4
22 марта 2025 г., 23:45
Чонгук пребывает в предвкушении чудесных и целительных выходных, пока с энтузиазмом собирает вместительный рюкзак. За стеной копошится брат, что-то роняет и матерится, Чонгук только посмеивается и уже застёгивает молнию, тут же закидывая рюкзак на плечо, чтобы отнести его в прихожую заранее.
— Хён, будешь чай? Время еще есть, — предлагает он, заглянув в комнату старшего, где тот уже борется с замком своей небольшой дорожной сумки.
— Да-да, сейчас подойду, — бормочет он, не отвлекаясь от своего увлекательного занятия.
Чонгук кивает и идёт на кухню, по пути напевая какую-то песню себе под нос — настолько хорошо он себя чувствует, и даже изредка стреляющая болью рана не играет никакой роли.
Он берётся наливать обещанный чай и дожидается брата с сумкой, бой с которой тот наконец одолел. Джин бросает её туда же, куда ранее положил младший, и присоединяется к еще не начавшемуся чаепитию.
— Когда подъедут Юнги с Чимином? — спрашивает Чонгук, разливая заварку по кружкам.
— Они уже выехали, минут через пятнадцать будут.
В домофон звонят через десять.
— Ты позвал их посидеть на дорожку? — недоуменно спрашивает Чонгук, не понимая, зачем эти двое жмут кнопки домофона, если могут просто позвонить Джину и сказать, чтобы братья выходили.
— Нет, они поднимутся, потому что Чимину нужно осмотреть твою рану и сделать новую перевязку перед поездкой.
Чонгук измученно вздыхает и почти закатывает глаза.
— Ты так говоришь, будто мы отправляемся на край света на неопределенный срок, а не на два дня за город.
— Не ворчи, это важно, — отмахивается брат и идет к двери, намереваясь открыть друзьям.
— Надеюсь, вы уже собрались, потому что я надеялся отнести сумки в машину, пока Чимин будет занят ранением Чонгука, — с порога заявляет Юнги, пропуская вперед сначала своего молодого человека.
— Собрались-собрались, большой и грозный Юнги, — усмехается Джин, — пошли, я помогу, — говорит он другу, беря одну из сумок, и оборачивается к младшему брату: — Чонгук, проверь все розетки перед выходом и выключи везде свет, мы не будем подниматься обратно, ждем вас внизу.
— Понял, хён.
Уже разувшийся Чимин хлопает своего пациента по спине.
— Пошли, Чонгук-и, посмотрим, что там у тебя.
Чонгук обречённо вздыхает, зная, что последующая процедура приятной однозначно не будет.
Как раз потому, что это Ким Тэхён.
— Когда выходишь на работу? — интересуется Ким, присаживаясь чуть поодаль — туда, где расстелены те самые пледы и разбросаны подушки. Одну ногу он вытягивает вперед, а другую сгибает в колене и опускает на нее локоть.
— На следующей неделе. По крайней мере, я на это очень надеюсь…
— Брат не пускает?
Офицер, глядя на тут же сделавшуюся кислой мину, не сдерживает смешка.
— Он слишком опекает меня. Мне не пять.
— На тебя напали с ножом, конечно, он переживает.
Чонгук грузно вздыхает, понимая, что Ким прав.
Тэхён, видя его состояние, хлопает по месту рядом с собой, приглашая юношу отвлечься ненадолго от цветочных горшков и присесть на мягкие пледы. Чонгук почему-то повинуется, долго не раздумывая, и усаживается рядышком, сложив ноги по-турецки.
Они сидят молча какое-то время, вглядываясь в очертания леса за пределами территории дома, в закатное небо и в начинающее покрапывать мелкими каплями дождя, в воздухе появляется аромат влажности. Чонгук чувствует себя неожиданно комфортно.
— Знаешь, Чонгук, — разрезает вдруг умиротворенную тишину чужой бархатистый и почему-то будто погрустневший голос. Чонгук переводит взгляд на его обладателя и разглядывает чужой профиль, — ты ведь… спасаешь людей, — на медовой коже красиво отражаются лучи заходящего солнца, щеки немного раскраснелись из-за алкоголя, а блестящие глаза упираются в горизонт, — это не всем дано, ты… ты молодец. У меня вот не получается.
— Тэхён, ты же полицейский, тебе это наверняка даётся лучше, — неуверенно говорит Чон после небольшой паузы, не понимая, что не совсем трезвый офицер хочет всем этим сказать.
Тэхен выглядит серьезным.
— Да, я полицейский, но я не спас никого, Чонгук, — чеканит он, — всё, что я делаю всю свою карьеру работника полиции из отдела по особо тяжким — это нахожу преступников, которые уже сделали то, что я не смог предотвратить, — он поворачивает голову к флористу и смотрит точно в большие глаза, — а ты спасаешь. Ты спас ребёнка от несчастливой жизни в ужасной семье и, вероятно, от такого же несчастливого будущего, — в отражении его зрачков Чонгук почти видит собственное непонятливое лицо, но зато свои краснеющие совсем не от алкоголя щёки разглядеть там не может, — и меня ты спас.
Он приговаривает эти слова вкрадчиво, будто вкладывая в них огромный смысл, словно его губы озвучивают какое-то признание. Чонгук не понимает, почему полицейский ему всё это говорит, почему смотрит так серьезно. Почему они сидят плечом к плечу и любуются вдвоем на закат, почему его щеки щиплет тепло. Чонгук не может почувствовать то, что Тэхён сейчас испытывает, но, кажется, может это наблюдать. Эти глаза… Эти глаза, наверное, попробовать прочитать стоит, хоть и написано там всё самым мелким шрифтом.
— Я уверен, что ты, Тэхён, нашел бы способ увернуться от ножа, и, если бы не я, поймал бы преступника, — отвечает он, не зная, куда деваться.
Опечалившие глаза офицера кричат о том, что он не произнес что-то еще крайне значимое.
— Я не о том ноже, — он поджимает губы, задумчивый взгляд падает обратно на горизонт, где уже покрапывает дождь.
Рана начинает болезненно пульсировать, пока Чонгук рассматривает вновь открывшийся его взору красивый профиль. Чонгук абсолютно не может понять, о каком спасении речь.
Он смотрит на то, как заканчивается день, и больше ничего не спрашивает.
❀ ❀ ❀
Загородный дом Хёншика оказывается довольно большим и очень красивым, словно прямиком из какой-нибудь дорамы о богачах, однако в дизайне есть деревянные вставки, и потому картина всё же кажется уютнее типичных коттеджей миллиардеров. Хозяин дома вместе со своей девушкой приехали сюда еще утром, чтобы немного убраться и подготовить помещение к приему гостей. Ну и, конечно же, чтобы провести немного времени вдвоем. Ихён вылетает из дверей почти сразу же после того, как машина Юнги останавливается рядом с частной территорией. Ее сейчас — но не всегда — менее активный парень выходит следом. Чонгук покидает салон автомобиля, и его уж очень воодушевленная подруга встречает парня объятиями. Джин, Юнги и Чимин жмут руки Хеншику в знак знакомства. То, что он позволил Ихён позвать столько незнакомых для него самого людей в его дом, Чонгука удивляет. Его доверие к ней достойно восхищения и… может быть, если только самую чуточку, зависти? Чонгук бы очень хотел понять, как людям это удается, когда они, ну, ничего не знают? — Тэхён… еще не приехал? — спрашивает он у подруги, отмахиваясь от непрошеных мыслей. — Еще нет, — отвечает она, заулыбавшись, а затем уводит взгляд в сторону, куда-то в зеленые просторы, и вздыхает: — Я надеюсь, его сеструха классная, мне нужно хотя бы немного женской энергии в этом чисто-мужском коллективе. Чонгук смеется, и все они заходят в дом. Внутри просторно и очень уютно, на полах мягкие коврики, а на стенах висят гирлянды, излучающие теплый свет. Шестеро проходят в светлую гостиную. В комнате два панорамных окна с двух противоположных сторон, выходящих на внутренний двор, за стеклом одного из них — того, которое находится со стороны спинки расположенного по центру комнаты дивана — виднеется терраса с разбросанными на деревянной поверхности пледами, различными подушками и парой плюшевых игрушек. Взгляд Чонгука падает на ряд горшков с комнатными растениями на полках. Он сразу замечает, что цветы не в самом хорошем состоянии. — Ихён, а это… — Я знала, что ты обратишь внимание, — тут же подмечает Ихён, перебивая его и, очевидно, следя до этого за чужим взглядом. — Хёншик совершенно не умеет заботиться о цветах. Оставляю это на тебя. После слов Ихён Чонгук начинает буквально сиять. Сказать, что он соскучился по своей работе, нет, любимому делу — ничего не сказать. Эти выходные теперь точно не смогут стать плохими. — Видишь, я говорила, он обрадуется, — самодовольно сообщает она стоящему рядом хозяину дома, который даже не успел возмутиться на ее заявления о его умениях в области ухода за растениями. В следующий миг с улицы слышится шум двигателя автомобиля, который вскоре заглушается. — О, доплыли, — в своей манере заявляет Юнги. Их встречать они идут тоже всей гурьбой, а почему нет? В этот раз Хёншик выходит первый и приветственно жмёт руку уже знакомому ему мельком офицеру, который только что вышел из своего чёрного авто. Чонгук разглядывает открывающую следом за ним дверь машины девушку. Она довольно высокая и выглядит по-взрослому, но парень сразу видит, что она далеко не такая серьезная, как кажется. За версту заметна ее свободная, не обремененная лишними мыслями душа. Вот какая она. Из дома потихоньку подтягиваются все остальные, сестра Тэхёна встаёт рядом с ним и осматривает всех присутствующих. — Всем привет! — раздается ее беззаботный голос до того, как офицер успевает представить девушку, она явно собирается справиться с этим сама. Ее голос почему-то кажется Чонгуку знакомым. — Я… — Сынван?! — слышится голос Сокджина, стоящего позади всех остальных, но, видно, разглядевшего гостью. Сынван?.. Стоп. Ким Сынван? Девушка округляет губы в легком удивлении, когда видит окликнувшего ее Джина. — О, Джинни! Ничего себе, и ты здесь! — говорит она старшему Чону, который стоит с комически разинутым ртом. — Та самая Ким Сынван?! — шепотом восклицает Чонгук, приблизившись к брату, но получается слишком громко, и из-за этого слышатся пара смешков. Джин толкает брата локтем, а его уши тем временем начинают заметно краснеть. У обоих братьев в головах тем временем складывается пазл. Чонгук вспоминает об идентичных машинах, в одну из которых садился Тэхен, а из другой выходил Сокджин. Сокджин же теперь понимает, откуда у его напарницы столько информации, которая по идее должна хранится только в полицейских участках — видимо, выпытала у младшего брата. Картина действительно комичная, и флорист не удерживается от тихого смеха, глядя на этих двоих. Одна стоит с таким лицом, будто одержала в чем-то победу, а другой — будто позорно проиграл.❀ ❀ ❀
— Ладно, друзья, располагайтесь, мы с Ихён приготовили много всего вкусного. Большая компания заходит в просторную кухню с широким белым столом по центру и большими окнами, откуда в комнату проникает огромное количество весенних лучей солнца. — Хёншик всё приготовил, — поправляет его Ихен. — Ты помогала. — Я отвлекала, — девушка невозмутима. — Эй, я пытаюсь похвалить тебя перед твоими друзьями, почему ты отмахиваешься?! — возмущается немного потерявшийся Хёншик. Он тут старается быть джентльменом! — Потому что, милый, как минимум четверо из них прекрасно помнят случай, когда я едва не спалила квартиру Сокджин-хена и Чонгука из-за того, что попыталась что-то приготовить во время ночевки. И если наслышанные об этом Юнги с Чимином и заставший это Джин-хён, может, и промолчат, то Чонгук точно в долгу не останется, уж лучше я сама это скажу. Светлая кухня наполняется смехом. — Так вот какого ты обо мне мнения? — спрашивает Чонгук, усердно отыгрывая ужасную боль в сердце, возникшую из-за слов лучшей подруги. Она же посылает ему воздушный поцелуй, скорчив наимилейшее лицо. — Кто-нибудь должен помочь мне накрыть на стол. Ихён просить не буду, чтобы ничего не разбила, — по-настоящему рискуя жизнью, подкалывает свою девушку хозяин дома. Ихён кидает на него предупреждающий взгляд, а Чонгук мысленно молится за хёншиково здоровье. Помочь вызывается Джин, и флорист сразу же презентует его как человека, отвечающего за то, чтобы их маленькая семья не умерла от голода, и как того, кто точно ничего не разобьет, не забыв поиздеваться над подругой и рискнув и своей жизнью за компанию с Хёншиком. Юнги тоже отлучается ненадолго к машине, чтобы принести оттуда заготовленные бутылочки соджу, за которые они с Чимином сегодня отвечают. Через пятнадцать минут все рассаживаются по местам. Стульев на кухне немного не хватает, поэтому Хёншик не без помощи Тэхёна притаскивает еще парочку из других комнат. Атмосфера стремительно разряжается, группа почти незнакомых между собой людей быстро погружается в оживленный разговор. Этому неслабо способствует Сынван, смеющаяся чуть ли не громче Джина и травящая кучу таких же идиотских, как у ее напарника, шуточек. А вот сам Джин, напротив, заметно притихает. Чонгук без труда улавливает его наполненные сомнениями мысли и странное состояние, будто он сам себя не понимает. Да и без всего этого на чужом лице написано страшное смятение при одном взгляде на девушку, сидящую рядом. Чонгук гадает, нужно ли ему поговорить с братом или стоит позволить ему разобраться во всем самому?❀ ❀ ❀
Вечер идет прекрасно. Веселая, немного подвыпившая компания разваливается в гостиной, хохоча и болтая. Ихён уселась на полу среди подушек, облокачиваясь на колени сидящего на диване Хёншика и уже во всю болтая с Сынван, тоже устроившейся на полу. Эти двое быстро нашли общий язык, несмотря на, как выяснилось, шестилетнюю разницу в возрасте — Ким Сынван тридцать лет. Джин сидит подле Хёншика и всё так же время от времени кидает задумчивые взгляды на коллегу, отвлекаясь от всеобщего веселья. Юнги разместился ближе к центру всё того же дивана, закинув руку Чимину через плечо и в привычном для них жесте приобняв. Тэхён же сидит ближе к краю и рассказывает всем о некоторых ситуациях со службы в Пусане, и Чонгук, почти не пивший в отличие от остальных, сидит на мягком ковре, как и его подруга с Сынван, забрав одну из подушек в плен своих объятий, внимательно слушает полицейского. Ему отчего-то интересно узнать о том, как жил этот офицер до возвращения в Сеул. А ещё ему интересна причина самого возвращения, но спрашивать об этом не решается. Среди рассказываемых Тэхёном историй встречаются пара довольно жутких и печальных, Чонгуку от них становится не по себе, да и Ким явно не испытывает что-то хорошее, вспоминая об этом, но Чон продолжает внимательно слушать, потому что узнать обо всём хочется. Хочется узнать больше о Тэхёне. Наверное, это из-за того, что только о нём он знает так мало, и он нуждается в том, чтобы это как-то компенсировать, дабы перестать нервничать по поводу и без. От мысли, что Тэхён ему интересен просто так, он отмахивается. Позже, когда подхмелевшая группа людей уже перестаёт нормально формулировать предложения в силу усталости и желания пойти спать, Чонгук решает заняться наконец бедными растениями. Он обратно натягивает свой тёмно-зелёный свитер, который недавно снял из-за тепла в доме, потому что вечером на террасе наверняка уже холодно, и уходит за фикусами, взяв с собой все имеющиеся здесь инструменты и бросив друзьям что-то о том, что хочет подышать чистым воздухом, раз уже они здесь, и позаниматься наконец любимой флористикой, которую у него на время беспощадно отобрали. Он не забывает и намекнуть Джину о том, что отчасти это он виноват, и обижено на него зыркнуть. Однако его брат на него сейчас, оказывается, вообще не смотрит — взгляд всё ещё прикован к сидящей на полу девушке, и эта девушка отнюдь не Ихён. Оказавшись снаружи, Чонгук вдыхает побольше совсем не по-городскому свежего воздуха, стараясь полностью заполнить легкие ароматом наступающего апреля, и почти физически ощущает, как его рана здесь исцеляется. Газеты, которые Чонгук нашел в углу, он расстилает на полу, дабы не запачкать землей деревянные доски, и садится рядом спиной к окну, разложив перед собой все нужное. Чонгук увлеченно возится с цветами, полностью погрузившись в свое хобби, и не замечает, как через какое-то время за ним, привалившись к дверному косяку и сложив руки на груди, начинают наблюдать. Тэхён улыбается, видя, как горят чужие глаза при занятии любимым делом, которое отобрали у флориста аж на несколько недель. Парень проходит на территорию террасы, и только когда под его ногами, скрипя, прогибаются половицы, Чонгук оборачивается на звук. — Не побеспокою? — осторожно спрашивает он. Чонгук мотает головой, не имея ничего против чужой компании. Даже если это Ким Тэхён.❀ ❀ ❀
Наступившую субботу вся компания проводит на улице. Сейчас, когда потихоньку начинает темнеть, Тэхён, Юнги и Чимин разговаривают о чём-то своём, расположившись на пластиковых уличных стульях и попивая пиво из жестяных бутылок, чуть поодаль от них Сынван достаёт Джина, который пытается прочесть хоть одну страничку книги, Ихён с Хёншиком ушли гулять по окрестностям, чтобы подышать воздухом и побыть немного вдвоём, а Чонгук уже заканчивает работу с цветами. Второй вечер здесь ощущается всё так же комфортно и умиротворенно. Чонгук дышит свежим, чуть прохладным воздухом и почти ни о чём не думает, время от времени улавливая звуки возмущения старшего брата и тихий смех Тэхёна. Вчера тот был странным и немного пьяным, и это заставляет думать о том разговоре ещё больше, ведь, как известно, когда ведёшь беседу с человеком, находящимся под влиянием алкоголя, никакие сверхпроницательности и иного рода уникальные способности не нужны. Алкоголь развязывает языки, и всё то, что хочется сказать, выливается наружу без каких-либо преград. Чонгуку показалось на секунду вчера, что его «дар» все-таки проявил себя, но потом понял, что дело здесь в другом. Просто он начинает узнавать Тэхёна без применения недоступных в этой ситуации привилегий. Просто сам, просто постепенно. Это ощущается странно, но отнюдь не кажется чем-то… плохим? Остальные люди вообще-то так и живут, ему тоже, наверное, нужно уметь. Ну, на всякий случай. Возможно, он все-таки о чем-то и думает. Ихён с Хёншиком возвращаются на территорию дома как раз к тому моменту, когда Чонгук собирается зайти в помещение, чтобы расставить горшки на свои места. — О, молодец, Чонгук, теперь они снова живут после того, как Хёншик их безжалостно убил, — придавая максимум драматичности своим словам, говорит Ихён. Хёншик за ее спиной, уже привыкший к бесконечным унижениям со стороны своей девушки, просто закатывает глаза, принимая поражение. Чонгук над ними посмеивается, а затем пара помогает ему перетащить растения. В их руки не помещается только одно, и флорист тут же собирается за ним вернуться, но к дверям, ведущим внутрь дома, уже подходит Тэхен, который по пути прихватывает оставшийся горшочек и отдает его Чону в руки, как только оказывается внутри. Их пальцы задевают друг друга, и тогда флорист чувствует себя странно, но проглатывает это и просто скомканно благодарит. Офицер одаривает его одной из своих обворожительных улыбок, и они с Хёншиком, не сговариваясь, уходят наверх, по пути начиная какой-то беззаботный диалог. Оставшаяся рядом с ним Ихён вдруг присвистывает, заставляя Чонука перестать сверлить удаляющиеся спины — а точнее, одну конкретную — взглядом и обратить внимание на нее. — Как я и думала. Ты нуждаешься в ком-то для тебя непредсказуемом. — Что? О чем ты? — У тебя ведь не получается прочитать офицера Кима, я же права? — спрашивает подруга с отвратительно самодовольным лицом. Чонгук отводит глаза и вздыхает. — Права. Именно поэтому он точно не тот, кто мне нужен, — с нажимом произносит Чонгук, — я… Разве я когда-нибудь смогу почувствовать себя в безопасности с кем-то, в ком не могу быть полностью уверен? — Ты будешь уверен, Чонгук, если просто полюбишь, — неожиданно серьезно и даже как-то загадочно говорит Ихён и удаляется наверх, оставляя своего друга одного в туче размышлений.❀ ❀ ❀
Ужин становится готовым примерно к поздним восьми вечера. Чонгук, уходивший полежать немного в выделенной ему с братом комнате, спускается вниз, втягивая носом аппетитный запах кальби. Ужин сегодня вызвался готовить Джин, а за ним увязалась и не принимающая возражений (и мольб самого Джина) Сынван, чтобы помочь. Остальным Тэхён позже рассказал, что за все свои двадцать шесть лет ни разу не видел сестру у плиты. Когда Чонгук заходит на кухню, все как раз рассаживаются за стол. — О, Чонгук, мы уже хотели подняться за тобой, — встречает его Хёншик, — всё готово. Сокджин хорошо постарался. — Я тоже помогала! — возмущается Сынван. — Ты мешала, — парирует Джин. Сынван делает лицо суровым и больно бьет его локтем в предплечье. — Мог бы и приврать! Я же старалась. — Сынван, ты чуть не опрокинула кастрюлю из-за того, что вдруг решила потанцевать. — Если бы ты не сопротивлялся танцу со мной так упорно, ничего бы не случилось. — Ладно-ладно, оставьте свои семейные разборки на потом, мы хотим есть, — Юнги, как всегда, невозмутимо произносит то, что застает людей врасплох. Эти двое, до этого смотревшие друг на друга как на соперников, одновременно замирают, раскрывая прищуренные глаза, и медленно поворачивают головы в сторону парня. — Эй! Что за ерунда?! — в один голос вскрикивают они. Юнги делает вид, что не видит, как заставил их краснеть, Чимин присвистывает, а остальные присутствующие на кухне не удерживают смешков. — Удивительный ты человек, Сокджин-щи, дом все еще не сожжен, — смеется Тэхён, пододвигаясь ближе к столу. — Ким Тэхён, я тебя сейчас тресну, — Ким старшая замахивается на брата палочками, которыми накладывает последнюю, восьмую порцию. После вкусного ужина многие из них расходятся по комнатам отдыхать, уставшие после активного дня. В гостиной комнате теперь остаются только Сынван, Ихён, Тэхён и Чонгук, хоть его уже и начинает неумолимо клонить в сон. Просто в юноше резко просыпается его экстравертная натура вместе с желанием посидеть и поговорить. И такое бывает. Девушки устраиваются на излюбленных пледах на полу, Чонгук же с Тэхёном предпочли мягкую обивку дивана со спинкой, на которую всегда можно облокотиться. Атмосфера здесь, в этом загородом доме, ни на миг не перестает быть дружеской и приятной, Чонгук надеется, что такие выезды и такой компанией у них будут еще не раз и уже из-за чего-то попозитивнее, чем выписка из больницы. Ему очень нравится сидеть вот так, разговаривать ни о чем, слушать возмущения Сынван о том, какой Джин «бука» и какой у него «непробиваемый характер», нравится привычно шутить с Ихён, ноавится говорить с Тэхёном. Нравится сидеть вот так — ощущая сбоку тепло чужого тела. Нравится вдруг перестать контролировать свою сонливость и случайно опустить голову на чужое крепкое плечо. Не нравятся только сама эта пугающая мысль, с которой он и засыпает.❀❀❀
Тэхён едва заметно вздрагивает, а затем замирает, когда на его плечо опускается голова с копной каштановых волос. — Что, отрубился? — не медля, спрашивает Сынван с ехидным любопытством, подаваясь вперёд. А Тэхён пошевелиться боится, то ли чтобы не разбудить, то ли ещё по какой-то другой причине. — Похоже на то… — он мягко улыбается. — Братец, ты в курсе вообще, насколько омерзительно-довольно сейчас выглядишь? — Отвянь, нуна, — закатывает Тэхён глаза. Девушки обмениваются какими-то заговорщическими взглядами. — Что ж, — резко хлопает она в ладоши слишком громко, и Тэхён жмурится, опасаясь, что парня на его плече разбудят, — полагаю, пора по комнатам, а то не только Чонгук уже не может держать глаза открытыми, — Сынван зевает и встаёт с пола, потягиваясь, а за ней и Ихён, — идешь? — обращается она к младшему брату. — Может… не стоит его пока будить?.. — несмело спрашивает он, переходя на шепот. — Будешь сидеть здесь? Тэхён неопределённо кивает. Он бы пожал плечами, но на одном из них сейчас дремлет милый флорист, так что это не представляется возможным. На лице старшей Ким расплывается словно всё-всё на свете понимающая улыбка. — Да он же тебе… — Ихён, будь добра, выпроводи ее, а я сейчас его сам разбужу, — обращается Тэхён к подруге Чонгука, делая голос моляще-любезным и не без злорадного наслаждения перебивая сестру. — Есть, офицер Ким, — с улыбкой отвечает она и отдает полицейскому честь, а затем берет Сынван за запястье, не обращая никакого внимания на ее протесты. — Ну молодежь, совсем старших уважать перестала! — Бабуля, дай молодым побыть вдвоем. Тэхён не знает, когда ему более неловко. Когда эти неугомонные девушки сидели здесь и кидали смущающие комментарии в адрес спящего на его плече Чонгука и его на это реакции, или когда он с этим самым спящим Чонгуком остался в комнате наедине. А, понятно, уровень неловкости будет наибольшим, когда он начнет его будить. Ким делает глубокий вдох и аккуратно касается руки спящего где-то в районе запястья. — Чонгук, Чонгук-и… — несмело зовет он, не имея, на самом деле, ни малейшего желания это сейчас сделать. — Чонгук… Чонгук ерзает в полусне и устраивается поудобнее на чужом плече, чуть запрокинув голову назад. Тэхён замирает, взгляд падает на его губы. Чужое теплое дыхание чувствуется аж на своих собственных. Кима абсолютно точно сейчас проверяют на прочность. Вот же он, так близко — подайся всего на жалкий сантиметр вперед и сможешь коснуться алых приоткрытых губ своими. Но так нельзя. Поцеловать Чонгука хочется так сильно, что, кажется, офицер сейчас просто лопнет. Однако не зря же его тренировали на выносливость так долго и тщательно. Он отворачивается от чужого лица, устремляя взгляд перед собой, и еще раз касается чонгуковой руки, схватив за рукав белого свитера и несильно подергав. Чонгук медленно открывает глаза и растерянно хлопает длинными ресницами. Тэхён ему сдержанно улыбается и отводит в комнату так торопливо, что сам Чон, наверное, даже не успевает толком проснуться, чтобы хоть что-то понять. Оно и к лучшему.❀ ❀ ❀
Чонгуку снится какой-то кошмар. Тот нож задел не только его внутренности, но и какую-то часть души, пусть и небольшую. Всё-таки он тогда сильно испугался и поэтому сейчас просыпается в четыре утра немного мокрый от пота. Ему снилось, что он остался в машине, а острое лезвие рассекло совсем не его плоть. Чон садится на кровати и трёт сонные глаза, спать хочется невыносимо, но перед этим ему просто необходимо выпить стакан воды. Он свешивает ноги с кровати, а его взгляд цепляется за соседнюю постель, слабо освещённую начинающимся рассветом, и он понимает, что она пуста — Джин куда-то делся. Юноша спускается на кухню по скрипучей лестнице и всей душой надеется на то, что эти звуки никого не разбудят. Он доходит до кухни и пьёт такой нужный стакан воды почти залпом. Только опустошив его, наливает ещё один, намереваясь унести с собой в комнату. Лучи рассветного солнца всё ярче освещают комнаты, и Чонгук никак не способен бороться с желанием выйти на уже полюбившуюся террасу и подышать апрельским утром. Да и разве встретить рассвет весной на террасе в загородном доме не звучит как мечта? Чон старается сильно не шуметь, заходя в гостиную, однако, когда его взгляд падает на панорамные окна, еле сдерживает ошарашенный вздох. Там Сокджин. И Сынван. И они, ну… Целуются. Лучи красиво освещают двоих человек, делая сцену похожей на момент из самой романтичной дорамы, которые Чонгук когда-то так любил смотреть. Почти то же самое, в целом, только сейчас в главной роли его старший-я-не-заслуживаю-отношений-брат, робко касающийся хрупкой талии ни разу не хрупкой девушки, в ответ взявшей в свои ладони его лицо. Стакан выскальзывает из ослабевшей от сильного удивления хватки и с громким звуком разбивается о твердый пол, рассыпаясь на кучу осколков и расплескивая воду на паркет. Чонгук видит, как Сынван и Джин подскакивают от громкого звука и отстраняются друг от друга, выглядя ошарашенными — и из-за стакана, и из-за того, что между ними случилось. Чон, не желающий быть пойманным за наблюдением этой сокровенной сцены, прячется за дверным косяком, закрывая рот ладонями. В следующую секунду он слышит, как открывается дверь, ведущая с террасы в дом, вместе с чужими шагами, и ускакивает по лестнице прочь, искренне надеясь на то, что никто не наступит на оставленные им на месте преступления осколки. Джин обязан убрать их вместо него. Он, вообще-то, виновник. Забежав в комнату и закрыв за собой дверь, Чонгук спешно плюхается в кровать, укладываясь лицом к стене и натягивая одеяло почти по самую макушку, параллельно давя в себе звуки вырывающихся наружу эмоций. Сначала он был только бесконечно удивлен, но сейчас чувствует, как его захлестывает радость за брата. Чон прикусывает край одеяла, чтобы его улыбка не переросла в довольные смешки. Если подумать, он так и не узнал, что же произошло между этими двумя в ту ночь, когда Джин не явился домой, потому что за всем ворохом событий они ему об этом так и не поведали, но хочется надеяться, что это было чем-то хорошим. Быть может, Сокджин что-то осознал, быть может, именно об этом он внутренне мечется всё время пребывания здесь. Однако, что бы это ни было, они только что целовались. Джин подпустил эту девушку настолько близко, и это просто не может быть плохо. Чонгук верит, что Сынван позаботится о нем, что она ему поможет. Через какое-то время дверь в комнату с тихим скрипом открывается, становятся слышны шаги по деревянным половицам. — Чонгук… — неуверенно шепчет Сокджин. — Ты… всё видел, да? — Голос звучит так, будто его обладатель в чем-то серьезно провинился. Чонгук может почувствовать заполняющее комнату чувство сожаления, и ему это не нравится. Он не удивлен, что Джин всё понял. Они знают друг друга всю жизнь, и старшему не нужны привилегии, подобные чонгуковым, чтобы многое в братишке распознавать. Например, топот его шагов. Младший ничего не отвечает, пытается сделать вид, что видел — не видел, он уже спит. Они не готовы к этому разговору. Слышится тихий и какой-то печальный вздох, а затем чонгуков старший брат всё же укладывается в свою кровать. Чонгук молится о том, чтобы он сегодня уснул с улыбкой на губах под впечатлением от поцелуя с красивой девушкой, к которой он явно неравнодушен, а не с разъедающим лёгкие плохим чувством чего бы то ни было.❀ ❀ ❀
Чонгук просыпается, когда теплое солнце уже находится высоко в небе. Он включает телефон, лежащий рядом на тумбочке, и видит, что на часах уже полдень, но, несмотря на это, он чувствует себя не до конца выспавшимся. Вероятно, всему виной поздний отбой и ночные похождения. Ночные… похождения. Ах да. Боже, пусть ему всё это не приснилось. К тому моменту, как Чонгук спускается вниз, все уже увлечены своими делами. В гостиной он находит Юнги и Тэхёна, пьющих газировку и о чем-то увлеченно разговаривавших до самого прихода флориста. — О, соня, доброе утро, — дразнится Юнги, первым замечающий парня. — Почему меня никто не разбудил? — спрашивает он, осматривая дом и ища взглядом остальных. Во дворе он замечает Хеншика и Ихён, играющих в волейбол. Они выглядят безмерно счастливыми, и Чонгук, глядя на пару, мимолетно улыбается, а потом снова оборачивается к Юнги и Тэхёну. — Я что, последний проснулся? — Не последний, Чимин еще спит, — успокаивает его Юнги. — Не переживай, мы ведь отдыхать сюда и приехали. Хорошо, если ты выспался, — голос Тэхёна звучит мягко и ободряюще. Чонгук кивает, чуть улыбаясь. — А где Джин-хён? — спрашивает он, когда понимает, что нигде не видел брата. — А, Джин с Сынван снова вдвоем готовят обед. Они сейчас на кухне, — сообщает Юнги, взглянув на друга и заговорщицки хихикнув. — Вот сидим молимся, чтобы навыков Джина хватило на то, чтобы и во второй раз уберечь дом Хеншика от разрушений. Чонгук заливается смехом вместе с ними, а в душе его одолевает еще большая радость. Как гора с плеч, честное слово — Джин не закрылся на кухне в одиночестве, погружаясь в готовку, чтобы освободить голову, — он все еще с Ким Сынван. — Пойду загляну к ним, — говорит он с не сходящей с лица улыбкой и разворачивается в направлении кухни, но его останавливают. — Постой, Чонгук! Там… Ну знаешь, они странные с утра. Может… не стоит им мешать? — неловко озвучивает Тэхён, прикусив губу. Когда Чонгук понимает, о чем он, и так ликующая душа начинает радоваться еще больше, на лице появляется воодушевленная и даже малость озорная улыбка, присущая обычно собирающимся нашкодить детям. — Значит, я точно должен на это посмотреть! — восклицает он и удаляется чуть ли не вприпрыжку, слыша вслед смешки друзей. Чонгук заглядывает на кухню аккуратно, боясь быть пойманным в желании сначала просто понаблюдать. Сокджин нарезает на доске овощи, а Сынван вертится рядом и что-то самозабвенно болтает, но ровно до тех пор, пока Джин не протягивает ей один из кусочков помидора, чтобы угостить. Только по лицу этой девушки уже в следующую секунду становится ясно, что у нее другие планы. На протянутый овощ Сынван лишь кидает заговорщический взгляд, а сама резко встает на носочки и звонко чмокает Джина в от природы пухлые губы. Ну а потом все же забирает зубами несчастную помидорку из чужих рук, выглядя злодейски довольной. Чонгук при виде этой картины почти взвизгивает, честное слово, и, даже если бы его сейчас поймали, джиново выражение лица после внезапного поцелуя того бы стоило. Тайный наблюдатель ненадолго прячется обратно за стену, чтобы подавить слишком яркие эмоции, но ему не удается сдержать удивленный и, наверное, слишком громкий выдох, когда он видит перед собой Тэхёна. Чонгук аж подпрыгивает на месте, поражено хватаясь за сердце, которое чуть в пятки не ускакало от неожиданности. — Господи, напугал… — шипит он, зажмурившись. Тэхён пристыженно смеется. — Прости, мне тоже захотелось посмотреть, — говорит он, снова аккуратно выглядывая на кухню, как Чон немногим ранее, — интересно, когда они собираются нам рассказывать? — Что, думаешь, они уже встречаются? — вдохновленно спрашивает Чонгук, тут же меняясь в лице и снова улыбаясь во все тридцать два. — Нуна только что поцеловала его. Уверен, уж она точно считает, что да. — У нее все просто, это здорово, а у Джин-хена вот не совсем… — на лицо Чона опускается задумчивое выражение. — Что ты имеешь в виду? — Для него сложно… Все это, — Чонгук что-то неопределенно очерчивает руками в воздухе, не зная, как объяснить. Он поднимает на Тэхёна взгляд. И только сейчас замечает, что они стоят слишком близко. Тэхён упирается рукой в стену и почти прижимает Чона к ней, смотря в глаза. От осознания щеки флориста стремительно краснеют. Он был слишком увлечен сценой на кухне, чтобы обратить внимание на них самих. Взгляд Тэхёна кажется теплым, на его губах играет улыбка, Чонгук на какое-то время беспомощно замирает. — Пойдем? — робко предлагает он и замечает, что его голос сочится волнением, — не то они нас с тобой поймают, и нам не поздоровится, — он пытается выдавить смешок, стараясь избежать неловкости, которую внезапно почувствовал. Тэхён вновь ухмыляется и согласно кивает. Он аккуратно берет руку Чона за запястье и ведет в неизвестном ему направлении. — Мы не вернемся к Юнги?.. — растерянно спрашивает он, когда они проходят мимо коридора, ведущего в гостинную, беспрекословно следуя за парнем. — Там Чимин проснулся, им не до нас, — просто отвечает офицер. — А… ясно. Это что получается, все по парочкам разошлись? Они доходят до входных дверей и останавливаются, Тэхён оборачивается к флористу. — До обеда еще много времени, тем более если учитывать то, что сегодняшние повара больше заняты друг другом, нежели самим обедом. Хочешь прогуляться немного по окрестностям? Хёншик сказал, что здесь недалеко есть озеро. Да и воздух тут замечательный, тебе это пойдет на пользу, будь уверен, — убеждает он, намекая на заживающую рану. Звучит, на самом деле, прекрасно. Свежий воздух, прогулка, водная гладь и отражающееся в ней солнце. Ну, а еще Тэхён… Это хорошо, вроде? Наверное, да, Чонгуку кажется, что да. Чонгук так чувствует. Он с энтузиазмом кивает на предложение, но его планы немного рушит громкое урчание в собственном животе. Он жмурится, чувствуя стыд, а в следующее мгновение снова слышит чужой бархатный смех. Чонгук подмечает, что смех этот наделен способностью пробираться куда-то под чонгукову кожу. — Ты не завтракал. Голоден, наверное. Сходи пока переоденься, я сейчас приду. Офицер удаляется, а Чонгук, прислушавшись к нему, бежит наверх, чтобы сменить мятую пижаму на дневную одежду и привести себя в порядок. Он быстро находит в рюкзаке голубую рубашку, натягивает кремовые свободные брюки и надеется, что у воды не будет сильно холоднее, чем где-либо еще, а апрельские солнечные лучи будут греть достаточно. Когда он застегивает последнюю пуговичку и принимается расчесывать взъерошенные темные волосы, в дверь стучатся. — Да! Можно входить! — оповещает он, торопливо заканчивая с прической. — Я принес перекусить, — сообщает стоящий в дверях Тэхён. Чон оборачивается к нему и видит в его руках бутылочку бананового молока и аппетитный сэндвич. При виде этих вкусностей у голодного Чонгука почти текут слюнки. — Спасибо! Парень берет свой телефон с тумбочки, кладет в карман, а потом забирает свой завтрак из чужих рук. Они выходят во двор, кинув все еще увлеченным перепасовкой волейбольного мяча Хёншику и Ихён что-то о том, что прогуляются до обеда, чтобы не теряли, и покидают большую территорию дома. Чонгук с трудом открывает пластиковую упаковку магазинного сэндвича на ходу, зажав подмышкой бутылочку с любимым напитком, и принимается жевать. — Видел бы ты тех двоих, когда я зашел на кухню, — начинает диалог размеренно шагающий рядом Ким, посмеиваясь. Чонгук чуть не давится завтраком из-за начавшегося как по щелчку после этих слов смеха и прикрывает поспешно набитый едой рот рукой. Он и не подумал о том, что Тэхёну пришлось нарушать идиллию старших, чтобы флорист не умер с голоду. — Расскажи! — невнятно говорит он из-за еды во рту, поворачиваясь к парню со своими горящими интересом к этой теме глазами. Тэхён тоже загорается. — Когда я зашел, они как ошпаренные друг от друга отскочили, я еле сохранил невозмутимое выражение лица… — не рассмеялся тогда, но зато заливисто смеется сейчас. — Нуна еще ругаться на меня начала, мол, что я тут забыл. Думаю, объяснять ей тогда, для чего люди ходят на кухню, было бы бесполезно. Чонгук смеется до коликов в животе и чудом не роняет изо рта всю еду. — Боже, как бы я хотел на это посмотреть! — и смеется еще сильнее, заражая громким смехом офицера полиции. Неудержимый хохот звучит еще какое-то время, пока они идут по окраине зеленого леса. Когда веселье немного приутихает, Чонгук чувствует острое желание глотнуть прохладного напитка и, перехватив бутылочку из подмышки, пытается воткнуть трубочку в упаковку бананового молока, но одной рукой сделать это не то чтобы получается, вторая занята еще недоеденным сэндвичем, и Чонгук коротко шипит себе под нос. Тэхёну, похоже, надоедает наблюдать за тем, как юноша мучается, поэтому он забирает бутылочку у него из рук и делает всё сам, а потом отдает готовый к питью напиток обратно. — Спасибо, — благодарит Чонгук с улыбкой и делает глоток.❀ ❀ ❀
На поверхности озера отражаются лучи яркого солнышка, вода покрыта яркими бликами. Вокруг много деревьев и зелени, пейзаж напоминает Чонгуку какой-нибудь волшебный фильм. Ощущения сказки еще больше добавляет стоящий рядом Тэхён. Флорист всё чаще ловит себя на мысли, что этот парень до ужаса похож на героя какой-нибудь книги. Ким проходит немногим дальше, и перед Чонгуком вырисовывается ну просто идеально гармоничная картина, ему внезапно хочется её запечатлеть. Благо со своим любезно предоставленным Тэхёном завтраком он уже расправился, так что сейчас вполне себе способен достать из кармана телефон и открыть на нём камеру. Фото получаются сказочные, Чонгук нажимает на кнопку, пока парень перед ним не оборачивается и не замечает, чем он занят. Палец замирает, не успев коснуться экрана ещё разок. — Мне отойти? — любезно предлагает он, вероятно, подумав, что Чон нацелен пофотографировать деревья да солнышко. — Что? А… Нет, всё в порядке, я уже всё, — растерянно бормочет он, уставившись на солнечный свет, красиво отражающийся в чужих тёмно-карих глазах. Ему на мгновение чудится, что это глаза Тэхёна источник света, который солнце просто отражает, а не наоборот. — Здесь и правда красиво, да? — офицер равняется с ним, и теперь они стоят бок о бок. — До безумия, — вырывается у него, а перед глазами почему-то только два маленьких солнца, которые находятся отнюдь не на небе. Они прямо здесь. Они рядом с ним. — Чонгук, давай посмотрим на сакуру, когда вернёмся?
