мое сердце зацвело тобой

      — Ну же, Чонгук-и, выше нос, мне кажется, уже каждый покупатель чувствует твое настроение, не имея для этого нужных способностей, хоть ты и пытаешься им улыбаться, — Ихён старается звучать легко, но это бессмысленно рядом с Чонгуком — он ясно чувствует ее обеспокоенность, и ему стыдно за то, что заставляет ее волноваться. — Чонгук, Тэхён знает свое дело, он будет в порядке, — добавляет она, вдохнув и делая тон серьезнее.       Чонгук нервно выпускает воздух из легких.       — Я знаю, но… Та угроза, Ихён. Она не дает мне спать. Мне каждый раз… Так страшно, когда приходится расходится, я боюсь, что… что Тэхён… Что я не увижу его больше, — честно делится он с ней, потому что знает, что на поддержку подруги всегда можно рассчитывать.       Ихён радовалась за Чона чуть ли не как за родного сына, когда он наконец признал свои чувства к Тэхёну, и, конечно, не забыла указать на ее неоспоримую правоту. Радовалась, когда узнала, что они теперь вместе. Со смешками наблюдала, как краснеют щеки друга, когда он отвечает на сообщения офицера или когда он приезжает забирать его с работы или из университета, чтобы отвезти на очередное свидание. Однако ее не то чтобы радует то, в каком состоянии теперь находится ее лучший друг.       Он уже пятый день рассеянный и бледный, как лепестки лилий, улыбается покупателям с трудом и постоянно нервничает, проверяя телефон. Ждет сообщений от Тэхёна, который теперь каждый день сидит в кабинете следователей, собирая информацию, или проводит время в неизвестных уголках города, опрашивая семьи жертв и ища новые улики. Расследование и розыск преступника идет полным ходом.       Ихён хорошо понимает, что Чонгук чувствует — его парню буквально пригрозили смертью. Она и сама, честно говоря, переживает, как переживают и все те, кто в курсе ситуации, но Чонгуку, конечно, все равно тяжелее всех. Ихён не в силах как-то повлиять на эту абсолютно обоснованную панику.       — Чонгук, у меня есть новость, которая, возможно, тебя немного подбодрит, — заговорщицким тоном вдруг начинает она.       Чонгук заинтересованно поднимает на нее глаза, но сам думает, что единственное, что он сейчас хочет услышать, это то, что Нам Давон наконец за решеткой.       Однако, очевидно, таких новостей он сейчас получить не сможет, но то, что говорит Ихён, действительно очень его радует:       — Хёншик предлагает завтра снова поехать на два дня в его коттедж. Говорит, лето скоро, нужно провести время на природе большой компанией, особенно теперь, когда мы все уже знакомы получше.       Глаза Чонгука почти буквально наполняются привычным сиянием.       — Ты сможешь провести время с Тэхеном, никуда его от себя не отпуская хотя бы два дня.       — Ихён, твой Хёншик — правда лучший. И ты тоже, — он поднимается со стула и крепко обнимает девушку с искренней благодарностью.       — Да, я знаю, — беззастенчиво отвечает она, похлопывая парня по спине в ответ. — Понимаю, что твой парень сейчас весь в работе, но ты уж как-нибудь вытащи его. У него нет права отказываться от поездки.       Флорист с энтузиазмом кивает, а потом они слышат звон дверного колокольчика. Пришел новый покупатель, которого Чонгук наконец обслуживает не с видом человека, мыслями пребывающего где-то в темных глубинах мрачного космоса.

❀ ❀ ❀

      Конец сегодняшней смены в десять, а сообщение от Тэхёна приходит в девять семнадцать.       — Хёншик будет в без десяти десять, закроем сегодня магазин чуточку пораньше? — оповещает Ихён, предполагая, что они Чонгука подвезут, как и в любой другой день, в который у них совместная смена.       — Езжайте сегодня вдвоем, — говорит Чон, отрываясь от экрана телефона и тут же расплываясь в самой довольной из его улыбок. — Тэхён только что написал, что закончит пораньше, он приедет за мной к десяти.       — А радости-то сколько, — смеется она, — видел бы ты свои глаза-сердечки, дружище, — подкалывает Ихён, а сама радуется, что снова видит счастливую улыбку на лице драгоценного друга.       Чонгук ничего не отвечает, опомнившись и следом чуть смущенно поджав губы.       Хёншик приезжает немного раньше — в девять сорок. Чонгук выходит с ним поздороваться, переброситься парой фраз о предстоящей поездке, а еще поблагодарить за нужное предложение в нужное время. Наверняка этот парень в курсе почти всего происходящего. Пара уезжает, а Чонгук остается ждать Кима, начиная потихоньку готовить магазин к закрытию, потому что за десять минут до вряд ли еще кто-то объявится.       Флорист успевает пройтись шваброй по чуть загрязненному полу, вытереть рабочее место и поправить цветы на витринах, когда время на часах доходит уже до десяти пятнадцати. Все дела сделаны. Тэхёна еще нет.       Он решает ему позвонить, начиная понемногу волноваться, но тот не берет трубку, и теперь флорист уже чувствует настоящую панику. Он ходит по освещенному магазину из стороны в сторону, мнет в руках пальцы, без конца проверяет время, но Тэхёна все нет.       Он хочет было уже позвонить Юнги, когда черный «Рендж Ровер» наконец появляется по ту сторону стекол. Чонгук почти за сердце хватается, честное слово, он уже был готов самолично бросаться на поиски. Надо же, теперь он мыслит как гиперопекающий родитель. Чон с небывалым облегчением наблюдает, как знакомая фигура в кожаной куртке — потому что в последние дни немного похолодало — выходит из автомобиля и подходит к дверям.       Они не виделись с последнего дня тэхёнова отпуска, ограничиваясь только видеозвонками поздними вечерами, лежа уже по кроватям. Чонгук сразу подмечает пролегшие под глазами офицера синяки, которые вживую куда заметнее, чем с камеры телефона, и несвойственную Тэхёну мятую одежду. Сколько же он работает.       Однако уставшее выражение лица быстро смягчается, когда его глаза падают на Чонгука. Уголки его губ чуть приподнимаются в усталой улыбке.       — Чонгук-и… — бормочет он, смотря почти сонными глазами.       — Тэ, ты почему трубку не берешь? Я же переживаю, — возмущается Чонгук, чувствуя, как внутри всё сжимается от болезненности его внешнего вида.       — Прости меня, Цветочек, у меня телефон сел, — сожалеющим тоном произносит он, и вся чонгукова обида исчезает без следа, когда он слышит это ласковое прозвище.       Тэхён так называет его не всегда — только в какие-то особенные моменты, и в каждый такой раз сердцебиение флориста дает сбои.       — Чонгук-и, я так соскучился, — продолжает он, вытягивая руки для объятий, и флорист, не выдержав, подходит к нему и растворяется в его руках, наконец выдохнув. Он тоже соскучился. Безумно.       Чонгук отстраняется, чтобы взглянуть в родные глаза, а затем протягивает руку и аккуратно дотрагивается пальцами до чужого лица, положив ладонь на похудевшую щеку уже полностью и погладив её большим пальцем.       — Ты хотя бы ешь? — упрекает его Чонгук, хотя сам, на самом деле, ничуть не лучше, но ему хотя бы удается спать. Почти.       Тэхён ему ничего не отвечает, и флорист тяжело вздыхает.       — У тебя ведь выходной завтра?       — Да, но я хотел…       — Ну уж нет, — перебивает его Чон со всей строгостью, на которую только способен, — ты завтра отдыхаешь. Хёншик снова зовет нас за город. Поехали, Тэ, — неконтролируемо переходя с не терпящего возражений тона на более жалобный, зовет он.       Тэхён какое-то время бегает глазами по чонгукову лицу, видимо, размышляя об ответе, но потом все же сдается.       — Хорошо, давай поедем.       Флориста заполняет радость, и он без стеснения целует парня в щеку.       После того, как Чонгук забирает свои вещи из подсобки и тушит основной свет в помещении, они выходят на улицу.       Тэхён сразу же подходит к двери пассажирского, чтобы учтиво открыть её, но Чонгук почему-то останется стоять посреди неширокого тротуара.       — Я совсем не хочу домой, — говорит он вдруг.       — Не хочешь?       Не хочет, не представляет, как выдержит теперь разлуку длиною в ночь, когда они только встретились спустя почти неделю. Конфетно-букетный период? Забудьте. Желание не отпускать становится сильнее с каждым днем по умолчанию.       — Можно… я останусь у тебя? — нерешительно спрашивает он. — Поедем завтра в дом Хеншика вместе.       Тэхён выглядит растерянным.       — А твои вещи?..       — Я попрошу Джин-хёна собрать их. Он привезет.       Тэхён рассматривает его лицо, пытаясь прочитать эмоции, но видит там только надежду на положительный ответ и искреннее желание не расставаться.       Наверное, у него тоже немного дар.       Полицейский не мнется долго, как он может? Тэхен сам до безумия не хочет Чонгука отпускать, поэтому просто молча захлопывает дверцу автомобиля и, достав из кармана ключи, закрывает машину.       — Пойдем домой, — говорит он, заулыбавшись, и, взяв Чонгука за руку, ведет в сторону своего места жительства.       Машину так и оставляют — у цветочного, вряд ли она там кому-то будет мешать, и, осматриваясь по сторонам, переходят неширокую проезжую часть, на которой сейчас других машин почти не виднеется.       В квартире у Тэхёна по-вечернему прохладно и свежо. Обстановка уютная, стены светлые.       — Черт, я забыл закрыть окно, когда уходил. Прости, Чонгук, сильно холодно? Я сейчас тебе что-нибудь принесу, — и убегает вглубь квартиры, оставив Чона с трогательной улыбкой на губах. Ему действительно прохладно здесь в одной рубашке, но он думает, что его нахождение в этом месте все равно ощущается самым большим теплом.       Тут все пахнет Тэхёном: его гелем для душа, шампунем и просто им самим. Безразмерный белоснежный свитер, который он ему приносит, пахнет стиральным порошком и не выветривающимся знакомым одеколоном. На пороге стоят пара кроссовок и пара туфель, на вешалке уже вновь покоится его кожаная куртка и то теплое пальто, в котором Чонгук впервые Тэхёна увидел.       Выйдя из душа, Чонгук быстренько натягивает одалживаемые ему домашние брюки, которые немного большеваты Чонгуку в талии, и всё тот же свитер. Он уже успел набрать Джину и предупредить, что домой сегодня не вернется, а после, выслушав кучу смущающих комментариев, попросил брата собрать ему сумку для завтрашней поездки. Тот поворчал, но всё же согласился, порадовавшись предстоящим выходным.       Хозяин квартиры в это время в спальне готовит постель. Чонгуку немного стыдно за то, что он заставил и без того уставшего офицера так возиться с ним под ночь, но стыдно недостаточно, чтобы пожалеть о своем решении.       — Чонгук-и, всё готово.       Тэхён в домашней одежде выглядит уютно. Его чуть влажные волосы смешно пушатся, а лицо румяное после душа. Чонгук невольно залипает, когда заходит в его спальню, и отмирает только тогда, когда видит, что на кровати всего одна подушка, а вторая сейчас в руках у Тэхена, который, похоже, собирается уйти с ней в другую комнату.       — Ты ложись, я постелю себе в гостиной. Спокойной ночи, Чонгук-и, — говорит он и подходит к парню, чтобы поцеловать его в щеку, но развернуться и уйти не успевает — парень хватает его за рукав домашнего лонгслива.       Тэхён смотрит на него вопросительно.       — Останься, — просит он, — ложись со мной.       Ким выглядит удивленным и явно не ожидавшим это услышать. Чонгуку уже становится неловко за то, что предложил, но лицо Тэхёна внезапно смягчается.       — Хорошо. Я лягу с тобой.       Постель кажется немного холодной из-за слишком проветренного помещения, поэтому Чонгук, только переместившись на нее, плотно укутывается в одеяло, ложась на спину. Свитер Тэхена на нем теплый, он сам, неуверенно укладывающийся рядом — тоже.       Какое-то время Чонгук лежит молча, глядя в потолок. Он думает о том, что Тэхен, наверное, уже уснул, вымотанный работой, но все равно говорит будто больше для себя:       — Ты сказал, у тебя не получается спасать людей, — он поджимает губы, — но мое сердце ты все же спас, — флорист переходит на шёпот, всё так же сверля невидящими глазами неосвещённый потолок.       — Спас? — доносится чуть хриплое со стороны, и Чонгук немного удивлённо поворачивает голову в сторону лежащего рядом парня.       Тэхён не спит, он, так же как и Чонгук, лежит на спине и смотрит теперь на юношу рядом.       — Да. Спас, — уверенно повторяет он, смотря точно в чужие глаза. Даже сквозь мрак комнаты они кажутся ему яркими. — Когда мне было пять, мой отец решил закончить свою жизнь, а заодно забрать с собой и нашу с Джин-хёном мать. И самого Джина пытался. Он, хоть и выжил, но кое-что всё-таки осталось с ним на всю жизнь.       Чонгук говорит это просто. Он не смотрит на Тэхёна, но виском чувствует его шокированный взгляд, поэтому ненадолго вновь поворачивает голову в его сторону и замечает, что Тэхён полон ещё сочувствия и беспокойства.       — Не смотри на меня так, всё в порядке, — Чонгук пытается улыбнуться, вновь переводя взгляд на потолок, — это было давно, а я был маленьким, поэтому мало что запомнил. Да и родители наши людьми хорошими явно не были. Вот только что-то, наверное, в тот день во мне всё же тоже надломилось… — Чонгук делает паузу, раздумывая над последующими предложениями, — с того дня моё сердце замолкло, а я стал слушать только свой «дар». Иногда я думаю о том, что моё доверие к людям — фальшивое, и если бы не этот «дар», я не доверял бы никому вовсе. Ихён, Юнги, Чимину... Даже Джин-хёну. Потому что… Раз так смог поступить родной отец, то откуда мне знать, что на такое не способен каждый?       — Чонгук…       — А потом появился ты, — Чон перекладывается набок, чтобы проговорить следующие слова, смотря в тэхёново растерянное лицо, — и мое сердце зацвело. Тобой, Тэхён, — шепчет, сжимая руками одеяло и бегая искренними глазами по лицу напротив, — спасибо. Я люблю тебя.       Звучит на выдохе ещё тише.       Он уверен. Теперь он готов заменить скромное «нравишься» на настоящее признание. Ему не нужно для этого много времени.       Выражение лица Тэхёна нечитаемо. Он смотрит пристально, будто бы даже не моргая и словно над чем-то раздумывая. А Чонгук ждет. И он знает, что чтобы он ни сделал, это не будет чем-то плохим.       Тэхён в один миг перекатывается набок, следуя примеру Чонгука, пододвигается ближе, почти впритык, а потом, обхватив лицо флориста большими ладонями, впечатывается в его губы своими, целуя сразу напористо и глубоко, но медленно.       Чонгук прикрывает глаза, чувствуя, как начинает кружиться голова. Кажется, будто офицер везде: им пахнет эта постель, надетый на Чонгука свитер. Он заполняет лёгкие целиком, он снова и снова добирается до сердца. Тэхён привстает на локте и нависает над парнем, уперевшись локтями в подушку по обе стороны от его головы и не переставая упоённо целовать.       Чонгук сдавленно мычит, когда чувствует, как чужой язык осторожно проникает в его рот, и хватается за крепкие плечи. Тягучесть этого поцелуя сводит с ума, губы скользят до сумасшествия медленно, но так чувственно и глубоко, что в животе всё почти болезненно переворачивается. Чонгук зарывается пальцами в ещё чуть влажные волосы, а Тэхён принимается гладить парня везде, где только может дотянуться. Пальцы ложатся на талию, прижимают ближе к себе, чтобы тело к телу — ни сантиметра между ними, проходятся по плоскому животу и ныряют под тёплый свитер, поглаживая впалый живот и задевая шрам от ножевого ранения. У Чонгука по телу пробегают мурашки.       Он тает в этих руках, сам прижимается ближе, стремясь в нежности этих прикосновений раствориться. Ему так тепло и так хорошо в этой мягкой постели, пахнущей офицером, так хорошо слышать его учащённое дыхание и грудью чувствовать сумасшедше бьющееся сердце. Прося Тэхёна лечь с ним в одну постель, он не имел в виду ничего такого, но так вышло, что они оба слишком устали друг за друга боятся, слишком соскучились и слишком любят.       Бедра тесно прислоняются друг к другу, и Чонгук начинает неосознанно потираться пахом о чужой, издавая первый заглушённый поцелуем стон. Тэхён ненадолго отрывается от него, чтобы взглянуть в затуманенные возбуждением глаза, а потом уверенно переходит поцелуями по подбородку на шею. Чонгук сходит с ума в который раз, когда горячий язык проходится по чувствительной шее, не сдерживая шумных вздохов. Он крепче держится за тэхёнову спину и жмурит глаза до звёздочек на обратной стороне век.       Тэхён руками спускается ниже, пока Чонгук нетерпеливо ёрзает, жутко смущаясь и одновременно будучи не в силах себя контролировать. Офицер вновь смотрит в чернильно-чёрные глаза, в которых отражаются блики от света фонарей за окном. Чонгук в ответ смотрит в его не отрываясь, будто боясь этим разорвать какую-то важную нить. А потом Тэхён накрывает широкой ладонью чужое возбуждение через ткань штанов.       Чонгук протяжно мычит, прикрыв всего на жалкое мгновение глаза, давая безмолвное разрешение. Офицер его считывает правильно, начиная медленно тянуть вниз резинку одолженных им самим брюк, освобождая затвердевший член и сразу же несмело проводя ладонью по всей длине. Чонгук шумно хватает ртом воздух, выдыхая прямо в тэхеновы губы. Его глаза теперь закрыты, а глаза офицера беспрерывно смотрят на его исказившееся в накатывающем удовольствии лицо, не в силах перестать любоваться. Движения становятся смелее в силу желания услышать, как Чонгук стонет, и увидеть, как ему становится ещё приятнее.       Тэхен тычется губами в чужое лицо, попадая то в щеку, то в уголки губ, слушая, как с чужих то и дело срываются сладкие полу-стоны. Он и сам возбужден до предела, в штанах тесно, но о себе думается в последнюю очередь, потому что Чонгук красивый, его глаза блаженно прикрыты, волосы распластались по подушке, рот соблазнительно приоткрыт, а брови жалобно сведены к переносице, и Тэхен хочет запечатлеть это его выражение лица у себя в сознании навечно. Он не торопится, двигает рукой мучительно медленно, ловя каждый звучный выдох, пока Чонгук комкает пальцами ткань его нетолстого свитера.       — Тэ… — шепчет он, — стой… Ты тоже…       Тэхен прислушивается и, быстро справившись с собственными брюками, берет оба их члена в кольцо. Теперь задушенные вздохи принадлежат и ему, горячие дыхания смешиваются, удовольствие возрастает в трехкратном размере. У Чонгука внутри все буквально переворачивается от того, что он теперь чувствует всего Тэхена. Мелодичные стоны офицера врезаются в сердце флориста и пускают новые мурашки. Знать, что тому тоже хорошо — приятно вдвойне.       Движения плавно ускоряются. Чонгук понимает, что уже на пределе и обнимает Тэхена за шею, притягивая ближе и мокро целуя. Живот стягивает узлом приближающегося оргазма, Тэхен целует сильнее, и буквально несколько движений погодя флорист изливается на свой оголенный живот с протяжным мелодичным стоном в чужие губы, попадая парой капель на свой задранный офицером почти до груди свитер. Его тело пару секунд сводит блаженными спазмами, а потом он обмякает, расслабленно опустившись на кровать. Тэхен кончает следом в закрытый кулак с низким грудным стоном, который Чонгук определённо запомнит надолго. Повисает тишина.       Они лежат, не шевелясь, какое-то время, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. У Чонгука горят щеки и сходит с ума сердце, такая близость с любимым человеком не может ощущаться иначе. Офицер позже приподнимается, чтобы взять с тумбочки салфетки и бережно вытереть ими чонгуков живот и свою ладонь. Чонгук чувствует смущение, когда для этого Тэхёну приходится приподнять одеяло, потому что всё, что происходило, хотя и было откровенным, но всё еще оставалось спрятанным под покровом толстой ткани.       Отбросив салфетки в сторону, Ким ложится обратно, подложив под голову руку. Лежащий на спине Чонгук поворачивает и свою голову в его сторону и тут же ловит любовный взгляд своего офицера.       — И я люблю тебя, Цветочек.       Чонгук пару мгновений смотрит в его сияющие глаза, а потом передвигается ближе и обнимает, укладывая взлохмаченную голову на всё ещё быстро вздымающуюся грудь. Тэхён закрывает глаза, вдыхая аромат своего же шампуня.       — Спокойной ночи, Тэ, — шепчет и в скором времени проваливается в сон, объятый чужими руками, слушая тэхёново сердцебиение.       Так звучит глубина его чувств.

***

      Чонгука будит звука громко барабанящего по окнам ливня. Пока еще не совсем проснувшийся он не осознает до конца, где находится. Флорист лежит на боку, плотно укрытый одеялом, а со спины чувствует какое-то тепло. Перед его глазами постепенно проясняется непривычная чужая комната — комната Тэхёна. А сам Тэхён…       Парень медленно и осторожно переворачивается на другой бок, стараясь не потревожить обнимающую его за талию руку и чужой сон, и ложится совсем близко к другому телу. Тэхён спит на боку, лицом к Чонгуку, подложив руку под голову. Его дыхание ровное, лицо расслабленное и безмятежное, Чон его таким не видел долго, и на его собственном лице появляется теплая улыбка. Он рад, что Тэхён наконец отдыхает.       Ресницы офицера немного подрагивают, и Чонгук не может не залюбоваться, потому что спящего Тэхёна хочется оберегать и постоянно гладить-гладить-гладить. Так он и поступает, приподняв руку и легонько касаясь медовой щеки ладонью. В голове потихоньку начинают всплывать воспоминания вчерашней ночи, Чонгук по их вине немного пылает щеками, но чувство счастья и непомерной любви сейчас намного сильнее смущения.       Чонгук выспался, по правде говоря, впервые за всё то время с тех пор, как Тэхён вновь вышел на работу, и он надеется, что тот тоже хорошо отдохнет столько, сколько ему потребуется, поэтому будить его совсем не собирается. Флорист еще какое-то время рассматривает красивые родинки, а потом нехотя встает, аккуратно выбираясь из плена чужих рук. Он твердо решает приготовить какой-никакой завтрак, потому что очень хочет позаботиться о том, кто постоянно заботится о нем самом. Уж хотя бы с простой яичницей он ведь справится, да?       С местонахождением всей нужной посуды и продуктов Чонгук разбирается быстро, даже почти не шумно, но проклинает потом яйца, которые слишком громко жарятся на сковороде. Шаги в недлинном коридоре слышатся уже меньше чем через десять минут.       — Доброе утро, Тэ, — говорит он, не оборачиваясь, но в ответ ничего слышит.       Только он собирается все-таки оглянуться и посмотреть, в чем дело, как чувствует ласковые объятия со спины.       — Сто лет не спал так хорошо, — говорит ему хриплый после глубокого сна голос почти в самое ухо, заставляя шею неизбежно покрыться мурашками.       Чонгук переворачивается в объятиях, чтобы видеть заспанное лицо офицера. Его еще сонные глаза немного щурятся из-за яркости проникающего в помещение света, а пушистые волосы смешно торчат в разные стороны, хотя и у самого Чонгука, наверное, на голове дела обстоят ничуть не лучше.       — Доброе утро, Чонгук-и, что-то готовишь? — спрашивает он, понемногу просыпаясь.       Улыбающийся флорист собирается ему ответить и оборачивается назад, обратно к электронной плите.       — Просто яични… Черт! — резко вскрикивает он, когда взгляд падает на то, что должно было быть их сегодняшним завтраком. Планируемая яичница успешно подгорела и уже стала почти черной.       Чонгук, суетясь, быстро выключает плитку, принимаясь шипеть себе под нос разные проклятья.       — Прости, прости, Тэхён, я хотел приготовить для тебя хоть что-то, но…       Его ушей достигает чужой бархатистый смех.       — Не переживай об этом, пожалуйста, — он быстро целует парня в щеку, — иди пока в душ, я всё сделаю.       Чонгук чувствует себя ужасно. Как он смог испортить даже такое простое блюдо? Из-за его невнимательности всё снова придется делать Тэхёну. Однако, когда парень, прислушавшись, уходит в ванную, все эти досадные мысли враз улетучиваются, потому что он кое-что замечает в своем отражении.       Вчерашняя ночь, к сожалению или к счастью, не прошла бесследно, запечатлевшись в виде нескольких алеющих отметин на его бледной шее. Чонгук реагирует почти спокойно. Конечно, это было ожидаемо, однако он ощущает нечто смешанное по этому поводу: легкое смущение и беспокойство — ведь на самом видном месте…       Кое-как сполоснувшись с этими мыслями, он нерешительно выходит из ванны и возвращается на кухню. Чонгук не то, чтобы стыдиться. Просто, когда он думает о скором визите домика с друзьями, понимает, что это будет немного смущающе. Как будто он выносит за пределы их с Тэхёном отношений то, что должно оставаться между ними.       На столе его уже ждёт готовый завтрак из омлета и овощей. Пахнет отменно, у Чонгука урчит в животе. Что ж, хоть кто-то в их паре умеет готовить.       — Приятного аппетита! — воодушевлённо говорит флорист, когда они усаживаются за небольшим квадратным столом напротив друг друга.       — Приятного, — сдержанно улыбаясь, желает Тэхён, беря в руки палочки.       После вкусного спасённого завтрака они начинают собираться в поездку. Чонгуку со своими вещами разбираться не нужно, поэтому он с радостью помогает в этом Тэхёну. Ближе к трём часам, когда парни готовятся выходить, звонит телефон флориста.       — Чонгук-и, привет! — слышится в трубке бойкий голос подруги, но, кажется, в этот раз фальшиво радостный, — слушай, такое дело… — она постепенно становится мрачнее, сбрасывая маску, — Хёншик говорит, что стоит перенести поездку на следующие выходные из-за ливня. В том районе все дороги затопило, к сожалению…       Уголки губ Чонгука разочарованно опускаются, он кидает взгляд на вопросительно смотрящего на него Тэхёна, а потом смотрит в сторону окна с явным сожалением в глазах. Да, погода на улице и правда разыгралась не на шутку. Небо застелили тёмно-серые облака, улицы все мокрые, дождевая вода почти водопадом стекает по поверхности окон.       — Я понимаю, погода действительно ужасная, да? — отвечает он ей, стараясь улыбнуться, хоть она этого всё равно не увидит.       — Мне очень жаль, Чонгук-и… — произносит Ихён стыдливо.       — Всё в порядке, здесь нет виноватых, — совершенно искренне успокаивает её флорист. Ни она, ни кто либо ещё в ситуации действительно не виновен.       Они скомкано прощаются, и Чонгук вешает трубку.       — Что такое?.. — нерешительно спрашивает Ким, без труда уловив очевидную смену чужого настроения.       — Мы… никуда не едем, — скрепя сердце сообщает Чонгук.       Тэхён особо не удивляется. Он с самого пробуждения обратил внимание на далеко не лётную погоду и уже сам было собирался предложить никуда не ехать, потому что это может быть просто-напросто опасно, но сказать об этом всё же никак не осмеливался, потому что видел, как флорист радовался этой поездке.       — Ты расстроен? — прекрасно зная ответ, спрашивает он, грустно сводя брови вместе.       — Ну, я… Надеялся… Я думал, мы сможем побыть вместе, — говорит он, опустив голову.       На лице Тэхёна появляется трогательная улыбка.       — Мы побудем. Ты думаешь, я повезу тебя домой в такую погоду? — шутливо заявляет он, делая тон веселее и стараясь разрядить обстановку.       Чонгук поднимает на него просиявшие в мгновение глаза.       — Нам необязательно ехать куда-то, чтобы провести эти выходные вдвоем. Моя квартира, конечно, это далеко не коттедж Хёншика, но… Останься здесь на все эти дни? Утром понедельника я отвезу тебя в университет.       Улыбка на лице Чонгука становится в два раза шире, в глазах появляется знакомый живой блеск, и Чонгук чуть ли не подпрыгивает на месте.       — Давай! Давай останемся здесь.       Так даже, наверное, лучше. Они будут только вдвоем в стенах этой маленькой, но уютной квартиры.       Все выходные.

❀ ❀ ❀

      Парни быстро переодеваются обратно в домашнюю одежду. Чонгук меняет брюки на свободные тканевые шорты Тэхёна, потому что за ночь квартира достаточно прогрелась, но наверх всё равно выбирает тёплый свитер, потому что уж больно ему нравится это ощущение тепла и запах чужого одеколона. Только свитер ему одалживают уже другой, по-тоньше, да и прошлый, ну… Немного пострадал вчера.       Тэхён же остаётся в тех же пижамных клетчатых штанах, но меняет жаркий шерстяной свитер на простую белую майку, и теперь Чонгук может видеть рельефы мышц на его руках. Он старается не пялиться так заметно.       Офицер находит у себя какую-то настольную игру, которую зачем-то ему отдала сестра, и они решают поиграть в неё, удобно устроившись на полу в спальне, предварительно раскидав по пушистому ковру подушки. Уже в начале им становится страшно весело. Тэхён совсем не понимает, как играть, потому что в одиночку правила изучать не садился. Причины не было.       А теперь причина, которая, как оказалось, в эту игру играет мастерски, сидит перед ним и довольно хихикает, наблюдая за смешно недоумевающим офицером. Естественно, все победы достаются Чонгуку.       — Да как ты это делаешь? — спрашивает Тэхен, почти возмущаясь после очередного проигранного раунда.       — А ты попробуй с моим братом хоть разок поиграть. Мне пришлось всё детство тренироваться, чтобы однажды его одолеть. Теперь я профи, — не без самодовольства рассказывает он, гордо сложив руки на груди.       Они начинают ещё один раунд, но на середине одного из своих ходов Тэхен погружается в свои мысли и действовать не спешит.       — Тэхён? — заволновавшись, спрашивает Чонгук, рассматривая чужое задумчивое выражение лица.       — Расскажи мне о своем детстве, — совершенно для флориста неожиданно вдруг просит Тэхён, зацепившись за то, что упомянул Чонгук, — после того, как всё это случилось… Что с вами было? — Он искренне надеется, что этой просьбой не потревожит никакие травмирующие воспоминания, но знать всё равно очень хочет.       Чонгук меняет выражение лица на грустно-задумчивое. Он выглядит так, словно сейчас вспоминает о чём-то, о чём не думал уже очень и очень давно. Впрочем, очевидно, что так и есть.       — Прости, если ты не хочешь — не говори, — спохватывается Тэхён, глядя на сомнение в чужих глазах и забеспокоившись, что всё же перешёл недопустимые границы.       — Нет, всё в порядке. Я расскажу тебе, — спокойно говорит флорист.       Тэхён садится смирно и молча принимается слушать.       — После смерти родителей нас к себе забрала мамина сестра, — начинает парень, — она по-настоящему ненавидела нас и винила в смерти матери, а еще, вроде как, мечтала отправить нас самих к ней, не знаю, она часто говорила так, но я не думаю, что она осмелилась бы, — Чонгук нервно посмеивается, теребя руках одну из игральных карт, — в общем, в конце концов, она отдала нас в приют, не продержавшись и года. Там было… Знаешь, в приюте, наверное, было лучше всего. Нас с Джин-хёном никто не трогал, мы могли сутками играть везде, где придется, и всем было плевать. А потом, когда хен достиг совершеннолетия, он оформил на меня опеку, и мы переехали в купленную на его накопления квартиру. С этим нам очень помог Юнги-хён, они с Джин-хёном еще в школе познакомились. А потом всё стало лучше некуда. Я счастлив, что у меня есть брат, только благодаря ему мы с ним живем так, как живем.       Тэхёну внезапно кажется, что перед ним вместо двадцатичетырехлетнего взрослого Чонгука сейчас сидит его маленькая версия, в котором еще совсем свежи воспоминания о несчастливом детстве и раны на сердце которого еще совсем свежие, еще вовсе не превратившиеся в увядшие цветки. Его так страшно хочется обнять, закрыть от так несправедливо обошедшегося с ним мира и защитить.       — Тэхён, правда, я свыкся с таким прошлым, — серьезно говорит он, заметив, каким взглядом на него снова смотрят — с такой болью, будто офицер сам все это сейчас пережил, — у меня не было другой жизни, и мне не с чем сравнивать, к тому же я был совсем мал. Мне достаточно того, что я имею. У меня есть любимое хобби, за которое мне еще и платят, старший брат, лучшая подруга. Ты, — Тэхёна трогают его слова до глубины души. А еще он в который раз поражается тому, с какой радостью он отзывается о простых вещах, тому, насколько светлым остается этот парень после всего того, через что он прошел. Может быть, Союн не ошибалась. Он, наверное, и правда ангел.       — Спасибо, что поделился со мной, — искренне говорит офицер, заставляя Чонгука слабо улыбнуться.       Это всё, что ему нужно было услышать.

❀ ❀ ❀

      — Есть! Я победил! — издает громкий радостный клич Тэхён, подняв высоко вверх руки. Спустя раундов так пять, когда на улице уже постепенно начинает темнеть, у него наконец вышло.       — Не положено полицейским жульничать! — заявляет Чонгук поучительным тоном, в притворной обиде сложив руки на груди.       — Я?! Да я никогда… — он не договаривает, потому в его лицо ни с того ни с сего прилетает подушка, запущенная довольно хихикающим флористом, который тут же подрывается, чтобы сбежать из комнаты.       Однако, чтобы это сделать, ему нужно обогнуть сидящего со стороны двери соперника, но флористу это не удаётся — тот хватает парня за ноги и тянет на себя. Чонгук смеётся без умолку, мягко падая на пару подушек, придерживаемый Тэхёном за талию. Офицер тоже подхватывает его смех, нависая над безудержно веселящимся парнем и начиная вдруг того щекотать. Чон заливается смехом ещё больше, стараясь избежать пытки, но так он лишь открывает больше доступного для мучительной щекотки пространства на своём теле.       — Я сдаюсь, сдаюсь! — сквозь смех бормочет он, запрокидывая голову и пытаясь перехватить чужие руки, но те сильнее.       — Признаёшь, что я честно победил тебя? — забавляясь, спрашивает он.       — Да! Да, я признаю! Тэ, ну пожалуйста, не могу больше, — еле как выговаривает он, не прекращая попытки отодвинуть от себя настырные ладони.       Те наконец перестают щекотать, но остаются лежать на талии и быстро вздымающемся животе, пока флорист силится успокоиться. Тэхён не может оторвать от Чонгука зачарованного взгляда. Его волосы взъерошены, щёки раскраснелись, а глаза сияют. Он хочет поцеловать этого парня в приоткрытые в улыбке губы.       Тэхён тянется, чтобы так и поступить, и после видит, что Чонгук согласно прикрывает глаза. Он закрывает их и сам, а потом, уже чувствуя чужое дыхание на губах, ощущает новый удар подушкой по голове. Пользуясь тэхёновым замешательством, коварный флорист высвобождается из объятий и валит на спину теперь Тэхёна.       Тэхён оказывается нагло припечатанным в пол чужим весом, но не смеет жаловаться, потому что Чонгук снова звонко смеётся, а затем нагибается к офицеру, уперевшись руками в его плечи, и всё же возвращает обещанный поцелуй.       Тэхён в его пьяняще мягкие губы улыбается, зарываясь пальцами в кудрявые волосы и ероша причёску. Но, к сожалению, не успевает он как следует ощутить сладость поцелуя, как Чонгук отстраняется.       — Пошли кушать. Я голодный, — выдаёт он, невозмутимо похлопав парня по груди и вставая на ноги.       Тэхён лежит так ещё какое-то время, обездвиженный чужой непредсказуемостью, а потом со смиренной улыбкой поднимается на ноги и плетётся следом за своим совершенно неугомонным сегодня парнем. Кушать так кушать.

❀ ❀ ❀

      Тэхён готовит для них быстрый рамен, пока флорист сидит на его кухне просто за компанию, положив голову в ладошки и любуясь своим парнем с до безобразия влюблённой улыбкой. А после вкусного ужина, сопровождаемого разговорами и смехом, офицер с хитрым выражением лица подходит к своему холодильнику и достаёт оттуда ведерко ванильного мороженого. Завидев лакомство, Чонгук радостно взвизгивает, хлопнув в ладоши, и они идут в спальню, чтобы развалиться на мягкой кровати с охлаждающей сладостью в руках и кушать её ложками прямо из упаковки, смотря какую-то комедию во мраке комнаты, которая освещается лишь приглушённым светом прикроватной лампы.       Кладя голову Тэхёну на плечо, Чонгук думает, что эти выходные — самый щедрый подарок ему от вселенной за последнее время, и он, безусловно, за него бесконечно благодарен. Без всяких «но». Погружаясь в эти мысли слишком глубоко, он не замечает, как парень рядом с ним тоже опускает свою голову поверх его и прикрывает глаза, постепенно засыпая.       — Тэ?.. Тэхён? — зовёт он пару раз шёпотом, проверяя, но в ответ получает лишь тихое сопение.       Убедившись, что офицер крепко заснул, флорист тянется за лежащим близ него пультом, выключает телевизор с идущим на нём не очень-то и интересным, честно говоря, фильмом, убирает с их колен почти опустошенное ведро из-под мороженого, остатки которого на утро наверняка превратятся в коктейль, и устраивается удобнее на чужом плече, закрывая уже немного сонные глаза. Но уснуть Чонгук не успевает, потому что на его телефон, который, к неудаче, стоит на звучном режиме, приходит сообщение. Чонгук усиленно жмурится, искренне надеясь, что этот несчастный звук Тэхёна не разбудил, но тот лишь на мгновение морщит брови, а потом выражение красивого лица вновь расслабляется и становится умиротворенным.       Флорист еле слышно выдыхает и, понизив яркость, читает уведомление от одной из его коллег. Чонгук не может удержаться от разочарованного выдоха, потому что в сообщении его почти слёзно умоляют выйти на замену завтра с утра всего на пару часов, потому что у этой девушки возникли какие-то серьёзные проблемы, и она ну никак не успевает завтра на работу вовремя. Отказать Чон не может хотя бы потому, что эта коллега — чонгукова хорошая знакомая, которая и сама не раз его спасала. Пришло время возвращать долг, пусть и хочется завтра всё утро валяться в постели и с кое-кем целоваться.       Чонгук сокрушённо ставит будильник на ранние полдевятого, надеясь успеть утром собраться за полчаса до начала смены, и всё-таки ложится спать, успокаивая себя мыслями, что это всего пара часов, а потом он вернётся назад в уютную квартирку, от и до пахнущую офицером полиции, с которым он обязательно потом будет валяться в постели и целоваться-целоваться-целоваться.

❀ ❀ ❀

      Тэхён просыпается от какого-то копошения под боком и тихой вибрации чужого телефона. У Чонгука беззвучный будильник, но офицер не представляет, зачем он ему сегодня, быть может, юноша просто перепутал?       — Спи-спи, Тэ, — шепчет Чонгук, осторожно вырываясь из объятий тёплых рук, во сне обвивших его слишком крепко, так, что встать, не разбудив парня, не удаётся.       — Чонгук? Куда ты?.. — сонно бормочет он, непонятливо протирая глаза.       — Я нужен на работе. Всего на несколько часов. Потом пулей к тебе, — обещает он предложение за предложением, садясь на кровати.       Тэхён немного расстроен, но нежность в виноватом голосе подбадривает, и он с мычанием потягивается.       — Во сколько вернёшься?       — К обеду. Пойдём потом в кафе? Погода улучшилась, — предлагает флорист.       Тэхён согласно кивает, любуясь на растрёпанные волосы не сфокусированным нормально после сна взглядом. Им же он замечает, как чужие губы медленно расплываются в по-злодейски довольной улыбке.       — Сегодня я первый позвал. Я угощаю, — констатирует он, радуясь своей первой победе в этой их маленькой борьбе. Тэхён хрипло смеётся.       — Что же мне делать? — и утягивает парня к себе, не смея отпускать того работать без порции объятий и пары скромных поцелуев.       Позже Тэхён привычно наблюдает из окна за чуть пританцовывающим силуэтом, который теперь направляется в цветочный магазин не со стороны автобусной остановки, а прямо из его дома, и не в одном из своих пастельных свитеров, а в тэхеновой бежевой рубашке, весь зацелованный и заласканный им же. Уголки губ офицера неконтролируемо ползут вверх, и он думает о том, что, кажется, неописуемое счастье сейчас съест его всего живьём.

❀ ❀ ❀

      «Половинчатая» смена идет как обычно хорошо, за исключением лишь того, что Чонгука сегодня несказанно тянет домой. Домой к Тэхёну. С этим, наверное, нужно что-то делать, иначе он так и будет сходить с ума даже на собственной работе и вскоре просто посадит офицера среди букетов, чтобы тот никуда от него не отходил. Ни на какую работу, ни на какие ловли опасных преступников.       Он трясет головой, пытаясь прогнать мысли об этом подальше. Сейчас ему не хочется беспокоиться по этому поводу, у них впереди еще целый выходной только вдвоем, нужно провести его без лишних негативных мыслей, поэтому он сильнее сосредотачивается на сборке нового букета для маленького клиента с личными сбережениями в карманах, которые он копил, чтобы подарить цветы маме. Тому, на самом деле, немного не хватает в итоге, но Чонгук, не раздумывая, добавляет необходимую сумму и чувствует, как высоко вверх взлетает его настроение, когда мальчик почти слезно благодарит его, прежде чем покинуть магазин.       Всё ведь лучше некуда. Ангельски воспитанный ребенок сейчас подарит букет заботливой матери, а улыбчивый флорист закончит смену и пойдет кушать вкусную еду в компании любимого парня. Вот так всё должно быть.       Тэхён появляется в магазине как раз тогда, когда чонгукова коллега пишет ему, что скоро будет. Чонгук улыбается Тэхёну и печатает, что очень ждет. Серый кот, снова посетивший любимое посещение, тем временем сидит на стойке кассы и приветливо виляет хвостом.       Флорист решает пока начинать потихоньку собираться уходить, чтобы потом Ким не ждал его слишком долго, и тянется к завязкам на фартуке, силясь развязать, но те, к несчастью, безнадежно запутываются в узел. Это иногда случается, если неверно потянуться за концы.       Он молча борется с ними какое-то время, привыкший разбираться с этим сам, но в итоге все же сдается.       — Тэхён, помоги, пожалуйста, — просит он, подходя к парню ближе и поворачиваясь к нему спиной.       Тот беспрекословно слушается, быстро соображая, что от него требуется, и тянет ладони к чужой спине. Упрямый узел поддается не сразу, но в конце концов оказывается побежденным.       — Готово, — сообщает Тэхён и по-джентльменски помогает Чонгуку стянуть коричневый фартук через голову.       — Спасибо, — тот разворачивается в его руках и забирает из них кусок ткани, не удерживаясь от теплого взгляда глаза в глаза.       Чонгук любуется двумя солнцами, а, оторвавшись, начинает отходить в сторону, чтобы оставить рабочий фартук на его месте в подсобке, но его останавливает оглушающий грохот и яркая вспышка пламени позади любимого офицера.       В «Лепестках чудес» произошел взрыв.