Вино и Оружие/Wine and Gun

Херстал моргнул. Его мышцы болели, а зрение погрузилось в кромешную тьму; тихий стон боли сорвался с его губ, когда он медленно боролся с тонкими простынями, выцветшими от стирки. Затем он понял, что его руки крепко связаны за спиной, и лодыжки тоже. Что ж, очевидно, “быть пораженным электрошокером незнакомцем и потерять сознание, а затем запертым бог знает где” даже не входило в число сюжетов, с которыми столкнулся бы типичный адвокат мафии. Он с трудом пошевелился, осматриваясь по сторонам. Воздух был наполнен удушливым запахом дыма. Лежа на боку, он перевел взгляд за край кровати, чтобы увидеть часть земли — строго говоря, было очень грязно. Там был не только тонкий слой пыли, но и сигаретный пепел и потушенные окурки, разбросанные по полу. Очевидно, он находился в очень убогой спальне, лежа на матрасе с почти сломанными пружинами. А в конце комнаты молодой человек, которого он видел сегодня утром, сидел в слабом из-за ветхости кресле. Молодой человек напряженно и нервно смотрел в его сторону, положив грубо забинтованную руку на ноги; из-под бинтов проступала кровь, явно благодаря любезности Херсталу. — Добрый утро, ты наконец-то проснулся! — заметив, что он проснулся, молодой человек резко вскочил со стула и в пару шагов подбежал к нему. Он прижал одну ногу к матрасу, который просел с неприятным скрипом. Молодое лицо, бледное от отсутствия солнечного света, озарилось ослепительной улыбкой. — Ты долго не просыпался, я так волновался! Херстал...это твое имя? “Это потому, что ты ударил меня электрошокером,” — Херстал молча раскритиковал. — Это ты преследовал меня вчера? — Херстал прислонился к стене, игнорируя бесполезный вопрос собеседника. С трудом изменил позу, используя туго связанные лодыжки в качестве опоры. —…Джонни-убийца? Неудивительно, что Херстал догадался, кто он такой, поскольку, он был тем, кто смотрел новости: серийный убийца, которому нравилось похищать светловолосых мужчин в пустынных местах; это уже вызвало много проблем в районе Великих озер. Этот серийный убийца не только похитил его, но и явно тщательно изучил заранее. В этом не было ничего странного, потому что при простом поиске названия фирмы его фотография немедленно появлялась в Google. — Я действительно рад, что ты вспомнили мое имя. Пожалуйста, зови меня Эллиот. Молодой человек ответил с широкой улыбкой на лице. Он всем телом навалился на него, обнял Херстала за плечи и небрежно поцеловал его лицо губами. — Итак, теперь, когда мы узнали друг друга получше, ты знаешь, что мы будем делать, верно? Херстал отчаянно сдерживал желание уклониться. Он издал низкий смешок, голос был легким, как нежный выдох. — Что, планируешь меня изнасиловать?

***

Полуденное солнце светило довольно ярко; они ожидали, что после дождя будет так солнечно и безоблачно. Однако, настроение детективов полиции WLPD не стало лучше из-за ясного голубого неба. Альбарино вышел из машины инспектора, за ним последовали Бейтс и Ольга. Недалеко впереди были припаркованы по меньшей мере три полицейские машины. Лавацца Меркадер и офицер Харди стояли посреди открытого пространства, окруженные этими полицейскими машинами: "Роллс-ройс Фантом", настолько заметный, насколько вы хотите, чтобы он был, припаркован посреди дороги. — О боже мой, — искренне произнес Бейтс. Они слышали часть того, что произошло по дороге сюда, но, очевидно, после того, как увидели это своими глазами, этот инцидент все еще было действительно трудно принять. — Честно говоря, в последнее время с Херсталом произошло так много событий, что я настоятельно рекомендую подать заявление на участие в программе защиты свидетелей, — пожаловалась Ольга тихим голосом. Они направились к заднему сиденью Роллс-ройса, одиноко припаркованного в зоне разворота. Их шаги тревожно постукивали по земле. Харди посмотрел на них, между его бровями виднелась неглубокая отметина. — Что случилось? — беспечно спросил Альбарино. — На дороге у автомобиля спустило колесо, и ему пришлось остановиться, — сказал Харди. Он поднял руку, демонстрируя всем пакет с уликами, который держал в руке: внутри был металлический предмет, похожий на кальтроп, каждый из острых шипов которого сверкал в лучах солнечного света. — С тех пор, как кто-то разбросал эти штуки по дороге. Затем несчастный автовладелец обнаружил брошенный Роллс-ройс на обочине дороги, а на дверце машины даже были пятна крови. Естественно, он вызвал полицию. — Я хочу увидеть пятна крови. — произнес Альбарино. Харди кивнул и повел их мимо задней части машины. На земле с той стороны машины, которая ближе к центру дороги, было много крови; часть ее собралась в небольшие лужицы, другие беспорядочно стекали на землю, а некоторые были размазаны по земле, тянувшись ужасающей линией. — Этой жертве очень повезло,— спокойно прокомментировал Меркадер. — Ключи от машины все еще в замке зажигания. Если бы первый человек, обнаруживший машину, не позвонил в полицию, а вместо этого узнал ее, мы не знаем, сколько времени потребовалось бы, чтобы выяснить, что он пропал без вести. Харди кивнул с обеспокоенным выражением лица и продолжил: — ДНК отправлено на экспертизу. Результаты пока неизвестны; я надеюсь, что это не кровь мистера Армалайта — когда Томас Норман был убит, мы взяли образцы его крови просто на всякий случай. Скоро мы сможем сравнить результаты. Бейтс уже присел на корточки у края кровавых пятен, его пальцы нежно касались постепенно высыхающего края лужи крови. Он сказал: — Анализ пятен крови провести нелегко, поскольку нам приходится пройти множество строгих этапов, чтобы получить результаты, но несмотря ни на что…Я думаю, здесь произошла драка. Все посмотрели на него. Первым заговорил Альбарино, который, по-видимому, только что пришел к такому же выводу. — Объем кровотечения не смертелен, но и не маленький. Вероятно, это не та лужа крови, которую можно оставить, просто сломав кому–то нос — у одного из них в руках было острое оружие. — Капли крови на земле очень грязные, не похожи на струйку крови, которая появляется после повреждения важных артерий. Возможно, у этого человека не было серьезных травм; все эти капли крови были разбрызганы вокруг, в последствии быстрого передвижения, — продолжил Бейтс. Он выразительно указал на несколько капель крови на земле, хотя остальные вообще не заметили никакой разницы. — И эти размазанные следы, кто-то перекатился по ним после того, как кровь попала на землю. Одежда впитала кровь, а затем снова была размазана по дороге — вы можете видеть, здесь отпечаталось кровавое пятно с рисунком ткани. — Херстал определенно устроил хорошее сопротивление, — отметила Ольга с легким обеспокоенным фырканьем. — Похоже, именно так он и поступил бы. — Да. В конце концов, мистер Армалайт — очень мужественный человек, как мы можем видеть из дела о похищении, возбужденного Мартином Джонсом, — Бейтс кивнул в знак согласия. — В любом случае, в конце концов преступник, должно быть, захватил мистера Армалайта. Земля слишком твердая; я не смог разглядеть никаких значимых следов, которые можно было бы извлечь. Но на всякий случай я попрошу кого-нибудь осмотреть машину, хотя я не думаю, что преступник оставил бы там отпечатки пальцев. Он встал и вернулся к другим CSI. Альбарино все еще смотрел на кровь на земле; мгновение он молчал, затем сказал: — Это может быть электрошокер или что-то в этом роде. У нескольких предыдущих жертв Убийцы Джонни были следы ожогов на коже из-за поражения электрическим током. Харди тоже смотрел в том направлении. Он, казалось, что-то вспомнил, медленно нахмурился и спросил: — Поскольку преступник намеревался сбить Херстала с ног электрошокером, маловероятно, что преступник нанес ему удар острым оружием, таким как нож, верно? Сначала ранить кого-то ножом, а потом использовать электрошокер? Кто-нибудь стал бы так делать? — Итак, возможно, что кровь была оставлена раненым преступником? Жертва ранила Джонни-убийцу в процессе сопротивления? — внезапно заговорил Меркадер, внимательно оглядывая остальных. — Жертва, с которой вы были знакомы, был из тех, кто носил при себе острое оружие? — Это Вестленд-Сити, Меркадер, — Ольга фыркнула. Она всегда была такой враждебной, когда выступала против Лавацца Меркадера. — Это место полно людей, которые носят оружие для собственной защиты. Я почти уверена, что у главного судебного патологоанатома, стоящего рядом со мной, под его красивым пальто есть наплечная кобура. Альбарино одарил Меркадера доброй и честной улыбкой. — Отлично. Короче говоря, я надеюсь, что мы сможем исследовать ДНК преступника по этим лужам крови, что может избавить от многих неприятностей, — непреклонно сказал Меркадер. — Я не думаю, что здесь есть что–то еще, что стоит отметить — офицер Харди, пожалуйста, посетите свидетелей и друзей жертвы вместе со своими подчинёнными. Возможно, кто-то из близких мистера Армалайта мог заметить, когда Джонни выбрал его мешенью. Харди кивнул и быстро что-то тихо сказал одному из офицеров, стоявших рядом с ним. — Шванднер скоро сможет предоставить нам последние данные об исследовании следов из криминалистической лаборатории CSI, и на их основе мы восстановим, что именно произошло на месте происшествия. Продолжил Меркадер, затем вопросительно посмотрел на Альбарино. — Доктор Бахус, я привез из Квантико отчеты о вскрытии других жертв этой серии серийных убийств. Если вы готовы, не могли бы вы помочь нам просмотреть эти отчеты, чтобы узнать, есть ли какие-нибудь новые открытия? — С большим удовольствием. — ответил Альбарино, ухмыляясь. —...Молозер. — Наконец Меркадер произнес это, звуча немного неуверенно. — Нет. — ответила Ольга, не поднимая головы, глядя вниз, как будто муравьи, ползающие по земле, были источником ее вдохновения. Последовала неловкая пауза, затем голос Меркадера немного смягчился: — Вы консультант WLPD. Вы нужны нам; вы сами знаете, что когда-то были лучшим из всех нас…не говоря уже о том, что Херстал Армалайт — ваш друг, верно? — Они ясны, как стекло, перед моими глазами, Меркадер. — Ольга нахмурилась, отвечая таким образом. — Итак, моя интуиция подсказывает мне, что тебе, вероятно, не понравится это дело и все, что последует за ним — тебе никогда не нравились сумасшедшие, не так ли? Я не думаю, что Вестленд-Сити для тебя. — Нам нужно раскрыть это дело. — ответил Меркадер с напряженным лицом, кивнув Ольге, прежде чем направиться к машине инспектора. Криминалисты в синих защитных костюмах все еще были на работе, а Бейтс стоял посреди них, напряженно нахмурившись. Альбарино и Ольга стояли среди оживленной толпы, похожие на рифы, стоящие прямо между быстрыми голубыми реками. Альбарино оглядел шумную толпу, затем спросил Ольгу: — На самом деле, тебе не будет безразлично, как продвигается дело. Ты ведь вернешься с нами в полицейский участок, верно? — Полагаю, я не могу оставаться в стороне от этого дела только потому, что ненавижу Меркадера, верно? Кроме того, это касается и Херстала тоже. Ольга пожала плечами, ее голос прозвучал почти как вздох. Альбарино рассмеялся. — Я думаю, это не имеет никакого отношения к Херсталк как таковому — что касается тебя, ты не можете упустить шанс узнать правду. — Правда редко бывает чистой и никогда не бывает простой, — Ольга ответила. — Ты это очень хорошо знаешь, не так ли, Ал? — ...Уайльд. — Альбарино ответил с ухмылкой, выражение его лица застыло, как маска. — Пошли. — Ольга, наконец, впервые за сегодня улыбнулась. — В таком случае, нам придется поторопиться: учитывая особые склонности этого серийного убийцы, когда пойдет очередной дождь, Херстал может быть убит в любой момент.

***

Руки Херстала онемели от долгого пребывания связанным, но он не рассчитывал, что его ситуация улучшится: очевидно, что серийный убийца вряд ли будет доверять вам настолько, чтобы развязать вам руки в первый же день. Джонни Убийца — мужчина настаивал, чтобы Херстал называл его “Эллиот”, — явно наслаждался ощущением заботы о ком-то, у кого была связана верхняя часть тела. В глазах молодого человека было страстное, нежное выражение, которое обычный человек назвал бы любовью, но Херстал скорее назвал бы это безумием. Эллиот, который теперь сидел у кровати с дурацким китайским бумажным пакетиком для еды на вынос в руке, сказал веселым, мягким голосом: — Пора есть. Глядя на ложку в руке собеседника, Херстал понял, что этот человек собирается накормить его. Все, что Херстал знал о Джонни-убийце, он почерпнул из газет. Очевидно, когда Пианист Вестленда и Воскресный Садовник не совершали преступлений, местные СМИ проявляли большой интерес к этому убийце, который часто совершал преступления в нескольких близлежащих штатах. Из газет было ясно, что убийца намеренно не пытал своих жертв, не издевался над ними, не избивал и не морил голодом, при условии, конечно, что вы готовы исключить сексуальное насилие из категории “жестокого обращения”. Согласно этому, Херстал имел смутное представление об этом серийном убийце, и теперь его подозрения еще больше подтвердились внешностью другого. Он не знал, как долго ему придется пробыть взаперти в этом месте, так что лучше было не объявлять голодовку в это время; он принял ложку еды из рук Эллиота и медленно пережёвывая жирный рис. Другой смотрел на него, сияя от счастья из-за его послушания. В этот момент Херстал рассеянно подумал: если бы такому человеку не повезло оказаться под арестом и попасть в тюрьму, и он был адвокатом другого, наверняка бы использовал психическое заболевание в качестве защиты. Да, это было очень легко увидеть. Херстал провел с Эллиотом менее четырех часов и был уверен, что у того психическое заболевание, возможно, бредовое расстройство или что–то подобное — Джонни Убийца был совершенно другим типом серийного убийцы по сравнению с Воскресным Садовником. Альбарино Бахус действительно мог быть психопатом, и было очень сомнительно, умел ли он сопереживать другим или нет, но, по крайней мере, он в совершенстве овладел умением сливаться с толпой. Мужчина, стоявший перед ним, очевидно, не мог вписаться в человеческое общество. Посмотрите, где они были сейчас: пыльная квартира, именно такое место выбрал бы для себя человек, потерявший мотивацию к жизни. Молодой человек, сидевший напротив и кормивший его, был красив, но явно не обращал особого внимания на свою внешность. Херстал также вспомнил, что седан Ford, на котором тот ездил, тоже был пыльным. Херстал уже раньше заметил, что у Эллиота длинные волосы. В дополнение к конскому хвосту на затылке, у него также было много выбившихся прядей волос перед лбом, и теперь все они были закреплены на макушке заколками. Однако Херстал полагал, что эти пряди волос, вероятно, были распущены, когда мужчина общался с другими. Он легко мог представить себе очертания фигуры в своем воображении: этот человек был одет в неприметную одежду, с распущенными волосами, чтобы скрыть лицо и не привлекать оценивающих взглядов окружающих. Возможно, в своей жизни он старался избегать зрительного контакта, был затворником, эксцентричным, держался на задворках толпы, но теперь его волосы на лбу были заколоты сзади. Потому что он хотел, чтобы Херстал видел его лицо. “Было интересно,” — Херстал все еще усмехался в глубине души, — “этот серийный убийца искал эмоциональной связи со своей жертвой.” Это многое объясняло: почему Джонни Убийца, помимо того, что лишал своих жертв свободы, делал все возможное, чтобы заботиться о них, пока у него не оставалось иного выбора, кроме как убивать их по какой-то причине. Эллиот следовал определенным правилам при выборе своих жертв: блондин, красивый, немного старше его. Было ли это связано с его предпочтениями? Херстал проглотил рисовые зернышки. У него был слабый аппетит, но Эллиот явно не собирался останавливаться, пока он не съест достаточно еды. Отчасти для того, чтобы избежать надвигающейся на него ложки, отчасти чтобы подтвердить свои подозрения, он открыл рот, чтобы спросить: — Ты кормил тех, кто был с тобой раньше, Эллиот? Он заменил формулировку слов “похищены тобой”, предполагая что, Эллиот вообще не думал, что эти люди были похищены им. Возможно, он даже не думал, что почти отрезание головы было их убийством. Пациент с психическим заболеванием может думать о чем угодно в своей голове. Эллиот издал низкий, радостный смешок, явно наслаждаясь темой: — Ты ревнуешь? Да, в глазах этого серийного убийцы они, очевидно, должны быть страстно влюблены. Возможно, все эти жертвы были теми самыми “любовниками”, которых он выбрал в соответствии со своими собственными стандартами; но все они были убиты без исключения, возможно, несмотря на то, что Эллиот и был сумасшедшим до такой степени, в конце концов он тоже понимал, что бедные парни были искренне заинтересованы только в том, чтобы сбежать от него. — А я не могу? Риторически спросил Херстал, не меняя выражения лица. Он говорил гораздо больше вещей, которые шли вразрез с его убеждениями, защищая членов банды, чем это, так что это никак не задевало. — В конце концов, мне больше некуда идти сейчас. Разве меня не должны волновать такие проблемы? — Ох! Прошептал Эллиот, неуклюже ставя бумажный пакет на складной столик сбоку, затем быстро подскочил и обнял Херстала за плечи. Эти сухие, потрескавшиеся губы страстно коснулись его нижней челюсти и шеи, доставив неприятное ощущение. Херстал глубоко вздохнул, зная, что последнее, что ему следует сейчас делать, — это провоцировать другого, щная, как тот перерезал шеи своим жертвам. Медленно, очень медленно он откинул голову назад, обнажая горло, тщательно рассчитывая угол, чтобы показать подчинение... — Пойдем, мое дорогое дитя, — сказал мужчина, его волосы погрузились в размытый божественный свет витражей. — Мое дорогое дитя, я омою тебя от твоих грехов. Горло Херстала задыхалось от зловещих слов и предложений, и от порывов к рвоте, но в конце концов ни одно из них не вырвалось наружу. Эллиот зарылся головой в плечо на его шее и осторожно приник к небольшому участку кожи, облизывая его. Он фанатично потребовал: — Повтори это еще раз. — Что повторить? Спросил Херстал, затем его осенило. — Ох. Он усмехнулся где-то в глубине души, испытывая черствую радость от того, что попал в яблочко. Когда он заговорил, то максимально понизил голос, словно не замечая, что член собеседника становится все более возбужденным, а его дыхание – все более громким. В каком-то смысле Херстал знал, что должно произойти, ведь этот человек действительно был насильником. Но он также получил ключ: тот самый ключ, который использовал, чтобы спасти свою жизнь и погубить другую. Как легко было лишить человека жизни. Херстал послушно повторил. — Теперь мне больше некуда идти. Он помолчал, затем добавил еще козырей и сказал: — Очевидно, ты – все, что у меня осталось, Эллиот. Юноша задыхался от экстаза, зарывшись в угле его шеи. Херстал слышал шорох ткани, вызванный беспорядочными действиями другого, и звук расстегивающихся молний. Рано или поздно это должно было случиться, и у него не было ни желания, ни сил остановить это. Молодой человек крепко обнимал его, безрассудно двигал промежностью, растирая по ноге капающую с нее влажную предэякуляционную жидкость, губами касаясь уголка его рта. Тот, кто вплотную прижимался к нему — против его воли — и мастурбировал его рукой, вызвал знакомое рвотное чувство; в такой момент он предпочел бы отложить свои мысли в другое место. — Жалкий псих с бредовым расстройством, — подумал он. Тонкие намеки были повсюду, прямо перед глазами; для такого типа людей они явно поверят, что выбранная ими золотоволосая добыча сейчас глубоко влюблена в него. Истории, подобные этой, чаще всего заканчиваются очень трагично. — Я так рад, что ты это сказал, — прошептал Эллиот ему на ухо, его дыхание обжигало, голос срывался; липкие, водянистые звуки вырывались между его пальцами. — Просто останься здесь и позволь мне позаботиться о тебе… Херстал слегка застыл, внезапно осознав проблему. Чувства Эллиота к своим жертвам были не просто “любовью”, он любил странным образом. Когда Херстал сказал ему: “Ты - все, что у меня осталось”, Эллиот странно разволновался; другой выглядел чрезмерно довольным тем, что ел еду из его рук, что не было необходимым шагом для сохранения жизни его пленника, поскольку он явно наслаждался всем процессом. Он сказал: “Позволь мне позаботиться о тебе”, верно? Это были неравноправные романтические отношения даже для человека с бредовым расстройством, который твердо верил, что страстно влюблен в незнакомца. Очевидно, Джонни-убийце действительно нравилось ставить своих жертв в уязвимое положение и заботиться о них в одиночку. Эллиот издал дрожащий стон ему в ухо, кончая ему на ногу. Наступила секунда молчания. Пальцы молодого человека дрожали, когда он размазывал липкую жидкость по его штанам, стараясь, чтобы она покрыла как можно больше поверхности, точно так же, как Гефест тщетно преследовал Афину. Его пальцы властно скользили по ногам Херстала, втирая жидкость в ткань, пока его пленник не почувствовал прикосновение влажной ткани к своей коже; мысли Херстала витали где-то далеко. Когда Альбарино пришел к нему поужинать, он сказал: “Ведь влечение, которое вопреки разуму возобладало над мнением, побуждающим нас к правильному поведению, и которое свелось к наслаждению красотой, а кроме того, сильно окрепло под влиянием родственных ему влечений к телесной красоте и подчинило себе все поведение человека, – это влечение получило прозвание от своего могущества, вот почему и зовется оно любовью.” Это сильная страсть, называемая любовью. “Федр” Платона, конечно. Но с чего бы Альбарино вдруг цитировать это? Он не думал, что Альбарино действительно определял сложные отношения между ними как “любовь”. Более того, Альбарино не хватило бы самопознания, чтобы признать, что у него есть психические отклонения, но говорить о “любви” — они оба знали, что это бессмысленно. Кроме того, любовь, о которой говорится в "Федре", была любовью между древнегреческим старцем и молодым человеком, отношениями, которые, очевидно, сильно отличаются от современного определения любви. Если только это не было намеком, аллюзией на то, что, как знал Альбарино, произойдет, о чем сам Херстал еще не подозревает. Платон утверждал в "Федре": влюбленному нравятся люди, которые слабее его самого. Все эти недостатки ума и многое другое в возлюбленном обязательно станут источником удовольствия для любящего; если они еще не существуют как врожденные качества, он будет культивировать их, ибо не делать этого — значит лишать себя сиюминутного удовольствия. Джонни-убийца действительно, по-настоящему наслаждался чувством заботы о своих жертвах. Ему нравился тот факт, что другой был беспомощно связан по его милости; нравилось, что другой ел с его рук; нравилось, что другой никуда не мог уйти, кроме как ждать его возвращения. Эллиот прошептал ему на ухо признание: — Я так сильно тебя люблю. Херстал нахмурился. Эллиот, конечно же, не заметил ледяных эмоций, постепенно появляющихся в глазах другого; это были кровожадные намерения Вестлендского Пианиста. Остается единственный вопрос: какую роль во всем этом сыграл Альбарино Бахус? Примечания автора 1. Правда редко бывает чистой и никогда не бывает простой. – Уайльд, Как важно быть серьезным 2. Однажды Гефест попытался посвататься к богине-девственнице Афине и капнул спермой на ногу Афины. Разгневанная Афина вытерла сперму шерстью и бросила ее на землю, из-за чего богиня земли и мать Гея родила Эрихтония.