7
13 апреля 2025 г., 09:02
Примечания:
прошу прощения за задержку!
приятного прочтения
Чонгук носится из комнаты в комнату как угорелый в поисках подходящей одежды. Когда-нибудь он научится собираться на свидания с Тэхёном без лишней суеты, но точно не в их первый совместный поход в кино в качестве пары.
Они идут на «Шепот сердца» — любимая чонгукова анимация от Хаяо Миядзаки, которую, к огромной удаче, сейчас крутят в кино. Чонгук любит пересматривать этот фильм именно весной, поедая пирог с бананом и клубникой на своей кровати и после просмотра с ворчанием стряхивая крошки с простыней. Но в мае этого года он будет смотреть его в просторном зале кинотеатра в компании парня, в которого смог влюбиться.
Тэхён обещал заехать в шесть, поэтому у Чонгука есть еще пятнадцать минут, которых ему катастрофически мало, чтобы успеть подобрать нужного цвета рубашку. Джин в это время умиротворенно пьёт чай на кухне и с усмешкой наблюдает за сим безобразием, вихрем носящимся туда-сюда.
— Хён, ты не знаешь, куда моя зелёная рубашка подевалась? — спрашивает Чонгук, тормозя у кухни и выглядывая головой из-за дверного проёма.
Сокджин невозмутимо делает еще один глоток чая и отвечает:
— Это та, на которую ты вчера кофе пролил? Она на сушилке, Чонгук-и, мокрая, — брат не без смешинок наблюдает за чужим забавно обреченным выражением лица. — Эй, у тебя море одежды. Выбери быстренько что-нибудь другое, — беззаботно советует он, откусывая кусочек печенья и роняя пару крошек на стол.
Чонгук досадливо вздыхает и убегает обратно в комнату, принимаясь рыться в измученном шкафу. В конце концов, он выуживает оттуда белую футболку и небесно-голубую связанную из тонкой пряжи жилетку. На ноги быстро натягивает белые джинсовые шорты почти до колен и гольфы чуть выше середины щиколотки, любимая сумка с брелком сакуры оказывается на положенном ей плече. Чонгук покидает комнату, предварительно еще раз взглянув в зеркало и убедившись, что собственный внешний вид его устраивает.
— Тэхён будет сражен, — говорит Сокджин, когда младший снова появляется в его поле зрения, звуча при этом так, что не разберешь, где в этой фразе кончается издевка и начинается реальный комплимент, — ну всё, иди давай, я слышал шум мотора его машины с улицы.
У Чонгука внутри всё уже привычно замирает от мысли, что Тэхён там — внизу, ждёт его. Он уходит в прихожую, провожаемый хитрым прищуром брата, и обувается в белые кроссовки, после чего торопливо выбегает из квартиры, кинув Джину скомканное «буду поздно» и помчавшись к лифтам почти вприпрыжку.
Воздух на улице тёплый и очень-очень майский, наполняющий лёгкие весенней свежестью, потихоньку переходящей в летнюю. Слабый ветерок едва холодит оголённую кожу ног.
Тэхён красивый в этой белой футболке с тёмно-синими рукавами и чёрных джинсах. Красивый, как и во всём другом. Внутренности в очередной раз приятно скручивает, как скручивало весь вчерашний вечер и немного ночь, в которую Чонгук прокручивал в голове снова и снова их признания, объятия. Поцелуй.
— Тэхен, — Чон счастливо улыбается, называя его имя и спешно подходя ближе.
— Привет, Чонгук-и, — он улыбается в ответ той самой улыбкой, с которой всё началось. Той, с которой он впервые зашёл в «Лепестки чудес» и купил букет в подарок маме на День рождения. Той, которая, не спрашивая разрешения, провалилась глубоко в сердце, побеждая все страхи, окончательно и бесповоротно.
Руки Тэхёна спрятаны за спиной, и Чонгук с любопытством пытается понять, что там прячется, пока офицер сам не вытаскивает чудесный букет гортензий, перевязанный голубой лентой. Чонгук радостно ахает.
— Это тебе.
— Спасибо! — искренне выпаливает благодарность довольный флорист, сияя глазами, и забирает красивые цветы из чужих рук.
Тэхен дарит ему еще одну улыбку.
Он открывает для него дверь машины и, когда они садятся, трогается с места. Начало фильма через час, и они надеются успеть немного погулять близ кинотеатра до сеанса.
Цветение сакуры, к сожалению, уже закончилось, но майский воздух, который постепенно пропитывается грядущим летом, ничем не хуже. Чонгук обожает это время. Так же, как теперь обожает держаться за руки.
Он не отпускает тэхёнову ладонь весь вечер с того момента, как офицер несмело сплел их пальцы, крепко сжимая ее сначала на недолгой прогулке, когда они едят вкусное мороженое с тремя шариками разных вкусов, когда Чонгук пачкается, и каплю растаявшего мороженого заботливо вытирают с его щеки, улыбаясь при этом так, будто в этом мире больше никого нет. Когда сидят в кино, попивая молочные коктейли и тихо обсуждая происходящее на экране. Тэхен этот фильм смотрит впервые, и Чонгуку очень нравится наблюдать за его реакциями и улыбками.
Они пока робкие и неуверенные. Тэхен боится перейти одну из границ слишком рано, не уследив за своим желанием дарить парню всю любовь, которую так долго сдерживал внутри, а Чонгук страшится торопиться.
Но, подумать только, неужели вот этого Чонгук так боялся? Боялся, что Тэхён обманет, что ничего не чувствует, что он человек нехороший. Серьезно? Вот этот Тэхён, который любовно поглаживает костяшки его пальцев? Который везде придерживает ему двери? Который улыбается сцене с объятиями на рассвете в мелькающей перед ними анимации?
От этого он так упорно отказывался? От головокружительного чувства нежности? От тепла в груди? От ускоряющегося сердцебиения при одном виде чужой улыбки? От неизмеримого желания целовать и никуда от себя не отпускать?
Чон Чонгук, ну ты и дурак.
Ты добровольно отказывался от счастья.
❀ ❀ ❀
— Как тебе? — с любопытством спрашивает флорист мнение Тэхёна о просмотренном фильме, когда они выходят из кинозала. — Понравилось, очень, — кивает он ему с нежностью во взгляде, — красиво и уютно. Чонгук улыбается немного грустно, понимая, что за этим последует поездка домой и расход. Это всегда так тяжело? Расставаться, даже зная, что вы все равно совсем скоро увидитесь? Это то, что называют конфетно-букетным периодом, или он так и не захочет теперь от себя Тэхёна отпускать? Ну да, пожалуй, уже вот этого стоило немного побоятся. — В машину? — спрашивает офицер. — Давай еще погуляем, — тянет он, делая глаза щенячьими. — Холодно уже, ты замерзнешь, — Тэхён слегка посмеивается, забавляясь таким Чонгуком. Он будто сделался в два раза меньше, держась обеими руками за предплечье офицера. — И вовсе не холодно, — спорит Чон и, противореча сам себе, чуть ежится от лижущего оголенные участки кожи ветра. — Я хотел свозить тебя кое-куда, поэтому пойдем, — сдается полицейский и все же ведет парня за руку к машине. — Куда? — Чонгук сразу загорается. — Узнаешь, когда приедем, — Ким ему ненавязчиво подмигивает, когда они садятся в салон автомобиля, по-настоящему Чонгука заинтриговав. Флорист едва сдерживает порыв начать расспросы, подобно любопытному пятилетке, но вместо этого теперь просто дует губы от нетерпения. — Тэхен, ну хотя бы намекни… — сдается он через какое-то время, когда они заезжают на незнакомую ему улицу какого-то тихого спального района. — Мы почти приехали, потерпи еще чуток, — Тэхён абсолютно непоколебим в своем желании не портить сюрприз. Они подъезжают к одному из довольно богато выглядящих домов. Он двухэтажный, стены светлые, а крыша голубая, окна большие, занавешенные изнутри бежевыми шторами, территория дома ограждена забором из белого кирпича. Пока Чонгук с любопытством осматривает построение через стекло автомобильного окна, Тэхён уже успевает выйти из машины. Увлеченный красивым фасадом дома, парень обращает внимание на офицера только когда тот по традиции отпирает ему дверцу. — Пойдем, Чонгук-и, — парень протягивает ему руку, Чонгук решительно вкладывает в нее свою уже множественный за вечер раз, и они подходят к воротам. Тэхён жмет кнопку звонка, и электронный звонок почти сразу пищит, открываемый кем-то из глубин дома. Пока пара идет по красивому гравию вдоль частной территории до входной двери, Чонгук не решается задавать вопросы. Он просто концентрирует свое внимание на теплой ладони, тянущей его вперед. На пороге, не успевают они и постучать, тут же оказывается высокий мужчина примерно тридцати лет. Флорист сразу чувствует исходящую от него доброжелательность и жизнерадостность. Черты лица у него тоже соответствующие: ямочки на щеках, «улыбающиеся» глаза за линзами очков с квадратной оправой и какой-то что ли добрый изгиб бровей. — Добрый вечер, офицер Ким. Приятно познакомиться, Чонгук-щи, я о вас наслышан. Меня зовут Ли Джисок, — мужчина протягивает Чонгуку руку в знак знакомства, а Чонгук с энтузиазмом ее пожимает. — Взаимно, господин Ли, — парень искренне улыбается, хотя все еще не имеет ни малейшего представления о том, зачем они здесь и кем является этот Ли Джисок. — Просто Джисок, — отмахивается он, — мы вам многим обязаны, Чонгук-щи. Пройдемте в дом, Союн сейчас играет в гостиной. Союн? Чонгук кидает на Тэхёна один вопросительный взгляд за другим, когда их ведут по просторному коридору, но тот лишь загадочно ему ухмыляется, крепче сжав чужую руку. Догадок у Чона в голове абсолютный ноль. Он не представляет, кто этот человек и что они делают в его доме, но послушно следует вперед, рассматривая обклеенные светлыми обоями стены, на которых висят какие-то фотографии. Разглядеть людей на изображениях не успевает. Они заходят в просторную гостиную с большими окнами и светлыми занавесками, по центру комнаты виднеется широкий диван, а напротив него большой плазменный телевизор. По всем этим деталям видно, что дом и ремонт стоят немалых денег, а значит, хозяева достаточно обеспечены, чтобы себе это позволить. Однако сюда его привели явно не ради экскурсии, и он понимает это особенно хорошо, когда его взгляд падает на сидящую в центре комнаты маленькую девочку лет пяти, которая увлеченно играет с плюшевыми зайчиками в компании незнакомой Чонгуку женщины. Она красивая, а на ее губах сияет нежная улыбка, такая, которыми обычно улыбаются матери любимым детям. Чонгук чувствует его — материнское тепло. Чонгук распахнутыми от удивления глазами косится на стоящего рядом Тэхёна, который всё это время с любопытством наблюдал за чужой реакцией. Союн очень изменилась за два месяца. Она больше не дрожит, на ее теле нет синяков и ссадин, волосы аккуратно заплетены, а ее одежда чистая и опрятная. Совсем не как тогда, когда Чонгук нашел ее напуганную и несчастную в том переулке. Союн — так зовут ту девочку, которую Чонгук защитил ее от отца-тирана. Флорист переводит взгляд с парня обратно на нее и видит, что она уже во все глаза таращится на вошедших. Чон гадает, запомнила ли она его. Он знает, что детскому сознанию свойственно стирать плохие травмирующие воспоминания, но на ее аккуратном маленьком личике внезапно появляется широкая счастливая улыбка. — Дядя Ангел! — визжит Союн и, мгновенно подскочив с мягкого ковра, несется к Чонгуку. Девочка врезается в его ноги, крепко обнимая, неспособная дотянуться выше, поэтому Чонгук, стараясь соображать быстрее, присаживается на корточки и распахивает свои руки для объятий. — Дядя Ангел, вы пришли узнать, как у меня дела? У меня всё хорошо! Мой новый папа добрый и никогда-никогда не делает мне больно. А еще у меня теперь есть мамочка! Она добрая и красивая и всегда со мной играет! Чонгук с ласковой улыбкой выслушивает весь этот торопливый монолог, наполненный неподдельным, невероятно искренним счастьем, постоянно кивая. Детская радость всегда самая сильная и настоящая. Только эти маленькие создания ну просто физически не способны вместить себя такой объем эмоций, поэтому Чонгук их не просто чувствует, ими с ним делятся. — Дядя Ангел, вы плачете?.. Парень опоминается, растерянно касается своей щеки и стесненно понимает, что на пальцах остается соленая влага. — Нет, я просто… — пытается начать оправдываться Чон, чтобы не омрачать девочке радость, но не может придумать ничего дельного. Новая мама ребенка тоже смотрит на парня с легким удивлением. — У ангелов так бывает, Союн. Он просто очень за тебя рад, — Тэхён вдруг присаживается рядом и подбадривающе кладет руку Чонгуку на плечо, пока тот прибывает в легком замешательстве, но оно почти сразу же сменяется благодарностью. На его лицо вновь лезет растроганная улыбка, и он спешно пытается вытереть свои слёзы, шмыгая носом. — Так не пойдет! Когда радуешься, нужно смеяться, дядя Ангел! Давайте я покажу, — с этими словами девочка кладет крошечные руки на чонгуковы щеки и тянет за них в разные стороны, заставляя рот растягиваться в неком подобии еще одной улыбки. Тэхён сбоку не сдерживает тихого грудного смеха, глядя на смешную гримасу флориста-ангела. — Вот! У дяди полицейского тоже хорошо получается! — хлопает в ладоши Союн, а потом подходит ближе к офицеру и гладит его по макушке, хваля. Теперь начинает смеяться Чонгук, потому что тэхенова объемная вьющаяся прическа смешно проминается под маленькими пальчиками. К веселящейся троице подходит тепло улыбающаяся мама Союн. — Приятно наконец познакомиться с вами, Чонгук-щи. Меня зовут Ли Наён, — вежливо и абсолютно искренне говорит она, протянув руку в знак знакомства. Чонгук поднимается с корточек и, еще раз быстро вытирая мокрые щеки, жмёт её руку. — Взаимно, госпожа Ли. Спасибо, что осчастливили её. — Спасибо Вам, что дали нам возможность это сделать, — твёрдо говорит Наён. — Так, пойдёмте попьём чаю, нам о многом нужно пообщаться! — воодушевлённо предлагает стоящий у дверного проёма господин Ли. Возражений ни у кого не находится, и все следуют за мужчиной на кухню. Союн хватает Чонгука за руку и ведёт его вперёд чуть ли не быстрее отца. — Пойдём, дяденька Ангел, у нас есть очень вкусные пирожные. Мама говорит, что сладкое поднимает настроение, ты точно больше не будешь плакать! А Чонгук и правда больше не плачет, теперь радость Союн выливается смешками, улыбками и растроганным прищуром глаз с ещё пока мокрыми ресничками. За столом новоиспеченные родители Союн рассказывают о том, как она здесь приживалась, что полюбила и как часто упоминала о «дядечке Ангеле, который ее спас». Они много хвалят и благодарят Чонгука за то, что он выручил ее и дал шанс на прекрасное будущее. Чонгук так же много смущается и в ответ благодарит за то, что пара за этот шанс ухватилась и за пару месяцев превратила маленькое запуганное создание в жизнерадостного и активного ребенка. Флорист ест пирожные с вишней, которые Союн щедро накладывает ему в тарелку, хотя он уже и так съел за вечер много сладостей. У него, наверное, потом заболит живот, но это кажется сущей мелочью в сравнении с огромными сияющими детскими глазами. После длительного чаепития Чонгук играет с Союн в ее любимых плюшевых зайчиков. Она увлеченно рассказывает парню, как обоих зовут и какие у них любимые цвета, а Чонгук запоминает материал старательнее, чем на парах в университете. Тэхён тем временем сидит рядом с ними и наблюдает за игрой. Ему тоже досталась игрушка — плюшевый медведь, но главными героями их сюжета все равно остаются игрушки с длинными ушами. — Эти зайчики — ваши маленькие копии, — говорит вдруг офицер, вмешиваясь в интересный сюжет, с широкой улыбкой на лице. Чонгук с Союн поднимают на него свои одинаковые большие черные глаза. Тэхен улыбается еще шире, опуская голову, — давайте я вас сфотографирую. С этими словами он достает из кармана джинс телефон и открывает на нем камеру. А эти двое и не противятся — делают пальчиками «пис» и лыбятся до морщинок у зажмуренных глаз, держа свободными руками своих белых зайчиков. — Теперь вы, дядя Ангел и офицер Тэ-Тэ! — внезапно восклицает Союн, протягивая ручки вперед, жестом прося передать ей телефон с открытой камерой. Тэхён, долго не думая, так и поступает, а Чонгук застенчиво поджимает губы и привычно касается прядки своих волос. Ким без стеснения двигается ближе к парню, цепляясь взглядом за его лицо. Тот из-за этого немного румянится, а между тем незаметно для них маленькая Союн уже начинает делать фотографии. — Дядя Тэ, мишка в твоих руках обнимательный. Пускай он обнимает малыша Су, — просит она, указывая на игрушечных зверей в их руках. Тэхён не смеет спорить с «боссом» и прислоняет медведя к зайцу по имени Су в руках флориста. Чонгук смущается, но поддается моменту и прислоняется виском к чужому плечу, прикрывая с робкой улыбкой глаза. Кадр получается великолепным. Чонгук позже решает, что поставит его на обои. Тэхён, несомненно, тоже, но он тайно выберет тот, на котором флорист мило смущается под любовным взглядом полицейского.❀ ❀ ❀
Пара прощается со всеми и покидает дом почти в полночь. Они извиняются за то, что так засиделись, но господин и госпожа Ли лишь отнекиваются, говоря о том, что Союн этого хотела и что они ни капли не мешали. — Дядя Ангел! Забери с собой малыша Су. Ты ему понравился, — девочка протягивает ему игрушку, смотря почти умоляющими глазками. Обычно с таким взглядом умоляют игрушку взять, а не отдать. — Что ты, Союн, он твой, — оторопело отказывается он, начиная отрицательно шатать головой и руками. — Он ведь будет скучать по малышке Бом. — А ты приезжай почаще вместе с ним. И всё будет хорошо, — легко предлагает она, — ну пожа-а-алуйста, возьми его, — ее мило поджатые становятся губы становятся для Чона последней каплей, и он сдается. — Ура! — Союн хлопает в ладошки, — ну всё, вам пора, а то уже нужно спать. Дядечка полицейский, пожалуйста, проследи, чтобы дядя Чонгук больше не плакал, — обращается она вдруг к Тэхёну, впервые называя Чонгука по имени. Тэхён, кажется, почти не выглядит застигнутым врасплох. — Конечно, прослежу, — с уверенностью говорит он, — обещаю, Союн, что впредь он будет только смеяться. Но по щеке Чонгука стекает новая слезинка от переизбытка испытываемых им чувств. От того, насколько сильно он уже верит этой уверенности в чужом голосе и мягкости этой улыбки. Когда они садятся в машину, Тэхён без слов достает из бардачка салфетки, а потом бережно поворачивает лицо Чона в свою сторону, обхватив его легонько пальцами за подбородок, и принимается вытирать влажные щеки и глаза. Чонгук прикрывает веки, позволяя о себе позаботиться. — Это из-за «дара», да? — спрашивает он, не отвлекаясь от занятия и попадая прямо в точку. Чонгук молча поражается его догадливости. Только вчера он об этом «даре» узнал и уже сегодня так хорошо понимает, как это работает. — Да… Бывает, когда… Когда люди испытывают слишком много, это отражается на мне. А дети… Они всегда радуются сильнее всех. — Понятно. Значит, Союн по-настоящему счастлива, да? — Тэхён неуверенно улыбается, напоследок коснувшись пальцем чужих мокрых ресниц, избавляясь от солёной влаги, и убирает салфетку. — Да, — теперь расцветает Чонгук, радуясь тому, как умело Тэхен нашел во всем этом самый позитивный аспект, — она счастлива. Спасибо, что привез меня сюда, — Чонгук тянется через коробку передач и прижимается губами к медовой коже щеки, выражая так свою искреннюю благодарность, при этом немного краснея. — Пожалуйста, Чонгук-и. Я подумал, ты захочешь узнать, как она теперь живёт. — Её новые родители просто прекрасные. — Ты это почувствовал, — не спрашивает, утверждает. — Значит, с ней точно всё будет в порядке.❀ ❀ ❀
Чонгук возвращается домой с неугасаемой улыбкой, что тянется чуть ли не до самых ушей. Он пару недолгих минут так и стоит в прихожей, не разуваясь, чтобы попытаться взять свои эмоции под контроль, но зло в виде Сокджина, который все еще не спит из-за того, что завтра воскресенье, все равно его настигает. — Неужели! Я уж думал, тебя сегодня ночью дома можно не ждать, — по-дурацки шутит он с очевидным подтекстом. Чонгук алеет до самых корней волос и незамедлительно швыряет в брата тапок, лежащий в прихожей. Джин уворачивается и смеется, довольный тем, что смог подействовать на нервы. Слишком он это обожает. — Кушать будешь? Там осталось карри, — спрашивает он, успокоившись. — Я уже поел, — отвечает Чонгук. Тех пирожных хватило ему с головой. Джин драматично хватается за сердце. — Вот так вот, да? Парень появился — стряпня брата уже не нужна? — он совсем нереалистично изображает грусть, тоску и печаль. Чонгук только закатывает глаза, привыкший к таким выходкам, и начинает все-таки разуваться. — Не начинай, — отмахивается он. — А ты что? Не виделся сегодня с Сынван? — меняет флорист тему. — Нет. Передышка один день. Я сегодня наедине с собой. Чонгук понимающе кивает. Немудрено — вчера он рассказал ей то, что никто, кроме Чонгука, Юнги и Чимина, не знал. — Как ваше свидание? У тебя уши красные, — констатирует он, делая еще одну попытку засмущать брата. — А у тебя на шее всё ещё засос, — прилетает, вопреки ожиданиям Сокджина, совершенно невозмутимый ответ от младшего. Валяющийся у ног Джина тапок летит обратно в Чонгука.❀ ❀ ❀
Тэхён просыпается ближе к десяти часам, когда дневное солнце уже активно светит в его окно, проникая в комнату. Он чувствует себя по-настоящему выспавшимся, когда, только открыв глаза, сразу тянется за лежащим на прикроватной тумбочке телефоном. На дисплее тут же загораются их с Чонгуком совместным фото, сделанным полторы недели назад и поставленным на обои, а ещё виднеются уведомления от контакта «Чонгуки» с эмодзи в виде розового сердечка в конце. Чонгуки: «Добро утро!» Чонгуки: «Я еду в «Лепестки», ты еще спишь, да?» Тэхён чуть сонно улыбается в экран и переворачивается на спину, прижимая телефон к своей груди и прислушиваясь к ускорившемуся вмиг сердцебиению. Что этот парень с ним делает? Это сумасшествие, которое Тэхёну слишком по душе. Смена у Чонгука началась час назад, и он там уже наверняка во всю трудится, собирая новые и новые букеты для улыбчивых в большинстве своём покупателей. Офицер встаёт с кровати и, не медля, сразу же направляется к окну. На Чонгуке сегодня пастельно-жёлтая футболка в комплекте с родной улыбкой. Он со старательным выражением лица заворачивает какие-то беленькие цветы в специальную упаковочную бумагу, пока его покупатель терпеливо ждёт у кассовой стойки. Ким ненадолго подвисает, залюбовавшись теперь своим Чонгуком, пытаясь вдолбить наконец себе, что это взаправду. Что он действительно имеет право любить этого солнечного парня, что этот солнечный парень любит его тоже. Тэхён вновь берётся за телефон и печатает, не отходя от окна. Вы: «Доброе утро, Чонгук-и» «Тебе так идет желтый» И, подумав, добавляет: «Тебе всё идёт» Что он может с собой поделать? Тэхён — полицейский, честность — его второе имя. Чонгук тем временем неторопливо заканчивает сборку букета, перерезав его атласной лентой, и довольный отдает клиенту, затем проводит оплату и желает хорошего дня, что уже просто-напросто читается по губам. Тэхён наблюдает, как флорист достает из кармана телефон, явно почувствовавший до этого вибрацию от уведомлений, и на его лице медленно расплывается теплая улыбка. Надо же, Тэхён не мечтал даже, что хотя бы одна такая когда-нибудь будет посвящена его сообщению. Чонгук поднимает голову и смотрит сквозь витрину наверх, щурясь от дневного света, и пытается разглядеть своего совсем не тайного наблюдателя, но окна второго этажа отсвечивают особенно ярким сегодня солнцем. Чонгуки: «Так нечестно» «Я тебя не вижу» Тэхён, забавляясь, по-доброму ухмыляется. Вы: «Когда у тебя обеденный перерыв?» Чонгуки: «В час» Вы: «Давай вместе поедим?» Чонгуки: «Что же делать» Всплывает на экране ответ, заставляющий Кима немного недоумевать. Чонгуки: «Снова ты первый предложил» Тэхён выдыхает и посмеивается, запрокинув голову. Что ж, с этим Чонгук уже ничего не поделает. В полдень первого дня офицер подрывается собираться. Он, надев простую белую футболку и джинсы, еще раз подходит к окну и видит, что Чонгук за витринами уже снимает с себя коричневый рабочий фартук и старательно стряхивает попавшие на одежду при работе кусочки зелени. Спеша встретить его, Тэхён выходит из квартиры и быстро спускается по лестнице вниз, выходя наружу. На улице уже совсем потеплело, через пару недель наступит лето, и погода дает об этом знать. Яркое солнце слепит в глаза, поэтому разглядеть цветочный через дорогу становится сложновато. Однако открывающуюся прозрачную дверь офицер все равно замечает, как из нее появляется флорист, быстро запирает магазин, повесив изнутри табличку «Обеденный перерыв. Скоро вернемся!» — потому что на смене он сегодня вновь один — и, завидев Тэхёна с противоположной стороны дороги, радостно машет ему рукой. Тэхён делает то же самое, наблюдая, как Чонгук, убедившись, что машин нет, перебегает на его сторону. Он тут же быстро обнимает его за шею, потому что успел соскучиться за несколько дней, в которые они не смогли увидеться. Тэхён ненадолго прижимается к его щеке губами, сразу после утаскивая Чонгука за собой в сторону кафе, в котором очень вкусные и кое-кем любимые банановые чизкейки. Это кафе находится чуть дальше по прямой, буквально в соседнем доме. Они выбирают себе столик в углу светлого зала с панорамными окнами, а затем Тэхён, выслушав чонгуковы пожелания, уходит делать заказ. Однако вдобавок к какому-то сытному салату по-корейски и излюбленному банановому чизкейку с зеленым чаем берет еще и пирожок с яблоком и корицей, потому что до конца рабочего дня еще долго, а Чонгуку нужно что-то есть. Офицер начинает замечать за собой зарождение кое-какой привычки — втихаря подкладывать в белую сумку парня сладкие перекусы. За эти полторы недели он успел сделать это три раза и каждый раз потом получал сообщения с благодарностью вкупе с просьбами больше так не заморачиваться. Но у Тэхёна ведь в жизни большое счастье — Чонгук с ним встречается, кто может его осудить в желании заботиться? Любви в нём накопилось так много, что всех её проявлений флористу теперь не избежать. Их заказ приносят через десять минут, в этот раз подложить десерт в сумку незаметно не получится, ведь та осталась в подсобке цветочного, поэтому он просто без слов кладёт аппетитно пахнущий пирожок перед Чонгуком. Тот на это уже только утомлённо, но благодарно улыбается, говоря тихое «спасибо». Какое-то время они едят молча. Ким наслаждается своим кимпабом и присутствием Чонгука, с удовольствием жующего свой салат. Тэхён так его любит, чёрт возьми, что ему с этим делать? Защищать. Вот какой ответ на этот вопрос всплывает в голове сецчас в первую очередь. Потому что, к сожалению и к огромному страху, есть от чего. Убийца все еще на свободе. Его не нашли. Личность, конечно, установить удалось благодаря фотороботу, составленному на основе описаний Чонгука, однако эта сволочь где-то умело скрывается. Нам Давон — так зовут двадцативосьмилетнего виновника смерти трех человек, виновника в ножевом ранении Чонгука, виновника их неспокойной жизни. Так зовут того, кого Тэхён без всяких сомнений должен поймать собственными руками и заставить пожалеть обо всем, что тот натворил. Мотив Нам Давона, к слову, все еще неясен. Неизвестно, что его связывало со всеми жертвами, неизвестно, что ему нужно от Чонгука. Но чтобы это ни было, Тэхён поклялся себе, что он это не получит. Ни за что и никогда. Все, что ему светит — это тюремная камера с серыми потолками и неудобной кроватью, где преступник заслуженно проведет весь остаток своей жизни. — О чем задумался? — мягкий голос Чонгука вырывает его из пучины тревожных мыслей, и Ким внезапно осознает, что немного отключился от мира, погрузившись в размышления и перестав даже жевать. Тэхен выдерживает паузу. Последующее предложение он все не хотел произносить при флористе вслух. — Завтра я выхожу на работу, — говорит он, проглотив еду, когда парень напротив отодвигает в сторону пустую тарелку. Чонгук застывает. — А твоя рана?.. — Она уже почти прошла. — Но все же… — Чонгук опускает глаза, и они неспокойно бегают по поверхности стола. — Я не могу больше отсиживаться без дела, Чонгук. Я должен его поймать, — твердо заявляет Тэхен. Чонгук, честно говоря, не хочет, чтобы он этим занимался. Он хочет, чтобы это сделал кто-то другой, потому что главное, чтобы Тэхен был цел. Ему больше ничего не нужно. Он знает, что Ким опытный полицейский, но та страшная угроза, произнесенная ядовитым ртом Нам Давона, засела в нем слишком крепко. Она страшит его каждый день, иногда приходя в кошмарах. В тех, где он Тэхена теряет. Они не говорили об этом с того самого дня, как Давон появился в «Лепестках» и пригрозил Чонгуку, что расправится с офицером. Все эти полторы недели, пока Тэхен был в коротком отпуске из-за здоровья, флорист изо всех сил старался об этом не думать. Это было легко, и ему нравилось сладостное самовнушение, что все произошедшие ужасы их не касаются, но намеренно отдаленным уголком сознания он понимал, что это не продлится вечно. Работа Тэхена — ловить преступников. Она опасная и жестокая, и Чонгуку определенно придется много переживать, но все это не имеет значения, если Тэхен будет возвращаться живым. К нему. К Чонгуку. Рука флориста, лежащая на ровной поверхности стола, нервно подрагивает, и Тэхён, замечая это, ласково накрывает её своей, чуть сжимая. Чон поднимает на него свои оленьи глаза. — Всё будет хорошо, Чонгук, — он старается ободряюще улыбнуться. Чонгук смотрит на него со смесью страха и надежды. Он ему верит.❀ ❀ ❀
Вечером Тэхён подвозит парня до дома, как и все те же прошедшие полторы недели, на дни которых у него выпадали смены. Однако завтра офицер выходит на работу, а значит, теперь это вновь не всегда будет он. Чонгук на остаток дня притих, а офицер старается его не трогать. Он словно на подсознательном уровне чувствует, что должен быть молчаливо рядом. Интересно, это хоть на каплю похоже на тот спектр эмоций, который ощущает Чонгук благодаря своей особенности? Они оба молча выходят из машины, когда машина останавливается у нужного подъезда. Тэхён собирается проводить флориста до дверей, чтобы не расставаться так быстро, но Чонгук внезапно останавливается на середине пути. — Тэхён, — говорит он, стоя к офицеру спиной. — Что такое? Ким видит, как Чонгук напряжённо сжимает кулаки, а затем оборачивается и в два шага преодолевает маленькое расстояние, падая в чужие тёплые и самые надёжные на свете объятия. Вот она — его безопасность. Безопасность, которую он неожиданно нашёл в человеке, ранее казавшемся самым большим риском. Он в этом уверен, потому что дар замолк, а сердце говорит очень-очень громко. Тэхён, не медля, обвивает его руками в ответ, прижимая за голову к себе. Чонгук упирается носом в тёплую шею, вкусно пахнущую каким-то древесным одеколоном, крепко сдавливает его спину, комкая в пальцах тонкую ткань футболки, и жмётся так близко, как только может, будто боясь, что парень может раствориться в воздухе. — Мне страшно, — признаётся флорист чуть дрожащим надломленным голосом. Кажется, он сейчас заплачет. — Я знаю, Цветочек, знаю, — шепчет он, прижимаясь губами к чужому виску и вдыхая аромат из смеси лавандового шампуня и чего-то ещё, принадлежащего одному лишь Чонгуку. — Пообещай мне, ладно? Что будешь осторожен, — бормочет он с надеждой куда-то в ключицы. — Обещаю, — он будет, конечно будет. Однако одна лишь осторожность не гарантирует в этом случае безопасность. Чонгук это понимает, но это хрупкое обещание все равно кажется сейчас чем-то необходимым. Флорист поднимает голову и пару долгих мгновений пристально смотрит точно в глаза напротив — те два солнца, которые уже успел так сильно полюбить, — пытаясь уловить в них каждую промелькнувшую эмоцию, потому что только так он способен что-то увидеть. Эти два солнца — говорящие, он точно знает. Потом Чонгук чуть приподнимается на цепочках, чтобы коснуться таких нужных сейчас губ своими. Тэхён ему отвечает, беря чужое лицо в широкие чуть шероховатые ладони и ласково поглаживая нежную кожу щек. Поцелуй выходит каким-то отчаянным, но в то же время дарящим необъяснимое спокойствие. Они целуются медленно и упоенно, чувствуя, как вера во всё хорошее заполняет их целиком, когда они рядом друг с другом.
