцами трогать нижнюю губу. — Почему? — спрашивает он наконец. Гето хочет пожать плечами, но на самом деле это худшее, что он может сделать. — Тут, вроде как, мой дом, — говорит он, — я никогда не хотел возвращаться в Японию. Не искал возможностей. Сатору удивляется выразительно и, Гето подозревает, уже довольно пьяно. Дерьмо. Дерьмо дело, полный отстой! — Я не возможность, Сугуру! — Я знаю, Сатору, — кивает Гето и хочет подойти ближе, но Сатору отшатывается. — Какого… я ничего не понимаю, скажи просто, что… всё не так хреново, Сугуру, пожалуйста, — говорит Сатору, качая головой и собираясь заплакать. — Ничего не хреново, Сатору, мы же вместе, ты сам это сказал. — Но ты никуда не полетишь? И что будешь делать? Жить тут один? Будешь ждать меня? — он усмехается, наверное, с того, как это по-дурацки звучит. — Не собираюсь я жить тут один, ты это прекрасно знаешь. — Да-да, твой дом не здесь, а где он, а? Гето молчит и делает шаг. Сатору, по-хорошему, нужно уложить спать и закончить этот насыщенный вечер. — Нет! Не подходи! — Сатору вскидывает вперёд руку, а потом поднимает обе, чтобы нервно провести ладонями по волосам. — Ты неприкаянный! Не знаешь, чего хочешь, у тебя нет ни места ни дома, ты просто выбираешь удобную тебе сторону! Гето усмехается и даже не понимает, серьёзно ли сейчас Сатору говорит всё это. — Давай закончим на этом и пойдём спать, Сатору, — предлагает Гето, пока думает о том, что хочет сказать ему на самом деле. — Я не хочу спать, я хочу понять, какого хрена! Я что, мало сделал для тебя? О нет, вот это дерьмо Гето точно не собирался обсуждать. — Дело вообще не в этом. — Тогда в чём?! — очень эмоционально спрашивает Сатору. — Да в том, что ни один человек в здравом уме не согласится жить твоим образом жизни! Чтоб ты знал, мне это неудобно, понял? Ты говоришь, что я неприкаянный, но я точно знаю, где моё место, только для этого мне не нужно обкладываться недвижимостью на разных концах земного шара, чтобы чувствовать, что меня хоть где-то ждут. Дом не про это, Сатору. Сатору хлопает глазами, глядя на него так, будто видит в первый раз. Гето прикрывает глаза и трёт переносицу. — Я думал, тебе это нравится во мне, — говорит Сатору спокойно, но очевидно на грани истерики. — Ты о чём? — О своей недвижимости. — Господи, Сатору, ты такой идиот. Да мне плевать на это, плевать на этот дом, на твои бабки, на твой пляж и даже на чёртов бассейн! Я просто хотел быть рядом с тобой! — Почему? — Потому что люблю тебя, неужели непонятно? — По… почему ты раньше не сказал? — спрашивает Сатору, и Гето хмурится. Он не собирался говорить что-то подобное, особенно с учётом излишнего любопытства Сатору этим вечером. У Гето слишком много ответов, хотя в целом он планировал оставить их при себе и продолжать быть слишком взрослым для таких разговоров. — Не знаю, — сознаётся он, пожав плечами, — мне показалось, что это доставило бы неудобства тебе. Да и мне нечего тебе предложить. — Нечего? — Сатору очень сильно удивлён, и Гето вообще перестал понимать его реакции. — Но ты же любишь меня! — И что. — И что?! — Сатору снова ведёт руками по волосам, пребывая во фрустрации. Примерно в этот момент Гето понимает одну простую вещь. Сатору всё это время не был простым. Он не был простым и лёгким. Он был отчаявшимся и одиноким. И он думал, что это ему нечего предложить. Просто они с Гето оперировали совсем разными понятиями и ценностями. Сатору опускает руки, а потом снова поднимает одну и случайно смахивает ладонью пустой бокал. Он падает им под ноги и разбивается на мелкие осколки, которые разлетаются по всей кухне. — Не двигайся, — тихо говорит Гето. — Иди к чёрту, — отвечает Сатору и в пару шагов обходит Гето. — Не приходи сегодня, — добавляет он, а потом быстро убегает на второй этаж. Гето выдыхает и борется с порывом взять и разбить что-нибудь ещё. Он оборачивается, чтобы посмотреть, где осколков нет. У него уходит где-то час, чтобы убрать кухню. Наверняка он что-то пропустил, хорошо бы отправить робота-пылесоса, но он не знает, можно ли тому взаимодействовать с битым стеклом, да и вообще не хочется больше думать про это. Он обожает Сатору, но искренне считает того придурком. Но если честно, себя он тоже считает придурком. Он с самого начала подозревал многое, но мыслей о том, сколько человек могло трахать Сатору на этом диване, было всегда больше, чем мыслей о том, насколько тот мог быть одинок в этом доме. В третьем часу ночи он всё ещё не спал и думал обо всех тех идиотских вещах, которые наговорил, начиная с чёртова бассейна и заканчивая признанием в любви, что, на самом деле, считал за меньшую из проблем. Гето в целом ни за что не переживал, ни за свои чувства, ни за свою судьбу, даже если Сатору его выставит. А вот если этот идиот там плачет, это блять проблема. Гето ругается себе под нос и поднимается на второй этаж. В спальне Сатору спит на кровати, свернувшись калачиком. Спит в самом деле. Гето сначала присаживается рядом с ним и трогает тыльной стороной пальцев его щёку. В комнате уже не так темно, потому что начало светать, и Гето может разглядеть его лёгкую опухшесть. Он трогает подушку пальцами, понимая, что та влажная. Сейчас уж точно ничего не поделаешь. Он заваливается на бок в ногах Сатору, поверх его покрывала, и так засыпает, слушая его сопливое сопение. Утром он, конечно же, просыпается один. Сатору наверняка уехал на работу сам, Гето не хочет привносить в этот день ещё больше драмы и тоже быстренько сваливает, чтобы не пересечься с Мэйси. День всё равно проходит довольно бестолково, Гето больше занят онлайн-заказами и разъездами, поэтому в конце рабочего дня берёт такси и едет в офис Сатору, чтобы его, как обычно, забрать. Всё же они оба привыкли к этому ритуалу, Гето не хотел бы накалять ещё больше, особенно с учётом того, что наверняка Сатору даже не будет его ждать. В общем, он решил оставить всё как было до этого. Офис у Сатору небольшой — конечно, если сравнивать с крупными корпорациями в долине. Гето без труда проникает внутрь и немного дезориентируется, потому что до этого он всегда ждал Сатору на парковке. Куча людей снуют вокруг, и в целом атмосфера в опенспейсе довольно расслабленная и отчасти уютная. Он хочет хоть кого-то дёрнуть, чтобы спросить, где можно найти Сатору, но к нему сам подходит парень. — Привет, ты кого потерял? — спрашивает он. — Сатору, — просто отвечает Гето. — А, — тут же кивает парень, — ты на собес? Ну, в любом случае, он, наверное, наверху, подойди к Николь, она предупредит его. — Ладно, — кивает Гето, даже не опровергая. Деревянная лестница, наверное, и есть путь наверх. Он поднимается и попадает во что-то наподобие приёмной, где за столом сидит сексапильная блондинка в топе и татуировках. Ну нихера себе, Николь. Гето видит Сатору за компом дальше, в кабинете с такими же прозрачными стенами, как в его доме. Тот сидит в наушниках, работает, наверное, выглядит как обычно, и Гето понимает, что пялится на него слишком долго, хотя Николь уже даже к нему обратилась. — Сегодня назначенных встреч нет, — говорит она, очевидно не желая второй раз здороваться и спрашивать, какого хрена ему тут надо. — Я и не назначал, — говорит Гето, — я за ним приехал. — А, — кивает Николь, и Гето всё никак не может понять, зачем Сатору такая горячая секретарша. Он снова смотрит на Сатору, но тот уже его заметил и махнул рукой, мол, иди сюда. Гето обходит стол девушки и заходит в кабинет, который отрезан от внешнего офиса лишь шумоизоляцией. Оказывается, отсюда виден весь офис внизу. На самом деле, это даже кабинетом сложно назвать — скорее переговорной. Тут один большой стол, проектор, доска, бонсаи, и Сатору сидит с маком, слишком маленький для такого помещения. Простой. Гето выбирает стул рядом с ним и садится. Сатору дуется, и Гето хочется закатить глаза и просто поцеловать его, но пока он не понимает, насколько тот готов сообщить о своем статусе всему офису. — Поехали домой? — спрашивает Гето и запоздало думает, что мог бы заехать в кондитерскую перед тем, как наведываться сюда. Шансы на успешные переговоры бы возросли. — Ты не злишься на меня? — спрашивает Сатору, и Гето выдыхает. Что за маленький тупица? — Нет, конечно, — говорит он, — а ты? — Сначала да, — Сатору говорит спокойно, даже не отводит взгляда от экрана мака, но там ничего не происходит, и Гето понимает, что тот просто как маленький испуганный птенчик боится даже шелохнуться, посмотреть на него, — но потом я… просто ты прав, вот и всё. — Это ерунда. Это было так. — Ты правда любишь меня? — Сатору только сейчас поворачивает голову и смотрит. — Да, — пожимает плечами Гето, чего уж тут таить теперь, — но я не думал, что тебе этого достаточно. — Более чем. — Прости, Сатору. Сатору поджимает губы и отворачивается. Гето опускает глаза на его руку на тачпаде и аккуратно трогает пальцами запястье. Сатору замирает и тоже опускает глаза. Гето гладит пальцами тыльную сторону его кисти, снова обводит запястье и поднимается пальцами выше, ведёт по предплечью, по едва загорелой коже, до сгиба локтя. Он минует плечо и поднимает руку, чтобы коснуться щеки, Сатору наконец прикрывает глаза и льнёт к прикосновению, а Гето облегченно выдыхает и смелее гладит его щёку ладонью, потом трогает ушко и зарывается пальцами в пушистые волосы на затылке. Он склоняется, намереваясь поцеловать его в щёку, но Сатору быстро поворачивает голову сам, и они косо мажутся губами, но потом всё равно нормально целуются. В конце концов, таким образом им всегда было проще общаться. Они целуются мягко, нежно, губы у Сатору тёплые, и они соприкасаются языками едва-едва, будто целуются в первый раз в жизни — и сразу же по любви. Когда они отрываются друг от друга, Гето смотрит на офис под ними. Сатору тоже. Сотрудники внизу отмирают и разбегаются дальше по своим делам, как тараканчики после включенного света. Сатору усмехается, Гето тоже улыбается, вроде всё неплохо. — Будут обсуждать? — спрашивает Гето. — Они уже давно всё обсудили, когда ты стал меня подвозить, — говорит Сатору, при этом улыбается он мягко, будто ничего такого в этом нет. Хорошо, если это действительно так. — Это ничего? — Нет конечно, — пожимает плечами Сатору, — они же все меня обожают, — добавляет он уже с довольством и свойственной только ему горделивостью. Вот это его Сатору. Гето наклоняется и всё же целует его в щёку. — Поехали. — Прости меня, Сугуру, я не считаю тебя неприкаянным, — говорит Сатору вновь серьёзно, даже немного виновато. Гето только ему улыбается и ведёт плечом. — Я знаю, всё нормально. — Мы заедем в кондитерскую? В западном Голливуде. — В Луи? Сатору кивает и смотрит так, будто Гето может отказать, что за балбес. — Можно тогда и поужинать там. — Хорошо. Напишу Мэйси, чтобы она не готовила, — конечно же Сатору будет в восторге. Он обожает дорогущие десерты и шататься по западному Голливуду. — Собирайся, я подожду тебя в машине. — Нет! — Гето собирается встать, но Сатору дёргает его за руку. — Нет, ты пойдёшь со мной, иначе на меня все накинутся, и я выйду отсюда очень нескоро, одна только Николь чего стоит. Гето смотрит на выход — туда, где полубоком к ним сидит Николь. Непонятно, действительно ли она что-то увлеченно печатает или делает вид, что не подглядывает. — Хватит пялиться! — шипит Сатору. — Ты её нанял? — Конечно я, кто же ещё. — А ты… — Я гей, Сугуру, — закатывает глаза Сатору, — и все в курсе. — Ну, приятно познакомиться, — смеётся Гето. — Заткнись, — бубнит Сатору и встаёт, закрывая мак. — Я сейчас вернусь, и мы пойдём. Он выходит из переговорной, и Гето, конечно же, смотрит. Сатору подходит к Николь, та встаёт, и Гето вскидывает бровь — она выше самого Сатору, хотя казалось бы. Понятно почему, останься Сатору тут, он бы вышел нескоро, он просто не смог бы сопротивляться напору такой женщины. Они разговаривают, потом Николь показывает что-то в своём ноуте, Сатору пару раз кивает, и она хлопает его по плечу, а потом треплет за щёку, как ребёнка, он так же по-ребячески отмахивается и наверняка дуется, хотя Гето и видит только его затылок. Николь в этот момент переводит взгляд на самого Гето и игриво ему подмигивает. Гето только дежурно улыбается. Сатору возвращается, сейчас снова будет бубнить, чувствует Гето. — Хорошо, что завтра суббота, — бубнит он, — хотя кое-чего я забыл сделать, а ещё отменил ланч с одним челом, придётся переносить, блин, у меня новый проектик горит, я бы сказал полыхает… Гето встаёт и целует Сатору в губы, чтобы тот уже отключился наконец. Сатору намёк понимает, почему-то кивает пару раз, берёт ноут, и они наконец уходят.