Виноградный мальборо

Юнги ударил настолько агрессивно, что парень, стоящий возле Чимина, упал на землю с широко распахнутыми глазами, и дрожащими руками судорожно потирая лицо ладонью. Не на шутку окровавленное, которое вскоре превратится в неплохую гематому, ударило по сознанию Чонгука быстро и оглушительно. Выглядело настолько ужасно, что актёр невольно задумался о том, что в жизни никогда и никого не бил настолько сильно и ненавистно, как секунду назад ударил Юнги.   Телефон, который мгновение назад был агрессивно приставлен к лицу Чимина, оказался отлетевшим на несколько метров от них, и Чонгук смог лишь увидеть, как омега незаинтересованно бросил на него нечитаемый взгляд, подошёл, приподнял и что-то пару раз понажимал. После чего он кинул айфон на испачканные кровью чужие колени, вернув окровавленную вещь владельцу, и растёр свои пальцы в кожаной перчатке между собой, стирая красную грязь. Чимин наклонился и аккуратными пальцами схватил избитого парня за подбородок, заставляя посмотреть на себя, приподнял собственные уголки губ, безразлично и устало глядя в испуганные глаза, и тихо что-то произнёс. Рука Тэхёна, появившаяся неизвестно когда и откуда, оказалась крепко державшей Чонгука под локтем, не позволяя ему двинуться с места. Он и не смог бы. Удар Юнги настолько выбил его из привычной колеи и восприятия мира, что ноги буквально вросли в землю, не позволяя даже разогнуть колени. Его челюсть отпала, в грудной клетке сдавило, а в глазах потемнело. Юнги. Защитил. Чимина. Он не просто его защитил, как это сделал бы Чонгук, Тэхён или кто-либо ещё. Он защитил его так, будто затронули слишком интимное, слишком личное и священно-драгоценное. Будто пытались проникнуть к тому, кого его внутренний альфа поклялся защищать ценой своей жизни при любых условиях и обстоятельствах. Он защитил его так, будто Чимин принадлежит Юнги. — Он агрессивен, — послышалось рядом хриплым и спокойным голосом. Чонгук лишь моргнул и сглотнул, ловя собственный затуманенный взгляд и еле рассеивающийся густой воздух. Чонгуку казалось, он ничего, помимо Юнги, не видит. Старший всё так же стоял возле омеги, смотрел куда-то вниз и разминал костяшки пальцев с запястьями. Он выглядел привычно спокойно, и внутри Чонгука собственный альфа с поджатым хвостом идеальнокстати кричал лишь о том, что двигаться и подходить лучше не стоит. Ибо Чон уверен, будь он ближе, услышал бы характерный хруст и задохнулся бы от угрожающего запаха. Он смог произнести хоть что-то лишь спустя пару долгих секунд, когда тот — непривычно насыщенный и сильный — уже почти стих, а глаза Юнги и складка между бровей начали приобретать знакомый мягкий вид. Лицо Чимина и его каменно-спокойные действия ни капли не изменились. И лишь когда неизвестный ему альфа испарился за углом, кое-как туда добираясь, Чонгук всё же выдавил из себя сжатое и надломленное, глядя на омегу: — Чего он хотел? Ответ последовал лёгким — чуть ли не на грани игривости — тоном, но абсолютно чертовски ложным. И актёра от этого передёрнуло. — Ничего особенного, просто решил повыёбываться. Юнги хмыкнул, слышавший и видевший абсолютно всё, что было скрыто от них двоих, почесал себя спереди за шею, подошёл ближе, бросил: «Нужно покурить» и, встретив удивлённые взгляды всех троих, презрительно закатил глаза; отдал Чимину подарок и развернулся. Чонгук опешил. — Ты куда? Юнги остановился и, глядя через плечо с приподнятой бровью, непонимающе проговорил: — На работу. Мне что-то ещё здесь нужно увидеть? — Я могу с тобой? У меня как раз есть немного времени, — освобождая себя от хватки Тэхёна, спешно произнёс Чонгук. Зачем ему, он не знал, лишь затушил бессмысленный окурок, зажатый между пальцев, и выбросил его на холодную землю, недавно оттаявшую от снега. — Ты уже закончил со всеми своими делами? — улыбнулся Юнги, глядя на Кима. Чонгук, последовав за старшим, бросил на режиссёра автоматический взгляд и бездумно перевёл его обратно. Парня нихуя не интересует, что думает Юнги и почему смотрит на Кима. Почему Чимин, опираясь спиной и руками о дерево, наблюдает за ними без каких-либо искр в глазах, устало и со слегка прикрытыми веками. Тот, кажется, погрузился в свои мысли, и лишь изредка лениво блуждал взглядом по траве и своим ботинкам. И Чонгука также не интересует, почему Ким, заинтересованно наблюдавший за ним всё это время, слегка прищурил свой лисий взгляд. — Да, — лишь бросил и уже полностью подошёл к Юнги. — Я на студию. Ты уверен, что хочешь со мной? Потому что тебе там делать нечего, — достаёт свои ключи от машины, невольно прокручивая запястье. И Чонгук кивает — он найдёт. — Покурю с тобой и выпью кофе, — зарывается он пальцами в свои волосы и облизывает обветренные губы. Вряд ли из-за сухости, скорее из-за боязни отказа. — Если ты заикнёшься о том, что только что произошло… — косит он неприятный, предупреждающий взгляд на младшего. — Не беспокойся, клянусь, лишь кофе, — улыбнулся Чон. Младшему незачем беспокоить мужчину личными допросами (пиздит), к тому же он и так благодарен, что ему позволили поехать с ним. Ибо вряд ли когда-нибудь ещё выпала бы такая возможность. Нутро просто дико подсказывает, что альфу сейчас отпустить никак нельзя. И он не отпустил. Они прибыли в офис не так уж и быстро, простояв несколько долгих десятков минут в пробке. Время, когда многие едут по своим делам: не утро, когда можно простоять на дороге несколько часов, но и не свободное время, когда машин всё же меньше. В знакомой ауди они не разговаривали. Чонгук прикрыл свои слипающиеся от уюта, скуки и покоя глаза, а Юнги просто слушал какую-то зарубежную музыку в салоне, ничего не произнося. Лишь спустя половину песни Чонгук узнал в ней «Devil Eyes» от Hippie Sabotage . Как-то Чимин включал её, когда они обговаривали осеннее выступление Чонгука, тогда он и запомнил некоторые её строчки. Следующей — Чонгук подсмотрел на экране — была «Whiskey» этого же исполнителя. Её актёр слышит впервые, да и она не сильно ему понравилась, из-за чего он вскоре на неё забил. — У тебя что, отдельный плейлист с этим исполнителем? Юнги бросил на него нечитаемый взгляд. — Почти. У меня сборная солянка, — усмехнулся тот. — Ясно. Дальше они диалог не продолжили. Честно говоря, Чонгуку и не хотелось: у него все мысли были в Тэхёне, в сменяющих друг друга сегодняшних картинках, в сладком аромате и приторном, безумно вкусном… Короче, в сегодняшних воспоминаниях. Он отсосал Тэхёну. Удовлетворённая улыбка так и растеклась на его лице, из-за чего он аж губы поджал и подложил под себя ногу, разуваясь и умещаясь на переднем сиденье поудобнее. Он отсосал Тэхёну… Он его целовал, он дрочил ему! Кажется, эти мысли актёра ещё долго не покинут. — Лыбишься так, будто с Тэхёном поебался, — произнёс Юнги. Чонгук просто решил, что ему послышалось. «Тэхёну понравилось, как я ему отсосал», — прозвучало в голове. Он даже не помнит, когда вообще брал чей-то член в свой рот. Но какая к чёрту разница, если то были просто члены, а это Член. Не какой-то там, а Член Тэхёна. Тэхёна!.. Улыбка опять растеклась на его лице. Да он бы замурчал, если бы умел. Он даже голову наклонил к своему окну, бездумно разглядывая оголённые деревья. А два часа назад перед ним был оголённый Тэхён. Ну всё, он поплыл, ну просто расплылся горячей лужицей. Интересно, а Тэхён растёкся бы от мыслей об этом? Интересно, кто-нибудь когда-нибудь доставлял ему подобное удовольствие? Чонгук уверен, что да. «Он же не может быть девственником?» «Чистокровный бред, думай, что думаешь, Чонгук». Актёр помнит, как лишился девственности. Это было, кажется, в семнадцать лет с двоюродным братом-омегой Хосока (он об этом не знает, поэтому умолчим и сохраним в секрете), когда они остались на ночёвке у родственников старшего. Чонджу, горы, он несовершеннолетний, омега на год младше него, оранжевый ханок, вокруг деревья, односпальная узкая кровать возле окна, куда никто не должен был пробраться. И спящий на соседней кровати Хосок. …Упустим последний пункт. На чём мы там остановились? Этот домик ему понравился. Там даже баня была, щебёнка возле входа, зелёные попугайчики на деревьях и курочки, бродящие во дворе. Красиво. Они так устали за тот день, поднимаясь на ближайшую гору Моаксан, что когда ночью к нему пробрались под одеяло, он, честно, не имел никакого желания — кто бы то ни был — его прогонять. По заезженной традиции, его сначала начали обнимать за талию, из-за чего он промычал что-то невнятное и придвинулся поближе к стенке. Но когда его шею начали ласкать языком, а член — рукой, он что-то да всё же решил проанализировать. Каким образом почти в кромешной тьме он смог переспать с омегой, он понятия не имеет. Лишь спустя несколько месяцев к нему дошло, что он эту омегу ведь даже не подготавливал. На удивление, она и так была более чем растянутой. Да и она сделала всё самостоятельно: сначала оседлала его, а после и легла рядом, позволяя входить в неё с другого угла. Он тогда так и кончил, ни разу не притронувшись к чужому члену. Да и омега, кажется, вполне себе справлялась сама. После этого он уснул как младенец, а наутро во время общего завтрака чьи-то светло-карие глаза со смущённым, довольным румянцем подозрительно на него блестели. «Пиздец…» — подумал тогда он. — Ты чего не ешь? — спросил Хосок. И когда Чонгук повернулся к нему, то чуть ли не поперхнулся от осознания. «Господи… их вообще слышно было?..» «Господи, ему же шестнадцать!» Это сейчас он так думает, тогда ему это казалось слишком приличным. Ну а впервые он почувствовал, как это, когда твой член суют себе в рот, где-то спустя несколько месяцев или полгода после случившегося. Он тогда не считал и сейчас не будет. Понравилось? Очень. Было приятно. Но если Тэхён возьмёт его член в свой рот, то уж точно актёр забудет о том, хорошо ему тогда было или нет. Господи, да он и сейчас не вспомнит, было ли ему вообще приятно с кем-либо настолько, как сегодняшним утром со старшим. Он ведь дрочил ему в лифте. В университетском лифте! Но было приятненько. И после было приятно, когда он его целовал в коридоре до потери рассудка, кажется, чуть взаимно не затянув в ближайший туалет. И после было приятно, когда они разговаривали. А после пришёл Юнги. «Господи, хён... всё испортил!» А после ещё и Чимин. Господи, и тот долбаёб всё испортил. А после Юнги такой «хоп» и кровь, брызги, драка, интриги. Ну и схуяли он тогда к нему рванул? Чонгук тоже, знаете ли, справился бы отлично! Но вот запах, агрессия. Агрессия и запах. У Юнги. Твою мать, как он с приятного перескочил на то, что Юнги проявил собственничество к Чимину? «Юнги…» — закатил он глаза и отвернулся. — Чего вздыхаешь? — улыбнулся. — Ничего, — бросил и опять закатил глаза. «Юнги-хён, Юнги-хён…» — Поднимайся на седьмой этаж и жди меня в холле, я зайду кое-куда и приду к тебе. «Что? Так быстро?» — Чонгук опешил, но когда к нему дошло, всё же заметил, что они стоят в светлом вестибюле первого этажа огромного бизнес-центра. Он лишь девушке кивнул, здороваясь с сотрудницей, а после перевёл взгляд вверх: огромные люстры и балкончики с прозрачными ограждениями. Кажется, они уже были здесь, когда приходили на фотосессию все вместе. — Понял, — кивнул, среагировав, и тут же вызвал лифт. И лишь когда к нему подошёл Юнги с двумя картонными стаканчиками, Чонгук осознал, что ни разу за это время не достал свой телефон. Кажется ему, что это утро было слишком уж насыщенным, чтобы ещё и переписываться с кем-то. Времени свободного у него осталось практически до обеда, и он планирует его провести вполне себе приятно. — Кофе, — протянул старший ему напиток, держа в левой руке такой же. — В душе не ебу, какой ты пьёшь, поэтому если тебе не понравится, сделаешь у меня другой. Чонгук на это кивнул в знак благодарности, сделал глоток и отметил, что тот вполне себе крепкий и вкусный. — У тебя будет сигарета? Я не курил давно, а от хуйни, которую хуярят мои, становится противно и тошно. — Одну? — бросил невзначай, залезая ладонью в карман серых штанов, и не услышав ответа, приподнял взгляд. Юнги смотрел на него, как на долбаёба. — А ты пять штук за раз хуяришь? — …Я понял. Он большим пальцем приоткрыл пачку и просто протянул старшему, делая глоток и наблюдая за тем, как тот достаёт одну сигарету. Хён не спрашивал зажигалку или спички, лишь повёл Чонгука к себе на студию, ничего о ней не рассказывая, захватил при входе с тумбы серебряный Zippo и развернулся обратно, выходя на балкон рядом с лифтовым холлом. — Ты сегодня молчаливый, — произнёс Юнги, закрывая за ними дверь. Он упёрся ладонью о перила, сделал затяжку и выдохнул дым в поток грязного сеульского воздуха. Чонгук невольно подумал о том, что раньше старший часто курил сильные. Здесь воздух ощущается прохладней. Неприятно. И Чонгук, поморщившись от холода, наконец застегнул свою куртку. — Ты тоже, — тяжело вздохнул младший, а затем повторил за хёном, прикуривая от добродушно протянутой дорогой зажигалки. Ей актёр уже комплимент сделал, и Юнги на него лишь приятно хмыкнул. — А я-то что? — Зачастую ты шутишь или говоришь различный бред. — Это когда такое было? — прыскает он. Чонгук чуть ли не хмурится. Он приоткрывает рот, дабы сказать: «Да буквально, вон, в кафе», но Юнги тут же его перебивает, добавляя: — И вообще-то я шутил сегодня. — Ты как-то агрессивно шутил.  — А ты чё, неженка? Резонно. Чонгук на это не ответил ровным счётом ничего. Он лишь положил руки и голову на перила, потянулся назад, хрустнув позвоночником, и вернулся в первичное положение, глядя вдаль. Город кипит, спешит. Не помнит актёр, когда в последний раз смотрел на него свысока, наблюдая за происходящим, но ему определённо это нравится. Он отпил последние капли кофе, отбрасывая стаканчик в рядом стоящую урну, и протёр глаза. Интересно, Юнги часто вот так стоит, наблюдая за всем? Кофе тот свой не допил, смачивая горло лишь мелкими и редкими холодными глотками. Как он так может, Чонгук не знает. Младший лишь расслабленно глаза прикрывает, вдыхая морозный воздух, и сильно об этом не задумывается. — У тебя спокойно тут, — кивает актёр и притрагивается к впадине на шее, рисунок креста растирая. С ним появляться на съёмках нельзя, да и Тэхён своими пальцами его до красноты и полувыцвета довёл. — Ага, — звучит тихое от мужчины. — Часто бываешь? Юнги красиво делает затяжку, медленно выдыхает, а после тянет уголки губ. Чонгук повернулся невзначай и случайно поймал слишком «иного» хёна. — Каждый день, проветриваться ведь тоже нужно. — Ты сказал не спрашивать про Чимина, — начинает актёр, и будь Чонгук кем-то другим, прикусил бы язык. Только вот огненная натура слишком сильно не позволяет ему сдержать собственные слова, извивающиеся на языке. — Я сказал не заикаться о происходящем, — вторит Юнги, тяжело и громко выдыхает, облизывая губы, и, кажется, ждёт, когда Чонгук спросит. Но актёр и слов подобрать не может, лишь задумывается и опускает взгляд на губы хёна. Тот лениво причмокивает, курит — делает затяжку и так же медленно выдыхает. И Чонгук не знает, как озвучить собственные мысли, опускает взгляд вниз и медленно толкается языком за щеку. Он не знает, как озвучить то, что в голове вертится и под кожей зудит с тех пор, как он увидел агрессивного старшего на заднем дворе университета. — Он мне нравился, — звучит от хёна оглушающе, и Чонгук резко поднимает голову. — Ты всё правильно понял, — хмыкает Юнги, улыбаясь, и губы Чонгука в панике вздрагивают. — Нравился, когда я ещё учился в университете, — ловит старший его взгляд, и в нём актёр замечает блеск игривой, нежной с отравленной грустью улыбки.

***

— В следующий раз следи за тем, где именно вы дерётесь с Чонгуком, — звучит рядом стальным голосом, и Тэхён резко поворачивает голову. Широко распахнутые глаза и приоткрытый рот. Дыхание учащается, и альфа сглатывает слюну. Секунду назад он провёл убежавшего Чонгука, глядя на то, как тот отдаляется, садится в чужую машину и слишком беззаботно поправляет свои волосы, будто и не было между ними только что никакой близости. А сейчас он смотрит на слишком холодного Чимина и понимает: «…Он знает». Чимин не отображает ни капли эмоций, и режиссёру, который впервые столкнулся с этой ледяной пустотой, страшно допустить мысль, что за ней прячется. Будто он очутился в абсолютно параллельном мире, законы которого ему ещё неведомы, и Тэхён просто понятия не имеет, как ему дальше правильно дышать, чтобы не проебаться, чтобы не напороться на слишком неожиданные повороты собственной судьбы. Тэхён кивает самому себе, несколько секунд тупит взгляд на тёмных камнях под ногами, опускает плечи и фирменно, еле заметно приподнимает уголки губ, моментально желая перевести тему. — Юнги… — Советую тебе не исключать того парня из своего проекта: послезавтра его уже не будет в университете, — перебивает Чимин, и Тэхёну кажется, что у него перед глазами переворачивается мир. Пак лишь делает шаг вперёд и бросает из-за плеча отличающееся: — А Юнги… Юнги сделал то, что не сделали вы.

***

— У него есть альфа, — говорит Чонгук. — Серьёзно, что ли? А я не знал, — язвит старший, и актёр прикрывает глаза, во второй раз смаргивая тёмную пелену перед ними. Разве не старший был первым, кто не верил в существование альфы? — Я влюбился в него ещё в университете, — тянет Юнги уголки губ. Он опирается локтями о перила балкона и опускает на них голову, выдыхает несколько раз, ловит ровный тон, глубоко дыша, и следом до Чонгука доносится приглушённое: — Влюбился, когда он к нам поступил. Постоянно наблюдал за ним, изучал, тайно интересовался у других студентов его потока. Но никто не знал. Говорили все, что не имеют понятия о таком. Мечтал с ним познакомиться, найти его, но он был слишком… скользким?.. — хмыкает Юнги, встречаясь взглядом с Чоном. И тот сглатывает слюну. «Что за бред?..» Но защитная улыбка актёра меркнет тут же, как задавленный яркий сверчок в пелене ночи, когда он ловит в своём отражении серьёзный взгляд старшего. — Его нельзя было поймать или встретить, даже когда я подходил к аудитории, где у них проходила пара. Я видел его в кабинете, но как выходил — нет. Видел на лестнице, но когда хотел догнать, он уже исчезал из виду. А когда спрашивал у одногруппников, те понятия не имели, куда он исчез. Так же они относились и к его социальным сетям… — он делает паузу, затяжку, а после пожимает плечами, бросает улыбку и лёгкое: — А сейчас у меня омега, а у него — истинный альфа. И теперь нам уж точно не по пути, остаётся лишь… — Он знает, что ты в него влюблён? — спешно перебивает, и как назло теряет мелкое, чертовски важное слово «был». Юнги неожиданно и резко смеётся. Искренне, открыто, отстранившись от перил, допивая уже холодный кофе и отбрасывая стаканчик в мусор. Чонгук потерянно прослеживает за его действиями и поднимает взгляд из-под лба на старшего лишь тогда, когда тот на него заинтересованно и легко смотрит, наблюдая. Голова хёна наклонена, и длинная чёрная чёлка, совершенно потерявшая какой-либо прежний вид, тонкими прядями прикрывает его блестящие глаза. — Конечно, он это знает, Чонгук, — насмешливо и нежно, будто наивному ребёнку. Чимин знает о том, что в него влюблён Юнги. Чимин. Знает. О. Том. Что. В. Него. Влюблён. Юнги! — Почему? — Что «почему»? — Почему ты встречаешься с девушкой, если влюблён в Чимина? — вылетает резкое. — А я не могу? — Юнги вздымает брови, и Чонгук сглатывает. Агрессия и несправедливость берут верх, и актёр выдыхает, хмурится, ведёт головой и дрожащей рукой вставляет в рот незажжённую вторую сигарету. «Господи». Чимин знает, что Юнги в него влюблён. Он знал и сегодня утром об этом, и всегда. Что между ними, чёрт подери, происходило и происходит? Почему Чимин опубликовал, а после удалил тот пост с девушкой? Использует, насмехается, играет? Почему блестел глазами, когда смотрел на него в кафе или на других общих встречах? Наслаждался чужой влюблённостью? Чонгук запомнил их так точно, будто отпечатанные на бумаге чернильные пальцы. Только вот значения им актёр ни разу не придал. И почему Юнги говорит об этом именно ему? Почему он говорит об этом именно сейчас? Почему он проявил своё собственничество именно сейчас? Какое к чёрту тут может быть собственничество? Он не имеет на него никакого права. Почему Юнги сейчас курит спустя несколько лет, стоя с ним на холодном воздухе привычного бизнес-центра? Почему он говорит об этом так легко? Это не секрет? Это никогда не было секретом? «Кстати, забыл сказать, Чонгук-и. Мы с Чимином трахались» озвученное хриплым, улыбающимся голосом доносится к ушам, но не к мозгу. Чонгук мотает головой. «Это никогда не было секретом. Никогда». Какого хуя он узнаёт об этом именно сегодня? Именно сейчас? Почему Чимин никогда не говорил ему, никогда не намекал? И ведь не только Чимин. Картинки чертовски нежных, затуманенных взглядов и постоянного внимания от Юнги к омеге очень быстро заполняют воспоминания актёра. Переписка после фотосессии — «Чтоб её, блять!» — квартира Хосока, когда Чимин расплакался, случай в кафе, когда он разозлил омегу и напряг обстановку. Всегда, всегда Юнги был особенно внимателен к Чимину. Какого хуя Чонгук всё это пропускал мимо своего внимания?! Игнорировал, будто это пустое и неинтересное нечто. Почему Юнги защитил его на улице сегодня утром, среагировав настолько быстро и агрессивно, будто автоматически обозначив своё? И почему постоянно демонстрировал незнание и недоверие к существованию альфы? Потому что надеялся на отношения? Или потому что у Чимина действительно никого нет, и Юнги, как никто, об этом знает? Игра на публику ради своих целей? Нет, бред. Господи, это же бред, алло! Он знает Чимина со своих пятнадцати! Но только почему Юнги встречается с девушкой, если влюблён в абсолютно другого человека?.. Жестоко, несправедливо и мерзко. Это просто отвратительно. — Это не романтично, — произносит. — Во как. А ты у нас романтик? Без греха? — язвит, и младший приподнимает на него шокированный взгляд. Юнги на это лишь беззлобно и нежно улыбается: — Все мы мрази по-своему, Чонгук. Если бы я сказал, что Чимин не такой, каким ты его представляешь, это прозвучало бы странно: вы вроде как лучшие друзья, да и я интригами не занимаюсь, — поворачивается он полностью к младшему и упирается спиной о боковую стену балкона, складывая руки на груди. — Но я его знаю немного с другой стороны. Не скажу, что она мне не нравится, честно признаться, я дрочу на неё до сих пор, несмотря на то, с кем он, где и как выглядит. Но, Чонгук… — блеск в глазах и пристальный взгляд напротив. — Чимин сложный, просто пиздец. Из-за этого интересный чертовски и обаятельный настолько, что у меня туманится разум, как только я его вижу или думаю о нём. И он определённо не будет с первым рандомным альфой, который ему улыбнётся. — Но у него всё же есть альфа… — И ты знаешь, кто это? Из нас троих, — добавляет. — Нет, — он смаргивает, кривится и потирает глаза, выдыхая. Произнесённое… Это сильно. — Я… Я думал… Я не знаю, я запутался. После той ночи со дня рождения Чимина, я думаю, что это Хосок. Но я не знаю… — Тот, с кем Чимин уже встречался? — произносит Юнги и бычок о пепельницу тушит. — Ты знаешь? — Все знают. «Все знают…» — Порой я думаю о том, что меня окружают лжецы… — Так и есть. — Я не хочу так думать. Юнги смотрит на него. Секунды две или три, а после отталкивается от стены и протягивает ладонь, прося вторую сигарету. Чонгук медленно передаёт её. — Я бы сказал, что такова жизнь… — тихо смеётся Юнги, прикрывая глаза и делая затяжку, — но ты и сам это знаешь, чего греха таить. — На что ты намекаешь? — Ни на что, — пожимает плечами и возвращается в излюбленную позу к перилам, поворачивает к младшему голову и взглядом блестит. — У всех есть свои секреты. Например, о чём вы с Тэхёном беседовали, пока ты не сбежал от него, напрашиваясь ко мне? — Чего, блять? Я не сбегал, — хмурится. — Схуяли я сбежал? — но ответа он не находит. Юнги, будто ничего не услышав, так и прикрывает глаза, оставаясь опущенным на перилах. Чонгук ведёт головой. — Так ты не будешь его добиваться? Юнги прыскает и глаза резко распахивает, выпрямляясь. — Ты чё, дурной, что ли? Каким образом добиваться? Будь ты на моём месте, поступил бы так? — Нет. — А я-то почему должен? У него альфа есть, Чонгук. Или мне нужно послать этот факт нахуй и добиваться человека, потому что у меня на него хуй встаёт? Я слишком сильно уважаю Чимина, чтобы творить подобную хуйню. Это звучит логично. — Тебя больше это беспокоит, а не то, что его альфа — это кто-то из нашей компании? — Я не так уж и близок с теми, кто из «нашей компании», — закатывает он глаза. — Не все друзья, кто общаются, разве нет? — Но ты ведь каждый раз видишь Хосока или Намджун-хёна и понимаешь, что кто-то из них с Чимином… Господи, блять, да я бы ахуел от жизни, будь я на твоём месте. Юнги смеётся. — Благо, ты не на моём месте. — Да, но я не понимаю… Твоя девушка, она вряд ли знает обо всём этом, и вряд ли ты её вообще любишь, — бросает Чонгук, и Юнги вздымает брови, мол, очевидное. — Как её там зовут? — Ханыль. — Точно, Ханыль... Ханыль! Как мою знакомую. — Ебался с ней? — Да вы заебали! — А ещё кто? — смеётся альфа. — Хосок. Я не ебусь ни с кем, ясно? — Со здоровьем проблемы? — Чего, блять? — Ты сказал, что… — Блять, нет! Просто много работы и репетиций. — С Тэхёном. — Ну да. — Ебёшься с Тэхёном. Словесно… На репетициях… Ладно, всё, я понял, не смотри на меня так. Чонгук отворачивается, причмокивает и деловито раздражённо облизывает губы: «Какие точные попадания». Заебали они с Тэхёном. Он любит его. Да он ему сосал два часа назад! Но тема Юнги и Чимина настолько же интересна, настолько и сильное желание отложить мысли о Киме ещё на пару часов. Ему сейчас больше интересно, прав ли Юнги. Пытается найти причины осудить или поддержать, но сталкивается лишь с равным количеством. Он не уверен. — Альфа Чимина подарил ему машину, — говорит всё же спустя время. — Я знаю. — Он любит его. Сильно. — Это я тоже знаю. — Я понятия не имею, какие у них отношения, но Чимин ради него готов лишиться абсолютно всего. Он без него своей жизни не представляет. Юнги хмыкает. — Это я тоже уже давно понял. — Ты действительно не верил, что у него есть альфа?.. — Слишком тяжёлый вопрос, Чонгук. Задай попроще. — Не могу придумать. — Значит, придёшь с ним позже.

***

Не думал Чимин, что его очередное утро превратится в какой-то неконтролируемый пиздец. Особенно забавно, когда тебе этим пиздецом тычут в лицо, а ты стоишь и в душе не ебёшь, тебе засмеяться или просто ударить, наблюдая, как блеск в чужих глазах очень быстро меркнет. Приблизительно как и слишком хрустальная уверенность в своей власти. Вот и Чимин понятия не имел. Лишь стоял, безэмоционально наблюдая, как одна из выскочек в очередной раз случайно не на того быканула, и больно ему любопытно стало, что же именно тот выбросит следующим. Оказалось, это было слишком банальное «Я перешлю всем». Во как, Чимин внутри аж напрягся, определённо. Но не от слов. Конечно, не от них. А от собственной сдержанной агрессии. Уж слишком едко эти слова выпалили ему в лицо, и прозвучали они так самоуверенно, низко и отвратительно, что у Пака пропал абсолютно весь игривый настрой. Ибо... «Какого хуя?» Он может его ударить, может его исключить из университета в ближайший час, может подобрать те слова, которые задавят в младшем абсолютно всё его эго в один момент. Он также может заруинить абсолютно всю его карьеру, опубликовав один-единственный пост в Твиттере, или может сломать ему жизнь, поговорив с определёнными студентами университета и с известными личностями, которые заключили с ним контракт. А может банально рассказать Тэхёну о том, что на экране телефона включено видео, как он целуется с Чонгуком во дворе университета. Выбор огромен и весь не перечислить. Он может сделать абсолютно всё, что угодно. Знаете, у креативных продюсеров фантазия хорошая, а у президентов элитных университетов искусств, поверьте, она ещё лучше. Так что Чимин делает незаметный вдох, в последнюю секунду сдерживая себя, и опускает взгляд в экран перед своим лицом, где слишком чётко виднеются его близкие друзья. Он поднимает взгляд на юношу, и резко отходит назад. Кровь брызгает настолько быстро, что Чимин успевает лишь сделать шаг, не позволяя ни капле на себя упасть. Слишком резкий знакомый запах, и Чимин роняет челюсть, когда прямо перед ним ранее неприметный альфа после яркого хруста падает на колени. Белые от холода костяшки Юнги становятся в мгновение красными, а выдох — слишком резким, агрессивным и чертовски доминантным. Его взгляд падает на панические глаза, на окровавленное лицо и руку, и Чимин ловит себя на уверенной мысли, что у парня как минимум сломан нос или челюсть. Он не совсем понял, куда именно попал Юнги, но удар был настолько сильным и смазанным одновременно, что у самоуверенного альфы определённо будут проблемы с большей частью лица. Чимин бы прикоснулся к Юнги, улыбнулся, сказал бы, что всё окей, и нечего так агрессировать. Но ему не хотелось. Он был по-садистски удовлетворён, и лгать у него не было ни капли желания. Так что омега лишь поднял телефон, отвратительно бесстыдно скинул себе материалы и везде их удалил со смартфона альфы. — Ты чуть-чуть в себя поверил, — улыбнулся он, хватая того за подбородок. — В следующий раз будь умницей, потому что не ты тут решаешь, кому и что следует знать. В следующее мгновение он слишком устало и небрежно протёр свои пальцы о чужую куртку и привстал. Глаза Юнги моментально блеснули и встретились с его взглядом. Чимин ответил тем же. Послышался глубокий выдох: — Нужно покурить.  Чимин вплоть до машины проследил за Мином и неожиданно напросившимся Чонгуком, а после и сам решил ретироваться: с Тэхёном не о чём говорить (почти), а вот в университет всё же прийти сегодня нужно. Настроение проёбанное нахуй, и если он отойдёт за угол, то просто откровенно и громко рассмеётся от того, что вообще происходит. Тэхён… Настолько испуганный и потерянный вид, что Чимин даже понятия не имеет, что ему говорить. Лишь предупреждает о том, чтобы в следующий раз были осторожны (а как иначе, ему что, молчать?) и отворачивается, поджимая губы: ему его немного жаль. Не думает он, что это должен был кто-либо видеть. Он понятия не имеет, к чему они дошли, слышал лишь от того альфы, что они после ушли в подсобное помещение недалеко от столика. Больше он ничего не знает и, если честно, не особо-то и хочет этого. Ему бы решить проблему с отчислением, а перед этим настроиться на нужный разговор. По расписанию у него сегодня должна быть очень важная пара и собрание в студсовете касательно новогодних праздников. О личной работе вне здания он лучше промолчит. Так что Пак просто закидывает в рот одну из круглых шоколадных конфет, принесённых Юнги, хватает себе кофе в столовой, желая сегодня по-блатному, и направляется в подвал к Хосоку. На ступенях видит знакомую ему Лиру, бросает примитивное: «Привет», и когда замечает Хосока, просто повисает на нём. — Они меня заебали, — ноет страдальчески. — Кто? — треплет тот его по волосам. — Да все. Ещё и очередь в столовой простоял. — Ты? — смеётся. — Зачем? — Просто. Он обнимает Хосока со спины за талию и просто опускает голову тому на плечо. С ним уютно, хочешь не хочешь, а невольно расслабляешься. Он вдыхает его запах возле вены на шее и прикрывает глаза, слушая замечания альфы во время репетиций. Чимин уже даже не ловит себя на мысли, что ему абсолютно всё равно, занимается старший сейчас с танцорами или нет, кто они, к чему готовятся — всё равно. Он лишь краем глаза замечает пару знакомых лиц и переходит на второе плечо. Был бы Хосок критически занят, он бы даже не запустил омегу в зал для практик, так что и беспокоиться не о чём. К подобному многие уже привыкли.  Президент студсовета так его и обнимает, пока совсем не отключается от агрессии. Просто в один момент ловит себя на том, что внутри слишком спокойно. Тогда уже пальцы сами тянутся к телефону, лениво печатая Чонгуку в Твиттере краткое: «Ты долбаёб». Всё равно не прочитает. — Что он уже сделал? — слышится спереди, и Чимин хмыкает. Он всё так же продолжает обнимать Хосока, но уже за шею, выходит из чата с младшим, не убирая телефон от груди альфы, и бросает насмешливое: «Проебался», открывая камеру. — Как именно? — Как и всегда проёбывался, но здесь проёбываться нельзя было. — Загадками говоришь. — Нет, — тянет. — Он просто мне въебёт, если я произнесу это. — Что-то опять с Тэхёном? — влезает кто-то из студентов перед ними, и Хосок бросает на того взгляд. — А ты меткий, — смеётся Чимин. — Серьёзно? Тэхён? — Ага, — отвечает омега и по плечу старшего хлопает, отстраняясь. Он уже во время этого диалога пару селфи с Хосоком сделал, остался полностью удовлетворённым и счастливым, так что просто садится на пол возле скамьи.  Новый пост рождается на глазах, с яркой улыбкой и надписью: «Какое прелестное утро. Улыбнулись, сучки, вас что, казнят?» — Они сегодня дрались, да? — произносит уже второй студент, заикаясь: Хосок всё ещё на них смотрит, следя за счётом. Не то чтобы, но они учат новое движение, схуяли отвлекаются? — Откуда знаешь? — не обращает на старшего внимания Чимин. — Видел возле кладовой сегодня утром, — уже уверенней: Хосок против Чимина не пойдёт. — Потрёпанными были, а у Чонгука ещё и губа разбита. — А у Тэхёна руки? — Не видел, — честно признаётся. — Я сказал им не драться с утра пораньше, а то уже заебали. Хосок прыскает: — И что они? — Промолчали. — Во как, — в один голос старшие, и их взгляды магическим образом встретились: «Промолчали…» — зеркальные улыбки. — Что ж, мне пора, — хлопает себя по бёдрам Чимин, подскакивая. — Взрослые дела не ждут, — улыбается и Хосоку по спине ладонью проводит, прощаясь. Всё равно ещё увидятся, даже на той самой перемене в столовой. — Напиши и от меня, что он долбаёб, — громче от Хосока, когда Чимин уже выходит из зала. — Принято, — взмахивает рукой. Хосок улыбается и отворачивается. — А вам нельзя так о нём отзываться, — к младшим. — Что ж, с самого начала. На позиции.  За отвлечение.

***

Новый пост от Baby&Daddy:

Чонгук и Тэхён сегодня опять подрались. Ну, точнее, Тэхён его ударил :) Ах, горячая кровь, сучки, что поделаешь, таков грустный мир.

«Пиздец». Это всё, что крутится у Тэхёна в голове. Больше никаких мыслей. А хотя…

***

Новый пост от Это Тэхён:

Я тут вспомнил кое-что.

Видел как-то одну зажимающуюся парочку в парке возле аттракциона. Кажется, они из нашего университета, нет? Ах, любовь — это так мило :) Хочу и себе такую же.

«Сучёныш», — расплывается Чимин в довольной и блестящей улыбке. Что ж, омега ну просто с удовольствием его правила игры принимает. Он уже говорил, что Тэхён ему нравится? И очень сильно нравится. Ибо это игрок не хуже. Не прогнуться ни под какую ситуацию, в мгновение собрать себя в кучу и выдать то, что зарядит Чимина энергией и выбьет из левой колеи, вставив обратно. Находиться по обе стороны зеркала, прекрасно зная главную тайну другого и не сливать её, а лишь молча, отстранённо защищать — это интересно. И если кто-то из них попытается это зеркало разбить, то получит осколками себе в лицо. И Тэхён это прекрасно понимает. Как и Чимин. А ещё Тэхён прекрасно понимает то, что староста не может игнорировать новости о них с Чонгуком в Твиттере. И если Чон сразу дал согласие, то Ким лишь молчал, даже не читая новости. Слишком уверенный в себе, к тому же, из первых уст всегда. Только вот если бы хоть кто-то из них запретил делать это, омега сразу бы прекратил. Но этого не происходило. И вот когда он знает о том, что Ким и Чонгук влюблены друг в друга и целуются где-то посреди университета, ему остаётся лишь играть так, чтобы в глазах остальных они продолжали выглядеть как ненавидящие друг друга люди. И Тэхён это понимает. Да Тэхён в принципе дохуя чего понимает. Тонкая игра на лезвии ножа. Спасибо Ким Тэхёну, Чимин правила с удовольствием принимает. Любовь моя: привет. Приходит сверху уведомление, и Чимин переводит взгляд. Baby&Daddy: давно не виделись. Любовь моя: я соскучился :) Чимин смущённо вторит и чуть ли не автоматически блокирует телефон. Любовь моя: я забыл кое-что спросить у тебя. Омега, который в ту секунду стоял посреди кабинета Намджуна, лишь прищурился, глядя в айфон. Любовь моя: ты когда освобождаешься сегодня? — Документы, — послышалось рядом, и Чимин кивнул на диван неподалёку, печатая ответ. Намджун положил их на нужное место. Baby&Daddy: поздно, сегодня навалилось незапланированного. Я ещё дома говорил, что меня ожидает пиздец, но, кажется, он немного усугубился. Любовь моя: в универе? Baby&Daddy: да. Любовь моя: я забронировал столик в ресторане отеля на одиннадцать вечера, успеешь к нужному времени? Baby&Daddy: столик в ресторане отеля? -_-) Любовь моя: да, ты против? Baby&Daddy: ни капли. Любовь моя: тогда я зайду за тобой, когда освободишься, и сразу поедем туда. Договорились? :) Чимин кивает себе, улыбаясь, а после присылает любвеобильный смайлик на сообщение. Договорились. — Опять свидание? — насмешливое теперь за столом ректора. Чимин смеётся, откладывая телефон. — А тебя так интересует моя личная жизнь? — подъёбисто. — Небось завидуешь мне, господин Ким, — незаинтересованно стреляет взглядом Чимин и падает на диван за документами. «Пу-пу-пу, хороший мальчик, сейчас посмотрим, за что отчислять». — Профи лучше видят. Чимин на это лишь не глядя улыбается. — Не переживай, с Божьей помощью и у тебя всё будет, — перелистывает он страницу с главной информацией. Намджун громко смеётся. Этот мелкий альфа, оказывается, не только дорогу Чонгуку и Тэхёну хотел перейти, а ещё неоднократно срывал репетиции, подставлял одногруппников и, по словам некоторых актёров, что-то там говорил про самого Чимина. Со слов этих же актёров, омега и узнал, что главный режиссёр заступился за него. За это мелкий альфа, которого президент тихо поотрезает ото всех вершин, получит урок на всю жизнь. В киноиндустрии много хуйни, и Чимину, как продюсеру, очень хорошо это известно. И если всё это дерьмо выливать кому-то в лицо из влиятельных кругов, крича всем и вся о своих планах, то можно очень быстро заметить, как оно оказывается слишком скользким для собственного падения. Если кратко, бумеранг таких не любит и переходить черту в киноиндустрии лучше не стоит. Ещё по рассказам некоторых студентов староста узнал, что парень не только творил мелкие пакости, а ещё конкретно хотел нарушить личное пространство одного молодого звукорежиссёра со старших курсов. Он, насколько Чимин ахуел, отследил каждый шаг студента и его родственников, сделал дубликат ключей от его квартиры и намеревался столкнуть его младшего брата со ступеней, когда тот будет подниматься домой из младшей школы. Единственная причина, по которой он этого не сделал, — это его длинный язык, который распиздел свои планы друзьям. Те сказали, что подадут в суд и выступят против него первыми. И кажется, этим судом стал для него Чимин. Самоуверенно и глупо. И знакомо. Чимин получал за эти годы угроз и хейта не меньше. Он получал их дохуя и разных. И настолько они его в один момент заебали, что однажды Пак не сдержался и впервые отпиздил человека на улице. Его подкараулили ночью в подворотне недалеко от дома, и тогда Чимин бил отчаянно, импульсивно и очень сильно. Что с типом случилось, он так и не узнал, но после этого прямых и анонимных вбросов стало меньше, а некоторые люди и вовсе потерялись в его жизни. Остальных же омега научился лишь более тщательно контролировать.  — Нашёл что-то? — спустя долгие пятнадцать минут. — Кто вообще составляет эти документы? Здесь же ничего нет, — раздражённо отбрасывает бумаги и роняет голову на спинку дивана. Хуйня. — Что именно ты ищешь? — Что-то, что можно было бы предъявить тому уебану. Ты вообще знал, что он похлеще невинных Чонгука и Тэхёна? — Никто не жаловался. — Хён… — щурится. — Хуйня из тебя ректор. — За больное, — демонстративно печально прикладывает ладонь к своей груди. Намджуна эти слова не трогают ни капли, Чимин в этом уверен. Он лишь наблюдает, как тот привстаёт, делает себе кофе и на просьбу «И мне», бросает: «Бариста из меня тоже хуёвый». Чимин закатывает глаза. — Что планируешь делать? — уже нажимает на кнопку капучино. — Солью нужную информацию нужным людям и буду ждать, когда этот тип сам «заберёт документы». Намджун хихикает. — Мне ожидать его у себя в кабинете? — Я Тэхёну поставил два дня. Значит, жди новости через два дня. — Не проебёшься? — Никогда.

***

Чонгук приехал на съёмки почти вовремя. Его подбросил в нужный район один из сотрудников Юнги, который ехал приблизительно в то же место, так что актёру несказанно повезло столкнуться с подобным совпадением. В действительности же Мин просто попросил подкинуть пиздюка, чтобы тот не опоздал из-за своих метро или автобусов. Он предлагал младшему заказать такси, но тот сказал, что деньги ему ещё пригодятся, к тому же он и так потратил достаточно сегодня незапланированного, и лишние траты не так уж ему и приятны. Честно признаться, Чонгук действительно отдал бы те пару тысяч вон, если бы пришлось, потому что уезжать со студии Юнги не хотелось просто ужасно. Тот ему сделал горячий чай, накормил, посадил возле каких-то экранов с огромной аппаратурой и начал рассказывать о своей работе и фишках профессии. Глаза Чонгука загорелись. Он настолько влюблённо слушал всё это, спрашивал и интересовался, что Юнги пару раз напомнил младшему о том, что вечно тот здесь находиться не сможет. Чонгук лишь закатил глаза. — Захочешь, сможем какой-нибудь трек тебе здесь записать, — подкинул идею один из парней, находящийся тогда в комнате с ними. — Я не умею петь, — скривился Чонгук. Где-то он уже подобное слышал. — Научишься, — лишь бросил Юнги, и актёр на него посмотрел уж слишком иронично и насмешливо. Он, конечно, поёт в машине Хосока или когда режиссёры вынуждают из-за роли, но старший уже привык, а на спектаклях не особо-то и нужно вытягивать по пению, из-за чего актёр даже об этом не заморачивается: никакой нужды. Как говорится, заплатят — научится. — А ты умеешь петь? — спустя время спросил актёр, и Юнги приподнял бровь. — Умею. — Прям петь? Там высокие ноты и прочее? — Ага. Как-то записал песенку о любви к своей омежке. Послушать не дам, а то ещё обзавидуешься. — Какой омежке? — улыбается Чонгук. И так глазками блестит, наклоняясь к старшему, что Юнги щурится. — Ханыль или Чимину? К этим мыслям он ещё вернётся. Юнги смотрит на него секунды три, а после улыбается и кивает в сторону двери: — Пошёл нахуй отсюда. Чонгук подпрыгивает, хохоча. — Та за что? — Нахуй, Чонгук, — тянет. И младший по-актёрски хнычет, убираясь к двери. — Я же пошутил. — Нахуй, — дольше тянет и так улыбается, что Чонгук заводится страдальчески сильнее. — У тебя осталось сорок минут до съёмок. Или ты о них забыл? — открывает он дверь в главный холл офиса. — В смысле сорок? — с серьёзным лицом. Он тянется к телефону и округляет глаза. «Сука». Собственно, через десять минут он уже сидел в машине с каким-то мужиком, смотрел в окно и думал о том, что жизнь прекрасна. На самом деле, момент с Чимином ему действительно показался уж слишком интересным, более того, многое просто встало на свои места. Но насколько долго скрывать свою влюблённость в омегу? Серьёзно? Чонгук из-за этого всего откровенно и ахуительно ахуел. Но если разбираться, то что он знает об их связи с Чимином? Ну, если кратко, Чимин отлично общается со всеми тремя, и, несмотря на то что у него есть альфа, он может поддерживать приятный контакт со всеми. И почему? Нет, не в плане почему он с ними общается, а в плане, почему так близко. Вон, когда у Чонгука никого не было, он мутил и зажимался со всеми подряд, поддерживал поверхностный контакт со многими и даже имена их не запоминал. И вот, когда он привязался, влюбился и понял, что у него теперь есть такой себе один прикольненький выёбистый альфа, интерес к другим отпал с бешеной силой. Будто перечеркнув абсолютно всё прошлое, что у него было, удалив прежние мысли и личность. Ну, только опыт сохранив и усилив желание ебаться и снимать стресс. Очень сильно. Но да ладно, упустим этот момент. Сама суть! Ему никто помимо Тэхёна не нужен. Да у него и времени на общение нет. И вообще, он уже говорил, что не верит в дружбу между альфой и омегой? «Верил», «верит» — какая разница. Но Чимин, видимо, верит. Нужно у него спросить. Нет, не нужно спрашивать, он поржёт в лицо Чонгуку, и Чонгук загрустит. Определились. Чимин верит в дружбу между омегой и альфой. Сам Бог видел, Чонгук максимально старался не думать об альфе Чимина, но Юнги за руки и язык никто не тянул, правильно? Позволь старший ему защитить Чимина, Чонгук бы сейчас в мыслях не копался и о чужой влюблённости и личных тайнах — ах, точно, это же не секрет — не думал бы. Жилось бы ему прекрасно. А так, ему жизненно необходимо знать, кто это. Ибо это пиздец. Честно признаться, он даже проскролил ленту Чимина до самых первых постов об альфе. Только никому не говорите, ибо он проебался и нихуя, абсолютно нихуя не нашёл. Будет стыдно, если об этом узнает Чимин или Хосок. Ну, он хотя бы попытался. Всё, что он может сказать, это то, что телосложение похоже на какое-то между Хосоком и Юнги. Намджун же в отличие от них слишком большой, и судя по недавнему разговору, Юнги тоже слегка немного отпадает, хотя он раньше удобно ставил больше всего именно на него. Не могут же его друзья ему лгать? Конечно, могут. Они пиздаболы похуже кого угодно, актёр уверен. И так. Вернёмся к мыслям. Что он знает о них троих и Чимине. С Намджуном старший общается каждый день. Знаком с ним с начала универа? Чонгук не уверен, он этого не знает. Но он точно уверен, что в случае чего они оба подхватят друг друга без вопросов и сомнений. А ещё актёр понял, что они закрываются в кабинете, перебирают бумаги и много сплетничают. Иначе откуда у хёна так много информации? Чонгук также знает, что они вместе ездят на какие-то мероприятия или вылазки, которые зачастую связаны с университетом. А ещё знает, что в закрытом профиле Твиттера Намджун постит что-то интересное и прикольное, связанное с Чимином. Например, как они вместе в кафе или на улице. Или, вон, на аттракционах вместе были. Судя по их словам, Намджун подошёл к Чимину почти перед приходом Чонгука, из-за чего Ким не успел даже покататься из-за большой очереди. Старший, конечно, не сильно грустил, ибо уже был на подобном летом этого года, но во второй раз всё же не отказался бы. Но если серьёзно, вы видели вообще Намджуна? У него только одни серьёзные отношения были, даже до свадьбы шли, с чего Чонгук знатно посмеялся, когда узнал, но всё же честь отдал и уважение к старшему приподнял. Были ещё мелкие отношения, но Чону о них не говорили, а Хосок всю эту информацию попросту забывает. Да и как-то Чимин с Намджуном не особо смотрится. Ну, если только ростом и любовью к фетишу «папочки», который и у Чонгука есть. И если судить по тому, что было между Намджуном и Чимином, то можно вспомнить лишь слёзы омеги из-за второго. Так, стоп, кто поддерживал Чимина, когда он плакал из-за поцелуя Намджуна с Джином? Не помнит... Джин... Вообще угар. То с Намджуном, то с Тэхёном. Даже Чонгук так рандомно и много ни с кем не целовался. Удивительный человек. Вернёмся к Намджуну. Раньше он его с Чимином, конечно, немного в мечтах пошипперивал. Только вот сейчас актёр понимает, что один себе на уме и строгий, а второй себе на уме и выёбистый. И за эти пару месяцев Чонгук достаточно понаблюдал за ними и заметил… Ничего. Он не заметил за ними ровным счётом ничего. Лишь привычные подколы, которые есть между ними всеми. Ни мимолётные взгляды, ни смущённые улыбки, ни тайные переписки, сидя за столом со всеми. Ничего. Он увидел лишь порой непонимающие взгляды Намджуна, направленные на омегу, но о них актёр также быстро забывал, как и Хосок о чужой личной жизни. Можно было бы, конечно, сбросить на то, что они просто хорошо скрываются, но после того, как он узнал, что альфа Чимина среди них троих, то начал всё больше интересоваться поведением старших. И вот, что Чонгук скажет. «Никто из них не его альфа». Так, это не то, что он хотел сказать. Сейчас Чимин не такой, как раньше, ибо теперь он просто пиздец любвеобильный, открытый и уверенный в себе, со своими страстными и горящими глазами. Он бы не смог быть безразличным возле своего альфы, даже будучи в компании. Он настолько любит дразнить, играть, и настолько делает это ахуительно, что ещё ни разу, сука, не спалился. А если и спалился, то это было сделано специально. Иначе у Чонгука нет никаких объяснений. Тот косяк с признанием перед квартирой Хосока ему простим. И поблагодарим. И если он настолько яркий в своих проявлениях… Хосок? Хосок?! Нет, Хосок никак нет. Никак. Никаким образом вообще. Нет и никак. Нет! Всё, баста, закрываем вкладку, нажимаем на красную иконку и выключаем жизнь. «Что, рил Хосок?» «Нет!» «Юнги?» «…Юнги?» «А кто, блять?» «Ну, го Юнги». «…Нет, вернёмся к Хосоку». По сути, что он знает о Хосоке и Чимине? Они познакомились в семнадцать. Одногодки, но с разницей в четыре месяца. Познакомились и начали очень много общаться лично, много гулять, переписываться и даже созваниваться по ночам и вечерам, разговаривая до утра. Чонгук помнит, как бомбил тогда и первому, и второму, что те о нём позабыли, но сразу прощал их (нет), когда его сладостями задаривали и куда-то гулять звали. И в один момент на роледроме он просто увидел, как те, спереди катающиеся, за ручку держатся. Вот тогда Чонгук и прихуел. Остановился мелкий пятнадцатилетка и завис. Спереди они. Друг другу улыбаются, Чимин смеётся, тёмные волосы встряхивает, а Хосок ему что-то говорит, подшучивает и за поворот заезжает, держа на вытянутой руке ладонь омеги. На этом моменте Чонгука сбил какой-то пидорас, и когда он опомнился, что лежит на полу, к нему уже подъехали его друзья (предатели хуевые). После этого в тот день старшие больше за руку не держались. В пиццерии он сидел напротив них и не видел ничего нового, но, кажется, то, что было перед ним, было намного ярче того, что он замечал все эти тринадцать месяцев. Хосок уделял омеге больше внимания, шутил, потряхивал за волосы, ближе напитки и блюда пододвигал — жест, который Чонгук принимал за джентльменство, и ещё встречал смущённые улыбки нового хёна, которые Чонгук раньше сбрасывал на то, что это просто омега находится в компании альф. Как же он тогда наивно ошибался. Спустя какое-то время от других он услышал, что парни были замечены обнимающимися за талию в кинотеатре на их районе. Хосок спереди, Чимин сзади. И спустя какое-то время Чимин начал публиковать в свой еле дышащий Твиттер букеты цветов и милые подписи. Он тогда и заговорил с ними. Агрессивно, импульсивно, как настоящий обидчивый мелкий овен. Заговорил и вывалил всё, что о них думает. Оказалось, что те уже давно вместе. Встречаются или нет, кажется, этому старшие не придали никакого значения и официальным ничего не называли. Но суть остаётся сутью. Они, блять, были вместе. Чонгуку было обидно, даже сейчас в груди щемит. И когда Чимин уехал в Украину, честно признаться, обрадовался. Ну, а после смерть отца, и ему на старших стало максимально похуй. Лишь, когда видел замкнутого и молчаливого хёна, на душе у самого кошки скребли: страдает по омеге, как мило. Бесило неимоверно, ну ибо какого хуя. Вот, если бы они с самого начала признались и всё рассказали Чонгуку, то была бы вообще другая реакция. Да и вообще, они же нихуя не смотрятся вместе. Как-то вот два идеальных пазла — ни туда, ни сюда, ни вверх, ни вниз. Короче, Чонгук не одобряет и их брак не подписывает. И если подумать, предположить, что они всё же опять вместе? Чонгуку обидно. Правда, обидно. «Лично-хуичное», это не геи и не что-то незаконное. Почему ему, ему, «самому близкому» и «лучшему другу» никто ничего не сказал? Он самый мелкий и тупой? Почему? Да и вообще, может, он первым влюбился в Чимина (нет), а тут у него из-под носа его увели? Хосок ведь даже не поинтересовался. В крысу всё сделали, а его отодвинули на задний план.     Обидно. Но сейчас видеть Хосока и Чимина вместе абсолютно нормально, даже если ведут себя так же, как и раньше. Будь то объятия, флирт, шутки, игривые моменты или их привычное перебирание волос. Как-то безразлично. Пока не думать, что они встречаются. Но, если говорить честно, для Чонгука они выглядят сейчас слишком естественно, слишком обычно и спокойно. И ему от этого лишь приятнее, ему нравится видеть их вместе, нравится видеть их счастливыми. Теперь он с ними и посмеяться может, и посплетничать иногда, и обсудить другого, и от этого как-то прикольнее. Вот нельзя было как-нибудь сразу? Да и когда он увидел Чимина в университете впервые, то искренне обрадовался: соскучился; прежняя подавленная агрессия и обида сошли на нет, и он сам стал инициатором посидеть где-нибудь вместе и выпить пива с чипсами, как раньше. Этим местом стала комната Чимина в общаге. Тогда они впервые сидели не в подъезде. И после этого Чонгуку действительно полегчало. Пока Чимин не начал мутить в Твиттере всю эту хуйню с альфой. Чонгук опять повыворачивался, но после всё же подуспокоился, переключаясь на клубы, маму, долги, учёбу и Ким-тогда-пожалуйста-не-попадайся-мне-на-глаза-Тэхёна. К Хосоку и Чимину уже его так сильно не тянуло, он забивал себе мозги и убегал от реальности всеми возможными безопасными способами. Помогало или нет, это всё привело его к тому, где он есть сейчас и в каких отношениях с друзьями состоит. А Юнги? О Юнги он не знает ровным счётом ничего значимого, ничего, что можно было бы обдумать или проанализировать. Знает лишь то, что сегодня ему сказал сам хён. В Твиттере у него с Чимином ничего нет, лишь с омегами другими и то без лица, а в жизни, вон, нехило общаются, оказывается. По сегодняшним словам Юнги в студии, Чимин в один момент нехило помог Мину раскрутить собственную компанию, использовав свои знания в маркетинге. Но можно ли их отношения назвать такими же близкими, как даже с тем самым Намджуном? Ибо на фотосессии или в квартире Хосока близко они и часто не общались, и максимум это изредка могли вместе добраться до университета, встретившись по пути. И что бы там между ними ни было, Мин всё равно продолжает писать под постами Чимина, что никакого альфы и не существует в природе, прямо говоря Чонгуку, что не может подтвердить или опровергнуть свой стёб. И если он в него влюблён, не должен ли он знать, с кем Чимин встречается и встречается ли? И что вообще значит его фраза «Чимин не такой, каким ты его представляешь... Но я его знаю немного с другой стороны»? С какой? Отношения Чонгука с Чимином скачат от близости до отстранённости, но что Юнги знает такого, чего не знает мелкий Чон? Что между ними происходило, происходит, и что хранит Юнги? Что вообще из себя представляет Юнги? Чонгук тянулся к его загадочности, ему нравились его шутки, он выглядел солидным, харизматичным, скрытным и встряхивающим будничные диалоги резкими вкидами. И актёр ни капли не разочаровался, ибо хён оказался даже круче, чем Чонгук, в принципе, предполагал. Да и сегодня в университете он повёл себя так, как младшему и не снилось. Он разбил всевозможные шаблоны Чона касательно альфы Чимина и заставил на секунду допустить осознанную мысль, что старший может быть с кем-либо ещё помимо Хосока. Несмотря на то, что Чонгук молился на всех, лишь бы не на него. И зная, что у Юнги есть девушка, с которой актёр собственноручно знаком, и которая смотрит на Мина влюблёнными сердечками, всё это кажется ему ещё запутанней. Настолько непонятным, жгучим и запутанным, что у него начинает кипеть голова. «Влюблён». Это тупейший пиздец.

***

Сколько там осталось к вечеру, Чимин вряд ли скажет, но он точно упустит абсолютно всё, что было до номера в отеле. Он провёл обычный заёбанный день на автомате, и когда его забрали за руку посреди университета, посадили в тёплую машину с приятной тёмной подсветкой, привезли в ресторан, накормили любимыми блюдами, а после завели в номер, подняли на руки, прижав к стене, и хрипло прошептали куда-то на ухо: «Можно я тебя трахну?», Чимин осознанно перечеркнул весь этот день к чёртовой матери. Его целовали до откровенных бабочек в животе. Сначала горячая ванная, разнежив его до невозможности, венистые мужские руки, умело сжимающие его мышцы на плечах и шее, поцелуи в разгорячённые участки нежной кожи и перебирание ранее рыжих волос. Чимин под ним задыхался; упирался затылком о крепкую грудь, ловил сладкие поцелуи и горячо выдыхал куда-то в крепкое, пенистое плечо. Его опустили на кровать и позволили полностью забыть себя, ласкали так, что он терял связь с реальностью, выгибался, скулил и просто умирал. Снизу к его самым чувствительным местам касались горячим и влажным языком, а он, слабо зарываясь в копну чёрных волос, выгибался и водил по белоснежной, безупречно отутюженной простыне головой, изредка сглатывая слюну, смачивал пересохшее горло и ловил тьму перед собой, когда от переизбытка чувств разлеплял свои измученные глаза. Чимин чувствовал дыхание своего альфы на каждом участке раскалённой кожи, и когда к его губам проникли влажными поцелуями, омега ощутил латексное трение. С каждым толчком, с каждым сжатием, глубоким поцелуем или горячим шёпотом, ему казалось, что он находится где-нибудь в неизвестной ему Вселенной. Возвращаться в опасную реальность ему не хотелось. Он не видел ничего; номер отеля, погружённый в кромешную тьму, не позволял разглядеть ни черт слишком знакомого лица, ни до одури крепких мышц, и Чимину казалось, что его окутали до самых глубинных нитей крепким и откровенно чувственным запахом с горячим, прерывистым дыханием. Казалось, будто его погрузили в самый густой омут, вырваться из которого было подобно мучительной смерти. В него проникали так, что с каждым резким или плавным движением, с каждым столкновением языками, с каждым хриплым стоном возле чувствительного уха, омега ловил окутывающие всё тело импульсивные мурахи. Его тело было настолько наэлектризованным, что в один момент он схватил мужчину за волосы, сжимая зубами его солёную кожу на плече. Чимину было невыносимо, и глубокие, несдержанно вырывающиеся, сбитые стоны заставляли давиться ими каждый раз. Ибо альфа покачивался, проникал с каждым разом всё точнее, резче и сильнее, ловил томный, влажный взгляд Чимина, и скользил пальцами по его изгибам. Его глаза слипались, слезились, туманились, и омега просто мотал головой, испуская беззвучные стоны. А после чужие пальцы у него на языке и горле, давящие, уверенные и доминантные. Мужчина смотрел на него сверху вниз так откровенно и интимно, что в поглощающей тьме юноша мог видеть лишь слишком яркий давно изученный блеск карих глаз. Имя, самое родное в мире имя, звучало сорванным шёпотом в опасной близости. Чимин произносил его бесчисленное количество раз.

***

Короче говоря, Чонгук понятия не имеет, кто это. Но уж в чём он уверен, так это в том, что к старшему подкатывают многие с тех пор, как тот стал президентом студсовета. Хосок, Намджун, Юнги — никто из них не первый и не последний. Даже раньше в школьные времена было несколько хороших мальчиков, которые Чимину приносили всякие сладости или предлагали помощь. Конечно, странно, что в семнадцать они были способны лишь на это, но, может, как говорит мама: «Когда тебе действительно нравится омега, ты будешь вести себя с ней робко»? Чонгук этого не понимает. Ему нравится альфа. Вряд ли этот альфа одобрит, если он к нему будет подкатывать, как хороший мальчик… А может, действительно попробовать? Там ему шоколадку, цветочки, чупа-чупс, открыточку? Нет. Хуйня. Или не хуйня?  Что вообще нравится Тэхёну? Как за ним ухаживать? За ним нужно ухаживать? «За ним нужно ухаживать?..» «Ну, он же купил мне одежду». «Но это был новогодний подарок». «Это не был новогодний подарок. Он купил мне одежду». «Это ухаживание?» «Он за мной поухаживал?!» — Я что, омега, нахуй? — Что? — спереди. — Что? — Ты вроде не омега. — Я знаю, что я не омега, — раздражённо. С чего вообще этот мужик заговорил об этом?! А... «Ладно, похуй. Что там с ухаживанием?» Тэхён альфа. Красивый, чертовски красивый и сексуальный альфа. Такой, что Чонгуку до сих пор плохо-хорошо от мыслей о нём и от событий сегодняшнего утра. Ими он опьянён до безумия сильно и телом, и душой, и чем ещё угодно. Более того, честно признаться, он до сих пор в откровенном ахуе и слабо соображает, безбожно расслабляясь и выбрасывая всё лишнее из головы. Потому что он целовался с Тэхёном. Он его обнимал… Он целовал, обнимал и прижимал к себе своего Тэхёна. Он ему, в конце концов, отсосал. Да он дрочил его рукой сегодня. Горячая и приятная. «Я его обнимал…» На лице расплывается слишком любвеобильная улыбка. «Я его обнимал и целовал…» Хочется ему сделать приятно. Хочется заставить его улыбаться. Хочется залюбить его всего до ужаса сильно. Хочется прижать к себе так крепко, как только сможет. Хочется слышать его смех и видеть блеск в глазах напротив. Хочется с ним клубком покататься на кровати и залезть под одеяло. Хочется любить так сильно, насколько актёр только способен. Он хочет его любить. Хочет его любить так же сильно, как альфа любит Чимина, как его родители любили друг друга, и как он никогда не думал, что когда-нибудь полюбит. «Нужно что-то купить Тэхёну. Это и есть ухаживание?..» «Господи, Чонгук, ну тебе не три года, конечно, это и есть ухаживание». — Нужно что-то купить Тэхёну. — Что? — Та блять, я что так громко говорю?! Простите... — уже тише и испуганно. Кажется, он слегка вспылил. Чонгук оказался давно едущим с сотрудником Юнги, и, по всей видимости, к актёру, забившемуся в своих мыслях, дошло это только сейчас. — Простите... — ещё раз. — Бубнишь себе что-то под нос, думал, ко мне. Мы, кстати, уже почти приехали. — Спасибо огромное, — поджимает мелкий губы. Дальше к нужному жилому комплексу они не подъезжают, да и Чонгук не просит. Он ещё тысячу раз поклонился мужчине, тысячу один раз извинился и поблагодарил. И лишь когда мужчина засмеялся со словами «Да вали уже», актёр выдохнул. Пора себя лучше контролировать наедине с кем-то в чужой машине. А лучше — забрать уже свою собственную. Актёр так и не избавился от мыслей о Киме, задумавшись о том, что вообще альфа любит, но когда столкнулся при выходе из лифта с одним сценаристом, тут же опомнился. На съёмочную площадку он уже прибыл, и уважительно поклонившись, направился к нужной двери. Сегодня они снимают эпизод в апатах, где Чонгук играет лучшего друга одного из главных героев. Не то чтобы он так уж и часто появлялся в этой дораме, но он и не жалуется. Ему вот прям вообще по кайфу. Достался ему разговорчивый, харизматичный парень, который подталкивает своего друга интроверта к действиям, и Чонгук этим персонажем откровенно доволен. — Ты чего в футболке гоняешь?! — первое громкое и возмутительно слышит от — очень кстати — вышеупомянутого «интроверта», в жизни тот абсолютно другой. Чонгук от этого чуть ли не прикрывает закатывающиеся глаза, вовремя себя сдерживая, и благодарит Вселенную, что это сказал не режиссёр. — Мне не холодно. Не говорить же ему, что он загрязнил свитшот утром в собственной сперме, когда ему дрочил... Упустим. — Иди оденься нормально, на тебя смотреть стрёмно. Чонгук хочет бросить «Не такой уж я и уродлив», но вовремя прикусывает язык и направляется к стилистам. — Чхоль-хён сказал, что на меня холодно смотреть, — произносит и растёгнутую дутую куртку снимает, кидая её в гору остальной верхней одежды. — Ну, я тебе то же самое сказала бы, — от одной из визажисток. Она как раз красит главную героиню. Чонгук ей машет в отражении зеркала, зеркаля приятную улыбку, и отворачивается к женщине. — Благо здесь тепло, а у тебя сегодня вязаный свитер, так что передашь Чхолю, что не стоит так сильно переживать, — от главного стилиста. Чонгук чуть ли не мурлычит, заинтересованно заглядывая в переданный чехол. — Иди переодевайся. — Понял. Через сколько минут он выходит из этой комнатки в главную, он понятия не имеет. Это просторная студия с ярко включённым белым светом, и актёр, заходя в неё, сразу кидает свой телефон на ближайшее свободное кресло, падает за ним и открывает файл со сценарием. Вскоре его позовут, и начнётся работа над нужной сценой, а пока Чон лишь вскользь читает выученные строки, наблюдая за происходящим перед камерой. Всё, что нужно было обсудить перед данной сценой, он сделал ещё в импровизированной гримёрке, так что сейчас лишь молча ждёт свой черёд. Всё равно во время самого процесса это всё будет обговариваться ещё тысячу раз. Вообще, спустя пару минут, он конкретно ловит себя на интересной атмосфере. Переводит взгляд в окно, встречая блик от торшерной лампы, и думает о том, что где-то там, в университете, сидят на паре его одногруппники. Что-то пишут, слушают лекции, а он сидит здесь. В вязаном зелёном свитере, в джинсах, с прикольной цепочкой и с тёплыми носками; скользит по своему залакированному затылку пальцами и думает о том, что жизнь прекрасна. Тепло, уютно и чертовски приятно. На этих съёмках он пробудет до ночи. Съездит с одним парнем из съёмочной площадки в больницу, просидит там около получаса, раздумывая о том, почему так неудачно тому стало плохо, а после завезёт омегу обратно; подумает о том, что пора уже созваниваться с Ханыль, напишет ей, договорится встретиться завтра и ответит Чимину, что тот сам долбаёб (а ещё умолчит, что завтра Чонгук собирается его припахать ехать с ним в другой город). Он также отыграет во всех запланированных на сегодня кадрах и счастливо, устало упадёт на уже излюбленное привычное кресло. Когда поедет домой, понятия не имеет. А это тогда, когда режиссёр скажет, что на сегодня съёмки закончены. Он кидает в рот дольку какого-то первого попавшегося жёлтого цитруса и прикрывает глаза, расслабляясь. Сегодняшний день у него выдался просто ахуительным. Так лениво улыбается, прокручивая в миллионный раз утро с Тэхёном, и думает о том, что на такую зиму он согласен. Она приятная, красивая и очень тёплая. Чонгук так и погружается в это состояние. Да настолько, что к телефону тянется, открывает первый попавшийся чат с Кимом — где старший оказывается фейковой омегой — и пишет любимое и красивое, романтичное и милое: «Го встр».

***

Не Ваше Дело records, VISHNEV - Космос в одно касание

Яркий засос красуется в отражении большого зеркала на дверце шкафа, и Тэхён прищуривается, когда проводит по нему аккуратными подушечками пальцев. Красное пятно с розоватым оттенком и багровыми длинными пятнами. «Засосы от альф сходят долго и постоянно саднят. Ты знал это, когда решил мне его оставить? Я ничего не делал, а ты с цепи сорвался». Теперь Тэхён может повторить ему ту же реплику. И откуда ему было знать, что они действительно настолько болючие? В биологии написано, что омежье тело принимает их, а сами метки сходят достаточно быстро, не причиняя такой дискомфорт. Только вот альфа, видимо, не тот вид. И даже будь они истинными, рана всё равно болит и саднит. Хочется расчесать, посочувствовать Чонгуку, а ещё и откровенно этим насладиться. Ибо Тэхён настоящий мазохист. Он пришёл домой совсем недавно — может, час назад, — по дороге загуглив, что делать с пятном, и когда принял душ, исходя из советов, скрыл его необходимой купленной мазью в аптеке. Тэхён уверен, Чонгук этого не делал. Более того, он уверен, что младший даже ничего не узнавал о нём. Ну болит и болит, ничего, пройдёт. Небрежный. И этот засос мучил его целый день. Откровенно заёбывал его целый чёртов день, каждую секунду напоминая о том, что происходило сегодня утром. Но Тэхён не то, чтобы сильно о нём забывал. Он всё ещё помнит вкус Чонгука на губах, пальцы покалывают от долгожданных и несдержанных прикосновений, грудная клетка громко отбивается, а член помнит влажное и горячее место. Тэхён просто сходил с ума целый день. Откровенно признаться, он несколько раз хватал свой телефон, заходя в аккаунт Чонгука, в переписки с ним, в галерею, бездумно постукивал по клавиатуре, а после блокировал айфон и откладывал его куда-то в карман поближе.  — Где-то рядом Чонгук? — Ага, подрались недавно. Кровь ещё на руках осталась. Показать? — Ой, нет, не надо. И он это получил раз семь за день. Какого хуя? Чонгуку повезло, что запах Тэхёна на младшем никому не слышен, ибо Ким злорадно бы пожелал ему ощутить эти допросы на себе от Чимина и Хосока. Распишись, Чонгук, будь добр. Это пиздец. Предполагаю, не стоит объяснять состояние режиссёра, когда он целый день, после страстных поцелуев и желанной ласки, беспрерывно ощущал на себе яркий запах доминантного и всем известного актёра. — У тебя новые духи? — Нет. Отец напшикал против моей воли. Не давай своему отцу пшикать на тебя духи, они вонючие. — А мне кажется, вполне приятные и знакомые. — Тебе чудится. Он бы дал пизды Чонгуку, честно, правда, откровенно руку на сердце прикладывает и клянётся. Если бы, конечно, тот не сбежал. И вот здесь Тэхён может лишь беззлобно хихикнуть, забивая на новое жжение. Чонгук, милый Чонгук. Он так сильно обожает Чимина, что у него весь мозг выбивает, когда тому что-то угрожает. И Тэхёну это нравится. То, что Чонгук особенно внимателен к Чимину, он заметил ещё на фотосессии, то, что они в хороших контактах, он знал всегда. Не знал, конечно, на каких именно они близостях, но точно знал, что Чимин занимает в сердце актёра особое место. Чонгук так никому не позволял с собой вести, особенно не позволял иметь на себя такое влияние, несмотря на свою открытость и любовь к шуткам. А Чимину можно. «Чимин милый», — услышал он однажды в переписке с младшим. Тогда Тэхён лишь рассмеялся: и правда милый. Наверное, поэтому для режиссёра ни капли не удивительно было то, что Чонгук так зациклен на имени альфы, а также не удивительно, почему после удара Юнги, младший убежал с ним. Тэхён готов сотку поставить, что актёр после нервно расспрашивал у старшего о продюсере, тревожно покуривая. Если это не так, он готов сдать все свои полномочия и взяться за тряпку, становясь дворником, который будет мыть улицы. Ибо смысл его режиссуры, денег и популярности, если он не знает элементарного о том, кого любит и кого пиздит. Засос опять начинает колоть и Ким шипит, цокая. Помнит Тэхён, как осенью этого года сидел на скамье стадиона недалеко от университета. Пил горячий чай и разглядывал всё вокруг. Это был самый мирный, солнечный день. Слева женщина средних лет тихо занималась спортом, дворник подметал сухой асфальт, а кошка что-то вынюхала в кустах и от этого чихнула. Тэхён улыбнулся. Послышался шелест листвы, и режиссёр перевёл взгляд налево вверх. Птицы, которые играли друг с другом, струсили осенний жёлтый лист, и парень мигом вспомнил, что у него уже выпускной курс университета. Слегка дует ветер. Он ощущает его, подкрадывающегося под тонкую рубашку. Та легко накинута и застёгнута всего на пару пуговиц; он не смотрит на часы, не интересуется временем, лишь думает о том, что люди ещё даже не повыходили из своих домов, собираясь на работу и учёбу. Слишком тихо, слишком спокойно и слишком умиротворенно. Тэхён лишь изредка поднимает свою голову, ловит что-то лёгкое и простое, сохраняет в памяти, и снова опускает взгляд на песок под ногами и на загорелые с лета ладони, держащие уже остывший стаканчик. Кажется, у него закончился чай. Депрессивно. Проходящая женщина что-то бросила ласковое своей собаке, и Тэхён, обернувшись на них, задержал свой взгляд на камне, который остался позади них.    Сегодня ему должны дать дополнительные материалы по экзаменационному спектаклю, а точнее — распределить сюжет и подобрать продюсера. Жанр, по которому у него будет спектакль — фантастика. Он её ненавидит. Он ненавидит с ней фильмы, сериалы, книги, фанфики — да простит его бог, но их он тоже читал, — аниме и прочее. Просто ненавидит. Это не его жанр, он с ним слишком в непонятных отношениях. Но несколько месяцев назад препод, который предпочитает испытывать своих студентов на слабости, подобрал режиссёру именно эту тему. Он его проклинал. Преподаватели его не любят, он в этом уверен. Он атеистично молился, чтобы ему изменили тему, но, очевидно, его никто не услышал. Бог не услышал его молитвы, как грустно. И, о, удивительно, Ким на следующий день влюбился в эту идею. О том, что у него дохуя пар обуви, говорить, всё же, полагаю, не стоит. И сейчас он просто сидит на скамье, размышляя о том, как всё же удивительно получилось, что идея, которая ему всю жизнь была просто отвратительной, вдруг стала слишком интересной. Он в неё влюбился, и когда увидел полную женщину, которая горящими глазами делала тяжёлые упражнения, то лишь спрятал смущённую и понимающую улыбку куда-то за воротник чёрной рубашки. Жизнь  — удивительная штука. — Ахуеть, ты серьёзно? — воскликнул Хёншик, разглядывая исписанный блокнот. Ким лишь дёрнул бровью, поджимая губы. — Это ахуительно, берусь. Почему вообще ты не связался со мной раньше?  — Сказали, что сегодня будут распределять; не хотел первично бежать к тебе. Так, что скажешь? — У меня уже есть идеи. Когда я могу подбирать актёров и сценаристов? Я могу взять своих девочек? Они тебе такое напишут — песня, сразу потечёшь. — Делай, что хочешь. Скинешь мне потом их профиль? — Вообще без проблем... Прелесть, — прикусил губу парень, улыбаясь, а после взялся щёлкать страницы размашистого, безудержного текста, написанного хаотично. Тэхён на это лишь улыбнулся, он ему доверяет. После этого он пошёл на привычные пары, а следом провал в бессмысленных действиях, и вот он уже прижимает Чонгука к стене, называя шлюхой. Или шалавой. Он не помнит. Кажется, он застукал младшего с какой-то омегой, которой актёр ставил засос. Тэхён просто невзначай шлёпнул её по заднице именно в тот момент, когда губы Чонгука посасывали её мягкую кожицу. А нехуй им в альфьем туалете зажиматься. Она вспылила, оттолкнула Чонгука и убежала. А потом ля-ля тополя, удар, плевок в лицо — за что актёр получил ещё раз и сильнее, — «подонок», «шалава» — точно — и ещё раз «подонок». Кажется, они тогда даже без матов общались. Тэхён не припомнит, но адреналин у него тогда так ебашил, что он лишь, когда уходил, увидел очередную толпу собравшихся зрителей. Они его заебали. Кажется, тогда Чонгук говорил что-то о «если ты ещё раз посмотришь на меня, я тебе твои глаза в жопу засуну». Интересно, сейчас он тоже такого же мнения? Или он истекает слюной, лишь бы Тэхён на него посмотрел? Нужно будет у него спросить. Если только актёр не пошлёт его с громким смехом нахуй. Тэхёну действительно было похуй на Чонгука все эти годы. Но в такой же равной силе он хотел его вызывать на эмоции каждый раз, как видел. Он его бесил, он разжигал в нём то, к чему ни у кого иного не было доступа. И нет, это не влюблённость, не любовь, это что-то… Назовём это режиссёрским экспериментом.  Тэхён не прост: он провоцировал его, будто тот гибкий пластилин в его руках. Такой податливый на эмоции, что аж смешно, самый искусный игрок в его руках. Да такой, что ещё кусаться и прыгать к нему будет, на грани «слишком хорош» и «слишком хуёвый». Ким по-мазохистски и азартно хочет вкусить его, попробовать, узнать, каков тот «на вкус», какие у него мысли и желания. Чертовски опасно, но адски любопытно. Ведь это просто смешно. Чонгук профессиональная выскочка, которая делает вид, что самая крутая. Всемирный бэд бой, самый крутой парень в университете, бунтарь, харизматичный актёр, один из самых популярных студентов, лучший друг Хосока и Чимина. А всего лишь примеряет какие-то непонятные маски и агрессирует, если на него косо посмотрят, улыбку до ушей натягивает и кого-то за угол заводит. И он таким был, кажется, как только появился в университете. Пришла с потоком взрывная смесь огня и воздуха. Вулкан с извергающей лавой и летающим пеплом. Всегда со всеми зажимается, всегда со всеми общается, всегда инициирует активность, забирает лидерство. А на деле что? Каменный хуй без капли уязвимости? Он когда-нибудь вообще рефлексировал? Сидел, думал, размышлял? Как у него актёром быть-то получается? Встал, сыграл и ушёл? Тэхён был у него режиссёром, и он искренне признаёт его мастерство, но не личностной глубины. Этой ни капли.  — И что? Изменил ты своё мнение? — звучит напротив зеркала. Тэхён облизывает свою губу, кивая головой и улыбается. — Иди нахуй, — смеётся. На телефон приходит уведомление, и Ким тянется к нему, бросив крайний взгляд на отражение своей шеи. «Го встр» высвечивается ярким на экране. И Тэхён громко начинает смеяться. «И ты иди нахуй».

***

Ответа не следует. «Прочитано». Он глядит в чат, видит моментально появившуюся галочку, ожидает что-то по типу «Да, го, хули нет» и видит тут же пропавший значок онлайна. «Нихуя себе». Чонгук аж привстаёт, меняя позу в кресле, и ногу под себя подсовывает. Моргает и ещё раз смотрит на значок. «Действительно вышел из сети». И почему? Он сделал что-то не так? Тэхён ему всегда отвечает, не оставляя сообщение проигнорированным. Да он ему даже при Чимине ответил: «Пошёл нахуй». Но ответил ведь! Так, думать о том, что он плохо сосёт, Чонгук не будет. Здесь причина в ином. Может занят?

Новый пост от ЯВТГ:

Меня только что унизили, забуллили и агрессивно обхуесосили.

Комментарий от Это Тэхён:

Так тебе и надо.

«Ну нихуя себе!»

Новый пост от Мин Юнги:

Ахахахахаха. Колы мне и попкорна.

«Так, блять».

Новый пост от ЯВТГ:

Меня только что ещё раз унизили, забуллили и агрессивно обхуесосили.

Комментарий от Это Тэхён:

Я думаю, этот человек очень хорош в общении с тобой.

«Да ну нахуй». Может, он так любовь свою проявляет? «Ты долбаёб? Он с фейкового аккаунта и с Минджуном также общается?» Резонно. Может, ему предлагать встречаться нужно как-то романтично? «А чем не романтика-то?» Ну и тут не поспоришь. Может, обиделся? Обиделся? На что обижаться-то? Он перед ним на коленях стоял и щеночком смотрел. «Нет, Тэхён обидеться не может». Это смешно. Не может ведь? На что обижаться? — Слышь, — не глядя хватает он за руку главную актрису, она как раз проходила возле него. — А что делать, если на тебя омежка обиделась? — взгляд приподнимает и моментально жмурится от яркого света. Прям в глаза. — Обиделась? — хмурится та и головой устало ведёт. Чонгук, она домой хочет, отпусти бедную. — Игнорирует и агрессирует. — Обиделась, — подытоживает, кивая; и одновременно с ней Чхоль: — Цветочки ей подари и домой вали. Съёмки закончились, не слышал, что ли? Чонгук тут же бросает взгляд в окно и видит там отражение взлохмаченного себя. На часах двенадцать ночи. «Ёпт. Тэхён спать должен. Или хотя бы ложиться».  Что ж… Он просто вскакивает, бросая: «Спасибо» и направляется с ними в гримёрку. А когда слышит от Чхоля: «Ты где живёшь? Я подвезу», автоматом называет адрес и натягивает на себя куртку. Придёт домой и смоет макияж, ибо здесь ему адски, просто ужасно сильно лень. Минджун: спишь? Уже в кровати пишет и получает краткое: Это Тэхён: нет. Ну хоть здесь не игнорирует. Минджун: почему? Это Тэхён: не могу уснуть. Минджун: проблемы со сном? Это Тэхён: не совсем, просто мыслей много. Минджун: о чём думаешь? Это Тэхён: ты решил мне устроить допрос на ночь глядя? Да что ж за хуйня. Минджун: хотел спросить, но агрессируешь. Страшно. Это Тэхён: спрашивай. Минджун: ты девственник? Это Тэхён: спокойной ночи. …Вообще-то Чонгук исключительно хотел разрядить обстановку. Что за реакция и что за агрессия? Что случилось вообще? У него плохой день? Минджун: у тебя плохой день? Это Тэхён: Минджун-и, прелесть, ты соскучился и хочешь поболтать? «Минджун-и?!» «Прелесть?!» Чонгук аж руки на груди складывает, глядя в экран, губу кусает, выпячивает, хмурится и бровь чешет. Вот так, значит, да? Минджун: соскучился. Ответа не следует. В принципе, Тэхён и сообщение не читает. Может, всё же не всё так плохо, и он не любит и не скучает по Минджуну? Минджун: как у тебя день прошёл? Это Тэхён: странно. «Почему странно?» Минджун: что? Это Тэхён: странно прошёл. Всё же он не скучает по Минджуну. Чонгук улыбается. Минджун: не хочешь посмотреть что-нибудь? Или ты будешь идти спать? Звучит как свидание. Но Минджун не приглашал его на свидание. Это Чонгук пригласил. Он очень сильно хочет провести время вместе и предложить посмотреть новый фильм, но идея предлагать смотреть его на ночь глядя режиссёру, чей мозг в анализе работает почти двадцать четыре на семь — хуйня ебанная. Минджун: аниме. Хочу досмотреть одно аниме. Помнишь, я тебе о нём говорил? Ты ещё сказал, что оно неплохое. Мне дико скучно. Хочу посмотреть и вырубиться, устал сегодня просто ужасно. Это Тэхён: я не хочу ничего смотреть :) Минджун: а что ты хочешь? Ну же, Тэхён, он был полностью искренним, когда говорил, что соскучился, потому что соскучился он просто ужасно. Чонгук чуть ли не котёнком ластится и щеночком скулит, пощади. Это Тэхён: тишину хочу. Ничего не хочу. Тишину и ничего… Утром ведь всё было хорошо, что случилось-то. Минджун: у тебя утром испортилось настроение? Это Тэхён: почти. Минджун: что-то случилось? Это Тэхён: Минджун-и… :) Так, окей. ««Почти утром». Почти… Утром…» «Почти утром» произошёл момент с Чимином, а после Чонгук уехал с Юнги. И до этого у Тэхёна всё было хорошо с настроением. А после Чонгук и не знает. Да после и обед был. Интересно… Стоп. Твою, сука, мать! Он подумал, что Чонгук его бросил?! Я: я не бросал тебя! Реальным Тэхёном сообщение остаётся непрочитанным. «Сука!» Его дыхание и сердцебиение настолько сильно участились, перевернулись кульбитом и заставили актёра переосознать всю свою жизнь, что Чонгук аж приподнялся с подушки, садясь на кровать. «Нет, нет, нет». Он не бросал его! Он же просто удивился из-за Юнги и хотел поехать с ним! Он дрожащей рукой трёт свой рот, огромными глазами бегает взглядом по комнате и сглатывает. Он не бросал его. Тэхён действительно считает, что он его бросил?! Но он не убегал, не кидал его! Да как он его кинуть-то мог, если он за ним хвостиком бегает и потерять боится?

Новый пост от ЯВТГ:

Я люблю тебя.

На грани отчаяния и с наивными, грустными глазами. «Тэхён, ответь, хоть что-то, умоляю. Хоть каплю, хотя бы что-то, ну». Да он сейчас заплачет и в обморок упадёт. Его дыхание спирается просто до ужаса, голова кружится, и перед глазами плывёт. Он не бросал его…

Комментарий от Это Тэхён:

Плаки-плаки, Чонгук. Что за смайлик?

«Что?..»

Комментарий от Изумрудный свисток:

Он влюблён!

Комментарий от Это Тэхён:

Я вижу, что влюблён. Чего сразу реветь? Первая любовь сердце разбила или что? Какая жалость, ну тогда моё откровенное сочувствие.

Чонгук щурится, тяжело понимая, что происходит, а после резко хмыкает, выдыхает и с огромными глазами тянет: «Блять…» Кажется, вскоре он с ним в греческих богов поверит.

Новый пост от ЯВТГ:

Я влюбился в тебя ещё сильнее =3

Комментарий от Изумрудный свисток:

Уже не страдает.

Комментарий от Это Тэхён:

Магия :) Не благодарите.

Комментарий от МинЮнги:

Скриню.

Юнги в мыслях Чонгука остаётся неозвученным, и актёр падает на кровать с кружащейся до сих пор головой. Смотрит в потолок и думает о том, что какого хуя, и на каких же прекрасных эмоциональных качелях его только что прокатили. Он из-за них умрёт. И эта смерть будет прекрасной, сладкой и незабываемой.

Новый пост от Это Тэхён:

Пора его блокировать.

«Да какого хуя?!» — Чонгук! — Ау? Резкое из коридора, обрывающее мысли, и Чон отзывается тем же. Соседка. Он знает её голос просто идеально, и несмотря на то, что сейчас почти час ночи, его ни капли не удивляет громкий отклик. — Иди сюда! Мама без сознания! — Чего?! Мысли улетают прочь, и парень моментально вскакивает с кровати, роняя телефон где-то под белое и тёплое одеяло. Он вылетает из квартиры пулей, босиком ступая на прохладный бетон этажа подъезда, и ощущает, как всё тело сжимает и окатывает холодной волной. Его мама оказывается лежащей в прихожей соседки без сознания и в слишком искривлённой позе. — Скорую вызовите! — взмахивает рукой и на колени падает, припадая тёплыми ладонями к лицу матери. Не впервой, но каждый раз почву из-под ног выбивает так, что он перестаёт что-либо осознавать. — Что случилось? — выпаливает и быстро проверяет пульс. Есть. Из соседней комнаты доносится последнее озвученное «Ждём», а спустя пару секунд актёр слышит приближающиеся шаги. — Скоро будут, — говорит и на вопрос взволнованно отвечает, присаживаясь рядом. — Ничего особенного, мы посидели как всегда. После она уже хотела идти домой, а я на пару минут вернулась на кухню забрать телефон и услышала глухой звук. Испугалась, прибежала, увидела её лежащей, и сразу к тебе. — Она сегодня была как всегда или нет? — спешит Чонгук, и женщина кивает. — Подавленной была. Я спрашивала, но она так ничего и не ответила. — Ясно. Ему предельно ясно. И это нихуя не успокаивает. То, что мама была подавленной, для него не удивительно, но всё же он надеялся, что таблетки верные и хоть немного будут притуплять депрессивное состояние после смерти отца. Их сменил психотерапевт пару месяцев назад, и вот, кажется, они не сильно справляются на фоне метастазов рака грудной клетки. Не подружились, так сказать. Смешно. Хочется собственную желчь из горла вырвать. А ещё ему чертовски мерзко осознавать тот факт, что он стал меньше появляться дома и пропустил из-за съёмок одну прогулку с матерью, которая шла по расписанию и была обязательной в её «лечебной терапии». Он ощущает себя слишком блядски и хуёво. Погрузился в свою жизнь и отстранил то, что было обязательным и крайне необходимым. — Всё будет хорошо, — слышит мягкое спустя время и видит протянутый стакан воды. Поднимает голову и сталкивается с поддерживающим взглядом соседки. — Спасибо, — тянется, отпивает и немного выдыхает. Вскоре прибудет скорая, и он поедет с мамой в больницу. Всё будет в порядке. — Я посижу с ней, а ты иди хотя бы обуйся. Чонгук хмурится, опускает взгляд вниз и видит босого парня в растянутой домашней кофте и потёртых таких же штанах. Он недавно собирался спать. — Я быстро, спасибо. Скорая приезжает действительно спустя короткое время, и Чонгук, уже нормально одетый, захвативший пальто мамы, ключи, кошелёк и забытый телефон, просто спускается с ними. Он понятия не имеет, сколько просидит в больнице. Около восьми утра он должен быть на первой вычитке сценария и мастер-класса одного из принятых им крупных проектов. Будильник сработает в шесть утра. Спросите почему так рано? Он ответит, что такова жизнь. Благо, это должно продлиться не дольше, чем к середине дня, а дальше — гуляй и делай, что хочешь. Как и следующий день. Там уже у него пары и репетиция с Тэхёном. И он их не пропустит. Как бы там ни было, его сейчас это мало интересует. Он просто сидит в пустом коридоре светлой больницы и слипающимися глазами смотрит на дверь в палату, где лежит мама. Ей поставили капельницу, сказали, что должно стать лучше, и предложили Чону вернуться домой выспаться. Чонгук, очевидно, не согласился. Мама и её рак. В голове постоянно крутится, когда он смотрит на неё. Думает о том, что она может умереть в любую минуту, и сам сходит с ума от этих мыслей. Его дедушка по маминой линии умер от рака, бабушка умерла от рака, ещё одна бабушка умерла от депрессии из-за смерти дедушки. И вот Чонгук. Стоит на распутье и смотрит на то, как две Вселенные и беспощадные ситуации схлопнулись воедино. А он, вылезая из кожи вон и забивая на многие вещи, тупо даже помочь ничем не может. Спасти? Спасает. Надолго ли? Не знает. Врач сказал, что её состояние лишь ухудшается с каждым днём и что в её положении она и так уже долго держится. Конечно, в периоды раковые клетки перестают распространяться, но иногда и усиливаются. Так что Чонгук сбился со счёта. Кажется, в этот раз ситуация опять ухудшилась. И что её держит? Миллион раз спрашивал себя и её. А она лишь улыбалась и говорила, что не хочет оставлять его одного, что старается ради него, ибо он всё, что у неё осталось. А психотерапевт сказал, что это лишь сильнее давит на неё, ибо чувство вины, тоски и беспомощности её просто разрушает, и когда она видит, что её сын вылезает из кожи вон, гордится им и ненавидит себя ещё сильнее. Палка с двух концов. Неприятно. Чонгук действительно старается. Постоянные прогулки каждую неделю, хождение куда-то в парк, на мастер-классы, в рестораны, кафе и прочее, водил её по врачам, на химиотерапию, по психиатрам и психотерапевтам. Даже искал ей работу, искал клиентов, так как она бывший кондитер, а с её состоянием на работу не берут. Хотел, чтобы она не сидела без дела, чтобы не чувствовала свою вину и беспомощность. Но, увы, не получилось. Чонгук изо всех сил старался показать, что откровенно кайфует от ответственности, постоянной загруженности и сложных проектов. А она, видя его, изменившегося с блестящих глаз к грустным и спокойным, слабо в это верила. И когда на первом курсе он, не думая, пришёл впервые побитым после Тэхёна, её реакция отпечаталась у него в памяти до сих пор. С того дня он засиживался на качелях перед подъездом, пока не придёт в себя. Прятал свои руки, научился краситься концилером, которого до этого считал слишком омежьим, залипал на какие-то видео или эдиты, чтобы зарядиться и вернуться домой с теми же яркими, искрящимися глазами, к которым привыкла его мама. Ибо видеть, как умирает твой близкий человек, невыносимо. Это невыносимо. Невыносимо каждый раз понимать, что ты делаешь недостаточно. Невыносимо слышать от врача: «Мы делаем всё возможное, всё будет хорошо», а от близких родственников: «Рак не исчезает, он лишь прячется. И сколько бы ты не прошёл химиотерапии или операций, он перейдёт на другую зону, была она до этого здоровой или нет». Невыносимо осознавать и то, что депрессия и рак каждый раз сильнее проявляются в теле, в слабости, в лёгких болезнях и слабом иммунитете. Невыносимо видеть, как твой близкий человек делает то, что никогда до этого не делал, и более того, ненавидел. И в такие моменты ты думаешь лишь о том, что сделал недостаточно. Пытаешься думать рационально и здраво, но думаешь о том, что там ты недостаточно поддержал, там нужно было пропустить учёбу, работу, обнять, спросить, как она себя чувствует, забить на себя и уделить ей время. И в итоге ты сидишь в больнице посреди ночи и думаешь о том, что она слишком молодая, что слишком много времени должно быть у неё, что она должна была осуществить все свои мечты, а не мучиться и каждый день умирать с огромной болью, потухшими глазами и лишь изредка искренними и счастливыми улыбками. И это невыносимо. Думаешь о том… а как дальше? Она исчезнет, как дальше? Ему двадцать два года, всего двадцать два, а он потерял отца и теряет маму каждый день. Ломаешься между «побыть с ней» и «добиваться целей, занимаясь будущим». И если он осуществит то, о чём они с ней вместе мечтали, а её уже не будет? Не будет рядом, не будет её в его жизни. Никогда больше. Она даже не узнает о том, что он смог, чего добился и какие эмоции испытал. Он никогда не увидит её карие, красивые блестящие глаза, не услышит шутки, подколы или «А я говорила, что всё будет хорошо». Он никогда не узнает об этом, не услышит и никогда не увидит. И если бы папа был рядом… Если бы он был рядом, то, что бы он сделал? Как бы поддержал и что сказал бы? Чонгук... так сильно скучает. Ему его не хватает. На экране телефона до сих пор стоит иконка его фотографии с отцом, а наушники, подаренные им на восемнадцатилетие, давно сломавшиеся и потёртые, до сих пор лежат на тумбе возле кровати. Его мысли часто возвращаются к отцу, часто вспоминают его слова, голос, смех. Ему его не хватает. Так сильно не хватает, господи, что ночами он до сих пор задыхается от нехватки его силы рядом. Он ведь любил Чонгука, он его обожал, он всегда был умным, мудрым, ярким и всегда действовал правильно. Он любил их с мамой так сильно, что готов был сделать для них всё. И последним его поступком стала покупка частного дома за городом. Чонгук не уверен, сколько именно он копил на него, но знает, что те были заработаны потом и кровью на протяжении долгих лет. Чонгук помнит, как говорил отцу в детстве о том, что мечтает жить в частном доме, и как сильно тогда любил играть с ним во дворе в футбол, пиная мяч. Помнит смех мамы, помнит её фирменный кисло-сладкий сок и яркие лучи, которые освещали лицо мужчины. Они часто бывали там. Часто приезжали на выходные, на каникулы или в отпуск. И всё, что от него сейчас осталось, это договор о долгосрочной аренде и висящий серебряный ключ на его связке. Ему пришлось его сдать из-за долгов. И об этом его мама не знает. А сам он понятия не имеет, правильно ли поступил. Тысячу раз спрашивал себя об этом, каждый раз спрашивал, когда приходили деньги, когда писали арендаторы. И не знает, что ответить самому себе. Он даже не знает, что бы папа сказал лучше сделать, какой бы вариант на часе весов он бы выбрал. Чонгук думал о том, чтобы его продать и оплатить лечение матери, но самоуверенно решил, что сможет заработать сам. Ибо продать его для Чонгука было бы моральным и слишком интимным преступлением. И сейчас ему приходится быть стойким и выдерживать не только потерю самого близкого и значимого человека в его жизни, а ещё и выдерживать потерю и боль матери. Ибо видеть, как она страдает по нему каждый день, это сущий ад. От этого жжёт в глазах, начинает слезиться, и каким бы ты сильным или отрешённым человеком не был, ты будешь чувствовать это изнутри так явно, что от этого сжиматься в груди будет, как не в себе. Ты будешь рыдать, и не один раз. Ты будешь чувствовать, будто в твоё горло впиваются когтями изнутри, а ты сидишь, смотришь блестящими глазами и не знаешь, что делать. Как спасти, как извиниться, как не бросить в самые ужасные минуты и как не проебаться, если час Икс, наступит. И самое убийственное, если не думать о том, что часть тебя уже давно умерла, это то, что ты остался единственным, кто есть у неё. Кто заменяет главу семьи, кто обеспечивает, кто тащит на себе важные вопросы, и кто живёт с этим всем… Кто видит. Наблюдает. И понимает. Кто среди ночи просыпается в панике и тревоге из-за сна о двойной смерти или о слишком счастливой семье. И в такие моменты ты не особо понимаешь, кто именно сходит с ума: ты или твой близкий неизлечимо больной человек. И Чонгук это проживал. И проживает. И сейчас кутается в куртку, закинув голову на спинку кресла и не замечает, как от истощения вырубается. А проснувшись по будильнику, ощущает ужасное ноющее тело и дикое, противное онемение. Недавние противные и тревожные мысли волной окатывают его моментально, и парень жмурится. Мама оказалась в слишком слабом физическом и психическом состоянии, из-за чего её организм на фоне таблеток и злокачественной опухоли просто не выдержал. Он спросил, нужно ли положить её в больницу, но его заверили, что всё не настолько ужасно, и что всё будет хорошо, лишь нужно сменить таблетки и следить за состоянием. Чонгук глубоко вздохнул и кивнул. Он также написал психотерапевту, дабы сменить дату приёма и уточнить пару нюансов, а перечитав краткую предыдущую переписку, понял, что его матери не хватает любви и возможности её кому-то отдавать. После этих слов у актёра неприятно защипало в глазах, и спустя длительные размышления, он уже был в зоомагазине. Он взял карликового кролика. Слишком банально, но мама их любит. Активных, ярких, попрыгучих. У него и папа был таким: постоянно шутил, смеялся, зажигал и не давал им грустить. Его мама всегда была нежной и интровертной, а они с отцом ей на голову залезали и обниматься умоляли. Она лишь прижимала к себе и волосы на затылке чесала, проговаривая, как сильно их любит. Так что белый кролик, по его мнению, должен был просто идеально вписаться в её жизнь. Они оказались настолько милыми, что Чонгук на сонную голову случайно перепутал их с шиншилами и услышал снизу тихое и уверенное: — Хён, не смотрите на них. «Что?» Парнишка лет девяти, замотанный в огромный шарф, прижимал к себе какого-то рыжего котёнка и смотрел на прозрачные аквариумы для грызунов. Чонгук нахмурился. — Почему? — Мне вчера хён купил шиншилу, а спустя час она умерла от громкого хлопка дверью. — Чего? — прыснул он и незаметно для себя скривился. — Не смотрите на шиншил, они умирают быстро. — Она просто старой была, — послышался голос сзади, и обернувшись, Чонгук столкнулся ещё с одним парнем. Омега, форма неизвестного ему университета. — И не стоит разговаривать с незнакомцами, — к младшему. — Простите, — к Чонгуку. Актёр на них лишь уставшими и непонятными глазами клипнул. — Я не разговаривал, а просто предупредил. И вообще, я уже определился. Вот, — кое-как из-за куртки приподнял парниша котёнка. — Может, это, конечно, и не моё дело, но вы в шесть утра покупаете котёнка, потому что вчера у вас умерла шиншила от хлопка двери? — Да, — одновременно. — О… Вау… — со вздёрнутыми бровями. — Что ж, окей, я так-то по кролика пришёл. — Так он в другом отделе, хён, — игривый и непонимающий уже знакомый голос. Чонгук хмурится, закрывает глаза и головой ведёт, собирая мысли в кучу. И когда перед глазами появляется он мелкий, играющий с отцом в саду, приоткрывает глаза. — Где именно? — произносит, и, кажется, это звучало слишком сдавленно. Братья лишь синхронно пальцем в иную сторону показывают, и Чонгук идёт туда, оставляя их позади почти в пустом и слишком светлом зоомагазине. Во второй раз он столкнулся с ними, когда по дороге до ближайшей станции метро, они догнали его и схватили под локоть. Сонный Чонгук чуть ли не потерял равновесие, крепче сжав в кулак ручку клетки с питомцем. Они его развернули, и тогда Чонгук, опомнившись, кто перед ними, вытянул наушник и переспросил на ранее беззвучно шевелящиеся губы. — Ты же Чон Чонгук, да? — «Ну вроде бы имя не менял». — Актёр. Ты снимался в дораме одной, как она… Ты ещё там сыном второстепенной героини был. Голова Чонгука ещё никогда настолько сильно не зависала. Прошло секунд пять, пока к нему не дошло, что он актёр. И сколько ему придётся времени вспоминать все свои роли, он думать не хочет. Чонгук лишь устало свободным от пакетов пальцем уголок глаза потирает, стараясь не хмыкнуть, и ожидает продолжение. Может, они ему помогут? Кого и когда он играл? — Крутой такой, в очках тихий, — от мелочи. Помог он прям нехило. — Марком звали, — воскликнул старший. — А, — протянул, широко улыбаясь. Вспомнил. Года два назад слишком чувствительную и мягкую заучку одну играл. Одна из любимых его ролей. — Да, Чонгук. — Можно сфотографироваться? — от омеги. Чонгук ловит лишь искру паники в собственном взгляде и думает о том, что они ахуели. — Я… сейчас не в самом лучшем виде, — устало произносит и видит понимающий кивок напротив. Он говорил, что нормально одеялся? Он сменил лишь кофту, так и оставаясь в потёртых, растянутых, подростковых тёмно-серых штанах и в привычной дутой куртке. С потрёпанными волосами и нечищенными зубами. О каком душе и презентабельном виде идёт речь? У него кроль в клетке спит. Он определённо не выглядит как актёр элитного университета искусств, скорее как человек в депрессии, который мусор зимой вышел выбросить. Ещё и штаны продувает. Узнал бы Тэхён, дал пизды. — Тогда, может, обменяться Твиттером или другими социальными сетями? …Он разве выглядит сейчас похожим на того, кто открыт к флирту и новым знакомствам? — У меня парень есть. Нихуя себе пизданул! Аж сам проснулся. — Нет-нет, ты не понял, — неловкий смех. — Я просто флорист, наша семья держит цветочный… — Красивый. — Да. Но я не взял визитки с собой. Может, навестишь как-нибудь? Я сделаю приятную скидку, комплимент, так сказать. А если постоянно покупать будешь, например, парню своему, то первый букет вообще от всего сердца подарю. Чонгук слышит его, смотрит на него секунд семь и думает о том, в какой момент своей жизни он свернул не туда и сейчас ему омега предлагает купить цветы для своего парня, а не забронировать номер в ближайшем отеле. — Мы с родителями смотрели дораму два раза, — уверенное и приглушённое снизу куда-то в шерсть рыжему. — Три, — краткое, и такая же улыбка уголками губ. — Ого, — искренне и заторможенно произносит Чонгук, опуская взгляд на кроля снизу. — Ладно, уговорили, — неловко и мило улыбается. Кажется, он до сих пор не осознал тот факт, что его трёхлетние усилия актёром прошли не зря. Раньше к нему подходили лишь фотографироваться в театре и один раз в метро, дарили подарки, знакомились в социальных сетях, а сейчас, кажется, уже и в фильмах узнают и скидки предлагают. Приятно. Отказываться он не посмеет: воспитан «дают — бери», «в гостя подарки принимай», так что в Твиттере подписался он быстро и, получив ссылку на Инстаграм, подметил перейти по ней позже. В больницу он вернулся уже с пушистым, мелким, красивым нечто, с клеткой, едой и остальными дополнительными покупками для чуда. И тысячу раз проклял себя за то, что до сих пор не забрал машину. Но ничего-ничего, Чимин, жди его, он скоро к тебе доберётся.

***

Чимин о нём даже не думал. Он уснул после горячей встречи с альфой полностью голым на кровати в номере отеля. Их ноги были переплетены, привычное тепло чужого тела согревало каждого, и просыпаться не хотелось ни тому, ни другому. Чимин лишь тихо посапывал куда-то в подушку, а альфа, подложив под свою голову руку, упирался носом в чужие волосы. Вчера они говорили про брак. В принципе, вчера они много о чём говорили. Их пара не из тех, где омега годами ждёт предложения или делает всяческие намёки, а парень, не понимая их, говорит, что брак — это бессмысленная клетка. Они начали говорить про брак ещё в самом начале их отношений. Чимин заявил: «Я хочу серьёзно и навсегда», альфа ответил, что никогда и не думал иначе. У него в принципе помимо Пака других отношений не было, и позиция его касательно семьи была ясна как летний день. Их близость всегда была интимной. Интимной на уровне души и сознания, интимной настолько, что чувствуешь человека за километр, знаешь каждый взгляд, микродвижение, прикосновение. Интимным настолько, что приятно быть самым уязвимым, самым открытым и откровенно любимым человеком во всём мире. Они не сталкивались в этой жизни с тем, чтобы чего-то ожидать молча от другого, а после обижаться на него из-за невыполненной мечты. Они приходили и говорили изначально всё друг другу прямо, и если кто-то переходил грань или делал так, что другому не подходило, они, полностью осознавая свою истинность и безграничную любовь, говорили, что так дело не пойдёт. У них никогда не было скандалов, доходящих до откровенных оскорблений или взаимной ненависти и презрения. Но были эмоциональные крики. И подъёбы. Ох, их было настолько много, что они уже по волосинке поймут, когда другой захочет зацепить. Шутки, стёбы, игры в эмоциональные качели. Да что угодно. Как только один заводился, второй сразу же бросал то, от чего первый стоял в ахуе, а после начинал смеяться и беситься, распаляясь ещё больше. Хочешь побыть один? Да пожалуйста, у меня идей, как провести время уйма. Хочешь покричать? Никаких проблем. Мне кричать в ответ или это не обязательно? Я тебя бешу этим вопросом? Блять, ну тогда я упаду на диван и буду делать вид, что самый худший, выслушивая от тебя всякую хуйню, пока ты не засмеёшься и не скажешь: «Ой, блять, иди нахуй». Поэтому, когда речь зашла о серьёзных отношениях, цель на жизнь была озвучена сразу. Четыре года официальных и тайных отношений, четыре года жизни вместе, четыре года эмоций и незаменимой любви, квартира, быт и кошка Мия. Они знали, что поженятся, но не знали, когда. Да и понимали, что точно не сделают этого, пока Чимин полностью поглощён университетом и скрывает их отношения. Но возвращались они к этому снова и снова. Планировали, думали, мечтали, представляли, как это, когда называешь кого-то «мужем». Оказалось приятно. Чимин сказал, что хотел бы получить кольцо, и альфа бросил лишь: «Будет». Так что после очередного разговора они просто решили, что в новом году тихо распишутся, не устраивая огромную свадьбу. Она им ни к чему, попросту неинтересна. — Но всё же я боюсь, — признался омега, лежащий на груди альфы и перебирающий его пальцы. — Перестать играть на эмоциях людей или потерять популярность? — Думаешь, она не спадёт, если я прекращу всё это? Альфа кивает. — Будешь постить об этой альфьей парочке, — улыбнулся парень. — Что постить? Что они целуются в университете? — хмыкнул омега. — Я рад за них, но я не смогу делать это вечно и раскрывать ещё и их: Ким выпустится, Чонгук, скорее всего, тоже. Стану обычным продюсером, который постит свою жизнь — неинтересно... Да и я выпущусь! ­— резко выдыхает. — Потерять всё это… Университет, студсовет, идею с альфой и этими двумя, отдать свой университет кому-либо другому. Ты вообще представляешь это? — наклоняет он голову и в глаза парню заглядывает. Альфа лишь ловит блеск напротив и отрицательно ведёт головой. — И я не представляю. Это страшно. Альфа понимающе кивает. Потерять или бросить прежнюю жизнь — это действительно страшно, то, к чему ты привык, то, что даёт тебе энергию, то, во что ты веришь. И Чимин живёт всем этим, он всё это построил и подчинил себе. Намджун стал ректором достаточно в юном возрасте — за полтора года до встречи с Чимином, и кажется ему, что осознавать потерю омеги Киму тоже нелегко. Выстроенный организм, который идеально работает в синергии. — Отпустишь старое, придёт новое. Например, будем путешествовать. Вон, Намджун нам подарил путешествие для двоих, отдохнём. И с блогом ты что-нибудь придумаешь. Ты же состоишь из всего этого, именно ты делаешь эти эмоции и популярность, а не они тебя, поэтому ты просто начнёшь играть на другой теме. Вот и всё. А из жизни Намджуна или университета ты не исчезнешь бесследно, так что вы оба сможете решить этот вопрос без сильных потерь. — Может, ты и прав, — ощущает он мягкий поцелуй на макушке. Чимина от него ведёт, и он прикрывает глаза, разнежившись. — Но то, что я скрываю тебя… Ты прекрасно знаешь почему, и… — слышится хмык. — Не смейся! — Я не смеюсь, — серьёзно. — Во-первых, ты не скрываешь меня, ведь я всегда на видном месте и достаточно самостоятельная личность, а не сижу в какой-то будке без возможности проявиться. И ты правильно поступаешь, и по важной причине, поэтому я готов притворяться хоть… — Заткнись, — резко перебивает и улыбается Чимин, проводя рукой по своему лицу. Альфа смеётся, а после обнимает омегу крепче и целует в плечо, в шею и в щёку. — Я серьёзно, малыш, ни капли стёба… — доходит он поцелуями к губам и грязно шутливо ведёт языком по нижней. Чимин его отталкивает от себя за лоб, и альфа хихикает. — Я просто имею в виду, что я отношусь к этому также серьёзно, как и ты. Просто это для меня слишком иронично. И мне это нравится.  — Что именно иронично? Альфа наклоняет голову, щурится, встречаясь взглядом с омегой, и закатывает глаза: — Не заставляй меня произносить это вслух, вдруг тут камеры, — хрипло смеётся. — Банально, то, что ты скрываешь, но это слишком очевидно. Я слишком очевидный. Мы слишком очевидные. И всегда были. И ты просто делаешь вид, что это пиздец какая тайна. — Не только я играю и пизжу. — Малыш, если Чонгук узнает, что ты повторяешь прежний сценарий, то просто даст тебе по ебалу. Не мне. Я тут ни при чём. — Я в него Тэхёна брошу, — дёргает бровью, и альфа заливается смехом. — Я не думаю, что он сильно против будет… — задумчиво ведёт по оголённому омежьему бедру. — Почему Ким ещё никому ничего не сказал? — О нас? — Да. Почему? Я знаю, что он похуист, но каков вообще смысл? Почему он не расскажет даже тому самому Джину или не намекнёт Чонгуку? Долго думал об этом, но так и не понял. Разве ему не будет наоборот в кайф? — Потому что он такой же игрок, как и я. Да и если он распиздит всем об этом, то потеряет контроль, а он им очень дорожит. — Вам нужно поменьше ссориться. — Мы и не ссоримся с ним, — хмурится Чимин от резкой смены темы. — Да, но ведь первой ссоры хватило, чтобы вы лучшими друзьями не стали, — ведёт альфа носом и губами по оголённой шее омеги. — Может, мне тебе метку поставить? — прикусывает собственную губу. Выглядит сладко. — Ага. Когда Чонгук с Тэхёном поебутся. А. Блять… И это не была ссора, мы с ним даже практически не говорили. В любом случае, мы были подростками: я серая, закомплексованная мышь, он тихий, выёбистый тип. Странно было бы, если бы мы поладили. — Он тогда тебя даже не знал. — Да у нас и возможности не было узнать друг друга. Мы просто взаимно не понравились и всё. — И ты начал дружить с тем, кого он в будущем начнёт ненавидеть. — И целовать. — И целовать. — И я познакомился с ними практически в один месяц, — спустя время исправляет Чимин.

***

На утро альфа проснулся первым. Просто потянулся, зевнул громко и чертовски сладко, и перевернулся на другой бок, обнимая Чимина за талию, прижимая ближе. И когда ему опять не позволил уснуть чужой телефон, он потянулся к нему и разблокировал. Чонгук и Намджун. Новые сообщения. Мужчина лишь прочитал сверху, что это не срочно, и обратно отложил чужую вещь. Пошёл в душ и, когда выходил, услышал характерные звуки проснувшегося Чимина. — Тебе там писали, — бросил он, взъерошивая полотенцем волосы. — Кто? — Твои альфочки. Чимин лишь мученически застонал, слабо разлепляя глаза, желая перевернуться на живот и уткнуться лицом между подушек. Альфа его остановил. Подошёл ближе, отбросил на кровать полотенце и наклонился губами к нижней части живота. Тело омеги моментально отдалось током, и альфа проскользил языком к самой шее, следом чмокая в губы.  — Я знаю, пора вставать, — прикрыл омега лицо руками, и когда альфа, со словами «Ну, не обязательно», свалился рядом, то сразу же его обнял за талию. — Сколько времени вообще? — Семь утра. Не смотри так на меня! Ты проснулся сам, я здесь ни при чём, — чмокнул в висок. — Уснёшь? — Вряд ли, но ты говори-говори, — вернулся Чимин к любимой груди, слушая чужое сердцебиение. — Чонгук что-то пишет про машину, Намджун — про цветы. Тебе подарили машину и цветы? Почему я об этом ни сном, ни духом? — Понятия не имею. Ты же мне их не даришь, приходится любовников раскурчивать. — Ах, вот значит как! — округляет глаза и смеётся альфа, приподнимая голову. Чимин же просто лениво и влюблённо улыбается, поглядывая на него. — Нихуя себе, Пак Чимин, я так на развод быстрее самой свадьбы подам. И не стыдно? — Ни капли. Но спустя некоторое время альфа всё же сумел его поцеловать. Коснулся его губ, аккуратно обхватывая подбородок, проскользил пальцем по нижней и зачарованно задержал взгляд. Чимин красивый, его губы невероятные, и парень просто сходит из-за них с ума. — Я люблю тебя, — прошептал он тихо, ловя учащённое сердцебиение и блеск в глазах напротив. — Господи, как же я сильно тебя люблю. Его губы коснулись чужих словно боялись причинить боль или задеть их собственное умиротворение. Пухлые, мягкие, сладкие и самые любимые. Чимин открывает их шире, и альфа встречается с языком, утягивает омегу ближе за затылок в глубокий и самый медленный, чувственный поцелуй. Кажется, он действительно сойдёт с ним с ума.

***

К поездке в Японию остался один день, а если быть точнее, то она завтра. Тэхён не особо рад, как был и до этого, но стадию принятия он прошёл ещё вчера утром, так что сейчас лишь покорно на сообщения менеджера отвечает. Тот наваливает ему различные ссылки и фотографии, которые Ким просматривает краем глаз, сидя в гостиной на диване. И лишь, когда поток стихает на пару долгих минут, альфа скидывает простое: «Я посмотрю всё завтра». «Ты должен знать, как одеваться и что с собой брать», — гласит от «Хён-Джонхвана». А дальше: «будут твои фанаты», «скинул приблизительные образы» и «в Токио нас встретят несколько сотрудников». Тэхён просто блокирует телефон. Завтра разберётся. В Японию ехать не хочется от слова «совсем», но Чонгук поддержал его, и только из-за этого Ким согласился. Просто покорился и всё, а объяснения он не найдёт никакого. С Чонгуком они общались только вчерашним утром, если не считать переписку в комментариях, а сегодня Тэхён даже из квартиры не выходил: ждёт три часа дня и валит в университет. А пока он прибавляет звук на телевизоре, который подключён к ноуту, и отключает посторонние мысли, концентрируясь на фильме. Он этого режиссёра знает, следит за ним и очень любит копаться в его работе, так что перед парами и съёмками какого-то нового бренда уходовой косметики, Ким просто хочет проанализировать то, что ему нравится, наблюдая за сменяющимся светом, кадром и проработанной игрой актёров. А ещё выпить. Ибо красное полусладкое в приглушённом свете любимой гостиной, с премесью виноградной одноразки, ему делают настроение и расслабляют. Он лишь на середине фильма ловит себя на мысли, что всё это время мыслей о кино у него было ровным счётом нихуя. Зато он посчитал, сколько ран у Чонгука на руках. Кажется, он так сильно залип в одну точку, что его собственные глаза покраснели. И когда он понял это, то просто запрокинул голову на спинку дивана, прикрывая глаза и улыбаясь, выдыхая в тёмный потолок ягодный дым. Всё же, Тэхён просто адски сильно скучает по Чонгуку. И ему откровенно его чертовски сильно не хватает. Он скучает по его красивой улыбке, по мягким, розовых губам, карим глазам, потёртым и побытым рукам, по мимике, запахе, волосам, рисункам, стиле, характере, харизме, дерзости, настырности, агрессии, неудержимости и… Кажется, от картинки перед собой у Кима просто участилось сердцебиение и дыхание, а за закрытыми глазами разум и вовсе улетел, будто находясь под крепким алкоголем. Затягивает к себе, но ни капли не убивает. Он так и не ответил актёру на романтическое предложение вступить в узаконенные ванильно-розовые и сексуальные отношения. И Чонгук после этого его и не трогал, не писал и никак не проявлялся. Тэхён анализировать его молчание никак не хочет, ибо попросту не интересно. Он вчера признался актёру, что любит его. Прямо сказал, что любит, держал за руку и говорил, что любит его. Такого блядского и просто ужасного, но как же сильно он его любит. Настолько, что от этого Тэхён хрипло и отчаянно посмеивается куда-то в потолок. До ужаса иронично и невыносимо. А Чонгук, влюблённый, как мелкий подросток и не умеющий этого скрывать, даже не ответил никакой взаимностью. Пиздюк, который влюблён, но ни капли не сказал об этом словами, написав лишь вечером «Го встр». Зашёл с ним в какую-то подсобку, где Тэхён за шесть лет от силы был три раза, и конкретно ему отсосал. Взял его член в рот, обхватил яйца, сжал ягодицы Кима и что-то бросил про Минджуна. К чёрту Минджуна. Господи. К чёрту его и нахуй. Младший вчера писал ему что-то, но Киму настолько было на него похуй и настолько не хотелось с ним общаться, что он просто слился как можно скорее. Не говорит о встрече, никак не проявляется, не доверяет, поставил между ними дружескую стену и ничего. Лишь делится своей жизнью и предлагает посмотреть какие-то аниме. На фоне Чонгука, Минджун кажется одновременно слишком далеко, но также и слишком глубинно близко. И это странно. Тэхён так устал от них, о мыслях о них, о тревожности и самоебли настолько, что когда Чимин перед ним уведомил о том, что знает о их близости, Тэхён не смог собрать ни единую свою мысль и нормально что-то обдумать. Нихуя. Абсолютно нихуя и абсолютная пустота. Он устал от них за эти месяцы и хочет расслабиться. Его к Чонгуку тянет настолько сильно, что с собственными эмоциями нет сил бороться. С ним они льются через край и выбивают абсолютно все подшипники, установленные Тэхёном за многие годы. А что Минджун? С ним Киму просто безопасно и спокойно. Всё. Как и было вчера утром. Как и было всегда. Так что сейчас Киму очень хочется побыть хоть раз инфантильным. Он как-то от своих знакомых геев услышал то, что некоторые из них встречались раньше с омегами и путали это с любовью. Думали, что влюблены, испытывали желание, возбуждение и прочее. Хотели построить будущее, мечтали вместе о чём-либо. Но когда доходило до реальной близости, у них срабатывало отвращение, мысли о других, ступор и пустота. У Кима же даже нет желания с Минджуном переписываться на какие-то сексуальные темы. Тот себя только в колготках прислал, когда режиссёр был у Хосока, и на этом что-то серьёзное закончилось. Но к геям Тэхён себя никогда не приписывал. Это даже звучит как-то смешно. В их шайку он не пойдёт, нихуя подобного. Даже за сколько лет в модельном он ни разу не столкнулся с какими-либо повадками или признаками собственной феминности или иного, присущему его коллегам поведению. Блять, да он даже не шутил никогда на какие-то гейские темы, о чём речь вообще. Но всё же Минджун действительно классный. Тэхёну откровенно бы хотелось с ним встретиться, пообщаться лично и как-то повзаимодействовать. Господи, да банально увидеть его лицо. Но, увы, его морозят с этим так, что Ким уже начал думать, что ему все эти мечты о будущем и первых свиданиях просто приснились.  Было бы прикольно, если бы Минджун и Чонгук оказались одним человеком. Он думал об этом и раньше, но эта идея всё ещё звучит настолько бредово и угарно, что он даже чувства вины не испытывает. Сами виноваты: нехуй было ему голову морочить. По сути, если помечтать, то это было прикольно, правда? Разве нет? Две Вселенные и ахуительные парни схлопнулись воедино. Всё, никаких тревожностей, никаких мыслей, никакой мозгоёбки и рвения в обе стороны. Но, к счастью или к сожалению, это невозможно. Два абсолютно противоположных человека — милый, игривый студент и выёбистый, наглый бабник — не могут быть одной личностью. Если это так, то Ким просто задохнётся от собственного смеха. Читать, как «от двуличности Чонгука». Интересно и забавно. Но вот если подумать, кого бы он оставил? Омегу или альфу? Если бы Чонгук и Минджун были одним человеком, то кем Тэхён хотел бы, чтобы он был? Интересно. Омега или альфа?.. Вот в чём вопрос. Омега милая, за неё нужно нести ответственность. Нет, Тэхён её не боится, но вариант быть постоянно стойким в отношениях его не привлекает. Но вот социум, здесь было бы намного удобнее. Они всё ещё живут в Корее, а это гомофобная страна. И так как они с Чонгуком из приличных, знаменитых кругов, то идея встречаться с альфой очень хуёвая. Вот, если бы они были где-то в Тайланде, вот это было бы круто, там на своих отношениях они бы ещё больше денег могли заработать. А так, увы, вопросы к родителям.  А что касательно альфы? Ну, здесь у Тэхёна аж улыбка в уголках глаз появляется, складываясь в морщины. Ему нравится. Здесь одни плюсы, помимо одного вышеупомянутого минуса. Вот какие плюсы, если бы Чонгук и Минджун были бы одним человеком? Да их дохуя. И первым, которым Тэхён готов поделиться, это равенство. Это один рост, одна сила и возможность смотреть человеку прямо в глаза с высоко поднятой головой. Это уверенность, что под тебя не прогнутся, уверенность, что тебя подхватят, если ты упадёшь. Это возможность расслабиться, отпустить бразды правления и позволить кому-то взять некую ответственность за твою жизнь, наконец выдохнув. Это возможность взаимно получать подарки. В мечтах звучит прикольно. А на деле —хуй ему кто что подарит. Это же Чонгук. Нет, стоп, мы думаем о том, что Чонгук и Минджун — один человек, а второй, как мы помним, романтик не хуже. «Вот только подарки не дарил». «Грустно, печально, но поживём — увидим». Да и секс. Как Тэхён уже сказал, именно альфа возбуждает его до безумия и до звёзд перед глазами. Именно тот, кто с силой может прижать к стене, сдавить горло, крепко обхватить член, заставляя режиссёра подкосить собственные ноги и ощутить мурашки по всему телу. Ну или просто во снах его очень ахуительно выебать. Любой вариант звучит интересно. Вряд ли омеги предпочитают кого-то ебать. Они даже с Минджуном никогда не обсуждали интимную тему в плане предпочтений или типа того. А с Чонгуком и видео, и фото, и поцелуи в жизни, и дрочка, и переписки постоянные, и постоянные игры, флирты на грани. И да, Тэхён прекрасно осведомлён тем, что этот пидор давно догадался, кто именно переписывается с ним с аккаунта инчхонской омеги. — Мудак, — выругивается с ироничной насмешкой Ким и просто стонет в потолок. И если говорить об омегах и альфах, то вряд ли омеги будут тебе скидывать крупный, венистый член где-то посреди репетиций. И это не шутка. Ему, сука, скинул свой хуй Чонгук прямо тогда, когда Тэхён был на краю сцены! Стоит ли говорить, сколько режиссёр часов залипал на этот член? Сколько раз он вспоминал его тяжесть в собственной ладони, сколько раз он мечтал провести языком по всей длине и уздечке, испробовав вкус чужого предэякулята, и сколько за эти сутки он пожалел о том, что не сделал этого прямо тогда в лифте. Он выучил каждую венку этого члена, каждую родинку, каждый изгиб, когда стонал в постель, представляя его в себе, сжимал телефон в ладони и кусал свои губы. И когда ему дали его в руку, Тэхён просто захлебнулся всеми воспоминаниями, мечтами и фантомными ощущениями, которые его мучили столько времени. У него собственный ком поперёк горла встал. И когда Чонгук встретился с ним взглядом, Тэхён понял, что может кончить ещё раз, даже не притронувшись к себе. Но тот притянул его к своей шее, и Ким просто умер, кончился. Он вылизывал, кусал шею и сжимал его тело так, что казалось, изголодался до безумия и лишь этим может насытиться в кои-то веки. Как оказалось, не получилось. А после ещё поцелуи, и ещё, и ещё. А после Япония, слова гордости, поддержка, и Тэхён откровенно почувствовал себя в самом сладком своём сне, где не хватало лишь Минджуна в отражении зеркала.  Он его ненавидит. Чонгука. Тэхён уже говорил, что он его просто чистокровно ненавидит? В его собственной мыслях лишь он один, и Ким не может даже нормально приступить к привычной, отточенной годами работе с любимыми занятиями. Господи, как же он его ненавидит. Тэхён святой человек, святейшний и невинный, а с ним поступают так бескомпромиссно и жестоко. Заставляют его дрочить на член, который побывал во множестве омег, более того, заставляют невинными, девственными руками ощутить только излившуюся, горячую чужую сперму, не соизволив даже опустить старшего на колени. Будь проклят этот ужаснейший Чонгук, Господи, как же ему хорошо жилось без него. Господи, да он с ним даже уже в Бога поверил! Но, кажется, не Бог в него. Ибо, когда он, поглощённый томными мыслями, только запустил свою ладонь в горячее место за кромкой нижнего белья, на ноутбук пришло уведомление, и Тэхён, испугавшись, дёрнул рукой. А когда раздражённо нажал на стоп, тыкая на кнопку пульта, и потянулся к своему телефону, то увидел… «О, нихуя, Джин». J'n: ты свободен? Это Тэхён: фильм смотрю. J'n: встретимся? Это Тэхён: нет, мне лень. J'n: дома сейчас? Это Тэхён: ага. J'n: я приеду. А вот это интересно. Хоть бы спросил. Ладно, это всё же лучше, чем если бы он просто молча воспользовался ключами от его квартиры. Так что Ким просто тяжело выдыхает, наклоняется, упираясь локтями в колени, и потирает глаза. Интересно, что от него захотели. Это Тэхён: что случилось? J'n: ничего такого. Я буду через семь минут. Это Тэхён: ничего такого? :) Джину верить нельзя, особенно, когда он говорит подобное. Очень сильно нельзя. Да у Тэхёна даже возбуждение из-за этого пропало. J'n: ты знаешь, где Чонгук? «У меня в мыслях был до твоего появления». Это Тэхён: я за ним чё слежу? J'n: вы работаете вместе. Это Тэхён: я его не видел со вчерашнего утра. J'n: поссорились? Что за хуйня вообще? Вроде (для почти всех) и не мирились. Это Тэхён: Джин, ты меня напрягаешь. Что случилось? J'n: с Чонгуком ничего, он на мастер-классе сейчас. Это Тэхён: я его поздравляю. А мне зачем эта информация? J'n: пытаюсь отвлечь тебя от допроса «Что случилось?» Это Тэхён: Чонгуком?! J'n: я думал сработает. Это Тэхён: много думаешь. Это Тэхён: так что случилось? J'n: да ты подождать пять минут можешь?! Это Тэхён: у меня с этим проблемы. J'n: я заметил. «Заметил он…» J'n: открой мне дверь, пожалуйста. — Ты ключи потерял или что? — записывает он краткое с закатыващимися глазами голосовое. Встаёт с дивана, но ответа так и не получает, бросает взгляд в окно, но омеги там не видит. А когда слышит тупой стук в дверь, всё же открывает её. Джин. В идеальном красном классическом костюме с огромным букетом белых лилий в крупной бумаге. Тэхён роняет челюсть. На неловкий вид омеги с необъяснимо виноватыми, изогнутыми бровями, начинает откровенно смеяться, да не просто смеяться, а заливаться, кое-как забирая тяжёлые цветы. Такие же белоснежные, как и в прошлый раз. Тэхёну это просто пиздец как нравится. Только вот теперь букет покрупнее, в другой упаковке и с различными розовыми цветами. И Тэхён невольно задумывается взять у Намджуна номер студии: слишком уж хороши. — Ты что пил? — первое вылетает из уст, и Тэхён иронично щурится. — А хотя неважно. У меня была конференция по предстоящей премьере, в конце ко мне просто подошли и отдали это. С запиской. Ты посмотри, посмотри. — Чёт интересное? — бросает Ким. Честно, старается не расплакаться от смеха. Джин же остаётся непробивным, лишь разувается, опирается о стену и ожидающе, со сложенными на груди руками, смотрит на хмельного Кима. А Тэхён всем нутром ещё без взгляда ощутил, что увидит там. Он лишь закрывает глаза, делает глубокий вдох, медленный выдох, уверяя себя, что не будет смеяться, что бы там не увидел, и правда, сам в это почти верит. Но на фразе..: — «Ким Сокджин, шестой курс, факультет актёрского мастерства, актёр театра и кино, кролик по китайскому гороскопу и телец по западному, этот и прошлый букет дарую лишь тебе. Дыши с удовольствием и не грусти. Не Намджун». …Тэхён смеётся настолько громко, что забывает обо всём на свете и вытирает выступившуюся слезу; с огромной улыбкой палит на ничего не понимающего Джина и заводится ещё сильнее; видит, как тот поджимает губы, и закатывает глаза, упирается о тумбу и присаживается на корточки. Это же какой, нахуй, пиздец, он же сейчас задохнётся. — «Не Намджун», — звучит сверху со стороны омеги. И, Господи, этот тон. Тэхён заводится ещё сильнее, а ведь только смог нормально вдохнуть. — А кто тогда? Тэхёна нужно реанимировать. Он находит в себе силы не сразу. Не с первой попытки и даже не с седьмой. Лишь когда ему становится очень плохо, он трёт своё лицо, чуть ли не задыхаясь, и тяжело дышит, шокированно огромными глазами спокойно глядя на Джина. «Джин, ты ведь не тупой…» — Понятия не имею, — медленно ведёт он головой. — Вот и я. Нет, я понимаю, если бы это был Намджун. Он привле… — Стой! — шатаясь, с блестящими от смеха глазами, привстаёт с пола. — Я не выдержу ещё раз, погоди минутку, — глубоко выдыхает, идёт и умывается, а следом и чайник ставит. — Этого ещё раз я не выдержу, — уже себе под нос тихо. Он делает чёрный чай и наливает первый попавшийся сок из холодильника в стеклянный стакан. — На, — ставит на столик перед диваном, и дождавшись, пока Джин сделает глоток и поставит стакан на место, спрашивает о том, о чём не дослушал: — Так ты говоришь тебе нравится Джун-хён? — улыбается. — Я лишь сказал, что он привлекательный, и то ты меня перебил. Может, я так уже не считаю. — Не пизди, — лыбится, падает на диван, руку под голову подкладывает и заинтересованно-любопытно начинает на Джина смотреть, чуть ли не влюблённо в глупую, детскую наивность всматривается. — Он взрослый мужик, ты видел его вообще? Свой университет имеет, статный такой, в костюмах ходит. Он для меня дядя, никак не парень. — Чего? — прыскает, наклоняясь вперёд. Ему послышалось? «Дядя»? — Он слишком… Как это выразиться? — Запределен твоим восприятиям? — возвращается обратно. — Да, типа того. — Недоступный типаж? — Да, что-то типа этого. — Ему бы омегу по статусу? — спрашивает Тэхён, и Джин дёргает рукой, дабы щёлкнуть в воздухе «попал», но останавливается и хмурится — не находит, что ответить, не знает согласен или нет. — Ты целовался с ним. — С тобой я тоже целовался. Резкое «Упустим этот момент!» от Тэхёна, и Джин прыскает — а нехуй выёбываться, Джин предупреждал, что ему стыдно за это будет. — По сути, он никак не может быть тебе «не по статусу», потому что, во-первых, ты ты тоже в костюме, во-вторых, ты находишься с ним в одной компании, в-третьих, как я уже сказал, ты с ним целовался, а в-четвёртых… — Прикинь, он не альфа Чимина… — переводит тему. Тэхён практически не ведётся. — Вау. — Что за «Вау»? Ты знал?! — Что он не альфа Чимина? — Ну да. — Ну да, — вторит после долгой паузы. А Джин думал, что Намджун альфа Чимина? — Откуда? — Он с тобой целовался, — серьёзно и будто наивному ребёнку. Сколько ему вообще раз это повторять? Намджун мог отказаться от действия как нехуй делать, но они поцеловались. Это же слишком очевидный момент, почему никто не обращает на него внимания? Даже тот самый Чонгук иногда думает, что альфой является Намджун. Это настолько они не видят очевидного или у Тэхёна сбой в восприятии реальности и альфа Чимина при омеге бы смачно целовался с другим из-за какой-то глупой игры? Они не похожи на тех, у кого эти тупые свободные отношения. — Не умничай. Я прекрасно помню его язык у себя во рту. — Ого, даже так, — лыбится во все тридцать два. Откровенное заявление. — Ага. Вот ты знаешь, что такое ощущать чужой язык у себя во рту даже спустя долгое время? — Ну, не знаю спустя долгое ли время, но да. — В смысле «да»? Ты что целовался с кем-то? — Ага, с твоей наивностью. Так что там с… — Ты целовался с кем-то? — уже тише и серьёзнее. Тэхён на него смотрит как на восьмое чудо света с округлившимися карими глазами. Он серьёзно хочет получить ответ? И что ему говорить? Что он вчера целовался с Чонгуком настолько ярко, что у него не только его фаномный язык во рту, а ещё и на члене, сосках и шее дыхание младшего уже второй день? Помолимся хотя бы за то, что Джин не слышит — или делает вид, что не слышит — запах Чонгука, исходящего от Кима. Не суть. Он ничего ему не скажет. — Я же до тебя целовался с несколькими омегами. К сожалению, пару моментов запомнил, было мерзко. — Ебучие геи, — закатывает глаза Джин. — Что, прости? — Выражение такое: «Ебучие геи». Сегодня на репетиции услышал. «Сомнительная хуйня, если честно», — косится Тэхён. — Окей. Так что там с Джун-хёном? — Да, нравится он мне, заебал! И так всё понятно. — Нравится, — приподнимает брови. — Насколько? — Я не влюблён. — Ты не влюблён… — вторит и кивает. — Но нравится настолько, что ты не против был бы, если бы эти цветы подарил он. — Да. — Поэтому ты ко мне прибежал, потому что не знаешь, что делать с ними, потому что эти цветы не от Намджун-хёна. — Да. — Ты даже не думал на Намджун-хёна при первом букете. Он тебе тогда не нравился? — Я думал, что он встречается с Чимином. — Ебануться. Ты серьёзно?! — хлопает ладонью по спинке дивана. Он сейчас выть начнёт. — Нет, блять, я рофлю. Тэхён... — Между вами что-то произошло? — Пару дней назад пришёл к нему в кабинет, кофе выпил, поныл, что мне букет подарили без имени получателя и отправителя. — Во как. И что он? — Промолчал. — Вообще ничего не сказал? — Нет, лишь посмеялся. — Посмеялся? — Да. Будто я долбаёб. — Ну то, что ты долбаёб, это факт, конечно. Не видеть настолько очевидного нужно ещё уметь, — прыскает он, залезая в телефон. — Что там? — кивает Джин. — Сообщение от Минджуна, предлагает фильм глянуть. — Говоришь «не видеть настолько очевидного»? И это я долбаёб? — Ага, — бросает Тэхён. — Ясно. Ну ты, брат, так-то тоже недалеко ушёл. — На что намекаешь? — печатает ответ и телефон откладывает, возвращаясь к беседе. — Ни на что. Так когда вы с ним встретитесь? — Не знаю. — Уверен, ахуеешь ты тогда от жизни знатно, — поджимает губы и улыбается Джин. Тэхён смеётся. — Наверное. И никто, абсолютно никто не говорит о том, что он всё прекрасно знает о личной жизни другого.

***

Новый пост от Это Тэхён:

Полагаю, Кимам необходимо начать делать первые серьёзные шаги.

Комментарий от ЯВТГ:

Согласен.

Новый пост от Это Тэхён:

Иди нахуй, я не тебе.

Комментарий от ЯВТГ:

Да я и не Ким.

Намджун, который в тот момент сидел на учёном совете, лишь кивнул самому себе, лайкнул новый твит и заблокировал телефон. «Серьёзные шаги»? Он улыбнулся.

***

Забавные всё же эти людишки. «Намджун альфа Чимина». Тэхён до сих пор в ахуе. Как вообще к этому можно было прийти?! Тэхён внутри заливается безудержным смехом, когда видит перед собой настоящего альфу, его имя, поступки, действия и реакцию самого омеги на него. Это какой пиздец вообще. Он пытается на секунду избавиться от бриллиантового знания, но ловит откровенный диссонанс. Его мозг режиссёра буквально ломается. Намджун властный и умный просто пиздец, он сделал из обычного частного колледжа, созданного его отчимом, элитный университет искусств, подняв его до национального уровня. Тэхён почти ничего о нём не знал и, по желанию матери, поступил туда на краткий курс модельного. В итоге он задержался до шестого курса и дошёл до магистратуры благодаря Намджуну и Чимину; причём второй появился тогда, когда Тэхён уже полгода учился на первом потоке режиссёрского факультета. Тэхён слабо тогда был замотивирован в дальнейшей учёбе, действовал исключительно из своего характера. Он наблюдал за тем, как многие преподаватели и студенты уходят, университет меняется, а сумбурность перемен даёт о себе знать. Тогда ходили громкие слухи, что колледж накроется, ибо «Двадцатитрёхлетний ректор, серьёзно?»   Тэхён в него поверил. Просто решил, что если сам амбициозный и независимый от чужого недоверия золотой мальчик, то и Намджун будет таким же. Не ошибся. И когда увидел в списке кандидатов в президенты студсовета имя и фотографию старого и неприметного знакомого, то ахуел Ким знатно. Помнит, как его тогда даже одногрупница толкнула под руку, растормошив зависшего девятнадцатилетнего режиссёра. «Ты его знаешь?» — спросила она. И Ким непонятно помотал головой, ставя черту возле имени рыжеволосого юноши. Ему стало интересно. Они об этом даже не догадываются. Они вряд ли когда-нибудь даже думали об этом. Тэхён видел все изменения, он проходил через всю постройку академической системы практически с нуля, и видя весь проделанный ректором и президентом масштаб, Ким просто не сумел остаться равнодушным. Его уважение и доверие к ним выросло с огромной силой, и пофигистическое привычное отношение ко всему, он просто не смог спроецировать на них. Он стал режиссёром исключительно благодаря им, сумев укорениться доверием и верой в свою мечту. А университет за это сделал его заслужено одним из лучших студентов и профессиональным, звёздным лицом. Так что, наблюдая за ними все эти годы, Тэхён с уверенностью может сказать, что Намджун и Чимин — это два социально властных и блядски упрямых человека, которые могут действовать по-тёмному, манипулятивно и знать все тонкости каждого нужного им человека. В личной жизни это была бы борьба на равных и никто из них не смог бы расслабиться, отпустив себя и проникнуть чувствами. Они живут работой, и это не те люди, которые смогли бы переключаться благодаря друг другу. В работе они богический коннект, в личной жизни это бы разрушило их двоих и университет вместе с ними.  В отличие от Намджуна, альфа Чимина, буквально отключает омегу от всей власти и ответственности, которую тот несёт с собой днём и ночью. Он работает мягким транквилизатором, который запускает в омеге иные процессы, буквально вынуждая смотреть на жизнь без тёмных очков, дарит ему возможность выдохнуть и увидеть жизнь вне работы и университета. Так же, он уверен, будет действовать и на Намджуна Джин, а на Джина сам ректор, который своей властью заставит омегу почувствовать себя спокойно и защищённо. А Джину это жизненно и адски необходимо. Тэхён не сможет вечно быть с ним, а омеге, который доверяет лишь Киму, очень кстати подойдёт тот, кто сможет подарить своими возможностями ему максимальную уверенность в собственном ментальном здоровье и в завтрашнем дне, не боясь, что где-то тебя подстерегут, как будешь идти за хлебом. И Джин не делает этого уже несколько лет. Поэтому, Тэхён является самым настоящим и самым искусным шиппером этих двух пар. Мозг у него, пока что работает хорошо, поэтому он будет всеми силами топить и защищать их. Прям настолько сильно, насколько ему позволяет его похуизм и безразличие к чужой личной жизни. Честно, почти правда.

Новый пост от Это Тэхён:

Как ахуительно быть умным.

Комментарий от ЯВТГ:

Ой бляяя.

Комментарий от J'n:

Я даже не буду спрашивать, почему ты так решил.

Комментарий от Это Тэхён:

Не спрашивай, а то ещё закомплексуешь.

Комментарий от ЯВТГ:

Ой бляяять.

Комментарий от МинЮнги:

Ахаххаххахаха.

***

Чонгук освободился раньше запланированного, и к назначенному Чимином времени у него осталось около двух часов, которые актёру необходимо качественно проебать. А так как ночь и последние дни у него были просто пиздец какими эмоциональными, он быстро решил, что отсидит это время в кинотеатре. Он выбрал первый попавшийся фильм, который многие в очереди брали как раз на подходящее время, и лишь когда он отсидел десять минут на премьере и закинулся карамельным попкорном, то в один момент просто им подавился. Закашлялся так, что ему стало стыдно, особенно от косого взгляда рядом сидящей женщины. В итоге ему дал какой-то парень запить, и Чонгук пообещал, что купит ему новую колу. Тот лишь бросил: «Всё окей, не стоит» и отвернулся обратно к экрану. Джин. На огромном экране перед ним был Ким Сокджин собственной персоной. Кажется, не стоит говорить о том, что мелкий никаким образом не ожидал его увидеть, а особенно не стоит говорить, что он никогда и не думал, что когда-нибудь посмотрит или увидит хёна в кино. Но так получилось, жизнь приносит свои сюрпризы. Господи, да он в принципе ничего о нём толком и не знает. Сталкивался лишь иногда на парах и спектаклях и больше ничего. Конечно, не учитывая тот факт, что они с осени в одной компании, а сам он думал, что старший — омега его Кима. «Его». Круто звучит, не правда ли? — Лучше? Чонгук повернул голову. Тот хороший парень. Перебил все его мысли. — Да, спасибо… Ты… — наклонился к нему, — знаешь его? Актёра, — прошёптал, кивая в экран. Оказывается, хён ещё и часто в кадре появляется, играя второстепенную роль. Вот это Чонгуку подфартило. — Видел пару раз в дорамах, а что? — Нет, ничего. «Пиздец», — хмыкнул младший. Но Джин оказался действительно хорош, и уже спустя пару минут, младший актёр, расслабившись и вернувшись к своему попкорну, валяжно раскинулся в кресле и улыбался, чуть ли не тыча в экран каждый раз при появлении хёна. Его мужик, он его знает, он с ним общается — аж гордость берёт за него. Был бы здесь кто-то из его друзей, уши бы им проел. И как Чонгук вообще мог раньше думать, что они с Тэхёном встречаются? Дикий абсурд. И теперь даже тот — будь он проклят — поцелуй не кажется таким смертельно страшным и подозрительным. Всё же крутой Джин омега. Ещё и красивый. И играет он просто пиздец как хорошо. Чонгук даже не так на сюжет залипал, как на самого Сокджина, концентрируясь на его игре, мимике, персонаже, и проводя лишь ему понятные актёрские и личностные параллели. Персонаж Джина от самого актёра отличался: был ярким, страстным, в классических костюмах и с идеально вылизанными причёсками. Красные подкрашенные пухлые губы, статная фигура, широкие плечи, высоко приподнятый подбородок и безразличный взгляд с редким игривым огнём. Чонгуку кажется он просто великолепным. Для него он будто вылез из какой-нибудь манги и моментально овладел вниманием зрителей. Да актёр чуть ли не пищил от этого, и в результате просто скидывает фотки из кинотеатра в общий чат. J.Hope: о, бывший Тэхёна. ЯВТГ: чего? Чонгук аж выпрямился в кресле. Это Тэхён: ахахахахахах, я ещё от мамы не отошёл, прекрати. J.Hope: прости. «Уёбки». J'n: о, уже вышел? Это Тэхён: а ты не на этой премьере сегодня был? J'n: нет. Это Тэхён: нужно глянуть. ЯВТГ: не в твоём вкусе. Это Тэхён: но Джин ведь. ЯВТГ: бля, логично. J.Hope: откуда ты знаешь вкусы Тэхёна в фильмах? -_- ЯВТГ: а откуда у тебя новый ник? J.Hope: -_- я лишь точку поставил. Это Тэхён: он уже у него несколько недель. J.Hope: да, Чонгук, он у меня уже несколько недель, спасибо, что заметил. Господин Ким: как фильм-то называется? Это Тэхён: я ссылку кину. Господин Ким: спасибо.

Новый пост от J.Hope:

Кстати, внимательный пидорас, очки мне мои жёлтые верни, которые у тебя на коленках лежат :*

Чонгук блокирует телефон. Вернёт он их ему, вернёт. И вообще, он думал, Хосок не заметит. Актёр спиздил их ещё осенью этого года, когда был у старшего дома. Они парные с Чимином ещё с подросткового возраста, и Чонгуку завистливо они понравились. Первые, сделанные Хосоком. И первые, подаренные Чимину. Нет, конечно, Чонгуку ни капли не обидно. Да. Он спиздил исключительно из-за этого. Да и красивые они очень: хён над ними знатно постарался. Чёрная оправа с гравировкой инициалов и жёлтые, качественные линзы. Он просил Хосока сделать и ему такие, но тот предложил иной вариант, и Чонгук больше к этой теме не возвращался. Он просто их спиздил, когда опять увидел пару месяцев назад. И так как погода сегодня просто идеальная и солнечная, несмотря на первый месяц зимы, младшему показалось, что это прекрасное время их выгулять. Да и мешки свои под глазами хотелось бы спрятать. Вот он и надел свои тёмные штаны, чёрную кофту, куртку с цветными вставками, кепку и очки. Он уверен, что выглядит просто идеально, а если это не так, то пошло оно всё в пизду. Собственно, актёр оставшиеся минуты в кинотеатре всё же досиживает, подкидывая себе идею залипнуть на эдиты Сокджина из нового фильма, и просто спускается по ступеням, догоняет того парня, покупает ему колу и уже на улице смотрит на часы. К Чимину тридцать минут. Чонгук закатывает глаза.  Ждать он, конечно же, не будет — это же Чонгук. Поэтому решает скрасить оставшееся время на тренировке Чимина. Тот сейчас в боксёрском клубе соседнего здания, и актёр не имеет ни капли желания задерживаться здесь ни на секунду. По пути он буднично пишет Тэхёну, спрашивая, чем тот занят, а после сообщения «Съёмки начались, потом напишу» прячет телефон и заходит в нужный зал для бет и омег. В нос резко ударяет смесь различных запахов, а уши встречаются с перебивающими музыку ударами. Чонгук сглатывает и просто переводит взгляд в сторону, ища Чимина. В зале темно, много инвентаря и колонн. Проходит несколько длинных секунд, когда Чонгук его находит, замечая Пака в противоположном конце зала и уверенно к нему направляясь. Резкий запах ударяет в нос, и Чонгуку кажется, что подходить к такому Чимину сейчас лучше не стоит. Но когда он слушал свою внутреннюю чуйку? Тот стоит напротив длинного мешка и отрабатывает очередные удары. Взгляд острый, брови нахмуренные, удары чёткие, резкие и сильные, дыхание сбитое и рваное, а ноги в чёрных шортах согнутые и напряжённые. Чонгук ставит галочку, что такой Чимин нихуёво привлекательный, как для его привычного вида. И пугающий. Находящийся в своих мыслях Пак выглядит так, что стань младший на место груши, он вряд ли бы это заметил. Чимин останавливается лишь тогда, когда тренер, сидящий возле него на скамье, говорит ему взять перерыв. Тогда старший выдыхает, моргает, смягчаясь, и отстраняется от груши, перчаткой поправляя влажный лоб и волосы, которые попали ему на глаза. Спустя две секунды Чимин встречается взглядом с актёром и вопросительно хмурится. Чонгук резко поднимает уголки губ. — Ты чего здесь забыл? — Соскучился. Решил проверить, вдруг тебя тут бьют. Старший лишь вздымает брови, а после просто отмахивается и снимает перчатку, хватая со скамьи бутылку воды. — Чонгук, — кивает он тренеру, — он здесь побудет, подождёт меня, мешать не будет. И просто встречает кивок от мужчины. — Мне надоело ждать. Я уже и в кино сходил, и покурил, и в общем чате пообщался, — оправдывается он на вопросительный, но совершенно неудивлённый взгляд старшего. Чимин лишь глубоко вздыхает, а после кивает, слегка потягивая мышцы плеч и рук. Чонгук принимает это за согласие. — Мне осталось ещё двенадцать минут. Чонгук подождёт. Спустя несколько десятков секунд передышки Чимин опять возвращается к груше, и актёр опирается на столб, не желая от него отходить. Сейчас Чимин кажется таким другим, совсем не похожий на того закомплексованного подростка с тёмными волосами и забитым видом. И не просто «не похож», а буквально совершенно противоположные люди. Актёр понятия не имеет, что случилось и что именно его так изменило, но он и не расспрашивал — Чимин бы явно не разменивался на подробности, да и сам актёр не задумывался о каких-то сильных переменах. Есть любименький Чимин-и, улыбается и шутит, вот и славно. Что ещё для жизни нужно? Они изменились, и их это устраивает. Только вот он не помнит, чтобы видел хоть раз, как Чимин с кем-то дрался. Они могли на автомате и в шутку с ним привычно побоксировать воздух или друг друга, но только ни разу не дрались. Он даже не знает, когда и в каком состоянии находился Чимин, когда начал ходить на бокс и какой именно случай с буллингом заставил его научиться драться. Что вообще его заставило уехать из Кореи в Украину? Он даже этого не знает. Что стало точкой Икс, из-за которой Чимин сейчас боксирует в тёмном зале? Записался, потому что не разрешает никому себя защищать, поэтому научился делать это сам?  Но глядя сейчас на старшего, Чонгук невольно вспоминает об учёбе в Украине, о вчерашнем инциденте, когда старшего защитил Юнги, и о словах семнадцатилетнего омеги о том, что ему будет стыдно, если за него кто-то заступится. Вчера же Чимин был слишком спокоен. И почему? — Что ты знаешь о Юнги? — выпаливает он, стоя в метре от груши. Чимин отвечает не сразу, и лишь после серии ударов бросает острый взгляд на актёра. — Много чего, — выпаливает, и очередной удар. — А конкретней? — слышит сигнал тренера. Чимин выдыхает, а после поворачивается к Чонгуку и опускает руки. Он щурится, смотря на него, наклоняет голову, а после хватает бутылку воды, кивает младшему и отпивает. — Задай конкретней, и я отвечу. — Каким он был подростком? Когда вы познакомились? Чем увлекается? Чимин смеётся: «Чего это его так на Юнги переключило?», но сил озвучить вопрос нет. Он лишь вдоль верхних зубов языком проводит и полотенце хватает, протирая со лба, рук и шеи пот. Дико жарко и душно. Здесь и Чонгук, снявший куртку, вполне мог было бы спокойно свариться. — Бунтарём он был, — спустя несколько секунд спокойно произносит Пак. Чимин знает о Юнги многое. И это правда. Он прекрасно знает о том, что старший влюблён в него, знает о том, что тот бегал за ним, выискивая везде и всячески, знает и то, что старший опаздывал на пары, получая пропуски, ибо был в соседнем корпусе, выглядывая Чимина. Он также знает о том, что сам Юнги не из Сеула, а из какой-то маленькой деревни или городка, он знает о том, что у парня блядски религиозные родители, а сам он средний ребёнок в семье. Старшие и младшие просто хуй на него ложили, и в итоге он стал тем, кем стал. Юнги постоянно сбегал из дому, пробовал делать и принимать всё подряд, красил волосы, делал пирсинг, бил тату где-то за углами и ночевал на заброшках с друзьями. Однажды в семнадцать лет он полез с другом из компании на поезда; был дождливый день, но их это совершенно не волновало. В один момент, по очевидной случайности, парень перед Юнги поскользнулся и, падая, зацепился за оголённый электрический провод. Он получил ожоги третьей степени по всему телу. Юнги вызвал скорую панически трясущимися руками, и когда та приехала, парня забрали в реанимацию. Он умер спустя сутки, так и не дожив пару часов до своего совершенолетия. Чимин лишь знает о том, что это было одно из ряда событий, произошедших в жизни Мина. После этого, когда ему исполнилось двадцать, он улетел на лето в Китай, встретился со смертью лицом к лицу и получил такой адреналин, что в итоге он им перенасытился до тошноты. По словам самого Юнги, его не единожды рвало от переизбытка гормона, когда, скрючившись над унитазом, он мечтал лишь о том, чтобы выжить. Подвальные бои без правил, тайский бокс, баджи-джампинг, прыжки с парашютом и гонки с неизвестными людьми в машине и байке. Иногда был тренером, иногда — инициатором, иногда его брали за шиворот и тащили за собой. Вряд ли сам Юнги сумеет вспомнить всё, что пережил и с чем столкнулся в юношеские годы. Но в итоге ему хватило этого с головой и больше.   — Вряд ли его подростковые годы можно сравнить с твоими бунтарскими временами. Его тогда секс в принципе не совсем интересовал, — говорит Чимин, глядя на актёра. Честно признаться, Пак не особо понимает, имеет ли он право рассказывать об этом или нет, но после тренировки у него нет никаких сил о чём-либо думать или противиться расспросам парня. Да и Чимин уверен, Юнги бы ничего против этого не сказал. — Познакомились в университете, как и с другими студентами, — говорит, когда Чонгук подвисает. — Увлекается работой. Что ещё тебя интересует? — Он видел смерть своего друга.    — Видел. И видел, как он умирал. Не думай об этом слишком много, Юнги вряд ли бы хотел, чтобы ты это анализировал. Просто тебе урок на будущее, не бегать по поездам, особенно в дождь и вечером. — Это ещё было вечером?! — Чимин кивает, и Чонгук испускает нервный писк. — И когда он изменился? — начинает актёр и грушу боксёрскую обнимает, глядя на Чимина. Вряд ли сейчас он творит хуйню. Чонгук у него даже татуировок не видел. — А он изменился? — смеётся омега, разминая запястья и поглядывая на младшего. Чонгук лишь опускает ранее приподнятые от ахуя брови. — Я шучу. Когда мы познакомились, он уже был спокойным. До этого я его, очевидно, не знал, поэтому точку Икс назвать не могу. — И тебя он не интересует? — щурится. — В плане? — подходит Чимин к груше и аккуратно пальчики и ручки Чонгука с неё убирает. Слышится очередной сигнал тренера и Пак возобновляет сильные удары. — Бунтарь, ещё и в нашей компании. Разве не интересен тебе? — На что намекаешь? — На твой Твиттер. Почему не постишь ничего о нём? — Ты сканировал мой Твиттер? — останавливается на мгновение Чимин и вздымает брови, Чонгук лишь пожимает плечами. Старший кивает самому себе и улыбается. — А что мне постить? — разворачивается обратно к груше омега. — У него лишь работа и дом. — И омега. — И омега, — вторит и улыбается. — Омегу я его как раз таки и постил. Или ты не заметил? — Не обратил внимания. — Пиздабол, — смеётся Чимин, а после продолжает тренировку. Чонгук рядом что-то бубнит себе под нос, наблюдает, а после в телефон заходит и спустя какое-то время к Чимину возвращается: отходить он не собирается. — И чем он сейчас занимается? — спрашивает младший, а после видит, как тренер показывает Чимину на наручные часы и поднимает три пальца. Пак кивает — перерыв три минуты, а после работа на реакцию. Чонгук же возвращает взгляд на Чимина. — Вряд ли после этого всего так просто начал с омежкой мутить и музыку писать. Чимин резко выдыхает и кусает себя за губу, приземляясь мыслями. Он действительно надеялся, что расспросы о Юнги закончились. — Ну, во-первых, музыку он писал всегда, а сейчас у него музыкальная студия с ахуенным количеством сотрудников, а во-вторых, нет. Читать любит, готовить. — И всё? — Господи, что ты ещё от меня-то хочешь, я с ним живу или что? — выдыхает Чимин, и Чонгук щурится. Пак действительно пытается прокрутить в голове все занятия Юнги, которые знает, но что за зацикленность и почему то, что он говорит младшему — актёру мало? Он и так вывалил больше личного, чем положено. — А у кого мне ещё спрашивать? — У Юнги, — разводит руками. Очевидно, нет? — Я боюсь, вдруг укусит. Хён-и, расскажи. Чимин потирает глаза и прикидывает, сколько времени он проебал на разговоры с Чонгуком о Юнги. Он искренне хотел провести всю тренировку в своих паутинных мыслях, а не размениваться на душевные беседы о чужой жизни. — Если тебе станет легче, летом во время первого курса университета, он отучился и подрабатывал диджеем в известном клубе, а половина треков, под которые ты все эти годы снимал и трахал омежек, изобретение его студии. — Откуда у тебя эта информация? — Ты чё ахуел?! Вспоминал ради тебя! — Да, но откуда ты всё это знаешь? Чимин закатывает глаза: он его убьёт, как и тренер омегу. — Спроси то, чего я не знаю. — Каким Тэхён был подростком? Сука, нашёл, что спросить. Чимин аж прыскает, отворачиваясь к груше. — Тихим и дерзким, а теперь вали на скамейку и жди меня, как верная псина. Брысь с глаз моих. — ... Пиздюк. — Я старше. — Ну, пиздюк-хён... Чимин вздыхает и смотрит на настенные часы. К концу тренировки осталось совсем немного.

***

А теперь по сути. Юнги бунтарь?! Если то, о чём говорит Чимин — правда, то от Юнги можно ожидать всего, чего угодно. Курить, употреблять, ночевать на заброшках и принимать участие в подпольных боях? Какого хуя?! Юнги самый спокойный после Джина и Намджуна, и сейчас Чимин говорит ему о том, что тот бил себе тату, красил волосы, принимал участие в гонках и рвал от переизбытка адреналина? Его просьба поделиться сигаретой и наличие дорогой зажигалки Чонгука никак не обманули. Тот даже глазом не моргнул, когда затянулся, и лишь зубы сжимал, когда голову к перилам наклонял. Юнги. Юнги влюблён в Чимина. Юнги влюблён в Чимина, встречается с девушкой, был тренером по тайскому боксу, и ударил человека вчерашним утром так, что Чонгук никогда бы не позавидовал тому, кто оказался бы перед Мином. Крепкие руки с выступающими венами, твёрдый, острый взгляд, прячущийся за мнимым спокойствием, и мастерское владение суггестивной речью. Чонгук бы ему позавидовал. Будучи на студии, ему явно чётко дали осознать, что сотрудникам хватает одного взгляда, дабы понять все требования и указания Мина. И с этим всем его подъёбы улетают, словно ненужная пыль, оставляя за собой лишь расслабление и наслаждение от чужой глупости и личной жизни. Это сильно. И этот мужик бегал за Чимином. Да Чонгук лично готов вручить президенту корону победителя. Ибо это ахуительно. Если Юнги говорил о том, что он везде выглядывал Чимина, а тот никак не попадался ему на глаза, то как они в итоге стали близки? Насколько они были близки в период, когда Чонгук ни сном, ни духом не имел представления о существовании Мина? Почему Чимин, который знает обо всех и всё, знает так много о прошлом Юнги, но ничего так и не смог толком назвать о его нынешней жизни. И сюда же возвращается вопрос о том, почему Чимин решил запостить девушку Юнги. Слова, которые он получил сегодня, его априори не устраивают. Он знает омегу, и тот при недосказанности ведёт себя идентично тому поведению, которое у него только что было на тренировке. А ещё он очень раздражительный, когда у него спрашивают то, о чём он не хочет говорить, и не позволяют ему как-либо юлить.  Слишком много вопросов и никаких ответов, а поданная хёнами информация его лишь запутывает всё сильнее, забрасывая туда, где он не хотел бы очутиться во второй раз. Чонгук уверен, он что-то упустил. Где хоть одно доказательство того, что альфа среди них? Слова Чимина, да и только. Мало ли он пиздел в этой жизни? Все трое яро отрицают тот факт, что они вместе, и никто ни намёка не подаёт на то, что он знает истинное имя. А знают ли? Неужели Чимин настолько хороший лжец? Чонгук не верит. Он что-то упустил. Он уверен на сто процентов, что что-то упустил. Намджун угрожает отчислением, Хосок — бывший, женившийся на работе и желавший замутить с Лирой, а у Юнги есть девушка, с которой Чимин и Чонгук знакомы лично. И все трое общаются с Чимином. И все трое ебать как против того, чтобы их подозревали. Хоть один намёк будет в этой жизни на то, что Чимин не напиздел? Или их на детекторе лжи проверять? Он вычислял их даже по пальцам и шерсти на чёрной одежде. Белая шерсть на чёрной одежде. Намджун в его мыслях уже отлетел, ибо у него есть Акито. С Хосоком он слишком хорошо дружит, чтобы не заметить белые полоски на качественной ткани. Остаётся… Юнги? Юнги?! Юнги, который притворяется, что встречается с девушкой. Юнги, который «И кто это? Из нас троих». Юнги, который «Я знаю его немного с другой стороны». — Кстати, забыл сказать, — слышится приглушённый смех Чимина кому-то в трубку, и Чонгук резко в панике поворачивает голову. «Он его любит. Он его любит. Он его любит». «Мы с Чимином трахались» звучит гулом в голове. И Чонгук хватает телефон.

Новый пост от ЯВТГ:

Юнги-хён, как жизнь?

Комментарий от МинЮнги:

Не могу разговаривать, с Чимином ебусь.

— И я тебя люблю, — улыбается Чимин на улице. И Чонгук отбрасывает телефон к хуям. «Суки!»

***

— Знаешь, если бы я не был твоим лучшим другом, я бы послал тебя нахуй, — говорит Чонгук. О чём он говорит, Пак в душе не чает, он лишь смеётся, отмахиваясь, скидывает его слова на очередной дружеский бред, и бросает розовый чупа-чупс прямо на колени Чонгука. Сумка с формой летит на заднее сиденье, а навигатор уведомляет о нужном адресе привычным тихим звуком. Пару минут назад он отдал младшему ключи и сказал разогреть машину, пока тот закончит принимать душ и переодеваться. И сейчас, сев на водительское место новой, белой, невероятно красивой и уютной ауди, раскрывает вторую сладость. — У меня аллергия, — всё же произносит младший, затупив свой взгляд на клубничный леденец на своих коленях.  — Блин, как жаль, — «с грустью и сожалением» говорит тот, кто всё своё внимание направил на открытие обёртки зубами. Это чистокровная месть. — У меня аллергия даже на ароматизаторы, — смотрит на него огромными глазами. — Блять, какой ты неблагодарный! — резко и деловито раздражённо отрывается тот от своего занятия и бросает младшему его любимый вкус, убирая, наконец, полуоткрытую упаковку от своих зуб. — Ах ты пидор! — Прости, клубничку вспомнил. — Ты хуйланский пиздюк, — говорит он серьёзно, и Чимин смеётся. — Знаю. Чего застыл? Отдай мне клубничную и поблагодари за открытие тебе чупа-чупса. — …Спасибо большое, хён. — Так-то. Учись сосать, малец, в жизни пригодится, — говорит парень и машинально переводит взгляд на младшего. И то, что он видит, его вполне удовлетворяет. Ещё пару таких подъёбов, и в Чимина что-то прилетит. Он понятия не имеет, что там случилось у Чонгука, что настроение того резко изменилось. Но недавние университетские воспоминания всплывают в его уже счастливой и беззаботной голове, глаза начинают блестеть, и как же хочется бросить: «Не сдерживайся, тренируй рот». Чимин улыбается. Чонгук разувается и приподнимает ноги, ставя их на сиденье, и Чимин ловит себя на мысли, что тот получит по ебалу, если положит их на переднюю панель. А так у омеги даже плюс один подъёб появился. В салоне играет плейлист Омара Рудберга, и Чимин постукивает пальцами по рулю, поглядывая на навигатор. Ехать к дому Ханыль больше часа: та живёт в частном доме недалеко от Сеула, и Чимину за всю свою жизнь там побывать ни разу не удалось: не было причин. А вот почему Чонгука занесло кентиться с людьми аж оттуда — вопрос. Но Чимин заёбывает вопросами не собирается. Младший, в отличие от боксёрского клуба, сам уже стал каким-то молчаливый, посасывая свой ванильно-шоколадный чупа-чупс. Периодически бросает что-то или шутит, но на диалог не выходит, причмокивая и клацая что-то в телефоне. Чимин же лишь включает музыку и дорогой наслаждается, отключив на телефоне звук. Сделал себе аж полтора часа выходного, разве не прекрасно? На улице опять потеплело, снег был лишь единожды и то перед зимой, так что люди сняли свои шарфы и шапки. Несмотря на это, омега всё равно свободной рукой включает обогреватель и лёгкую куртку оставляет застёгнутой. — Ебаться в жопу больно? — слышится сбоку, и Чимин чуть ли не на встречку выезжает, подавившись слюной. Лишь одному богу известно, как чупа-чупс не выпал у него изо рта. — Твою мать, ты чё?! — резко хватается Чонгук за панель, придерживаемый ремнём безопасности. «Играет». Чимин уверен, его собственные глаза огромные, а на губах — глупая и насмешливая улыбка. И сдерживает он её настолько сильно, что у него мурашки по коже пробегают, а следом вытаскивает чупа-чупс изо рта, облизывает губы, и бросает на Чона прищуренный, ахуевший взгляд. Может, показалось и у него не спрашивали ничего?   Младший уже вернулся в своё прежнее положение, незаинтересованно глядя в телефон, и Чимин действительно искренне надеется, что ему послышалось. — Что? — переспрашивает омега и тянет уголок губ вверх. — Чего ты на меня так смотришь? — поворачивается тот, и омега думает: шутит он или серьёзно. Он ведёт головой, мол, ну нет, а после всё же слышит вопрос ещё раз. Не показалось. К сожалению. Что ж. — Проверь с Тэхёном и узнай. В его лицо тут же прилетает палочка от чупа-чупса. Чимин удовлетворён. Просто идеально.

***

Джин уже ехал домой в такси, когда на телефон пришло новое уведомление, а звук в одном наушнике притупился. И, потянувшись в карман, омега обнаружил очень интересное... Господин Ким: привет :) Джин прищурился. В пустом чате красовалось лишь одно единственное пришедшее пару секунд назад сообщение. И оно поистине удивило. Букет, который всё время находился с ним, в этот момент из-за поворота машины зашуршал своей качественной бумагой, и Джин в очередной раз ощутил привычный любимый запах лилий. J'n: привет. Господин Ким: ты завтра будешь в университете? J'n: господин ректор, вы у всех студентов это спрашиваете или в уставе университета новое правило? Господин Ким: почти. Мне привезли лёд. И сок. Ты когда-нибудь пробовал замороженную питьевую воду? J'n: никогда в жизни. Люди замораживают воду? Господин Ким: сам только что узнал. Удивительно, да? J'n: очень. Усмехнулся Джин. J'n: так почему вы мне пишете? Неужто боитесь, что я всё же экстерном отчислюсь? Господин Ким: ахахахахах. Господин Ким: почти. Гуляю с Акито и вспомнил, что забыл написать свой отзыв о фильме. Чонгук был сегодня на нём, и он меня заинтересовал. J'n: и что там? Вам понравился? Господин Ким: хватит издеваться. J'n: прости :) J'n: так как он тебе? Господин Ким: мне понравился :3 J'n: правда? Господин Ким: да, очень, ты был хорош. Но только я никогда не видел тебя в костюмах. Интересно стало теперь увидеть вживую. J'n: завтра приду в костюме, значит. Господин Ким: в университет? J'n: ну да. Не только вам так ходить, ещё кому-то можно покрасоваться. Господин Ким: ахаххахаха. Мне сейчас обратить внимание на комплимент или очередную издёвку? J'n: а к чему душа лежит? Господин Ким: не знаю даже. И то, и то неплохо. J'n: правда? Господин Ким: ахаххахах. Господин Ким: так… ты придёшь завтра? J'n: в университет или в кабинет? Господин Ким: в кабинет. Джин прикусил губу. Взглянул в окно, встречая горящую огнями тьму, и вернулся к телефону. J'n: да. Господин Ким: я буду свободен после обеда в любое время. J'n: ох, прости, после обеда никак не смогу: дела важные делаются. Студенты очень занятые, выпускной курс, красивым ещё нужно быть. Господин Ким: Джин :) J'n: я приду.

***

Режиссёрская омежка: не знаю, спроси у него. Я спать ложиться буду, целую. Чонгук лайкает сообщение и блокирует телефон, засовывая его в карман. Чимин недавно уехал по своим делам, оставив его одного у Ханыль в доме. Растормошил его причёску, бросил какую-то колкость и отсалютовал на прощание. Чонгук успел лишь кинуть взгляд ему вслед, как тот уже завернул за угол. Кажется, он даже не успел с ним попрощаться. Семья Ханыль его приняла довольно-таки мило: накормила, напоила, показала машину. Чонгук всё время думал лишь о том, что хочет поскорее куда-нибудь уехать, ибо больше всего ему хотелось сейчас к Киму. Очень сильно. Только вот он застрял у них ещё на несколько часов. Те показали ему сад, и в ночном зимнем свете он был особенно красивым. Чонгук невольно позавидовал, залип и пожелал однажды навести такую красоту и у себя в доме. Мужчина, которого Ханыль ранее представила как «папу», часто поглядывал на него, одновременно проверяя подаренную Чонгуку машину. И когда девушка всё же со смехом призналась, что Чонгук влюблён в альфу, мужчина подавился холодным пивом. — Ты гей, что ли? — отозвался мужик. И Чонгук на это лишь со смешком бросил: «Понятия не имею». На удивление, этой реакции ему вполне хватило, чтобы перестать быть по отношению к младшему подозрительным. И вернувшись к машине, он так и продолжил попивать свой напиток, обтряхивать неслетевшие листья из рядом стоящего дерева и проверять что-то лишь ему понятное в машине. Чонгуку нравилось у них. В отличие от Ханыль, её родители были достаточно спокойными, и девушка прокомментировала, что они такие всегда. Она также напомнила Чонгуку о том, что они работают хирургами, и за поздним ужином, актёр взял их номера телефонов, договорившись о приёме. Он также сказал о том, что его мама лежит в больнице и послезавтра он должен будет её забрать. Они ответили, что помогут всем, чем смогут. Назад Чонгук уже ехал безумно счастливым и таким же вымотанным, грустным и уставшим. В голове до сих пор альфа Чимина, имя которого противно вертится в мозгу, и к этому всему добавился Минджун. И Тэхён. Ну, хотя бы машина оказалась лучше, чем он предполагал. И проверив абсолютно всё, что только мог, залезая ещё и под мустанга, актёр сказал, что это именно то, о чём он мечтал. Мужик на это лишь посмеялся и похлопал его по плечу: «Катайся с удовольствием». Он будет. С фиолетовой, красной и синей подсветкой, с ахрененно вкусным мотором и чертовски удобными креслами. Она настолько тихо ехала, настолько порой горячо разгонялась, что Чонгук невольно задумался, как он существовал до этого, прикинув своё сладкое будущее. Кажется, он проехал несколько кругов, пока самый преданный и умело хранящий секреты источник Хосок не скинул ему адрес Кима. Пришлось попотеть. Получилось не с первой попытки, и даже не с первой лжи, но в итоге он всё-таки оказался под окнами старшего в двенадцать часов ночи. И из-за незнания стороны, куда выходили его окна, Чонгук проходил, косвенно списываясь с режиссёром, ещё около пятнадцати минут, пока окна двенадцатого этажа не синхронизировались с «Ужинать сейчас не буду, лишь чай сделаю и спать». Чонгук развёл его на фильм. От имени Минджуна. Было настолько тяжело, что в какой-то момент он был уже готов бросить все собранные за день попытки и написать с личного аккаунта: «Да согласись ты уже». Но проверка провалилась к чёртовой матери, и Минджун оказался Тэхёну всё же недостаточно безразличным. «Идёт спать». «Целует». Как мило. И вот он, сидя в машине под окнами Кима, смотрит на то, как свет в гостиной и на кухне гаснет, а в приглушённой спальне закрываются шторы. «Если я усну, это будет на твоей вине», — написал Тэхён. Чонгук лишь бросил: «Договорились». Это Тэхён: ты сегодня грустный. Или уставший? Я: копирую тебя вчерашнего. Это Тэхён: ахаххахаха. Не обижайся. Он и не обижается. Лишь прикрывает глаза, сглатывая, и опускает пассажирское кресло, ощущая приятное тепло от печки. Он и забыл, как это — находится в комфорте на четырёх колёсах. Это и близко не метро или автобус, и как же Чонгук благодарен себе за то, что сумел заработать достаточно денег, достигнув цели. Домой он не заезжал: там тихо, пусто и очень грустно. Мама до сих пор в больнице, кролик у соседки, а в холодильнике старый и холодный ужин. Подушка, заметно украденная у Ханыль из спальни, сейчас идеально ему напоминала уют, и глядя на окна многоэтажного дома, он прижимал этого мишку покрепче к своей груди. Это Тэхён: как твой день прошёл? Я: странно. Это Тэхён: что? Я: странно прошёл. Тэхён не отвечает несколько минут, а после всё же пишет. Это Тэхён: ты всё таки обиделся, да? Чонгук не отвечает. Лишь ощущает, как сердце сжимается, и делает звук в машине тише. Включённый пару минут назад фильм сейчас в хорошем качестве транслируется на экране планшета передней панели, и Чонгук думает о том, что о таком и мечтать не мог. Улыбается и понимает, что в груди колет, облизывает губы и опускает голову назад. Чонгук не обиделся. Он лишь хочет быть с Кимом, хочет проверить, как тот относится к Минджуну и готов ли он к тому, что младший к нему приедет. Ибо старший ему лжёт. Пишет, что идёт спать, но сидит и смотрит фильм с Минджуном. И Чонгуку страшно. Он понятия не имеет, что именно Кима держит с пусанской омегой, и что актёр делает не так. Что с ним не так. И да, ему грустно. Хочется написать, чтобы Ким включил свет в спальне, хочется словить с ним контакт, хочется подняться к нему в квартиру и предложить тихо полежать в обнимку, засыпая под какой-то старый и неинтересный фильм. Иронично, но Чонгук выбрал тот, что Киму никогда не понравится. Он лишь хотел с ним провести время. Никаких фильмов. Лишь уснуть вместе и поговорить ни о чём. Только оказалось, что теперь говорить от имени Минджуна ему невыносимо тяжело, и актёр даже не может подобрать правильных слов, что с лёгкостью делал бы раньше. Так чуждо и противно видеть чужой ник в переписке, что задаётся вопросом лишь, почему до сих пор Минджун с ним общается. Почему бы просто не прекратить, убив «хирурга» и полностью заполучив Тэхёна. Ему мешает совесть. Да, иронично, но именно совесть. И два момента: он хочет признаться Тэхёну, ничего не утаив, даже если это будет стоить ему многого. И он не хочет делать ему больно. Господи, он такой глупый... И он это прекрасно понимает. Я: что будешь делать завтра? Это Тэхён: университет, репетиция. Я: ясно. Он хочет сказать, что Минджун приедет к нему через неделю, именно тогда, когда старший вернётся из Японии. Хочет, печатает, но боится и удаляет. Снова и снова, пока не появится очевидно: Это Тэхён: ты мне пишешь любовное письмо? Иди нахуй. Я: я сегодня ночевал в больнице. Это Тэхён: практика? Я: нет. У меня мама неизлечимо больна. Ответа не следует, и Чонгук пишет краткое: Я: у неё рак. Это Тэхён: я не знаю, что говорить в таких случаях. И не нужно. Лишь знай, что это пишет Чонгук, а не Минджун. Я: вчера ночью, когда переписывался с тобой, соседка позвала, ибо у неё в квартире лежала моя мама без сознания. Провёл всю ночь в больнице и наутро чувствовал себя отвратительно. А ещё у меня папа умер. Это Тэхён: ты решил мне всю свою жизнь вывалить? Я: ещё слово, и я заткнусь. Пауза была слишком долгой. Кажется, он несколько минут смотрел в одну точку чёрно-белого фильма и думал лишь о том, что сейчас ему старший напишет со словами «Чонгук, это ты, что ли?» Но этого не последовало. Я: Тэхён. Это Тэхён: что? Ещё с ним. Чонгука растопило. Я: каким ты меня представляешь? Это Тэхён: ты уже задавал этот вопрос. Я: я помню. Ты так и не ответил. Это Тэхён: я ответил «тёмным нечто». Я: это не ответ. Это Тэхён: мне пофантазировать? Я: а ты, будучи режиссёром, до сих пор этого не сделал? Тэхён посмеялся. Это Тэхён: я не могу тебя физически представить. У меня не выходит. Я: почему? Это Тэхён: потому что, когда я пытаюсь это сделать, то вижу не того, кого нужно. Я: кого ты видишь? Это Тэхён: альфу. … Я: ты видишь альфу? Это Тэхён: да. Я: почему? Это Тэхён: потому что я никогда тебя не видел. Я: я тебе скидывал фотографию. Это Тэхён: я помню. Это Тэхён: и я помню эту фотографию идеально. Я: и ты видишь альфу? Это Тэхён: знаешь, особенность нашего мозга в том, что он представляет в голове лишь то, что уже когда-то видел. Я: не придумывай. Это Тэхён: загугли. Я: сейчас не придумывай. Это Тэхён: если ты хочешь мне что-то сказать, говори. Это Тэхён: тебя не сильно удивило то, что я сказал про альфу, да? Это Тэхён: не удивило, ведь? Почему? Я: прости, залип. Это Тэхён: ? Это Тэхён: ты где сейчас? Я: под твоими окнами. Это Тэхён: хаха, смешно. Я: я не смеюсь. Это Тэхён: мне выйти проверить? Я: проверь. И шторы в спальне действительно распахнулись. Чонгук мирно перевёл взгляд вверх. Я: но ты же не увидишь меня, верно? Ведь ты не увидишь омегу, ты не знаешь, как она выглядит, ты увидишь альфу. Это Тэхён: если ты действительно под моими окнами, то поднимись ко мне. Я: я маньяк. Это Тэхён: я хуже. Чонгук засмелся и, прикусив губу, увидел очертание мужчины, стоящего в полумраке спальни. Панорамные огромные окна, двуспальная кровать и держащий телефон с ярким экраном в руках. Тэхён был в одних трусах. И Чонгук, подавив желание, напечатал лишь простое: Я: не холодно в квартире? Это Тэхён: ни капли. Это Тэхён: я хочу взглянуть на тебя, поднимись ко мне. Чонгук струсит. Я: ты не боишься? Это Тэхён: чего мне бояться? Я: вдруг я взрослый мужик, который изнасилует тебя или убьёт. Это Тэхён: я умею драться. Я: покажи. Это Тэхён: так зайди ко мне. Я: закрой эту блядскую штору и продолжай смотреть фильм. Это Тэхён: так ты действительно под моими окнами :)) Я: я этого не говорил, я лишь сказал, чтобы ты закрыл штору и продолжил смотреть фильм. Это Тэхён: какая из машин твоя? Я: кажется, персонажи только что поцеловались, нет? Я пропустил, отмотай назад. Это Тэхён: ты боишься :) Чонгук отбрасывает телефон и жмурит глаза, впиваясь ногтями в ладони. Желваки играют на скулах, и актёр ведёт головой. Спустя мгновение шторы действительно оказываются закрытыми, и Чонгук прижимает кулак к своему лбу, откидываясь на кресло. Скользит ладонью по лицу и сжимает зубы. Он боится. Это Тэхён: ты не говорил, что у тебя есть машина. Я: ты не говорил, что готов пустить к себе в квартиру кого угодно. Это Тэхён: не утрируй, мне лишь было интересно. Я: бросил мне вызов? Это Тэхён: это взаимно. Чонгук слабо кивает. Это Тэхён: ты говорил, что хочешь остаться друзьями до встречи. Что изменилось? Я: хочу с тобой встретиться. Это Тэхён: уже знаешь когда? Я: не знаю. Это Тэхён: опять морозишь? Я: а ты всё так же сильно хочешь со мной увидеться? Я: поцеловать, обнять, прижать. Всё так же тебе нравлюсь? Тэхён что-то начинает печатать, и Чонгук бросает резкое: Я: молчи. Это Тэхён: почему? Я: я не хочу знать утвердительный ответ. Это Тэхён: почему? Я: я не готов. Это Тэхён: почему? Я: хён… И Тэхён прекращает. Не пишет ничего, пока Чонгук сам не продолжит диалог. Или Минджун. Кого он перед собой видит? Чонгука? Это слишком глупо и смешно. Нереалистично. Я: я приеду на следующей неделе. Это Тэхён: у меня спектакль на следующей неделе. Я: ничего. Я приеду в день спектакля.