3
15 марта 2025 г., 20:43
Противный вой будильника вырывает из объятий и без того беспокойного сна, заставляет разлепить тяжелые веки и нехотя принять сидячее положение на кровати. Лучи весеннего солнца сегодня почему-то совсем неприятно светят в чуть припухшее после недолгого сна лицо.
Чонгук не выспался. Вчерашний звонок в поздние одиннадцать часов беспокоил его чуть ли не до утра — звонили с телефона Джина. Не Джин. В трубке тогда послышался незнакомый Чонгуку женский голос, торопливо и виновато объясняющий что-то о том, что она является коллегой его брата и что «Джинни» сегодня переночует у нее по непредвиденным обстоятельствам. Чонгук, конечно, сразу понял, что эта загадочная коллега и есть та самая Ким Сынван, о которой он так наслышан. И этот странный монолог, конечно, наводил на соответствующие догадки, но он слишком хорошо знает своего брата, и потому эта новость стала для него не поводом для ехидных свистов в трубку и приготовления порции подколов, а поводом для волнения.
Ну а вдруг эта Сынван маньяк и держит Сокджина у себя насильно?
В общем, из-за переживаний он всё не мог сомкнуть глаз и теперь добирается до цветочного как в бреду, в первый раз в жизни, кажется, совсем не желая сегодня работать.
В первом часу дня Чонгук наконец получает сообщение от потеряшки-брата с просьбами не волноваться и усердно трудится вкупе с оповещением о том, что он уже едет домой. На чём, собственно, не уточняеь, но Чонгук всё же немного успокаивается и работать становится полегче, мало того, настроение как-то само собой поднимается из-за добрых слов покупателей о проделанной им работе. Нет, ну с кем с кем, а с посетителями Чонгуку не везёт очень редко.
Поэтому день в конце концов все же проходит гладко настолько, насколько это возможно, и Чон с улыбкой обслуживает своего на сегодня последнего покупателя, собирая милому парню букет из роз и гортензий для его возлюбленной в подарок на годовщину. Он, вообще-то, должен уже закрывать магазин, но молодой человек вбежал буквально в последнюю секунду и ну просто умолял обслужить его, потому что из-за работы он ничего не успел, а дома его ждут на праздничный ужин. Чонгук, конечно же, об отказе даже не задумался.
От всей души пожелав хорошего вечера и получив того же в ответ, Чонгук с улыбкой проводит осчастливленного клиента и уходит в подсобку, чтобы начать собираться домой, но сначала быстренько проходится шваброй по не сильно загрязненному полу, приводит витрины в порядок, а потом, сняв рабочий фартук и кинув его куда-то на стул в служебном помещении, забирает свою сумку и направляется к выходу, на ходу поправляя синий свитер.
Чонгук неспешно запирает «Лепестки чудес», напевая себе под нос какую-то песенку, и почему-то чувствует себя донельзя умиротворенно.
До тех пор, пока не разворачивается и не замечает припаркованный напротив «Рэндж Ровер» и парня в белом свитере с высоким горлом, в коричневых джинсах и в странно контрастирующей с этим уютным образом дерзкой черной кожаной куртке. Он стоит, оперевшись спиной о бампер машины, и задумчиво смотрит куда-то в сторону, чуть запрокинув голову назад. Прохладный вечерний ветерок треплет слегка вьющиеся каштановые волосы, и Чонгук совсем немного подвисает, останавливаясь на своем месте, ловя себя на том, что не может оторвать дурацкого завороженного взгляда от Ким Тэхёна. И это несколько мгновений даже совсем не пугает.
Однако очнуться приходится, потому что Тэхён сам обращает на него свое внимание и тут же приподнимает уголки губ в скромной улыбке, меняя выражение лица с задумчивого на такое…
А какое?
Да в целом плевать, какое бы ни было, из-за него…
— Доброго вечера, Чонгук.
…из-за него у этого Чонгука на долю секунды перехватывает дыхание.
— Почему ты здесь? — выдает вместо приветствия он, взяв себя в руки. Получается немного грубо, поэтому он спешит добавить запоздалое: — Привет.
Брови Тэхёна чуть приподнимаются в удивлении.
— Как это почему? Забрать тебя приехал, твой брат тебя разве не предупреждал?
Ну конечно, Чонгук совсем забыл о новых условиях, погрузившись сегодня с головой в свои мысли. Но, вообще-то, даже если бы он запомнил, то явно ожидал бы, что сегодня его заберет Юнги. Потому что, ну… Почему Тэхён?
Тэхён... Этот Ким Тэхён.
Чонгук открывает рот, чтобы ответить хоть что-то, но почти сразу, растерявшись, закрывает.
— Садись, на улице холодно.
Он только кивает, нервно закусив губу и отводя взгляд, прежде чем пройти к двери пассажирского сиденья, которую для него учтиво и слишком по-джентльменски уже открыл Тэхён.
Чонгук мнет свои пальцы, пока нервно ждет, когда Ким обойдет машину и сядет на водительское.
— Как смена?
Так буднично, будто они каждый день вместе ездят домой и обсуждают, что поесть сегодня на ужин. Это сводит Чонгука с ума.
— Хорошо. Смена… Хорошо.
Тэхён, облизнув в своей манере губы, скомкано кивает и заводит машину.
❀ ❀ ❀
В прогнозе погоды обещали солнце и ясность на ближайшую неделю, однако начавшийся ни с того ни с сего дождь набирает обороты как-то неестественно быстро. Асфальт становится скользким за считанные минуты, и за дорогой теперь приходится следить особенно внимательно, настырные капли с силой барабанят по лобовому стеклу, и несчастные дворники едва успевают смахивать их с прозрачной поверхности. Шоссе, через которое нужно проехать, чтобы добраться до чонгукова дома, почти всегда пустует, и сегодняшний вечер не исключение. Атмосфера какая-то мрачная, дождь продолжает усиливаться, превращаясь уже в сильнейший ливень, на улице темень, а вокруг ни души, и Чонгук искренне мечтает скорее оказаться дома на уютной кухне и послушать рассказ брата о том, что с ним произошло вчера. Наверняка это что-то хорошее, Чонгуку хочется так думать, пока он сидит, прислонившись лбом к окну и наблюдая, как по нему одна за другой, смешиваясь друг с другом, стекают капельки дождевой воды. Чонгука начинает клонить в сон, и он уже еле держит веки открытыми — не хватало еще отрубиться в чужой машине — до дома осталось потерпеть всего чуток, а дальше он имеет полное право плюхнуться в свою мягкую кровать и не вставать до завтрашнего утра. Но когда миссия не увидеть глупый сон в теплом салоне тэхенова автомобиля практически проваливается, его внимание к себе привлекает силуэт где-то впереди, машущий им рукой и будто просящий о помощи. — Это еще что? — заметно напрягаясь, спрашивает Тэхён, тоже заметивший человека у обочины и недалеко от него припаркованную машину. Чонгуку становится не по себе. Тэхён без раздумий останавливается чуть поодаль от него, и промокший под дождем человек — по всей видимости, парень — тут же срывается в их сторону. — Вам нужна помощь? — спрашивает Ким, опустив окно, когда паренёк подбегает достаточно близко. И Чонгука прошибает пугающее понимание, почему ему вдруг стало не по себе. Воздух вокруг незнакомца словно сгущается, при одном взгляде на него его начинает мутить так, будто он выпил три банки пива на голодный желудок и пошел кататься на американских горках с мертвой петлей, неприятное чувство тревоги в груди почти перекрывает доступ к кислороду. — Там… человеку плохо. Я ехал мимо и заметил, пожалуйста, помогите. Он вон там. — Он показывает пальцем в направлении места, недалеко от которого припаркована, по всей видимости, его машина. Тэхён заметно настораживается и вглядывается туда, куда ему показывают, но из-за темноты ничего разглядеть не удаётся. — Господи, да, подождите минутку, я возьму аптечку и подойду. Парень ему кивает и отправляется обратно туда, где, по его словам, находится человек, которому нездоровится. Тэхён быстрым рывком достает из бардачка обещанную дорожную аптечку, пока застывший Чонгук наблюдает за ним пустыми глазами, пытаясь победить тревогу, и только тогда, когда офицер уже спешит выйти из машины, Чонгук берет себя в руки и решительно хватает Тэхёна за запястье, не позволяя тому этого сделать. — Нет, Тэхён, не выходи, нельзя… Этому человеку… Доверять нельзя. Нельзя. Нельзя-нельзя-нельзя. Настолько, что Чонгука вот-вот стошнит прямо на тщательно вычищенный пол в салоне автомобиля. Тэхён столбенеет, глаза-бусины смотрят на него так жалобно, будто он собирается по меньшей мере сейчас пойти и пнуть какое-нибудь ни в чём не повинное животное. — Чонгук, я проверю, что там случилось, и вернусь, хорошо? Если что-то пойдет не так, то не зря же я полицейский, — он заговорщицки подмигивает чуть ли не плачущему Чонгуку, пытаясь подбодрить и успокоить его неизвестно откуда взявшуюся панику. Затем дергает ручку двери, выходя наружу и тут же промокая до нитки под проливным дождем.❀ ❀ ❀
Подозрительный парень уже отошел достаточно далеко, ожидая помощи неподалеку от своей машины. По мере приближения Тэхёна его взору всё лучше открывается вид на лежащего на покрытой дождевой водой траве человека, рядом с которым уже стоит тот юноша. Тэхён ускоряет шаг, начав всерьёз волноваться, и через пару мгновений оказывается на корточках рядом с пострадавшим. Это девушка лет двадцати пяти, ее кожа почти мертвенно бледная, губы, по которым в рот стекают капли, синие. Первым делом Тэхён обеспокоенно прикладывает палец к месту на шее, где должен прощупываться пульс. Тэхеновы ужасные догадки, к сожалению, оказываются верны. — Да она же мертва… И убили ее не больше получаса назад. Пустое шоссе. След удушья на шее. Человек в маске. Шорох сзади. — Тэхён! — крик ужаса Чонгука за спиной. Когда он выбежал из машины? Тэхён стремительно разворачивается назад и с силой перехватывает запястье, сжимающее нож и с размахом направленное на него. Кончик лезвия почти утыкается ему в нос, но офицер держит крепко, прекрасно демонстрируя свои навыки хорошо подготовленного полицейского. Незнакомец рычит, плотно сжав зубы, давит сильнее, явно злясь, что всё пошло не по его плану. И этот незнакомец, черт бы его побрал, оказывается довольно силен, Тэхёну становится слишком тяжело удерживать нож в паре сантиметрах от своего лица, чтобы тот не рассек ему лоб. Он направляет его в бок, потянув чужую руку в сторону от себя и пытаясь обезоружить противника, но тот держит орудие крепко, выворачиваясь из хватки. Меж тем Ким пинает его по ногам, заставляя пошатнуться, а затем, пользуясь выигранной секундой, встает и бьет его в живот, заставляя его приземлиться на колени другим приемом. Он тянется к его руке, собираясь все же отобрать оружие, но тот оказывается быстрее и рывком направляет его за свою спину, туда, где стоит полицейский. Он уворачивается, но в этот момент ослабляет свою хватку, и этим умело пользуются — его валят на землю. Человек с ножом возвышается над ним зловещей фигурой и уже замахивается вновь, по-видимому, собираясь вонзить нож в тэхёнову грудь. Чьи-то руки, обтянутые промокшей синей шерстью, обхватывают талию очевидного убийцы и со всей силы тянут куда-то на себя. Они падают. Глаза Чонгука огромные от страха. Он тут же начинает в ужасе ползти назад, пачкая во влажной земле светлые джинсы, когда этот человек, шипя и матерясь себе под нос, разворачивается в его сторону и встает. Он не церемонится, его нож, не тратя время на прицел, уже летит в его сторону. — Чонгук! Кровь растекается почти коричневым из-за тёмного цвета пряжи пятном на одежде. Чонгук издаёт короткий болезненный звук, будто начиная задыхаться, когда нож с противным звуком рывком вытаскивают из плоти. — Подонок! — рычит Тэхен и срывается в их сторону, намереваясь уже просто покончить с ним. Не важно поймать или пока отпустить, а может, и убить, главное, чтобы тот больше не коснулся храброго флориста и пальцем, главное — успеть оказать помощь. Лёжа на земле и зажимая рукой рану, Чон начинает слабеть, в глазах всё плывёт, веки становятся тяжёлыми, и он видит только два размытых движущихся силуэта перед собой. «Всё хорошо», — твердит себе он, — «у этого человека не осталось шансов, сейчас Тэхён скрутит его и вырубит, и он никому больше не причинит вреда», — с этими мыслями он окончательно теряет сознание.❀ ❀ ❀
Чонгук открывает глаза, и в них тут же ударяет дневной свет, заставляя начать щуриться. Он мутным взглядом осматривает помещение, чувствуя сильную жгучую боль где-то в районе живота, будто его ножом резали… Минутку. Резали. Воспоминания о событиях той ночи возвращаются болезненной чередой, заставляя молча ужасаться. Что случилось? Тэхён… Тэхён поймал убийцу? Кто-то в стороне от него вдруг радостно взвизгивает. — Сокджин-хён! Он очнулся! — Чон узнает голос лучшей подруги и с трудом поворачивает голову туда, откуда льется сейчас мучительно яркий для него солнечный свет. Его взгляд постепенно фокусируется на восторженном лице Ихён и на старшем брате позади нее, который мгновение назад возился с вазой с цветами на подоконнике, а сейчас замер, касаясь лепестков и разглядывая братца. Чонгук легко узнает букет голубых эустом. — Чонгук-и! Оба молниеносно оказываются по обе стороны его койки. — Чонгук, знаешь, как ты меня напугал! — Чонгук, ты идиотина, какого черта!? Попробуй разбери, кому какая реплика принадлежит. Чон измученно мычит, призывая этих двоих заткнуться. — Пожалуйста… Потише, голова раскалывается… — жмурится он, разлепляя пересохшие губы, силясь поднять руку и коснуться своей макушки. Ихён и Джин, услышав его слабый хриплый голос, мгновенно притихают, наверняка начиная чувствовать себя виноватыми. — Как себя чувствуешь? — тихо спрашивает брат, смягчаясь. — Наверное, сейчас умру от боли, — и это правда. — Ихён, надо врача позвать, — серьёзно обращается к подруге Чона Джин. — Поняла, — она тут же подрывается с места и мчится к двери. — Что со мной случилось? — спрашивает Чонгук, поворачивая голову на подушке к брату. — Доктор сказал, ничего серьезного. Тебя почти сразу доставили в больницу и быстро зашили. — А сколько я был в отключке? — Чуть больше суток. — А сколько еще тут пробуду? — продолжает задавать интересующие вопросы Чонгук, не обращая внимание на жуткую слабость. — Поваляешься тут еще недели полторы-две, и, если всё пойдет хорошо, выпишут. Джин говорит легко, но в его взгляде Чонгук легко читает то, как сильно он беспокоился и беспокоится, кроме того, об этом еще лучше говорят синие круги, которые пролегли под его глазами. Не нужно обладать способностью читать людей, чтобы видеть состояние близкого человека, который является всей его семьей вот уже много-много лет. — Прости меня, хён, — не сдерживается он, будучи не в силах видеть старшего таким. Чонгук замечает кристаллики слезинок в уголках глаз, Сокджин настойчиво поджимает губы, отводя взгляд, очевидно, стараясь сдержаться, но пара соленых капель все равно прокатывается по щекам. Младший почти злится на то, что он не дает себе волю. — Не извиняйся, Чонгук-и, выздоравливай только. И больше так не делай, — отвечает он и тише, с едва слышимой в голосе мольбой добавляет: — прошу тебя. Чонгук пытается ободряюще улыбнуться. Джин еще пару секунд внимательно разглядывает младшего брата, словно уверяясь в том, что он в порядке, а потом шмыгает носом и тянется к телефону. — Нужно позвонить Тэхёну. Чонгук немного округляет глаза. — Тэхёну?.. — Да, он оказал тебе первую помощь и привез в больницу, просил предупредить, когда ты придешь в себя, — объясняет брат, — а еще он рассыпался передо мной в извинениях. Я тогда ничего не понимал, а сейчас не знаю, могу ли винить его. — Тэхён не виноват, хён. Он просто хотел… помочь человеку. — И подверг тебя опасности. Чонгук, скажи, ты ведь сразу всё почувствовал, да? Не мог не. Ты пытался его остановить? Чонгук теряется и отводит взгляд. — Ты же знаешь, что не так легко убедить кого-либо в том, что я не просто параноик. Джин сверлит его взглядом, ничего не отвечая, а потом прикладывает трубку к уху. В этот момент заходят Ихён с врачом, и старший освобождает место у больничной койки, намереваясь пока поговорить по телефону в стороне.❀ ❀ ❀
Тэхён врывается в палату меньше чем через полчаса. В этот момент Чонгук умиротворенно рассматривает вазу с цветами, которые попросил переставить на тумбочку рядом с ним, изредка касаясь нежно-голубых лепестков. Джин уехал домой, пообещав вернуться через пару часов, хотя Чонгук уверял его, что всё в порядке и что он вполне может побыть здесь один. Пусть это и было ложью — он ненавидит оставаться один. До приезда Кима с ним оставалась Ихён, которая почему-то выскользнула за дверь, как только офицер появился на пороге. — Чонгук… — Привет, — выдавливает Чон, чувствуя себя неловко. Тэхён стоит у входа пару мгновений, сжимая и разжимая в растерянности кулаки с таким выражением лица, будто он Чонгука сам ножом пырнул, а потом медленно проходит и садится рядом, опуская глаза в пол. Такого офицера Кима раненному флористу еще видеть не доводилось. — Я должен извиниться перед тобой, — аккуратно начинает он, — я… — Всё в порядке, — сразу решительно перебивает его Чонгук, заставляя офицера поднять на него глаза, — ты не должен извиняться. Я вообще не понимаю, за что именно. Ты ведь выполнял свою работу. — Мой долг охранять жизни. — Я сам вылез из машины. — И очень мне помог, Чонгук. Ты невероятно смелый, — меняет офицер тему. Чонгук чувствует, как начинает краснеть от такого рода слов из чужих, а именно Ким Тэхёна, уст, и отворачивается, не понимая, что на него нашло. — Ты — офицер полиции, Тэхён, ты бы справился и сам, — бурчит он, найдя для себя определенную точку в стене и сверля ее взглядом. — Я не всесилен, — мягко отвечает Ким. Между ними повисает молчание на какое-то время. Чонгук упрямо смотрит на вазу с эустомами по другой бок от полицейского, чувствуя себя по-настоящему странно. — Ты ведь предупреждал меня, да? — начинает вновь Тэхён, разрезая словами тишину. — Об этом человеке. Как ты понял, что ему нельзя верить? Чонгук чуть вздрагивает, не зная, что теперь ответить, как объяснить. — У меня хорошая… интуиция, — неуверенно тянет он, надеясь, что прокатит и не придется вдаваться в подробности, чтобы не встречаться с непонятливыми взглядами. — Настолько хорошая, что ты стал во всём уверен, как только он приблизился к нам? Чонгук досадно жмурится и поворачивает голову обратно на собеседника. — Могу я не объяснять? Это… сложно. — Прости, что не послушал тебя, — совершенно для Чонгука неожиданно выдает Тэхён вместо продолжения расспроса. Чон натурально подвисает, уставившись на офицера большими глазами и приоткрыв в удивлении рот. Никогда еще никто не реагировал вот так. Обычно люди начинали подозревать его во всём на свете, заваливали вопросами и называли лгуном. А Тэхён, он… извинился за то, что не поверил чонгуковым беспочвенным опасениям? Чонгук знает и понимает, что чувствует каждый человек, которого он встречает. Каждого, кроме двух — Тэхёна и… …себя. Наверное, он… тронут? Да, это определённо приятно — когда тебе просто верят, не требуя доказательств. Сердце опасно сжимается, и Чонгук вновь отводит взгляд. — Тэхён, а… что там с преступником? Ты ведь поймал его?.. Боковым зрением Чонгук замечает, как сразу после этого вопроса плечи офицера понуро опускаются, будто его задели за живое. — Не поймал. Я дал ему уйти. Чонгук возвращает взгляд обратно на Кима, не веря тому, что услышал. Он ведь… он же был уверен, что тот человек уже сидит за решеткой в ожидании своего приговора, ведь у Тэхёна была идеальная возможность, убийца был отвлечен на Чонгука, он был открыт и доступен, тогда почему… Новые воспоминания пронзают сознание острой стрелой. Перед его плывущим взглядом два мутных силуэта, один стремительно удаляется в сторону дороги, а второй почему-то не бежит за ним, не пытается остановить, а направляется к Чонгуку. Знакомый бархатистый голос что-то ему говорит, но Чон едва ли может разобрать хоть слово, все звуки доносятся до него словно сквозь толщу воды. Он чувствует, как по его лицу стекает капля за каплей, чувствует, как чужая рука ложится на кровоточащую рану поверх его собственной, чувствует, как ее потом чем-то перевязывают, плотно затягивая, чувствует теплые руки под талией и коленями, чувствует, как его отрывают от земли и куда-то уносят. Через пару мгновений он перестает что-либо чувствовать, кроме чего-то незнакомого, кроме странного ощущения какой-то… безопасности? И с этими странностями он погружается в сон. Чонгук быстро моргает, пытаясь уложить воспоминания в голове. Получается плохо. Тэхён отпустил убийцу, потому что поспешил помочь ему?.. Но ведь рана же была не слишком серьезная, он мог затолкать преступника в машину, а потом оказать Чону помощь. — Ох… — вырывается у него на выдохе после долгих минут изучения Тэхёна внимательным и неверящим взглядом.❀ ❀ ❀
Дни в больнице тянутся непозволительно долго. От скуки время от времени Чонгук просто готов лезть на стену. Исключениями становятся те короткие минуты с Ихён, которая почти ежедневно выделяет время навестить его, чтобы занести любимых вкусняшек и рассказать пару-тройку историй со смен в цветочном, по которому Чон уже успел до безумия соскучиться, пока Хёншик терпеливо ждет девушку в машине, изредка заходя и сам. Сокджин приезжает только вечерами из-за работы, но зато почти всегда остается в палате ночевать, зная, как младший брат ненавидит оставаться один, хотя тот и протестует для вида, говоря, что всё в порядке, и чтобы Джин ехал спать домой на нормальной кровати, а не мучил свою спину и шею на неудобном больничном диване, просыпаясь с темными кругами под глазами от недосыпа. Юнги с Чимином тоже захаживают время от времени, стараясь подбодрить по-своему. Навещает его и Тэхён. Чонгук не очень понимает, как ему удается найти время между важными делами, присущими работнику полиции, тем более когда на их отделе висит расследование дела об убийстве и розыске встретившегося им преступника, но он не может отрицать того, что рад его посещениям. Сначала разговоры шли у них так себе. В воздухе витала странная неловкость и подавленность. Чонгук не знал, как реагировать на такие частые визиты вроде как не очень близкого ему человека, а Тэхён всё ещё кидал на Чонгука виноватые взгляды, выглядя так, будто каждое мгновение готов был броситься ему в ноги с новой порцией извинений, пусть Чон и заверил его, что виноватым офицер быть не может. Однако с каждым днем неловкость все больше рассеивалась, уступая место беззаботным разговорам и даже паре шуток, над которыми Чонгук, не сдерживаясь, смеялся, хотя и морщился после этого каждый раз, потому что рану на животе пронзали вспышки тупой боли. Чонгуку было, наверное… весело? Тэхён действительно стал тем, кто разбавляет его серые деньки на пути к выздоровлению, хотя он все еще не может понять одну вещь. Почему? Почему Тэхён это делает, и почему Чонгук не может понять почему. Он не привык гадать о причинах человеческих поступков, не привык гадать о чужих намерениях, не привык не знать, чего ждать. И потому он держится на расстоянии, он смеется, да, но избегает личных тем, старается не открываться, потому что, хоть Ким Тэхён и не дает поводов думать о себе плохо, Чонгук боится. Боится неизвестности и того, что его почему-то к Тэхёну словно тянет невидимой ленточкой, вроде тех, которыми он перевязывает свои многочисленные букеты.❀ ❀ ❀
Через неделю и пять дней Чонгука наконец выписывают, объяснив, как рану обрабатывать и что делать нельзя до полного выздоровления. Он обязуется всё выполнять, а через десяток минут уже почти вприпрыжку несется к машине Юнги, поджидающей его и Джина у больницы, забыв обо всех тех противопоказаниях, о которых ему только что говорили, и сразу же получая за это нагоняй от брата. В машине он выслушивает поздравления с выпиской и чуть ли не мольбы больше их всех так не пугать, на что Чонгук широко улыбается, будучи слишком осчастливленным возвращением домой, и почти беспечно обещает быть осторожней. На вечер Чонгук планирует встречу с Ихён в их привычном кафе недалеко от «Лепестков чудес», чтобы дружно отметить чонгуково почти выздоровление и просто пообщаться не в больничной обстановке впервые за полторы недели. До вечера у него много дел, нужно разобрать вещи из больницы и проверить, насколько хорошо Джин следовал его указаниям в уходе за цветами в его комнате, а еще принять душ и привести себя в порядок. До конца не зажившая рана делает свое дело, и на лице Чона еще задерживаются синяки под глазами и болезненно бледноватый цвет кожи, что немного расстраивает, но не настолько, чтобы омрачить долгожданные вечерние посиделки за парой десертов и чашками чая с лучшей подругой в уютно освещенном теплым светом гирлянды заведении. Чонгук, понимая, что немного опаздывает, быстро натягивает джинсы и свободную, довольно тонкую голубую рубашку, забывая о том, что, хоть и за те дни, что он провел взаперти, значительно потеплело, он все же идет на встречу под вечер. Пушистые из-за сушки феном волосы уложить не успевает и выбегает так. Подвезти его обязался Юнги, потому что, хоть и добираться Чонгуку сегодня только по людным местам, все же на улице уже темнеет, да и рана не прекращает давать о себе знать пульсирующей болью, с которой не очень совместимы поездка на автобусе и пятнадцатиминутная прогулка пешком от остановки до места встречи. А, говоря об его обратной дороге, о ней позаботилась Ихён, пообещав, что их заберет Хёншик. — Чонгук-и! — радостно приветствует его Ихён, уже сидящая за их любимым «посиделочным» столиком, как только Чон появляется в дверях излюбленного кафе. Он улыбается и проходит к подруге, которая тут же встает и крепко обнимает его. — Ну наконец-то мы снова здесь! Банановый чизкейк и зеленый чай, верно? Я всё уже заказала! У них новый официант, ты знал? Он из нашего университета, Бомгю зовут, кажется. Красавчик. Говорят, он гей. Чонгук едва успевает уследить за потоком слов и стремительно переключающимися с одной на другую темами, а когда улавливает суть последнего предложения, зло таращится на подругу, вновь взявшуюся за свое. В это мгновение, как по заказу, в кафе заходит новый посетитель, Чонгук узнает его сразу — Чхве Ёнджун, третьекурсник и местная звезда их с Ихен университета. О количестве девушек, которым он отказал за эти три года, ходит много слухов, и когда этот Ёнджун с теплой улыбкой здоровается с обслуживающим одного из клиентов Бомгю, Чонгук понимает причину. На его лице расползается улыбка. — Бомгю уже кое с кем встречается, Ихён, — уверенно сообщает он ей. Ихен удивленно выпучивает глаза. — Серьезно? С кем?! Флорист загадочно улыбается и отводит взгляд к окну. — Чон Чонгук! Ты только что подкинул нам тему для сегодняшних сплетен, поэтому я тебя внимательно слушаю! И они разговаривают, сплетничают и смеются. Темы сменяют одна другую, а за широкими окнами заведения уже давно стемнело и горят фонари. Рана иногда напоминает о себе, но счастливое времяпровождение не позволяет на ней сосредоточиться, и Чонгук почти не обращает на нее внимания, только время от времени морщится, когда особенно сильно взрывается смехом после уж очень забавных шуток Ихён. — Кстати! — воодушевленно выдает вдруг она, допивая свой яблочный сок. — Боже, Чонгук, чуть не забыла. У меня новость! Точнее, предложение! Чонгук оставляет вилку с почти доеденным чизкейком чуть в сторону, давая понять, что он весь во внимании. — Короче! У Хёншика есть загородный дом в очень тихой и уютной местности, и вот что: он предложил в эту пятницу, то есть завтра, поехать туда большой компанией на несколько дней, чтобы отметить твою выписку! И воздух там чистый, полезный — быстрее рану заживит. Классная же идея, скажи? Классная, без всяких «но». Отдых за городом действительно не помешает, поможет очистить голову и отдохнуть на свободной территории от серых тесных стен больничной палаты. Чонгук обеими руками за, о чем и сообщает, расцветая в улыбке: — Твой Хёншик реально золото. Она гордо улыбается. — Кого еще берем? — спрашивает Чон. — Ну, Сокджин-хёна, конечно, Юнги с Чимином позовем, и… О! Еще офицера Кима надо пригласить. Он тебя чаще меня навещал при своей-то работе. У тебя есть его номер? Нет. За всем этим ворохом событий они совершенно забыли обменяться номерами. Чонгук неловко кусает губы, мотая головой. Ихён выглядит почти пораженной. — Ладно… Но у Сокджина-хёна же должен быть, ну или на крайняк у Юнги. Будь добр, возьми его у них сегодня и позвони. Выезжаем завтра в шесть вечера, — тон Ихён не терпит возражений, и Чон сокрушенно кивает. В кафе друзья сидят до поздних одиннадцати часов — до самого закрытия. — Хеншик подъедет только через пятнадцать минут, — оповещает Ихён, когда они выходят наружу, печатая что-то в телефоне. Чонгук кивает ей, радуясь возможности подышать свежим вечерним воздухом, но и одновременно с этим чувствуя, что начинает подмерзать в своей тонкой рубашке, легко продуваемой холодным ветром. Ихён же, которая подумала о вечернем холоде, в своем кардигане наверняка чувствует себя чудесно. Чонгук начинает завидовать. — О! — восклицает вдруг она и бьет Чона по продрогшему плечу, привлекая внимание. — Чонгук, там офицер Ким! — Что? Она хватает его за подбородок и заставляет посмотреть на Тэхёна, шагающего вдоль тротуара, на котором они как раз стоят. На Тэхёне непривычно простая одежда — серая толстовка с капюшоном, та же кожаная куртка и свободные брюки в клетку, напоминающие пижамные. Волосы смешно взъерошены. — Офицер Ким! — кричит Ихён, пока Чонгук подвисает. Тэхён отрывается от телефона, в который до этого неотрывно глядел, и поднимает на них голову. А затем чуть вытягивает губы в немом «о». Убирая телефон в карман, он подходит к ним. Сердце Чонгука ведёт себя странно. — Празднуете? — с улыбкой спрашивает он, переводя взгляд с одной на другого и заметно останавливая его на тонкой голубой рубашке. — Сегодня пока скромненько, — отвечает Ихён, толкая Чонгука в бок, намекая на то, что сейчас идеальная возможность, как минимум, взять уже номер, а как максимум, рассказать об идее Хёншика сразу. Чонгук неловко прокашливается. — Э… Тэхён, у парня Ихён есть дом за городом, он зовёт нас всех туда на выходные… Хочешь с нами? — Чонгуку малость неловко, главный вопрос — почему? Это «почему?» у Чона уже в подкорках сидит. Ему не хватает сил взглянуть на Тэхёна, чтобы увидеть, как его лучезарная улыбка превращается в немного грустную. — Я бы с радостью, Чонгук, — «Чонгук», не «Ихён и Чонгук», — но я пообещал старшей сестре провести выходные с ней. Чонгук уже хотел было жалостливо кивнуть, действительно расстроившись, но наблюдавшая за ними Ихён вдруг облокачивается на плечо друга и воодушевлённо выкрикивает: — Можешь взять ее с собой! Чонгук не уверен, что она обговаривала это со своим благоверным. — О, если можно, то я только за. — Отлично! Адрес и время тебе позже отправит Чонгук, — говорит она, активнее тыча его в бок. — Буду ждать, — вкрадчиво произносит он, перемещая на парня… тёплый взгляд. Наверное. Щеки Чонгука странно щиплет. А… Он улыбается. Ясно. Ни черта не ясно. — Вас нужно подвезти? Моя машина недалеко. И опять. Чонгук собирается сказать, что за ними сейчас приедут, но зловещая Ихён успевает раньше. — Езжайте вы, я подожду своего молодого человека. Чон клянется себе, что ночью за городом он первым делом проберётся в её комнату и придушит подушкой. Ну а пока ему останется только по-дружески с ней попрощаться. И тайно для Тэхена показать угрожающий жест, обернувшись, когда они начинают от нее уходить, большим пальцем проведя по своей шее. Подруга в ответ на это улыбается самой ангельской на свете улыбкой. Ладно, всё не так уж и плохо. Он сейчас сядет в тёплую машинку, а Ихён пускай и дальше ждёт своего принца на белом «Мерседесе» на холоде. Ну, по крайней мере, Чонгук надеется, что он окажется в машине быстро, потому что прямо по курсу он ее пока не наблюдает. А между тем его уже начинает от холода чуть потряхивать. Плечей касается что-то теплое. — Надень. Болеть с незажившим до конца ножевым ранением будет неприятно. Уж поверь мне, — с очевидным знанием дела говорит Тэхён, снявший свою кожанку и накрывший ей продрогшего Чонгука. Чонгук, конечно, согревается сразу же, только не столько от нагретой тэхеновым телом куртки, сколько от самого этого действия. К такому жесту его сердце было не подготовлено. — Спасибо… — произносит он, смущённо опустив глаза. Машина оказывается припаркованной недалеко от «Лепестков чудес». Тэхён снова слишком по-джентльменски открывает для Чонгука дверь. Конца и края этим выкрутасам нет. — Как себя чувствуешь? Рана не беспокоит? — спрашивает Ким, заваливаясь на водительское сиденье. — Всё хорошо, Тэхён, я в порядке. Чонгуку кажется, что на его лице прослеживается облегчение. Он начинает привыкать к этому — не видеть, а смотреть, замечать. Салон машины не прогрет, и потому холод сидений заставляет вновь ёжиться и сильнее укутываться в заимствованную куртку. Тэхён всё замечает и включает обогреватель, только после этого трогаясь с места. — Кстати, а что ты делаешь в этом районе? Время позднее, — спрашивает Чон, силясь разбавить тишину и правда интересующим его вопросом. Что Тэхён делал здесь такой… — Я здесь живу. Вышел проветриться. …домашний. Точно. Небрежный вид, растрёпанные волосы, простая одежда и не прогретая машина. Казалось бы, ничего удивительного, неспроста же он так часто оказывается у цветочного, но Чонгук почему-то об этом не задумывался, а потому малость удивляется. Он кивает Тэхёну, не зная, что еще можно ответить, пресловутое «понятно» звучало бы глупо. Тэхён ни на чем большем и не настаивает. В машине потихоньку теплеет, и это тепло блаженно разливается по замёрзшему в одной рубашке телу, Чонгука даже начинает клонить в сон. Теплая кожанка на плечах, запах древесно-лавандового одеколона и убаюкивающий голос Тейлор Свифт по радио. Разморило. Глаза начинают слипаться. Чонгуку, честно говоря, слишком лень с этим бороться, и уже через несколько минут он проваливается в сон.❀ ❀ ❀
Тэхён заметил, что его пассажир задремал почти сразу, услышав тихое сопение, и это заставило его чуть убавить радио. Но сейчас, когда они уже подъехали к его дому, он не знает, что делать, потому что будить — не поднимается рука. Чонгук опустился головой на окно, пальцы сжимают тэхенову кожанку в поисках тепла, а лицо до того расслабленное, что хочется только укрыть его мягким пледом и подложить подушку под голову, заменив на нее жесткое стекло. Рука нерешительно тянется к его плечу. — Чонгук, — шёпотом тянет он, — мы приехали… Чонгук на это что-то мычит и ёрзает на удобном прогретом сиденье, устраиваясь поудобнее и продолжая тихо сопеть. Нет, Тэхён будет сущим дьяволом, если посмеет разбудить его. Он одергивает руку и заводит машину, твердо решая навернуть еще кружок по округе, а если потребуется, и все три. Огни уже почти ночного Сеула за окном мерцают теплым светом, в домах на улицах, мимо которых Тэхён проезжает уже во второй раз, чтобы продлить сон своего пассажира, почти не осталось окон, в которых еще горит свет. Тихий сонный голос внезапно слышится в тишине салона примерно на середине второго круга. Чонгук спрашивает: — Тэхён? А где мы… — О, эм… Я поехал по другой дороге, были пробки. Мы уже подъезжаем, не переживай. Чонгук, пока не до конца вернувшийся в реальность, трёт свои глаза и зевает, не желая вникать, что там за другая дорога, вытягивая руки вперёд и потягиваясь. Очаровательный. — Выспался? — с добрым смешком спрашивает Ким. Чон заметно теряется, начиная осознавать, что основательно так отрубился в чужой тёплой машине. — Я что, храпел?.. — Ни разу, только мило посапывал, — выдает Тэхён, кажется, без тени стыда. Зато Чонгук краснеет за них обоих. Когда они подъезжают, он благодарит Кима и выходит из машины, но, приближаясь к подъезду, о кое-чем вспоминает. — Тэхён! — спешит он обратно к чёрной машине, опасаясь, что она уже уезжает. Однако офицер замечает сбоку какое-то движение и приоткрывает дверь автомобиля. — Чонгук? Что-то забыл? — Номер… — Что? — Мы до сих пор не обменялись номерами телефонов.
