Your secret's safe with me

«Угадай, что!» Сегодня в девушке было что-то другое. Её энтузиазм настораживал. Это заставило сонную Лису проснуться. Она так и не отдохнула за эти дни, и утро тянулось. Может быть, этот сеанс даст ей толчок, и она кивнет. «Что?» «Мы снова поговорили». Было видно, что она ухмыляется. Хитрая, счастливая ухмылка. «В смысле реально поговорили». Лиса нашла ее волнение заразительным. «Это прогресс». «Я знаю, правда?» Она хихикнула, и Лиса поняла, что она пытается скрыть звук. «Она была очень милой. Все еще придурок, но милый». Лиса рассмеялась. Казалось, все налаживается. «Что ты собираешься делать теперь? «Приглашу ее на свидание». Лиса не знала, почему ее желудок затрепетал при этих словах. Может быть, потому что она чувствовала, что тоже участвует в этом путешествии. Это заставляло ее нервничать и радоваться за девушку. «Вау». «Не так, придурок». Она фыркнула. «Я начну с малого. Я должна быть стратегической». Это было безопаснее, чем начинать с нуля до ста. Она пожелала им удачи. «Иди и возьми её, тигр».

***

«Эй, ты». Лиса знала, кто это, не поднимая глаз. Никто больше не был таким по-дурацки громким и раздражающим. А она была не в настроении. Она была уставшей и напряженной. И меньше всего ей хотелось, чтобы Дженни посягнула на ее и без того плохое настроение. «Я сказала: «Эй, ты». Она закрыла глаза, желая, чтобы это чудовище испарилось. Но оно не испарилось. Оно оставалось на месте, ожидая признания. Она была не из тех, кто игнорирует кого-то, а Дженни никогда не была и не будет человеком, которого можно игнорировать. Она повернула шею назад, чтобы посмотреть вверх. «Привет». «Ты разве не идешь на обед?» Большая часть класса уже ушла есть. Некоторые остались, сплетничая между собой. Обычно Дженни выходила за дверь вместе со всеми, ища своих друзей, чтобы провести время с ними. Что же она делала сегодня? Лиса указала на доску, где учительница написала урок на день. «Я хочу закончить записывать». «Не говори больше». Достав телефон, Дженни направила его на доску и сделала несколько снимков. Это было умно. Лиса удивилась, почему ей не пришло в голову сделать это. «Какой у тебя номер?» Она моргнула. «Мой что?» «Номер твоего телефона. Я пришлю фото, а ты сможешь записать их позже». Ее брови приподнялись, большой палец навис над экраном, ожидая, пока Лиса наберет цифры. Лиса просто уставилась на нее. В какую параллельную вселенную она попала? Это был сон? Неужели она действительно упала на улицу и ударилась головой о тротуар, когда поскользнулась на бордюре сегодня утром? Лиса сузила глаза. «Что ты пытаешся сделать?» «Я собираюсь идти на обед, но ты не хочешь торопиться». «Почему я должна торопиться?» «Чтобы мы могли пообедать вместе. Блин.» Ладно. Это становилось странным. Ей пришлось отложить карандаш, чтобы осмыслить происходящее. Во-первых, Дженни Ким добровольно заговорила с ней. Сама по себе. Никаких шуток, никаких свидетелей, никаких ехидных комментариев. Она просто разговаривала с ней и… Лисе пришлось перевести дыхание, чтобы понять, что она хочет пообедать вместе? Вместе, прямо вместе. В одной плоскости. В одном воздухе. В компании друг друга. Ее желудок сделал странное движение. Что? Нет, нет, нет, нет, нет. Ей что-то послышалось. Должно быть. «Ты хочешь пообедать… со мной?» «Ты мне, я тебе». Дженни пожала плечами, хотя это было совсем не бесстрастно. Сев на спинку стула напротив Лисы, она быстро добавила: «Но не делай из этого привычку. Я просто любезничаю, потому что тебе не нужно было делать то, что ты сделала на прошлой неделе, а я ненавижу быть в долгу перед людьми, так что лучше покончить с этим». О. Вот что это было. Благодарность, преподнесенная на серебряном блюдечке и увенчанная всякой ерундой. Она знала, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она даже не знала, почему решила, что это искренне. Только не от такой, как Дженни. Лиса сглотнула обиду и снова взяла карандаш. «Я не голодна». «О, пожалуйста». Вырвав карандаш из рук Лисы, она засунула его за ухо в недоступное место. Ее взгляд не произвел на нее никакого впечатления. «Ваш желудок урчал четыре раза после второго урока». Это было до жути точно. Ты могла бы просто сказать «нет», а не врать мне!». Она скрестила руки на груди. Она чувствовала себя странно незащищенной. В основном потому, что Дженни должна была обращать на нее хоть какое-то внимание, чтобы знать, что она голодна. В остальном же ее не покидало ощущение, что все это подстроено. Что Дженни играет с ее уязвимыми местами только для того, чтобы пронзить ее мечом, когда она меньше всего этого ожидает. Она этого не хотела. «Ты не обязана возвращать мне долг». «Я знаю, что не обязана». Встав, Дженни положила руки на бедра, приняв вид устрашающего гоблина. Но Лису это не испугало. Это заставляло ее делать что-то другое. Например, заставило ее сердце трепетать. Дженни была из тех, кто получает все, что хочет. В большинстве случаев она добивалась своего с помощью сильного флирта и быстрого языка, способного расправиться с любым хулиганом. В данный момент она разрушала защиту Лисы, которую та создала, чтобы защититься от этой самой девушки. Ей это ни капельки не нравилось, но в то же время она вроде бы и не возражала. «Ты будешь обедать со мной или нет? Я могу просто выбросить лишнее». Ей была невыносима мысль о том, что хорошая еда пропадает зря. «Хорошо». «Хороший ответ». Она оскалилась и вернула украденный карандаш. «А теперь пошли».

***

«Что-то не так с кафетерием?» Лиса сморщила нос, когда запахи спортзала заполнили ее ноздри. Застоявшийся пот и резина — не самые приятные ароматы для обеденного перерыва. Не говоря уже о том, что здесь было грязно, на каждой поверхности, которой касались задницы и ноги, кишмя кишили бактерии. Это напомнило ей фильмы про подростков, когда изгой искал убежища в кабинке туалета. Антисанитария. Она удивилась, что никто не заболел малярией. «Шумно», — сказала Дженни, поднимаясь на трибуны. Лиса последовала за ней в самую верхнюю секцию, где света почти не было. «Это так или ты просто не хочешь, чтобы тебя видели, когда ты ешь со мной?» Дженни пожала плечами и села. «Если ты хочешь в это верить». Но это было не так. Она не хотела быть чьим-то маленьким грязным секретом. Как будто того, что ее заставляли есть обед во имя того, чтобы быть ровней, было недостаточно. Прятаться в спортзале, где их никто не видел и никто не знал, что крутая, сексуальная Дженни делится креветками со скучной, безвкусной Лисой, было обидно и даже унизительно. «Я возьму свое с собой». «Сядь, Лиса». Если ее слова были кнутом, Лиса почувствовала их жесткими и грубыми. Она сделала то, что ей было сказано, и опустилась на задницу, хотя и не без злобы. Она дала это понять, скрестив руки на груди и насупив брови. Она даже не знала, почему села. Дженни не была ее начальницей. Она могла делать то, что хотела. Проследив за ее выражением лица, Дженни хихикнула. «Боже, ты такой ребенок. А все думают, что я драматизирую». Ей пришлось побороться, чтобы не высунуть язык. «Потому что это так». Дженни усмехнулась. «Мне не стыдно с тобой разговаривать». «Я не уверена, что верю тебе». Это стоило сказать, чтобы на секунду раздуть свою гордость при виде того, что твердая оболочка Дженни пошатнулась. Но она не могла притворяться недотрогой, даже если бы попыталась, и ей было неловко за то, что она ранила ее чувства. «Просто… ты не дала мне повода доверять тебе». Дженни только кивнула. Молча она достала свою сумку для ланча и открыла ее, чтобы достать несколько контейнеров, которые поставила на свободное место между ними. «Когда-то мы были друзьями», — тихо сказала Дженни. Лиса выдохнула воздух через губы. Подчеркните «вроде». «Лабораторные партнеры на один день не удержали тебя от того, чтобы стать придурком». Потому что уже на следующий день она снова стала прежней Дженни. Ким раздраженно сжала зубы. «Ты же ботаник мирового класса, чего ты ожидала?» «Человеческой порядочности». Обвинительная палочка была направлена на нее. «Ты неправильно смешала мой раствор, и он взорвался вокруг меня. Мои руки были синими целую неделю!» Лиса ухмыльнулась. Она вспомнила. Она сделала это несколько дней спустя, чтобы отомстить Дженни, когда та не смотрела, и наслаждалась ее ужасом, когда она была забрызгана красителями и растворами. Оглядываясь назад, можно сказать, что это было опасно. С химикатами не стоило играть, но и с чувствами тоже, а Дженни умела играть с чувствами. «Ха-ха-ха. Смешно. Смейся сколько хочешь». Последняя емкость со звоном ударилась о трибуну. В тоне Дженни не было ни капли юмора. «Ты не так уж невинна, как кажется. По крайней мере, я честно говорю, что я сука. Ой, попытка номер два. Вся ее досада вырвалась наружу, как воздух из воздушного шарика. Для той, кто так сильно ее задевал, Дженни унижала ее чаще, чем ей хотелось. Она не была настолько гордой, чтобы вести себя так, будто девушка не права. Она была права. «Это твое». Дженни пододвинула к ней один из больших контейнеров. Лиса открыла его, удивляясь тому, что внутри оказалась еда. Все было упаковано очень аккуратно, и вкус взорвал ее рот. Лиса всегда торопилась, у нее почти не было времени готовить еду для себя, а родители всегда были заняты. Купленная в школе еда была неплохой, но она не могла сравниться с домашней. Подумать только, ее единственный враг кормит ее лучшим обедом за последние месяцы. «Это твоя мама приготовила?» — спросила Лиса. «Нет, я сама». Взяв кусочек, она отправила его в рот, расширив глаза, когда на языке заиграли ароматы. «Ты это сделала?» «Что, будто это сложно?» Дженни выбрала идеально раскатанный кусок кимпапа. Манеры ушли в прошлое, и она говорила, пока жевала. «Я могу приготовить почти все». Лиса была настроена скептически. «Что угодно?» «Назовите это. Я могу это сделать». Она перечисляла одно блюдо за другим, каждое из которых Дженни отмечала положительно, а также быстро перечисляла основные ингредиенты и инструкции по приготовлению. Лисе не хотелось признаваться, что она была впечатлена. Но это было так. Трудно было представить Дженни на кухне, нарезающей овощи и посыпающей их приправами. Она всегда казалась слишком черствой, несмотря на то что не была такой. Лиса помнила другой образ Дженни. Он был настолько расплывчатым и далеким от того, каким она представлялась, что иногда она сомневалась, правильно ли видит. «Я не смогу это сделать», — сказала она последнему пункту списка Лисы. «Ну, я могу, но не очень хорошо. У моей бабушки есть особый рецепт, который я еще не освоила». «Ты училась у нее?» Дженни кивнула. «У нее проблемы с руками, поэтому обычно я готовлю еду и делаю нарезку. Она разрешает мне пробовать новые блюда и ест их, даже если они не очень вкусные». На ее губах появилась мягкая улыбка привязанности. «После несчастного случая с моими родителями она поощряла меня продолжать. Она научила меня всему. Научиться готовить, убирать и шить — только так я могла выйти из своей комнаты». Лиса тяжело сглотнула и уставилась на сидящую напротив девушку. Это было самое большее, что она когда-либо слышала о личной жизни Дженни, и это было… много. Гораздо больше, чем, по ее мнению, она заслуживала знать. От этого ей было немного не по себе. Или виноватой. «Я не знала». Глаза девушки метнулись вверх, поймав ее угрюмое выражение, которое она вернула, закатив глаза. «Я говорю тебе это не потому, что хочу твоей жалости». «А почему?» Это было похоже на информацию, которой лучше обмениваться между друзьями. А не между ними. «Если я хочу, чтобы ты мне доверяла, я должен с чего-то начать». Внутренности Лисы скрутило еще сильнее. Еще одна бомба упала из ниоткуда. То, что начиналось как простой обед, превратилось в нечто более глубокое. В нечто неожиданное. Лиса не знала, что делать с этой новой информацией. Она не знала, что делать с откровенностью Дженни. Она не знала, что делать со своим сердцем, которое билось так, будто вот-вот вылетит из груди. Опустив голову, Лиса сосредоточилась на оставшейся еде. Они оба решили, что так будет лучше, и оставшееся время прошло под журчание труб наверху и негромкое жевание и питье колы. Когда прозвенел звонок, Лиса подскочила. Дженни вздохнула и собрала все вещи. Напряжение было слишком велико. Ей нужно было кое-что сказать. «Спасибо за обед». «Как скажешь». Встав, Дженни закинула сумку на спину и пошла прочь. Лиса поднялась и последовала за ней, пока они спускались с трибун к дверям, ведущим в главный коридор, где Дженни остановилась. «Мне действительно не стыдно с тобой разговаривать». Она обернулась, но ее взгляд не остановился на Лисе. Они были устремлены куда угодно, только не на нее. Впервые она видела, чтобы такая уверенная в себе женщина, как Дженни, чувствовала себя так неловко. «Мы с друзьями не были добры к тебе, так что ты знаешь, какими бывают люди». Она пожала плечами. «Либо спортзал, либо они». Лиса смотрела, как она отступает назад, выходя за дверь и оставляя ее одну. Ой. Ой. В этом есть смысл. Для такого умного человека, как она, она иногда может быть очень глупой.

***

«Я плохой человек?» Лиса приподняла бровь. «Мэм, это кабинка хранителя секретов». Девушка выпустила воздух через губы. Не похоже, что сегодня она была настроена на шутки и веселье. «Я знаю, что я не самый приятный человек, но я не плохая». Лиса услышала в ее голосе печаль. Она смягчилась. Это был серьезный вопрос, и она должна была отнестись к нему именно так. «Почему ты считаешь себя плохим человеком?» — спросила она. «Я думаю, она меня боится». «С чего бы это?» «Я не была образцом примерного поведения», — ворчала девушка. «Каждый раз, когда она смотрит на меня, она либо хочет вырвать мне глаза, либо боится, что я перережу ей горло». Интенсивно. Боже. Насколько плохими были их отношения раньше? Удивительно, что эта девушка так далеко продвинулась, если их история была настолько запутанной. «Почему?» «Потому что она… Мы…!» Она пробормотала слова с сильным возмущением, которое Лиса не могла понять. Видно было, что девушка мучается, пытаясь найти нужные слова, чтобы выразить себя. «Потому что так все и было! Я не всегда была добра к ней. Я знаю это. Я бы хотела вернуть все назад». Она закончила на мрачной ноте, отчего Лиса нахмурилась. Она могла понять. Она знала, каково это, когда к тебе относятся не самым добрым образом, и как трудно увидеть хорошее в человеке сквозь все то дерьмо, которое он выплескивает. Но всегда можно было найти немного хорошего. «Знаешь, что самое безумное?» — спросила девушка. Теперь ее тон был другим. Немного побежденным. Может быть, даже задумчивым. Она не защищалась, как раньше. Словно она устала от собственных выходок и была готова к тому, что правда наконец-то увидит свет. «Что?» «Ты не сможешь повторить это. Никогда». Лиса улыбнулась. «Честь скаутов». «Это она меня пугает». Этого она не ожидала. Она прислонилась головой к стенке кабинки, все ее любопытство, сосредоточенность и внимание были сосредоточены на этой девушке и новых событиях в ее тайнах. «Почему?» «Она как будто… может быть, она слишком хороша для меня». Она тяжело вздохнула. «Я всегда знала о ней. Я всегда видела ее там. Мы не общались, но это не значит, что я ее не замечала. Она всегда была самым милым человеком. Всегда самой умной. Всегда была одной из самых красивых, хотя я знаю, что она так не считает. Она слишком скромна, чтобы сказать это вслух, даже если бы она так считала». «Похоже, она идеальна». «Это не так. Это мне и нравится. Она может быть и злой. Она дает отпор, когда ты думаешь, что она этого не сделает. Она не боится быть собой, даже если все остальные… даже если все пытаются заставить ее чувствовать себя плохо из-за этого». «Почему бы тебе не сказать ей, что ты думаешь?» Она фыркнула. «Как будто она мне поверит». «Может, и поверила бы». Лиса пожала плечами. «Люди меняются. Она может понять и увидеть, что ты изменилась». «А ты бы поверила?» Лиса замерла. Она попыталась поставить себя на место этой девушки. На место их обеих. Единственный способ, который она могла придумать, — это Дженни. Она все еще не могла понять, откуда взялась Дженни. Чего она на самом деле хотела. Возможно, раньше она не боялась Ким, но сейчас она была в ужасе. Она не знала, как вести себя с ней, когда та не срывалась на нее, не бросала гневных взглядов и не хихикала в конце класса. К этому она уже привыкла, а теперь, когда наступил вечер, она открыла в себе то, о чем не подозревала. Например, что с Дженни действительно можно поговорить. Под ядом, который она извергала, скрывалось тепло. Она была умной и расчетливой, а в ее глазах плескалась доброта, когда она думала, что никто не обращает на нее внимания. Что бы она сделала, если бы Дженни попросила прощения? Что, если она действительно это сделала? Что, если все это время они враждовали по какой-то глупой причине, вроде ревности и зависти? Что, если они отбросили все это? Что, если Дженни хочет ее? У Лисы внутри все потеплело от этой мысли. Это было странно. «Я бы постаралась». ответила Лиса через мгновение. Потому что это было все, что она могла сделать. Попытаться понять, к чему клонит Дженни. Если бы она разговаривала с Лисой так, как эта девушка, ей бы все стало ясно. Это было бы не так сложно. Но она сомневалась, что Дженни когда-нибудь поймет или даже захочет. А может, она и вовсе не думала о Лисе так, как, казалось, она не могла перестать думать о ней. «Попробуй…» Секундомер просигналил, и больше не было произнесено ни слова. Девушка ушла, а Лиса осталась сидеть на своем стуле, размышляя о девушке, которая больше не была ее врагом.

***

Свидания за обедом стали обычным делом. Лиса отказывалась называть их так вслух, но Дженни настаивала. Точно так же, как она настаивала на том, чтобы Лиса поднималась на трибуны и заставляла ее есть вместе с ней хотя бы два-три раза в неделю. Чем чаще они это делали, тем меньше Дженни приходилось уговаривать ее прийти, и тем меньше Лиса пыталась отмазаться. Дженни была не так уж плоха. При этой мысли ее передернуло. Когда она начала так думать? Когда она начала с нетерпением ждать, когда она появится у ее стола, когда прозвенит звонок, со словами «Эй, ты, пойдем поедим» и откажется принять «нет». Впрочем, не все обеды были хорошими. «Я не разрешаю тебе смотреть мою работу». «Почему? Мне нужно сдать экзамен». «Ты должна была подумать об этом до того, как начала халтурить». «У меня жестокий график тренировок. С чего ты взяла, что у меня есть время на учебу между всем этим?» «Это не моя проблема, разберись с этим». «Я пытаюсь понять это, но ты скупа!» «Избегать плагиата — это не скупость, это называется не совершать преступление» «Еще раз на меня накричишь, и я покажу тебе, как хорошо я умею совершать преступление!» Лиса спустилась с трибун и выбежала из зала, прежде чем Дженни успела (а возможно, и не собиралась) что-то ей сделать. Мелкие ссоры были их уделом, и огонь в них горел недолго. Уже на следующий день они снова общались. Но когда они проводили время, спрятавшись в своем уголке, это было хорошо, это было прекрасно. «Когда мне было десять лет, один мальчик в бассейне решил, что будет забавно бросить меня в воду». Дженни вздохнула. «Но ты же не умеешь плавать». Лиса кивнула, поражаясь тому, что Дженни помнит эту деталь из предыдущего разговора, состоявшего из двадцати вопросов. «Я барахталась, кричала, чтобы кто-нибудь помог мне. Мой папа подплыл к нам и остановился. «Почему? Почему он не прыгнул?» «Ему не нужно было. Он крикнул: «Лалиса Манобан, немедленно встань!» Она опустила глаза от собственного рассказа. «Вода даже не дошла до моей шеи». Смех Дженни разнесся эхом по залу. «Значит, ты всегда была драматичной». «Мне было десять!» " Вот именно.» Она бросила в нее кусок брокколи, и Дженни ответила. В итоге на полу и сиденьях оказалось больше овощей, чем во рту. Лиса не знала, что делать с этими моментами. Может быть, она боялась понять это. Они всколыхнули то, что было запрятано глубоко. То, что она забыла или превратила в негатив. Например, смех Дженни, доносившийся из глубины ее живота. Смех, который опрокидывал ее на бок и заставлял напрячься. Или изгиб ее губ, когда она улыбалась. Или ее голос. Лиса уловила ее голос во время обеда, когда Дженни рассказывала историю о дикой вечеринке, на которую они с Миён однажды отправились. Чеён пришлось забрать их, прежде чем началась драка, и Миён откусила больше, чем могла прожевать. Лиса не совсем поверила в эту историю. Дженни умела преувеличивать детали, но слушать было интересно. Забавно было слушать ее голос. Голос, напоминавший ей другой, который она слушала, не переставая, в безопасном пространстве кабинки. Она нахмурила брови. Секунду… «Алло? Вы слушаете?» Палец сильно стукнул ее по лбу. Лиса покраснела. «Эй!» «Ты не слушала». Лиса потерла больное место в середине головы. Она уже могла заметить, что оно покраснело. «Так тебе пришлось напасть на меня?» «Обрати на меня внимание!» «Фу, ты такая нуждающаяся». «Это не нужда». Дженни надулась. «Это называется вежливостью». Лиса насмешливо хмыкнула, небрежно пробормотав себе под нос, когда начала приводить в порядок их обед. «Я удивлена, что ты знаешь, что это значит». «Зачем ты это делаешь?» В ее голосе звучала обида. Лиса никогда раньше не слышала в нем боли. Она подняла голову, встретив жесткий взгляд и поджатые губы. «Что делать?» «Делаешь из меня злодейку». Лиса открыла рот, чтобы возразить, но остановила себя, прежде чем успела выдать что-то язвительное и саркастическое. Убрав последние контейнеры, она пожала плечами. Она не могла смотреть Дженни в глаза. Она чувствовала себя уязвимой. Дженни всегда заставляла ее чувствовать себя именно так, и это всегда заставляло ее обороняться, отгораживаясь от нее с помощью языка с такой же язвительностью, как у нее. Сейчас все было иначе. Дженни тоже была расколота, и это смягчало ее. «Ты долгое время была злодейкой в моей истории», — призналась она. Суровый взгляд Дженни ослаб. В нем отразилось чувство вины, и она отвернулась, вскинув брови. «Так напиши новую. Думаю, я заслуживаю искупления». Это было ужасное извинение, но Лиса была не лучше. Она решила, что они просто такие. Они плохо говорили, но понимали друг друга. «Ты права, — согласилась она. «Прости». Дженни схватила свою сумку. «Пойдем.» Лиса встала и последовала за ней, убеждая себя, что красный цвет ушей Дженни — это обман освещения в спортзале и ничего более.

***

«Кажется, я уже близко». Лиса оживилась. Это были ее любимые семь минут в день. «Близка?» «К тому, чтобы пробиться к моей Великой китайской стене». Лиса рассмеялась. «Она такая большая?» «Любовь не знает границ». Это было драматично. Это было забавно. «Что дальше?» — спросила она. Девушка хмыкнула. «Убеждаюсь.» «В чём?» «Что мы друзья». Лиса приподняла бровь. «И как ты собираешься это сделать?» «Не волнуйся. У меня есть план».

***

Очередной вечер с дождем привел к тому, что они снова стали пользоваться одним зонтом. Она не признала бы, что в её душе была надежда встретить Дженни, расслабленную в холле, и она бы не слишком размышляла о том, что, вероятно, Дженни специально ждала её. В любом случае это не имело значения. Сохранить сухость и избежать простуды было важнее. Именно так. Вот и все. Она не обращала внимания на то, что Дженни сталкивается с ней локтями и плечами. Она не обращала внимания на то, что ее сумка стала немного влажной, чтобы они обе могли в ней поместиться. Она не обращала внимания на то, что Дженни без умолку болтала о других девушках из ее команды и новых тренировочных упражнениях. После долгих лет, когда Дженни только говорила с ней или не замечала ее, это было приятным изменением. Она действительно разговаривала с ней. Просто разговаривала. Нормально. Лиса не думала, что такое когда-нибудь случится. «Так кто мы, по-твоему, сейчас?» — спросила Дженни. «О чем ты говоришь?» Они вышли из автобуса и начали путь домой. Дождь немного ослабел, но все еще моросил. «О, ты знаешь». Дженни пожала плечами. «Мы вроде как были друзьями…» «Нет. Не были». «Потом мы стали врагами. А сейчас?» Лиса не знала почему, но этот вопрос вызвал у нее беспокойство. Она поджала губы. «Я бы сказала, что мы в тупике». «Это хорошо, не так ли?» Она подняла голову, чтобы взглянуть на лицо Дженни. Она смотрела прямо перед собой, костяшки пальцев, сжимавших лямки рюкзака, побелели. Она нервничала? По ее тону этого не скажешь, но от ее тела исходила странная энергия, заставлявшая Лису невольно осознавать, как близко они находятся друг к другу. «Почему это имеет значение?» Дженни нахмурила брови, явно обиженная. «Почему это не имеет значения для тебя?» Лиса закатила глаза. Она не могла сейчас смотреть на Дженни. «Для меня это не имеет значения». «Что это вообще значит?» Сквозь серую дымку она видела впереди здание Дженни. Хорошо. Чем быстрее они доберутся туда, тем быстрее прекратят этот разговор, и Лиса снова сможет дышать. «Что ты имеешь в виду?» «Я имею в виду, почему тебе трудно допустить, что мы можем быть друзьями?» Она громко и язвительно рассмеялась. «Мы не друзья». Дженни остановилась, и Лисе пришлось отпрянуть назад, чтобы прикрыть их обоих. «Почему?» Плечи Лисы напряглись. Все вокруг стало закрываться. Ее челюсть сжалась. Несмотря на прохладу, принесенную дождем, ее кожа нагревалась, и она чувствовала, как потеют руки и как неприятно липнет спина. Она облизала губы и еще секунду тянула время, пытаясь найти ответ. Хоть какой-нибудь. «Мы просто не можем». «Но почему?» Дженни надавила на нее, тон был отчасти обиженным, отчасти раздраженным. «Разве ты не видишь, что я пытаюсь?» Лиса смущенно наморщила лоб, ее глаза сузились. " Для чего пытаешься?» «Неважно.» Она ушла, покинув безопасное место под зонтиком. «Эй!» Лиса погналась за ней, раздражение кипело в ее нутре. «Что с тобой?» «Я?» Дженни отпихнула Лису, уходя от зонтика, под который Манобан тщетно пыталась ее затащить. «Это ты ведешь себя так, будто я только что попросила тебя украсть ответы на тесты для всего класса, тогда как я хочу быть и пытаюсь быть лишь твоей подругой». Это задело за живое. И, как эффект домино, все посыпалось вниз. «Друзья? Мы даже не можем обедать на виду у всех! Не думаю, что ты готова к такому титулу, как подруга». Дженни обернулась к ней, скандаля. Дождь стекал по ее волосам и капал на лицо, как слезы. Она выглядела такой оскорбленной и побежденной, что у Лисы сжалось сердце. «Я думала, ты не против пойти в спортзал». «Да, но… — она пыталась сориентироваться. Ей не нравилось, что она чувствует себя не в своей тарелке. Ей не нравилось, что Дженни взбудоражила ее. «Как долго ты собираешься скрывать нас от своих друзей?» Как долго она будет чувствовать себя достаточно хорошо только в тайне? Как долго она будет чувствовать себя отвергнутой? Сколько времени пройдет, пока Дженни не раздавит осколки ее сердца, которые Лиса уже начала высыпать ей на ладонь? «Мы?» Дженни ухмыльнулась. Ее пронзило электричество. Оно душило ее. В животе забурлило. В груди защемило. Мы. Никогда не было «мы», а теперь что-то есть, и Дженни перебрасывалась словами, как с друзьями. Для Лисы это было слишком много. Она слишком много чувствовала. Дженни нечаянно открыла потайной ящик внутри нее, и все выплеснулось наружу — все бабочки, которые заставляли ее волноваться и стесняться, и все драконы, которые разжигали пламя ее страхов. Дженни была и тем, и другим. «Ты понимаешь, о чем я», — заикаясь, проговорила Лиса. Сердце колотилось о грудную клетку. «Люди могут говорить, но они будут делать это, только если ты им позволишь», — прошипела она. «Я думала, ты сказала, что тебе не стыдно». Эти слова прозвучали для Дженни как пощечина. «Я не стыжусь!» Лиса насмешливо хмыкнула, лишь бы не раскаиваться в своих словах. За то, что она говорила. Но она ничего не могла с собой поделать. «Отлично!» Дженни топнула ногой по земле, разбрызгивая потоки воды. «Если это так необходимо». Весь огонь в ней внезапно погас. " Подожди, я не…» Дверь захлопнулась перед ее носом.

***

Все это не казалось хорошей идеей. Но Дженни не оставила ей выбора. На следующем обеде Дженни отклонилась от привычного пути в спортзал и направила их в кафетерий. Лиса была в замешательстве. Суетливая. Нервная. Она держалась в тени Дженни, пока они пробирались сквозь толпу. Ей казалось, что все смотрят на нее. Изучают ее. Сомневаются в ее присутствии. Она опустила глаза, стараясь не привлекать к себе ненужного внимания, и прокручивала в голове один плохой сценарий за другим о том, каким ужасным будет этот обеденный перерыв. Она увидела стол, к которому они направлялись. Там было несколько игроков, как в футбол, так и в волейбол, но особенно выделялись миньоны — Чеён и Миён. В животе у Лисы завязались узлы, которые затягивались и затягивались с каждым их шагом. «Привет», — поприветствовала Дженни, как будто это был любой другой день. Остальные пробормотали в ответ свои приветствия, не обращая внимания на случайного человека, преследующего их товарища по команде. И только когда Лиса села на место Дженни, которая с шумом отодвинула свой стул, ситуация стала неловкой. Первой ее заметила Чэён с выражением лица, присущим персонажам мультфильмов: ее рот сложился в идеальную букву «О», а глаза расширились. Она не бросала на Лису злобного взгляда. Она просто смотрела на нее так, будто видела впервые. Как будто она была какой-то студенткой-переводчицей, которую никто не знал. Миён проследила за взглядом капитана и с удвоенной силой посмотрела на странное существо, которое находилось в ее присутствии. Ее глаза перебегали с Дженни на Лису в немом вопросе: «Кто и что, черт возьми, происходит?». Лисе захотелось раствориться в пластике своего кресла. Это была плохая идея. Ужасная, ужасная, ужасная идея. «Вы, ребята, знаете Лису», — сказала Дженни. Никаких послаблений. Только сто процентов с самого начала. Всегда лучше сорвать пластырь, и Лиса была благодарна Дженни за то, что та не заставила ее представиться. Некоторые другие игроки бросали взгляды, но им было все равно. Миён все еще была слишком занята, пытаясь разобраться в ситуации, а Чеён с честью нарушила неловкое молчание, улыбнувшись ей, но не более того. «Я Чеён». Это был первый раз, когда девушка заговорила с ней. Они не учились в одном классе, и их пути никогда не пересекались. У нее был такой приятный голос и доброе лицо. Крайняя противоположность той толпе, с которой она ходила. Лиса кивнула, как можно лучше вернув ей вежливую улыбку. «Я знаю». «Ооо, всезнайка, да?» прошипела Миён, оглядываясь на других за столом, чтобы подкрепить свои колкости. «И что с того?» Дженни вскочила, прервав всех на полуслове. Миён вскинула шею в сторону подруги, глаза предательски расширились. Ким ответила ей взглядом, бросая вызов. Лиса затаила дыхание, отсчитывая время до взрыва ядерной бомбы. Три. Два. Один — «Миён», — пробормотала она. Лиса моргнула. Это было все. Кризис… предотвращен? «Привет». Это были единственные слова, которые она сказала ей до конца обеда. Лису это вполне устраивало. Она предпочла бы беззаботно ковыряться в еде, чем вести мучительные разговоры, которые никому не нужны. Она просто слушала их разговоры. Она думала, что за столом будет полно сплетен, слухов и прочих гадостей. Вместо этого он был полон волейбольного жаргона, стресса от занятий и свиданий, когда они могли бы потусоваться и сходить в кино, а может, и переночевать. Лисе лучше было не думать, что эти девушки — настоящие монстры. Она придумала все это из страха и защиты. Легко было ненавидеть кого-то, когда ты рисовал его в виде ужаса. «Ну что, довольна?» — спросила Дженни, когда они шли обратно в класс. Она не была уверена, что может сказать, что операция «Нердовое Вторжение в Популярную Компанию» была успешной, но она не провалилась полностью. К концу обеденного перерыва Лиса получила еще несколько улыбок от Чеён и пару вопросов, а Миён не пыталась отравить ее еду. Так что, да, не все так хорошо, но и не все так плохо. Тем не менее, она не чувствовала, что что-то выиграла. Она промучилась всю ночь после ссоры с Дженни накануне. Это было несправедливо. Дженни просто пыталась… делать то, что она пыталась делать… пыталась быть собой. А Лиса продолжала наносить ей удары. Отказывала ей. Отталкивая ее. «Тебе не нужно было этого делать», — сказала Лиса. Дженни насмешливо хмыкнула. " Да, я должна была.» «Смотри.» Поймав Дженни за руку, Лиса остановила их на пути из класса. «Прости, что набросилась на тебя в тот день. Я поверила тебе, когда ты сказала, что тебе не стыдно». Это была правда. Она не возражала против спортзала. Она не возражала против того, чтобы Дженни была предоставлена сама себе. «Я не знаю, почему я так себя вела». Но она знала. Она знала, но вместо того, чтобы сказать об этом прямо, она заставила Дженни доказать свою правоту. Заставила ее пройти испытание, хотя знала, что прежняя Дженни — это не та Дженни, что сейчас. Это была ее собственная неуверенность, и ей было стыдно, что она не призналась в этом сразу. Но признание в этом означало, что ей придется признаться себе и в других вещах. Например, в том, что она начала чувствовать к… «Это не уловка, знаешь ли», — сказала Дженни. Ты не должна меня бояться». «Я не боюсь». Она действительно не боялась. Она боялась того, что Дженни может сделать с ней, а не самой Ким. Ее пугала растущая в груди ямка в форме Дженни, которую она заполняла с каждым днем все больше и больше. Ее пугала мысль о том, что они могут стать настоящими друзьями. Ей было страшно только потому, что, если бы они были кем-то, их можно было бы потерять. А терять она не хотела. Губы Дженни удивленно приоткрылись. «А разве нет?» «Нет». Она изобразила нечто большее, чем ухмылка. «Ну, хорошо». Дженни ткнула пальцем ей в лоб и надавила, заставив Лису попятиться назад. «Завтра попробуем еще раз». Дженни, одетая в толстовку с капюшоном и тренировочные шорты, прислонилась к шкафчикам напротив комнаты студенческого совета, когда она вышла в конце дня, листая свой телефон. Ее волосы были еще немного влажными после душа в раздевалке, поэтому они волнистыми прядями спадали на плечи. На это было приятно смотреть. Лиса поймала себя на том, что не отводит взгляд. Она оглядела зал с ног до головы, приподняв бровь от необычного зрелища. С каких это пор они поджидают друг друга после школы? «Ты потерялась?» «Лиса, привет!» Схватив телефон, Дженни оттолкнулась от шкафчиков и подпрыгнула, как маленький щенок, радующийся возвращению хозяина домой. Должно быть, она заметила, что улыбается слишком ярко, и убавила мощность до минимума. «Как ты относишься к математике?» Это был конец ее существования. «Почему?» — спросила она и направилась по коридору к выходу. Дженни пристроилась рядом с ней. «Потому что я чувствую себя отвратительно из-за этого, а у нас скоро экзамен». Лиса кивнула, ожидая продолжения. После нескольких секунд молчания она подняла глаза и увидела, что Дженни выжидающе смотрит на нее. Лиса нахмурила брови. Что она… Подождите. «Ты просишь о помощи?» — спросила Лиса. «Я имею в виду, если ты настаиваешь». «Если я?» «Мы могли бы поехать к тебе». Лиса поперхнулась. «Подожди секунду…» «Отлично.» Она хлопнула в ладоши. «Ты готова идти?» «А у меня есть выбор?» Она сверкнула липкой улыбкой и подмигнула. «Нет.»

***

Приглашение Дженни уже было неловким. А когда родители стали расспрашивать о ней и о том, почему Лиса никогда не приводила своих друзей, стало еще хуже. Она поспешила проводить Дженни до ее комнаты, пока не было нанесено еще больше вреда, и у нее возникло искушение запереть дверь. Она знала, какими были ее родители. Они были занятыми людьми, у которых не было много времени, чтобы уделять ей, поэтому они немного переусердствовали, когда узнали, что их дочь не такая уж одиночка, как они опасались. Она молилась, чтобы ее мама не поднимала тему закусок или чтобы отец не ввалился к ней с позором, пытаясь получить больше информации об этом таинственном друге, о котором они никогда не слышали. Она ценила их беспокойство, но сейчас было не время. «Твои родители кажутся милыми». прокомментировала Дженни. «Чем они занимаются?» «Мой папа — шеф-повар, а мама преподает английский язык для взрослых». «Это здорово». Дженни пронеслась по комнате, осматривая каждую маленькую поверхность, на которую мог упасть ее взгляд. Лиса почувствовала себя очень неловко. В ее комнате не было ничего постыдного, кроме кучи белья, которое она поспешно собрала со стула и бросила в шкаф, чтобы разобраться с ним позже, пока Дженни не увидела ее трусики с банановым принтом. Остальная часть ее комнаты была типичной, подумала она. Несколько плакатов из фильмов, которые ей нравились винтажные вещи. Гирлянда над окном, потому что она увидела ее однажды на Pinterest и подумала, что это круто. Маленькие безделушки на комоде и книжной полке, которые она собирала долгое время. Книг было слишком много, поэтому они переливались с полок во вторую стопку, увенчанную плюшевым медведем, которого она выиграла в когтеточке. На столе, изрезанном палочками с символами, стояли экран компьютера, монитор и лампа. Под ним лежала пачка виниловых дисков, рядом стояли игры для PlayStation и DVD-диски. «Я не знала, что ты любительница игр», — сказала Дженни, подойдя к пачке игр. Лиса почесала затылок. «Я нечасто играю». «О, мне нравится вот эта!» Она взяла одну из них и изучила обложку, а затем перевернула ее на обратную сторону. «Но я так и не закончила». Лиса была шокирована. «Ты играешь в видеоигры?» «В средней школе мне нравился один парень, который был одержим играми». Положив игру на место, Дженни достала другую. «В основном на стрелялках. Сначала я просто хотела ему понравиться, но он оказался каким-то отстойным. А вот игры мне нравились. Даже если у меня больше нет времени играть». «Ты можешь одолжить его, если хочешь. «Правда?» Дженни подняла голову и посмотрела на нее с того места, где она сидела, держа в руках первую игру, которую она снова достала. «Я уже три раза в нее играла». Смеясь, она встала, чтобы убрать игру в сумку. «Вау, ты действительно колоссальный ботаник». Лиса сузила глаза. В этой фразе было что-то очень знакомое… «Так мы будем учиться или как?» Лиса закатила глаза. Она была такой раздражающей. Схватив с кухни еще один стул, Лиса принесла его, чтобы Дженни могла сесть с ней, освободила стол, чтобы освободить место для их книг и блокнотов, и включила лампу. Репетиторство было ее фишкой. Дженни была не первой, кто обратился к ней за помощью, но она была первой, кого Лиса привела домой, чтобы заниматься с ней, и она была первой, из-за кого Лиса почувствовала, что не может дышать. Она сидела так близко! Ее локти занимали много места, и у нее была привычка подставлять свое лицо слишком близко или наклоняться дальше, чем нужно, чтобы увидеть то, на что Лиса указывала в учебнике. Это выбивало ее из колеи. Ей становилось жарко. Ей пришлось протянуть руку и включить вентилятор. Было так жарко. Она не знала, было ли это потому, что родители забыли поменять термостат, или из-за дыхания, которое она ощущала на своей шее, по позвоночнику пробегали мурашки, а в животе жгло. «Есть ли в этом смысл?» Лиса откинулась на спинку стула, убрав себя из опасной зоны, и тяжело сглотнула. Что бы она ни делала, ей не удавалось избавиться от жара. «Давай я попробую». Дженни выхватила калькулятор из рук Лисы и набрала цифры и сочетания клавиш. Сначала Лиса следила за экраном, проверяя ее работу и подсказывая, когда она попадала в затруднительное положение. Но потом ее внимание переключилось, и она стала наблюдать за Дженни. У нее было такое выражение лица, когда она сосредоточивалась. На ее лбу появлялась крошечная морщинка, и она принималась жевать язык так, что кончик высовывался сбоку рта. Когда она была в замешательстве, ее нос наморщивался, а потом расплывался в самодовольной ухмылке, когда она все понимала и продолжала. Лиса почувствовала, что улыбается, прежде чем успела остановить улыбку. Дженни была… милой. Даже восхитительной. Не то чтобы это была совершенно новая информация, но за ней скрывались слои и слои гнева и ненависти. Теперь этого не было, и она не могла так просто отбросить эту мысль. Не тогда, когда рядом была Дженни. Не тогда, когда она лишилась своих взглядов, дразнилок и насмешек. Не тогда, когда она была самой собой. Не тогда, когда она была такой милой. «Вот так?» Дженни внезапно повернулась. Лиса отвлеклась от созерцания ее пристального взгляда. То, как она смотрела на нее с ожиданием и потребностью в подтверждении. Лиса никогда не замечала, какие ясные у нее глаза и какие округлые и мягкие щеки. А губы… Ее взгляд скользнул вниз и обнаружил, что ее рот слегка приоткрыт. -Губы были такими розовыми и мягкими. Ух ты. Дженни действительно была великолепна. Она действительно была нежной. Под ней действительно было тепло. Так было всегда. Это никогда не исчезало. Лиса обнаружила, что снова и снова жаждет этого тепла. Хотелось протянуть руку, взять ее и держать рядом. Она не хотела, чтобы оно исчезло. Она не хотела, чтобы это — что бы ни было между ними — исчезло. Дженни сказала, что они друзья, но… но что, если это еще не все? «Так ли это?» Вопрос вернул Лисе внимание. «Э-э». Она быстро перевела взгляд на калькулятор, чтобы проверить ответ, а затем просмотрела то, что записала. «Да, все правильно». «Да!» Она выронила калькулятор, как будто это был микрофон. «Эй!» «Прости!» пискнула Дженни, сжав руки в маленькие кулачки, которые она подбросила в воздух. «Не могу поверить, что я наконец-то поняла!» «Ты уже почти все поняла. Не хватало только нескольких шагов». Несмотря на то, что думали другие, Дженни была умной. У нее всегда были хорошие отметки, хотя большинство не обращало на них внимания, когда было что-то более наглядное, например, игра в волейбол. В чем она тоже была хороша. Лиса бы знала. Она работала в буфете на многих играх и могла ее видеть. «Ты очень хороший учитель». Это был простой комплимент, но во взгляде Дженни, выражавшем благодарность и восхищение, не было ничего простого. Шея Лисы вспыхнула. Она не привыкла к такой Дженни. Она не знала, нравится ли ей это. Неправда. Она знала, что ей это нравится. Она также знала, что это ее пугает. И не обязательно в плохом смысле. «Ты голодна?» спросила Лиса. Ей нужен был перерыв. Отдохнуть от цифр и задохнуться от подавляющего присутствия Дженни. Она надулась. «Умираю с голоду!» Лиса прикусила губу. Надутая Дженни была в новинку, и это заставляло ее понемногу падать в обморок. «Нам нужно поесть». «Хо-хорошо.» Лиса встала, прежде чем мысли успели убежать от нее. Вот только с колотящимся сердцем ничего нельзя было поделать.

***

После ужина Дженни настояла на том, чтобы купить мороженое. Получив от отца пару баксов, Лиса проводила их до круглосуточного магазина в нескольких кварталах от дома. «Обычный шоколад — это отвратительно». Дженни наморщила нос, глядя на то, какое лакомство предпочитает Лиса. Манобан нахмурилась, прижимая коробку к груди. «Шоколад не для слабых». «Ты? Не слабая? Я бы легко тебя уделала». Она фыркнула. «Хотела бы я посмотреть, как ты попробуешь». Она не думала, что у Дженни что-то получится. Ей следовало бы догадаться. Ким всегда превосходила ее ожидания. Сейчас все было иначе. Руки обхватили ее и сжали. Сильно. Лиса билась, пытаясь вырваться, но Дженни держала крепко, игриво бросая ее из стороны в сторону и громко смеясь ей в ухо, пока Манобан хрипела и вырывалась из ее рук. «Хорошо, хорошо, хорошо!» кричала она. «В точку!» Дженни отпустила ее, но не совсем отпустила. Лиса вырвалась из ее крепких объятий и отступила назад, поправляя волосы и переводя дыхание. «Ах ты, гоблин!» Она с триумфом перекинула волосы через плечо. «У нас будет мятный шоколад». «Отлично». Лиса не осмелилась снова бросить вызов монстру. Не после того, как ее чуть не раздавили до смерти. И покалывания, которые все еще бегали по коже от того, что ее раздавили так тесно. Ее тепло укоренилось в теле Лисы, и она не могла избавиться от него. Расплатившись у кассы, Лиса повела их к выходу. Дженни не теряя времени добралась до мороженого. Сорвав пломбу, она открыла упаковку и достала две ложки, которые взяла в отделе готовой еды. «Вот.» Взяв предложенную ложку, Лиса зачерпнула кусочек. Гладкая шоколадная вкуснятина заполнила рот, и она откусила еще кусочек, довольная своим решением (на что Дженни по-детски высунула язык с элементарным «я же тебе говорила»). Это было странно. Казалось, что они… друзья. Может, так оно и было. Нет. Она не могла продолжать отрицать это. Они были. Если Дженни действительно была такой, Лиса не понимала. Почему столько лет вражды? Почему столько лет они желали друг другу погибнуть в огне? Почему столько лет они вели себя так, будто совершили друг против друга самое непростительное преступление? «Почему ты всегда была так зла ко мне?» — спросила Лиса. Дженни подняла плечи и пожала плечами. «Ты же знаешь, что такое средняя школа», — пробормотала она с набитым ртом. Они все знали, как это бывает. Все было не так преувеличено, как показывают в фильмах и передачах, но разделение власти существовало. В обществе существовало понимание того, кто «лучше» другого. В этом контексте было понятно, почему они всегда враждовали. Но между ними двумя все было направлено именно друг на друга. «Но почему ты?» Дженни подняла голову к небу, глаза блестели в лучах уличных фонарей. Когда она заговорила, ее голос был невероятно чистым и твердым. «Я ревновала». «Ревновала?» Это было совершенно нереально. Ей нужно было убедиться, что она все правильно расслышала. «Ко мне?» Дженни тяжело вздохнула и вонзила ложку в мороженое. Лиса решила не пилить ее по поводу микробов. В конце концов, они делили целую коробку. Заразой уже обменялись. «Ты очень умная», — сказала она наконец. «Как идиотски умная. Я всегда пыталась быть такой, но не могла, и я ненавидела это. Я знала, что никогда не смогу получить академическую стипендию, поэтому решила хорошо играть в волейбол. Я никогда не хотела играть, но если бы это означало, что моей бабушке не придется работать дополнительно, чтобы помочь мне в учебе, я бы сделала это». Лиса испытала то же чувство, что и во время обеда с Дженни и другими игроками. Чувство осознания того, что она поместила их в какую-то идеальную коробку, где они живут своей идеальной и совершенной жизнью. «Я знаю, что это несправедливо по отношению к тебе». Ее нога зашаркала по тротуару, когда они остановились на пешеходном переходе, и она опустила голову от стыда за свою честность. «Ты была так хороша во всем, что делала. Это сделало тебя изгоем, но это потому, что другие боялись. Поэтому они смеялись над тобой. Но тебе было все равно, что люди смеются над тобой за это. Я так не смогла бы». «Ты ошибаешься. Мне не все равно. Правда.» Лиса облизала губы. Оставшийся на них шоколадный привкус уже не казался таким сладким. «Особенно когда это исходило от тебя». «Почему я?» Она начала отходить от бордюра и медленно переходить улицу. «Помнишь первый год, когда у нас был студент по обмену?» Она подождала, пока Дженни кивнет, прежде чем продолжить. «Все смеялись над ним, потому что он плохо говорил по-корейски. Однажды несколько футболистов дразнили его, и вы остановили их. Вы отвели его в сторону и сказали, что все в порядке, если он не так хорош». Лиса улыбнулась. Она сомневалась, что Дженни вообще знала, что рядом есть другие. Лиса шла на занятия и остановилась у фонтана с водой, когда увидела, что происходит у дверей раздевалки. Она помнила, как Дженни топала к ним, выглядя двухметровой, даже на фоне группы мальчишек, которые превосходили ее ростом. Слова угрозы слетели с ее языка, и она схватила мальчика за запястье, отрывая его от толпы, прежде чем можно было нанести еще какой-либо ущерб. «Я помогала в библиотеке во время свободного времени», — продолжила Лиса. «Я видела, как ты помогала ему заниматься. Ты даже находила книги по иностранным языкам, чтобы переписывать из них заметки и помогать переводить, когда вы не всегда могли понять друг друга». Ее ресницы удивленно дрогнули. «Ты… видела все это?» Лиса кивнула. Спустя столько времени она так и не забыла о той Дженни. Она никогда не забывала, что под ржавчиной скрывается золото. «Я была так зла». Лиса выдохнула пустой смех. Ты была так добра к нему, но иногда могла быть такой жестокой». «Прости меня». Лиса покачала головой, притормозив у дорожки, ведущей к ее дому. «Хочешь знать самое страшное?» Лиса опустила глаза и нашла взгляд Дженни. Ее глаза были такими нежными и мягкими. Теплыми. От этого у нее чуть не перехватило дыхание, и она потеряла ход мыслей. «Сколько бы ты ни дразнила меня, я не могла тебя ненавидеть. Я хотела быть похожей на ту студентку по обмену. Я хотела, чтобы ты уводила меня в библиотеку. Я хотела, чтобы та Дженни посмотрела на меня». «Почему?» «Потому что однажды ты уже это сделала». Не зря она так ярко помнила тот лабораторный проект. Поскольку они не закончили работу в классе, им пришлось встретиться после уроков, чтобы доделать оставшуюся часть. Когда рядом никого не было, Дженни стала той Дженни, которую она видела, помогая студенту по обмену. Она позволила себе быть собой. Она смеялась, когда Лиса совершала ошибку, но не дразнила ее так грубо. Она шутила и искренне удивлялась, когда Лиса брала себя в руки и все получалось. Она смотрела на Манобан так, словно та была самым крутым человеком на земле, и за те несколько часов, что они провели вместе, Дженни думала, что все будет по-другому, но это было не так. Недавно она увидела проблески этого. Крошечные рассказы, когда Дженни думала, что она не смотрит. Но Лиса всегда смотрела. Всегда видела ее. Теперь это были не просто проблески. Это были целые истории, оставленные Лисе для прочтения и расшифровки. И хотя ей нравилось, как все происходит, она не могла не бояться. Когда Дженни наскучит и она отбросит ее в сторону? Когда Ким одумается и бросит ее? Когда Дженни поймет, что Лиса — никто, и разобьет ей сердце? «Может, я испугалась», — прошептала Дженни. «Ты? Испугалась?» Невероятно. «Того, что ты заставила меня почувствовать». Лиса замерла. Что это значит? Что она имела в виду? И почему это вызвало волны в ее животе? «Как…» «Мне пора домой», — сказала Дженни, прежде чем Лиса успела споткнуться о слова, которые собиралась сказать. «Спасибо, что помогла.» Она покраснела. К мягкой Дженни придется привыкать. «Можешь не благодарить меня». «Как скажешь, дингус». Подождите. Дингус? У Лисы расширились глаза. «Я возьму это». Дженни выхватила у нее из рук коробку с мороженым, на ее губах заиграла натянутая улыбка. «Пока». Лиса смотрела ей вслед, пока она шла по тротуару. Кусочки начали вставать на свои места. О, нет. Нет. Этого не может быть.