Созвездия на твоей коже

      На часах было около четырёх утра. Затихший город в это время обладал какой-то своей особенной атмосферой абсолютной тишины и спокойствия. Улицы столицы, обычно наполненные движением и суетой, сейчас были покрыты плотным покрывалом из утреннего густого тумана. И, несмотря на то, что сейчас стояла середина весны, хотелось укутаться во что-то тёплое и доспать свои законные часы перед работой или учёбой.       Чонгук ещё неделю назад предупредил о времени их выезда, чем вызвал умилительно надувшиеся губы и скуксившуюся моську. За почти четыре месяца отношений альфа путём собственных проб и ошибок выучил, что Тэхёна ни при каких условиях нельзя будить раньше десяти утра, особенно на выходных, особенно без уважительной на то причины. Иначе он будет целый день ходить, словно в воду опущенный, и ныть, как сильно хочет спать и как же сильно у него болит из-за недосыпа голова.       Но стоило Чонгуку намекнуть о сюрпризе и раскрыть некоторые его детали, юношу в ту же секунду накрыло волнующим и полным ожидания чувством. Омега даже проснулся за десять минут до будильника в предвкушении того, что им с Чонгуком удастся провести какое-то время только вдвоём, подальше от дома, учёбы, городской суеты и знакомых лиц.       — Так Тэ даже не догадывается, куда вы едете? — Намджун пытался выгнать из воздуха сонливость, втягивая аромат свежемолотого кофе, который Джин заботливо сварил для него, а после ретировался в комнату сына помочь собрать вещи.       — Нет, хотя я чуть не спалился и трижды был на грани рассказать, — ответил Чонгук и откусил кусочек от шоколадного маффина, мысленно закатывая глаза от потрясающего вкуса: он, кажется, понял, в кого Тэхён пошёл своими кулинарными способностями. — Этим просящим глазкам сложно противостоять.       — О, это он умеет, — усмехнулся хозяин дома и продолжил рассматривать парня напротив.       Они впервые встретились примерно месяц назад, когда Тэхён за завтраком прямо сказал, что у него появился альфа и что он зайдёт к ним вечером познакомиться. Сокджин, в принципе, особо не удивился, потому что давно почувствовал на омежке феромоны чужого, более стойкого запаха, а в его шкафу заметил несколько новых футболок, ветровку и худи на пару размеров больше. Правда, побурчал немного из-за того, что придётся подсуетиться и сотворить идеальный ужин на скорую руку, но всё же в сердце был неимоверно рад за своего ребёнка.       Потенциальный зять поначалу не вызывал особого доверия из-за своего внешнего вида, но как только они уселись за стол, каменное, местами подозрительное выражение лица быстро смягчилось, стоило Намджуну увидеть, с какой нежностью и аккуратностью тот поглаживал его сына по талии, придерживаясь всех рамок приличия и вежливости. И с какими глазами-сердечками поглядывал на него Тэхён в ответ. Чон прямо отвечал на все вопросы, не скрывал о себе ни единого факта, а ещё задобрил родителей огромным букетом для своего омеги, чуть поменьше – для его папы и бутылкой дорогого виски из собственной коллекции изысканного алкоголя для хозяина дома.       Чонгук, честно, нервничал перед этой встречей, даже предложил Киму подстричься и снять пирсинг, на что получил чужой разъярённый взгляд и грозное «не смей». Нет, так нет, альфе было даже в каком-то смысле приятно, что его нынешняя внешность настолько нравилась омежке, что тот при каждом новом поцелуе не сдерживался и зарывался в длинные волнистые волосы, игриво оттягивая их.       — На сколько вы едете?       — Вообще, планирую на три дня, но всё зависит от погоды. Вы же понимаете, там она меняется каждые пять минут.       — Позвоните, как доберетесь, ладно? — Тон голоса всё ещё оставался максимально хриплым, в то время как в глазах плескалось неподдельное волнение – Намджун впервые отпускал своего сына одного куда-то дальше Сеула и его пригородной части.       — Конечно.       Минуты вытягивались, и оба альфы застыли в паутине ожидания, прислушиваясь к омежьим голосам за дверью. Наконец она приоткрылась, и вскоре оттуда появился Тэхён, который тянул за собой огромный неподъёмный чемодан. Маленькие колесики путались в нитках любимого прикроватного коврика, и он, пыхтя и пытаясь его спасти из пушистой ловушки, совершенно не заметил, как над ним нависла чужая тень.       — Давай сюда, — проговорил Чонгук и увидел, как плечи его пары вздрогнули от испуга.       — О, хён, ты уже здесь!       Как бы он ни смущался своих родителей, но желание прикоснуться к альфе, как обычно, выигрывало, поэтому он нетерпеливо встал на носочки и потянулся к чужим губам за коротким приветственным поцелуем.       — Боже, Тэ, что ты там набрал? Мы же всего на три дня.       — Ты сам виноват. Я же не знаю, куда мы едем, вот и взял всего по чуть-чуть на все случаи жизни, — скуксился он ещё сильнее под насмешливым взглядом Чона.       Чонгук напомнил о времени, и вскоре они попрощались с родителями младшего. Машина как обычно встретила уютным салоном, тихой музыкой из общего плейлиста и насыщенной концентрацией аромата зелёного чая. Младший совсем не заметил, как его собственный быстро перенял оттенки чужого, и теперь его клубничный отдавал лёгкой кислинкой. За почти полгода незабываемых свиданий в разных уголках города он ко всему привык, чувствовал себя максимально расслабленно и не испытывал никакого дискомфорта. Сейчас омега почти без стеснения мог долго разглядывать идеальный профиль своей половинки, взять инициативу в свои руки и переплести их пальцы, первым начать диалог на абсолютно любую тему и без сомнений делиться своими мыслями на волнующие его вопросы.       — Дорога длинная, и, если хочешь, можешь лечь сзади поспать. Я взял плед и твою любимую подушку, — заглядывая в сонные глаза и поглаживая шелковую щёчку, проговорил альфа.       Предложение звучало чересчур привлекательно, поэтому Тэхён даже и не подумал отказаться. Тем более его любимая мягкая подушка, которую он затащил к альфе домой из-за постоянных ночёвок (спать на его чересчур твёрдых было супер неудобно), заманчиво предлагала приложиться головой и сладко продолжить оборванный сон.       — Ложись, я укрою.       Ким, прежде чем удобно устроиться, снял кроссовки и подполз на коленках к двери, чтобы оставить благодарный влажный чмок на любимых губах. Тэхёна порой было невозможно заткнуть, и иногда его чересчур заносило, он был в их паре тем, кто обычно говорил, а альфа – тем, кто слушал. Но своё «спасибо» омеге нравилось показывать ласковыми поцелуями, крепкими объятиями и самым благодарным на свете взглядом.       Как Чонгук и предполагал, дорога заняла нормальных часов шесть-семь. Он много раз останавливался, чтобы размяться и взять себе и Тэхёну подкрепиться чем-нибудь на заправке. Ким проснулся где-то на половине пути и теперь был похож на милого воробушка со следом подушки на щеке и своими спутавшимися светлыми кудрями, на укладку которых после ушли добрых пятнадцать минут поиска расчёски и слегка расшатанных нервов омеги.       Вскоре пейзажи сменились на сто восемьдесят градусов, и теперь небо рассекали не привычные серые высотки, а величественные холмы, что с каждым километром только увеличивались. Тэхён всё сильнее прилипал к окну и даже не думал отрываться: острые, кое-где покрытые снегом вершины, долины, ущелья и небольшие озера между ними захватывали дух и заставляли чувствовать себя настоящей крошечкой среди величия природы.       Чонгук мысленно ликовал, ведь ему удалось произвести нужное впечатление на свою половинку, со своего ракурса видел, как тэхёновы губы неконтролируемо растягивались в расслабленной улыбке, а восторженные глаза, пытаясь словить каждый сантиметр открывшейся панорамы, щурились от попадающего в них солнца. Но на все вопросы по-прежнему предпочитал загадочно молчать.       Когда они подъехали к какому-то кемпингу, Чон взял свою барсетку с заднего сидения и повернулся к Тэхёну, который медленно размешивал трубочкой застывшую на дне карамель в своём остывшем латте.       — Пять минуток, я сейчас приду. Только никуда не выходи, — и, чмокнув нахмурившийся от непонимания носик, пробкой вылетел из машины.       За большим забором ничего не было видно, поэтому Ким решил в это время быстро отписаться родителям и Чимину, что с ними всё окей и что он дупля не отбивает, где сейчас находится, но пообещал скидывать фотки. Первую уже сейчас сделал: это было обычное селфи, где он мило улыбался и показывал два пальца, а на фоне возвышались бесчисленные горы. Оно получилось очень атмосферным, и омега даже подумал кинуть его в историю, но отвлёкся на открывающуюся дверь.       — А теперь дай мне тебе завязать глаза.       — Что?       И откуда у него взялась тёмно-синяя лента в руках? Он крайне скептично глянул на альфу, но всё равно послушно приблизил лицо, сразу почувствовав, как тёплые пальцы аккуратно заправили повязку за уши, а после проверили, не туго ли она была затянута возле глаз.       — Обещаю, что на этом всё. Тебе должно понравиться.       — Если не понравится, я тебя со скалы спущу, — скрестил на груди руки младший и откинул голову на подголовник, когда услышал негромкий смешок сбоку. Он не шутил, вообще-то.       — Договорились.       Тэхён полностью превратился в слух, пытаясь уловить любой звук и разгадать его значение, руки вспотели от мгновенно нахлынувшего волнения. Сначала он почувствовал, как они тронулись, после – пару плавных поворотов и встряску от небольших ям. Они остановились, послышался хлопок двери водительского сидения, а затем открылась и его. Чонгук аккуратно помог ему выбраться из машины и накинул на вздрогнувшие плечи куртку. Температура на одной из вершин, естественно, была намного ниже, чем у подножья, поэтому омега очень обрадовался тому, что не стал из врождённой упертости вытаскивать со дна чемодана тёплые вещи, заботливо предложенные и сложенные папой.       Альфа крепко держал парня за талию одной рукой, второй же – за ладошку и монотонно проговаривал: «ещё чуть-чуть», «тут ямка, сделай широкий шаг», «держись за меня».       Глаза полоснуло яркой вспышкой света, стоило Чону развязать повязку и нетерпеливо отойти в сторону, чтобы иметь лучший ракурс для наслаждения чужой реакцией. Перед Тэхёном стояла сохраненная в пинтересте картинка: внушительная прозрачная палатка-купол, где расположилась большая, наверняка мягкая кровать, по бокам которой находились маленькие белые тумбочки, а чуть дальше – два уютных кресла со столиком, и всё это с потрясающим видом на завораживающие дух горы. Лучи солнца создавали игру света и тени на склонах и вершинах и придавали им глубину и трехмерность. Киму свело дыхание.       Весь «пузырь» был подсвечен навесными гирляндами-лампочками и словно светился изнутри. Сюда вели деревянные дорожки, точно также освещённые маленькими фонариками, а подиум, на котором стояла прозрачная палатка, продолжался, и младший заметил на нём два шезлонга, телескоп и даже небольшое, но вместительное джакузи. Рядом был ещё один купол, но слегка поменьше и непрозрачный, и как Ким позже понял – это была его уменьшенная копия, которая представляла собой личный душ и туалет.       Омега осмотрелся вокруг: они были спрятаны подальше от чужих глаз в лесной чаще на ровной зелёной полянке, которая через пару метров резко обрывалась и уходила в высочайшую скалу. На нескольких склонах заметил ещё несколько таких же светящихся шариков. Здесь, вдали от городской суеты, можно было услышать только звуки природы: далекий грохот горных рек, шум ветра, едва слышимое пение птиц.       — Ну, судя по твоему взгляду, тебе понравился сюрприз, — с неприкрытым превосходством усмехнулся Чонгук, заключая омегу в свои крепкие объятия со спины и прижимаясь к его щёчке своей.       Тэхён выглядел очень довольно: в глазах разными оттенками переливалась радость, на губах расплывалась разнеженная улыбка – он чувствовал, как альфа в очередной раз растапливал его сердце не только словами, но и поступками. Ким полностью развернулся в родных объятиях и робко потянулся за поцелуем. И Чонгук дал ему желаемое: примкнул с ласковым трепетным прикосновением, облизывая по очереди мягкие половинки и засасывая нижнюю, чувствуя, как омежьи отвечали с таким же напором и пытались поспевать за темпом.       Куртка Чона мешала омежке прильнуть к сильной груди и почувствовать весь жар родного тела, а панамка – привычно зарыться пальцами в густые пряди и до гортанного чонгукового стона оттянуть их. Щёки максимально раскраснелись то ли от прохладной погоды, то ли из-за нежности, которая огромной волной накрыла его и заставила не замечать ничего вокруг.       — Мне очень нравится, Гу, — тихо прошелестел он в малиновые губы, и альфа моментально почувствовал покалывающее сладкое тепло, вмиг пробежавшееся по телу. Ему нравилось, когда омега игнорировал всеобщие принятые правила «обращения к старшим» и называл его как-то по-особенному, как-то совершенно по-тэхёновски.       — Беги, осматривайся, я пока что принесу чемоданы и закажу нам покушать.

☼☽—✩⭑

      — Смотри, а это созвездие Близнецов, — указывал пальчиком куда-то в небо Тэхён. — Видишь вон те две самые яркие звёздочки, которые имитируют головы? — Послышалось подтверждающее тихое «угу». — В древнегреческой мифологии есть легенда, что они были неразлучной парой, и когда один из них погиб, второй просил Зевса сохранить их связь, поэтому Зевс превратил их в созвездие, чтобы они могли даже на небе вечно находиться рядом друг с другом.       Пара лежала на расстеленной кровати в объятиях пушистых белых подушек и тяжёлого плотного одеяла. День выдался весьма насыщенным, и после долгого времяпрепровождения на воздухе, всё, что Чонгуку хотелось, так это рухнуть мешком на постельку, вытянуть гудящие от бесконечных прогулок ноги, прижать к себе младшего и крепко уснуть. Парень, в принципе, так и сделал, после того, как послушно выполнил все пункты в списке намеченных омежкой дел.       День был полностью посвящен длительным прогулкам по горным тропинкам, а в конце они организовали романтический пикник с вином и небольшими закусками возле кристально чистого озера и впадающего в него водопада. Чуточка алкоголя нормально так развязала язык омеге, а Чону – руки, но никто из них не жаловался, когда первый неожиданно оказался верхом на чужих бёдрах с явным намерением много и вкусно целоваться.       Вскоре начался мелкий дождь, и, хоть он не приносил сильного дискомфорта, всё же простудиться не хотелось от слова совсем, поэтому пришлось отстраниться друг от друга под разочарованный стон Кима, закинуть все вещи в рюкзак и быстро сбежать от стремительно намокающего песка. Чонгук заботливо натянул на омегу забавный дождевик, конечно же, запечатлел это на камеру и потянул за ладошку в сторону их временного дома.       Тэхён удобно прижался спиной к чужой груди и удовлетворённо чувствовал крепкие руки на своем животе, которые так и норовили залезть под пижамную футболку. Распарившиеся тела после долгого горячего душа отдавали приятной лёгкостью. Альфа внимательно слушал чужие рассказы и наслаждался кружившим в воздухе ароматом, зарываясь носом в изгибе вкусно пахнущей шеи.       Им не нужен был свет: яркая луна справлялась с этой задачей на все сто, поэтому Чон давно выключил все светильники и оставил только те, что освещали дорожки. Одна из причин, почему альфа выбрал поехать именно в это место, крылась в небе. Оно поражало своими просторами, великолепием и загадочностью. Именно здесь, вдалеке от городского света, горы создавали идеальные условия для наблюдения за звёздами и превращали ночное небо в потрясающей красоты космический пейзаж. Тэхён обожал астрономию и всё, что с этим было связано, поэтому стоило ему увидеть первые проявляющиеся светящиеся пятнышки, накинулся на парня с самыми благодарными объятиями на свете.       — Чонгук-и-хён, смотри, звезда падает! — Ким, совершенно разнеженный поцелуями-бабочками и неторопливыми поглаживаниями, чересчур резко встрепенулся и повернулся полубоком к релаксирующему альфе. — Загадывай желание!       — Не ёрзай так, маленький, иначе ты очень скоро узнаешь, какое желание я загадал.       Тэхён замер в ту же секунду, почувствовав, как собственное тело против его воли среагировало на понизившийся голос и налилось свинцом. За последние четыре месяца омега, в принципе, полностью привык к их иногда чересчур развязным поцелуям, хотя в первый раз, когда альфа использовал в процессе язык, мгновенно отстранился и смотрел на него напуганным оленёнком. Привык и к настойчивым рукам, которые каждый раз увлечённо исследовали его лицо, плечи, спину, но не смели спускаться ниже. Нежность становилась только откровеннее. Тело реагировало даже на самое незатейливое прикосновение. Такой Чонгук, разгорячённый и нетерпеливый, хоть и слегка пугал, но всё же нравился ему не меньше: во взгляде начинали плясать хитрые тёмные огни, аромат становился словно в пять раз насыщеннее, а голос приобретал особую густоту. Всё это заставляло загораться в теле младшего что-то совершенно ранее неизведанное.       Ким постоянно откладывал эту тему на потом, он прекрасно осознавал, что у них было море возможностей переспать даже на тех же самых кино-ночёвках у альфы дома, но всё же был безмерно благодарен тому за то, что он относился к младшему с пониманием и без минимального давления, не настаивал и молча терпел. Мужчина ненавязчиво и умело останавливал ласки тогда, когда присутствие одежды начинало бесить. Моментально отстранялся, когда воздух становился чересчур накалённым, и под омежий виноватый затуманенный взгляд с пунцовыми щеками послушно шагал в ванную.       Тэхёну каждый раз было очень стыдно за своё поведение. Тревожность стягивала все мысли в крепкий узел и в большинстве случаев даже мешала уснуть. Он понимал, что секс – неотъемлемая часть здоровых отношений, но липкий противный страх своей неопытности затягивал омегу в плотные оковы и заставлял сомневаться в собственной привлекательности.       Ким заметно погрустнел, и альфа в родном запахе без труда смог различить окислившие его горькие нотки волнения. Омега первым потянулся к чужим губам, чтобы попробовать отвлечь внимание Чонгука от этого и постараться вернуть былую романтическую атмосферу. И хоть сидеть полубоком было слегка неудобно, он хотел растворить как можно скорее свои тревожные мысли в чужих ласковых прикосновениях, поэтому положил свои ладони на его, сцепленные крепким замком на своём животе. Длительный нежный поцелуй, в процессе которого омега чуть ли не впервые вёл, нехило отвлекал, но Чонгук всё же пытался в голове отыскать ответ на причину такой резкой смены настроения.       — Тэ, иди сюда. — Чон, отстраняясь, похлопал ладонями по своим бёдрам, и парень послушно повернулся, сел на левое, а свои ноги закинул на правое. Они так часто сидели, когда смотрели фильмы. Альфа потянулся к небольшому прикроватному светильнику и клацнул на кнопку. Купол налился неярким тёплым светом. — Посмотри на меня.       — М?       — Что случилось?       — Ничего? — неуверенно ответил он, и Чонгуку понадобилось примерно ноль секунд, чтобы разгадать его настоящие эмоции.       — Тогда почему у тебя глаза на мокром месте?       — Я просто… Я не знаю, как объяснить. — Тэхён затерялся лицом где-то в его шее, и альфа максимально напряг уши, чтобы разобрать еле слышимое оттуда бормотание.       Омеге стало ещё более неловко, ведь он сам поднял такую смущающую для него тему, и теперь не только у себя в голове. Вся его прошлая уверенность куда-то делась, и от неё не осталось и следа. Но разве сейчас не самое подходящее время говорить о подобном? Можно ли это назвать спешкой? За их спинами столько минут, проведённых вместе, к тому же Чонгук день за днём словами и поступками доказывал, что ему можно беспрекословно доверять и делиться собственными размышлениями на все волнующие его вопросы. Тэхён боролся с внутренними метаниями, но всё же взял себя в руки, громко вздохнул и отстранился от тёплой манящей кожи, чтобы взглянуть своему «страху» в лицо.       — Ты взрослый мужчина со своими потребностями, а я твоя пара, я обязан тебе это давать.       Чон нахмурился и сжал челюсти, его лицо за секунду исказилось в недоумевающую гримасу, пока он пытался хоть как-то остановить внутренний монолог. Тэхён избегал прямого зрительного контакта и зациклился на своих нервно сжимавших подол футболки ладошках. Шутки шутками, они всё умело списывали на юный возраст омежки, но сейчас пришло осознание: неужели его настолько сильно мучали мысли на этот счёт?       — Эй, малыш, — боднул его носик своим Чонгук, чтобы полностью перевести на себя блестящие в лунном свете глаза. — Послушай меня. Я не знаю, что ты себе там надумал, но ты никому ничего не обязан, слышишь? Всё случится только тогда, когда ты будешь готов.       — Правда? — Омега стал проклинать своё начавшее стремительно набирать темп сердце. С него словно сбросили огромный камень, состоящий из сотни сомнений, недосказанности и дурацких мыслей.       — Конечно, — и оставил лёгкий короткий поцелуй на просительно приоткрытых клубничных губах.       Тэхён потянулся за ещё одним. Чонгук не собирался отказывать себе и своей паре в таком удовольствии. Выдержка разошлась по швам буквально через следующие несколько минут, когда омега вновь сместился и, перекидывая ногу, удобно уселся на чужих бёдрах. Чон давно понял, что поза наездника станет его коронной, но в то же время похоронной.       Громкие влажные звуки раздавались по всей «комнате» и только сильнее распаляли разгорячённые тела. Феромоны обоих запахов заполнили абсолютно всё пространство, так правильно смешиваясь друг с другом, что, казалось бы, любой, кто прямо сейчас зашёл бы к ним под купол, моментально потерял сознание от настолько сильной концентрации.       Круглое плечо игриво выглядывало из ворота растянутой футболки, и альфа стал медленно, но уверенно чертить траекторию из влажных касаний по направлению к нему: целовал алое ушко, шепча в него смущающие комплименты, дразнил нежную кожу мокрыми поцелуями на шее и обводил горячими прикосновениями каждое чернильное пятнышко, каждую звёздочку, оставленную своими же руками на острых ключицах.       Тэхён издавал настолько сладкие звуки, что альфа с удовольствием пил их с его губ, влажно проходясь языком между ними. Чонгук всегда любил его целовать, ведь младший сразу становился таким мягким, румяным и податливым. Он в очередной раз сдерживался из последних сил, останавливал собственнические порывы, чтобы не опрокинуть парня на подушки и не раскрасить его всего бордовыми отметками. Вместо этого позволял себе несдержанно кусаться и так сильно сжимать талию, что с вероятностью в сто процентов завтра омежка проснётся с синяками от его касаний.       — Х-хён, я… — Тэхён зарылся подрагивающими пальцами в чёрные растрёпанные пряди, притягивая его голову к себе только сильнее. Бёдра снова стали выписывать хаотичные восьмерки.       Чонгук давно научился различать ту самую грань, за которую нельзя переступать. Во рту всё пересохло, и он почувствовал, как собственные стены воздержания стремительно стали покрываться серьёзными трещинами. С переходом их отношений на более пикантный уровень держать дистанцию Чону стало в разы труднее: не помогали ни дыхательные практики, ни ставшие повседневностью походы в ванную.       — Тэ, пощади меня. — Ким даже в темноте увидел, как дёрнулся чужой кадык. — Чтобы разобраться с проблемой. — Он заключил последнее слова в воздушные кавычки. — Мне придётся потом вставать, надевать куртку, выходить на холодную улицу…       Омега почувствовал, как волнение, вмиг захватившее его так сильно, также быстро сошло на нет, стоило им поговорить и расставить все точки над i. Наоборот, распалившееся от страстных поцелуев тело налилось уже знакомой тяжестью, и он не по своей воле зацепился за смущающие мысли о том, как бы было хорошо и приятно, если бы родные, увитые татуировками и венами руки, спустились чуть ниже и приласкали его там…       — Чересчур? — спросил Чон подозрительно замершего парнишку.       — Нет, я хотел сказать, что, кажется, в этот раз тебе не придётся.       — Малыш? — Чонгук выждал затянувшуюся паузу, пытаясь найти во взгляде сверху намёки, но парень умудрился спрятать за нечитаемой маской даже привычное ему смущение. — Мы, кажется, минут пять назад обсудили, что не будем торопиться, если ты того не хочешь.       В голове смешались разного рода мысли, которые явно не сулили ничего хорошего. Альфа не один раз задавался вопросом, как его половинке удавалось выглядеть невинно, но в то же время настолько соблазнительно? Даже при приглушённом холодном свете он заметил, как румянец полоснул по его щекам и растёкся к ушам. Тэхён выглядел таким маленьким в его руках, таким хорошеньким, что Чонгук даже сейчас полностью отвлёкся на его красоту и своё желание затискать, и, кажется, уже забыл, что его омега секунду назад сам завуалированно предложил то, что в его фантазиях и снах крутилось вот уже как четвёртый месяц подряд.       Вместо ответа младший ухватился пальчиками за тёплую ладонь, так и покоившуюся на талии, и самостоятельно опустил ту под футболку, устраивая её на своей правой мягкой половинке и наглядно демонстрируя, насколько он хочет. Чонгуковы пальцы моментально сжались, как только он ощутил на пижамных хлопковых шортах небольшое влажное пятно. В глазах вспыхнул неконтролируемый яркий огонь.       Ким громко выдохнул, когда к первой ладони добавилась и вторая. Чувствовать на себе такое интимное прикосновение альфы оказалось в тысячу раз горячее и приятнее, чем он представлял себе где-то в самых тёмных уголках своего воображения. Он ухватился за края воротника чоновой футболки и несдержанно смял её.       — Ты прям уверен? Прям на тысячу процентов из ста? — Альфа пытался ухватиться за ускользающие нотки здравого рассудка, но насыщенный клубничный запах и охрененные формы омеги под пальцами заставляли его существовать только в пределах собственных желаний, а низ живота наливаться невыносимым напряжением.       — Да. Я уверен, что хочу, чтобы ты был первым, кто коснётся меня.       Тэхён несдержанно вскрикнул, когда оказался прижатым к белоснежной постели, а над ним нависла большая тень.       — Боже, мой хороший, — прохрипел альфа, зарываясь лицом в изящном изгибе омежьей шеи. — Я обязательно коснусь. Я сделаю всё в лучшем виде. Везде поцелую, не оставлю без внимания ни один сантиметр твоего прекрасного тела. Позабочусь о тебе так, что ты завтра встанешь без голоса. Но ты же этого хочешь, малыш?       Тэхён всхлипнул и про себя подумал, что дороги назад уже нет. Да и, если честно, была бы у него возможность отмотать время назад, он бы ничего не менял: сказал и сделал бы абсолютно то же самое. Поэтому лишь тихо пробормотал «хочу» и сильнее прижался к массивному телу.       — Ты позволишь мне снять с тебя футболку? — отстранился ненадолго от распалённого тела Чонгук, ведомый своими порывами получить большее полотно для «творчества». Тэхён неуверенно кивнул. Правая ладонь тут же заскользила под большую футболку и ласково надавила на спинку, заставляя омегу слегка приподняться. Левой же он подцепил растянутую ткань и неторопливо потянул её наверх.       Альфа со свистом втянул воздух через нос, потому что картина перед ним открылась презамечательная: светлые волосы распластались по белоснежной постели, губы припухли от нервных покусываний, нежная кожа от контраста температур покрылась жирными мурашками, а розовые соски манили к себе прикоснуться не только пальцами, но и языком. И как только Тэхён проследил за чужим тёмным взглядом, он моментально попытался закрыться ладонями. Чонгук вовремя перехватил их и завёл себе за шею. Ким, конечно, появлялся перед альфой в полуобнажённом виде, когда, например, просил принести полотенце в ванную. Да и что далеко ходить, если их первая встреча была буквально полностью построена на том, что младший всячески пытался прикрыться, а Чонгук – не подавиться слюной.       — Это всего лишь я, — прошептал он в самые губы. — Тебе не стоит меня стесняться, хорошо? Если только ты не передумал.       — Не передумал.       — Какой смелый малыш, — коротко потёрся своим носом о чужой. — Обхвати меня ножками.       Омега послушно скрестил ноги на пояснице мужчины, пока тот купал его в ласке и заботе, тёплыми шершавыми ладонями поглаживая мягкие бёдра и поднимаясь к животу. Губами прижимался к излюбленному месту, где прямо сейчас сверкал аккуратный полумесяц. Он изучал его, всё легче одурманивая, лишая равновесия. Каждый его поцелуй отдавался дрожью в изгибающемся от ласки теле, а каждый страстный укус заставлял несдержанно постанывать и зажмуривать глаза.       Вскоре Чонгук опустился к груди и слегка подул на правый сосок, вмиг почувствовав, как длинные пальцы привычно нашли своё место в его волосах. Довольный реакцией на свои действия альфа захватил ртом чувствительную бусинку и провёл по ней лакающим движением, словно большой ненасытный кот. То же самое проделал и с другой. Он не оставил соски в покое ровно до того момента, пока они не стали раскрасневшимися и очаровательно набухшими, а Тэхён, мечущийся от незнакомого тянущего удовольствия, просительно скулящим.       Чонгук на минутку отстранился от горячего тела, чтобы быстро скинуть с себя футболку, отмечая реакцию омеги на собственную наготу. Тот, хоть и видел его много раз обнажённым по пояс, всё ещё не мог привыкнуть к такому (щёки, как обычно, превратили лицо в самую спелую клубничку). Широкий пояс плеч, сильные руки, крепкая грудь и подтянутый от тренировок пресс заставляли Тэхёна каждый раз отводить взгляд и кусать щеку изнутри от понимания, насколько этот альфа был хорош собой. Он был прав: чёрные мазки чонгуковой татуировки далеко не останавливались возле линии челюсти – они плавным переходом спускались к правой лопатке и заканчивали композицию красивым смешанным узором. Ему удавалось рассмотреть её поближе каждый раз, когда он массажировал натруженную от долгого сидения за работой спину.       За собственными мыслями омежка совершенно не заметил, как тот хаотичными поцелуями спустился к мягкому животу и стал влажными мазками языка ласкать кожу прямо возле тянущейся полоски шортов. Ким чувствовал покалывающее напряжение в подушечках пальцев, а ещё то, как за эти несколько минут успел внизу промокнуть. И ему, наверное, впервые за это не было стыдно. Губы, язык, пальцы, кончики длинных волос альфы на теле, только где именно непонятно: ощущения настолько смешались, что младшему ничего другого не оставалось, кроме как неконтролируемо хныкать и слегка ёрзать по постели, от чего становилось ещё более неловко. Кожа липкая, вся в бисеринках пота, температура невыносимо высокая, что, казалось бы, прикоснись и обожжешься. Но чоново присутствие не только горячило кровь, оно таким же образом и успокаивало. Всё же Ким доверял ему даже больше, чем самому себе.       — Я сниму? — заботливо спросил Чонгук, а его шёпот разбился о звук невнятного омежьего скулежа. Где-то Тэхён уже слышал эту фразу. — Ты разрешишь мне спуститься ещё ниже? Мы можем подождать, если ты пока не готов.       — Нет-нет… всё хорошо.       — Маленький, если ты будешь себя чувствовать некомфортно, скажи мне об этом, окей? Я в любой момент остановлюсь.       Тэхён уверенно кивнул и решил на секунду опустить взгляд, но тут же об этом пожалел, стоило ему увидеть сверкающие в темноте чёрные глаза альфы, а его рот скривился в игривой пугающей ухмылке. До него дошло, насколько же открытым он сейчас был: Чонгук располагался буквально между его ног, страстные губы уже несколько минут мучили чувствительную кожу возле пупка, а длинные пальцы подкрадывались к краям пижамных шортиков. Они быстро присоединились к их футболкам где-то на полу, и Чон не смог сдержать восхищённого стона. Тэхён оказался красивым абсолютно везде: натруженная от бесконечного трения о ткань розовая мокрая головка так и просилась на язык, яички слегка потяжелели и опустились, а сам омежий член идеально помещался в его ладони. Чонгук не отказал себе в удовольствии вобрать ртом выделившуюся капельку на головке и провести языком по всей длине, чтобы в следующий момент снова вернуться к лицу и потянуться за очередным поцелуем.       Дыхание сбилось напрочь у обоих. Ким таял под ласками своего альфы, сгорал и крошился на части, чтобы вновь собраться по кусочкам и почувствовать, как чужой язык сплетался с собственным, чтобы с не меньшим напором отвечать на страстные прикосновения, в очередной раз выгнуться в спине, когда альфа развязно прикусит нижнюю губу, но извиняющимся жестом ласково его залижет.       — Хён, что ты ищешь? — пытался отдышаться омега, когда Чон неожиданно отстранился и одними глазами начал что-то искать на прикроватных тумбочках.       Чонгук в руках провертел маленькую незаметную резинку и собрал рассыпавшиеся возле лица пряди в небрежный хвост, а остальные волосы оставил распущенными. На вопросительный взгляд лукаво усмехнулся и загадочно протянул:       — Я хочу кое-что сделать, они будут мешать. Перевернись на животик, маленький.       Тэхён подумал, что лишние вопросы поспособствовали бы дополнительной неловкости, поэтому послушно перевернулся и с чоновой помощью устроился в нужной тому позе. Альфа прикусил губу и мысленно посчитал до десяти, чтобы не сорваться и не показаться омежке ненасытным озабоченным животным…       «А кто ты тогда?» — рассмеялся внутренний голос.       … потому что открывшийся вид нехило так плавил крышу. Прогнувшаяся спина с переливающейся в свете луны кожей напрашивалась на метки и собственнические укусы, острые лопатки выступали сильнее обычного из-за сведенных плеч, ну и, естественно, круглая, мягкая попа просилась на ласку, прикосновения и поцелуи. Чонгук дорвался.       Он, честно, сдерживал себя от спешки, не хотел лишний раз напугать, но всё же не смог устоять перед соблазном ощутить под ладонями упругую кожу. Поэтому несильно оттянул ягодицу и с блеском в глазах проследил, как она разошлась волнами под его настойчивыми пальцами. Младший заметно вздрогнул и, кажется, понял, в каком раскрытом, не менее неловком положении оказался.       Чон раздвинул манящие половинки и большим пальцем огладил пока ещё девственную розовую дырочку. Тэхён пискнул. От собственного смущения хотелось где-нибудь спрятаться, но оно, словно самый опытный охотник, снова его нашло, и омежке ничего не оставалось сделать, кроме как уткнуться румяной мордашкой в подушку.       — Такой хорошенький и мокренький здесь. — Чонгук слегка наклонил голову к плечу и прищурил чёрные глаза от головокружительного клубничного аромата. Зарыться лицом хотелось пиздец как сильно, но прежде всего ему нужно было получить разрешение от самого омеги. Ведь эта ночь принадлежала только ему. — Ты позволишь мне доставить тебе удовольствие?       — Я не уверен, что это хорошая идея… — пробормотал Тэхён в подушку, но альфа отчётливо услышал каждое его слово, наполненное нерешительностью и вполне естественным испугом перед неизвестностью.       Он наслаждался тем, как омежка переступал с колена на колено, хватался ладонями за простыню и выпускал ласкающие слух полустоны, стоило Чонгуку ещё несколько раз погладить его между ягодиц.       — Х-хён! Что ты делаешь?! — вскрикнул он от неожиданности, когда почувствовал там первое влажное касание.       — Развеиваю твою неуверенность.       Тэхён вопреки своим словам, наоборот, неконтролируемо подался бёдрами назад в желании потереться. Чонгук на это ухмыльнулся и в первый раз прошёлся по моментально сжавшейся дырочке, собирая на язык сладкую смазку. В его действиях совершенно не было спешки: он целовал омегу совершенно неторопливо, со вкусом, в такт чужому загнанному дыханию. И даже пока не пытался проникнуть внутрь.       Но Тэхёну, судя по всему, и этого хватало: его вздохи с каждым мазком казались всё громче, он выгибался всё сильнее и даже пытался привстать, но был быстро прижат грудью к постели тяжёлой ладонью альфы, вмиг надавившей на поясницу. Киму было хорошо до тех самых звёздочек перед глазами, до темноты, когда Чонгук, слизав всю смазку снаружи и на мягких бёдрах, впервые толкнулся языком в само местечко. Он вошёл лишь самым кончиком и сразу начал шевелить им, чтобы как можно быстрее растянуть тугие стенки. Было безумно приятно ощущать, как они пульсировали вокруг него, он чувствовал несильное давление, когда омежка неконтролируемо сжимался из-за сковывающего тело удовольствия. Уши ласкали отчаянные, приглушённые из-за подушки хныканья.       Ким потерял последнюю ниточку, связывающую его с реальным миром, когда язык проник ещё глубже. Он совершенно не думал о том, как сейчас выглядел, потому что головокружительные ощущения и затуманенные возбуждением мысли вытесняли всё вокруг. Омега так и оставался прижатым к постели с высоко вздёрнутой попой, пальцы постоянно сжимали наволочку многострадальной подушки – он пытался не задохнуться в собственных стонах, когда мужчина по-настоящему стал его вылизывать, мягкими толчками входить внутрь, налитыми губами присасываясь к чувствительной каёмочке и слизывая вязкую смазку.       Чонгук никак не мог насытиться: толкался глубоко и сильно, оглаживал пухлые половинки ладонями и вообще не обращал внимания на текущую по подбородку и щекам слюну, растягивая дырочку и подготавливая её для будущего проникновения. Собственное возбуждение напоминало о себе огромной тяжестью и неприятным, даже приносящим боль трением о пижамные штаны, но альфа полностью игнорировал свой камнем вставший член – его самой главной задачей было доставить максимальное удовольствие в первую очередь омеге.       — Чонгук-а! — Тэхён, отвлекаясь на своё загнанное дыхание и чавкающие смущающие звуки сзади, терялся в том, как наслаждение от приятно скользившего в нём языка разливалось по венам вместо крови. Оно отдавалось яркой пульсацией, и через пару секунд бесконечной стимуляции младший почувствовал, как всё внутри в один момент заискрилось.       Альфа заметил, как младший чуть приподнялся, ещё сильнее выгнулся и, кажется, абсолютно потерял над собой контроль, подставляясь и вжимаясь попой в его лицо. Чонгук крепче подхватил его под бёдра, чувствуя каждое сокращение дырочки, каждое судорожное движение, каждый вскрик собственного имени, с которым из омежки будто бы выходила вся энергия.       — Ах, хён! — Всё в нём внезапно взорвалось яркими фейерверками, и он, совершенно обессиленный, завалился на испачканную простынь. Оргазм накрыл его неумолимо и стремительно, словно нарастающая волна, накрывающая каждый сантиметр разнеженного тела. Бёдра конвульсивно подрагивали, пока старший успокаивающе облизывал натруженную, залитую слюной дырочку и дарил омежке расслабляющие приятные ощущения, еле удерживая того на разъехавшихся коленях.              Чонгук напоследок поцеловал прямо в серединку, ласково провёл по спине и завалился на постель рядом с разгорячённой безвольной фигурой. На лице было написано всё удовлетворение от того факта, что Тэхён кончил только с помощью его языка. Сам омега, почувствовав на себе чересчур прямой любопытный взгляд, накрыл лицо ладонями и стыдливо промычал.       — Ты как? — спросил Чонгук, убирая с глаз спутавшиеся с длинными пальцами омеги светлые кудряшки.       — Это было… вау. — И, стоило Киму на секунду разжать ладони, как альфа моментально воспользовался моментом и поймал чужие раскрасневшиеся губы своими. Омежье тело ощутило на себе вновь заинтересованные прикосновения мужчины, когда Чонгук одной рукой притянул его лицо ближе к себе, а второй – накрыл мягкую половинку. Кажется, у него появилась зависимость.       Кожа снова в предвкушении покрылась мурашками. Чон жадно вылизывал чужой рот, используя все ранее приобретённые техники и навыки, чтобы доставить максимальное удовольствие лишь поцелуем и снова зажечь искорки в омежьем теле. Сам Тэхён еле поспевал за темпом, привычно цеплялся за крепкую шею, предплечья и волосы и, к собственному стыду, ощущал на кончике языка привкус собственной смазки, отдающей ягодными спелыми нотками. Ким полностью ощущал на себе чужое возбуждение: Чонгук для полного слияния тел просунул ногу между бёдрами Кима, а его член нормально так тёрся о тэхёнов животик. Насыщенный запах чая кружил омеге голову и показывал, насколько его хозяин хочет большего. И юноша вовсе не сопротивлялся, ощущая, как с каждым новым жарким поцелуем смущение вновь сменяется желанием.       Лёгкий свет от ночника создавал дополнительные тени на теле омеги, делая его в разы соблазнительнее и мягче. Сам Тэхён пальцами очерчивал крепкое тело напротив: проходился порхающими касаниями по груди, спускался к подкаченному животу, но всё же терялся в сомнениях, дотронуться ли к тому, что находилось немножко ниже. Хотелось подарить ему столько же удовольствия, сколько альфа принёс ему за последние двадцать минут.       — Можно мне потрогать? — тихо спросил он в чужие губы. Чонгукова ладонь моментально остановила своё движение, а сам Чон опешил от подобной просьбы, слегка отстранился и вопросительно на него глянул.       — Блять, Тэ… Тебе можно всё. — Альфа выдавил из себя стон, с трудом сглатывая, когда тёплая ладошка легла на его возбуждённый член.       Его упругость и длина заставила омежку поражённо ахнуть. Он чувствовал себя намного увереннее, когда увидел, как собственные, сжимающие горячую плоть пальцы даже через ткань заставляли Чона закидывать голову назад и пытаться словить стремительно ускользающий от него воздух. Тэхён нетерпеливо потянул пижамные штаны вниз.       — Охренеть… — Ким выдохнул и осторожно огладил горячую твёрдую головку, которая была полностью мокрой из-за обилия собственной смазки. Аккуратно провёл пальцами по всей длине, чувствуя под подушечками бархатистость и упругость кожи. Увитый венами толстый ствол подрагивал каждый раз, стоило ему коротким ноготком провести по уздечке. Внутри всё переворачивалось от осознания, с какой нетерпеливостью и жадностью Чонгук отвечал на каждое его прикосновение.       Чон в голове прокручивал мысли, что его самообладание скоро поднимет белый флаг, и с этим нужно было срочно что-то делать. Но тёплые пальцы, тэхёновы прикосновения и сосредоточенный заинтересованный на члене взгляд заставляли его чуть ли не толкаться бёдрами в ответ, гонясь за стремительно ускользающим оргазмом.       — Не могу больше терпеть. Я так чертовски хочу тебя. — Чонгук с трудом перехватил «гуляющую» ладонь и приподнялся, моментально нависая над фигурой, переворачивая его на спину и располагая омежьи ноги у себя на пояснице.       Альфа рассматривал его румяное лицо и подметил, что такой разнеженный Тэхён, совершенно расслабленный, ласково улыбающийся и полностью удовлетворённый, для него оказался самым желанным и прекрасным. Он бы с удовольствием взял его прямо сейчас, но в их первый раз хотелось сделать всё по-правильному.       — Сможешь расслабиться для меня, малыш? — прошептал в любимые губы Чонгук, ловя точно таким же затуманенным взглядом чужое непонимание. Поспешил объяснить: — Мне нужно немножко растянуть тебя, чтобы потом было сразу приятно. Главное, не бойся.       Чон стал отвлекать Тэхёна лёгкими поцелуями-бабочками в лоб, приоткрытые веки, щёки, носик, подбородок, в то время как собственные проворные пальцы собирали между ножками вязкие омежьи выделения для безболезненного проникновения. Чонгук хотел подготовить его максимально, не отвлекаясь ни на что, поэтому продолжал игнорировать свой уже болезненный стояк. Наконец-то решился вставить первый палец. Он медлил некоторое время, чтобы точно убедиться в податливости и мягкости, только после этого не спеша огладил средним пальцем растянутую вокруг костяшки указательного дырочку и осторожно скользнул и вторым внутрь.       Тэхён судорожно вздрогнул и спрятал лицо в крепкой шее, полностью настраивая себя и своё тело на новые приятные ощущения. Стимуляция получилась слишком резкой, чересчур сильной для него. От чонгуковых глаз не скрылось то, как омежий член, шлепая круглой мокрой головкой по низу живота, несколько раз вздрагивал, когда ему удавалось нащупать самый чувствительный комочек внутри. Ладонь неумолимо наращивала темп, и Чон самодовольно наблюдал за тем, как кимовы бёдра неконтролируемо сжимались вокруг его, а горячее дыхание омеги постепенно менялось на сладкие хныканья.       — Чонгук-а, — простонал Ким, когда снова почувствовал обжигающее каждую клеточку тела тепло. Он, наверное, даже не подозревал, что альфа сейчас кончит вместе с ним, так и не притронувшись к себе. А, собственно, как тут не сойти с ума, когда твоя пара так просительно выгибается и поддаётся тебе?       Чонгук целовал глубоко, влажно, пока одна рука властно сминала его бёдра, а вторая – продолжала оглаживать тугие стеночки и толкаться в простату. Звуки хлюпающей смазки тешили чоново самолюбие. Так продолжалось совсем недолго, ровно до тех пор, пока омежка, забывающийся, в перерывах между очередными страстными поцелуями не прошептал трогательное «пожалуйста». Альфа моментально вынул пальцы под недовольный стон и собственную ехидную усмешку, потянувшись за рюкзаком, который — капец как удобно — валялся на одном из кресел недалеко от кровати.       — Ты… Знал? — кивнул омега на серебряный квадратик, игриво зажатый между пальцами Чона.       Тот выпустил смешок:       — Надеялся.       Чонгук рывком стянул штаны, кинул их куда-то за пределы кровати, бережно подложил подушку под поясницу младшего и, пристраиваясь, мазнул истекающей головкой по пульсирующей влажной дырочке. Его член подрагивал только от одной мысли, как омежка совсем скоро его примет, будет так хорошо сжиматься, заходиться в стонах и сладко просить о большем.       Но вот самому Тэхёну стало по-настоящему страшно, и он даже не попытался спрятать испуг в глазах и пробежавший по спине холодок. Его запах снова слегка окислился, и Чонгук, моментально учуявший это, вопросительно поднял взгляд наверх.       — Маленький, ты чего? Всё нормально?       — Мне так хорошо, но всё это… Так смущает. А ещё я немного, ладно, не немного… Я боюсь, — выпалил он, и Чонгук умилительно склонил голову к плечу. Тэхён такой хорошенький в своей невинности.       — Помнишь, я говорил, что остановлюсь в любой момент? — Омега моментально качнул головой в ответ. — Одно твоё слово, Тэ.       — Это же не больно?       Чонгук подался вперёд и огладил в любовном жесте нижнюю губу омеги большим пальцем, заглядывая прямо в глаза. Он столкнулся лбом с чужим и почувствовал, в каком темпе билось тэхёново сердце в объятиях тишины. Пытался передать собственную уверенность через взгляд и, подарив короткий чувственный поцелуй, заметил, как Ким через пару секунд несмело, но всё же кивнул.       — Доверься мне, я хорошо тебя растянул и должно быть совсем не больно. —Он мог поспорить, щёки младшего ещё никогда не были такими красными.       Тэхёна накрыло огромной волной нежности: даже на пике возбуждения страстный и разгорячённый Чонгук всё равно ставил его комфорт и согласие на первое место. Ураган из смущения и страха развеялся, словно его и не было, и он, закинув руки на альфьи широкие плечи, прошептал прямо в губы:       — Ты можешь.       Чон, вопреки собственным словам, безумно надеялся на то, что хорошенько его растянул, потому что был на сто процентов уверен в том, что после того, как войдёт, он больше не сможет сдерживать внутреннего альфу в узде. А причинить боль омежке – было самым последним, чего ему хотелось. Совсем наоборот. Хотелось, чтобы тот просил большего, искал бесконечного соприкосновения с чужим теплом, чтобы срывался на крик от того, насколько ему хорошо.       Чонгук сделал первый пробный толчок. Крупная головка проникла внутрь, и он почувствовал, насколько же в омеге мокро и туго. Альфа пытался не торопиться и резко не двигаться, чтобы случайно не сделать лишний раз больно. Но Тэхёну было вовсе не больно: он, слишком расслабленный, растянутый и влажный, всё ближе жался к нему и цеплялся пальцами за предплечья. Чон неконтролируемо простонал, когда его член полностью оказался внутри, и послушно замер, чтобы омежка как можно быстрее привык к такой растянутости.       Сам омега чувствовал внутри пульсирующую живую плоть, которая так потрясающе растягивала податливые эластичные стеночки, и не смог сдерживать плаксивых стонов от охватывающего его ощущения заполненности. Тяжело дышащий Чонгук двигался в нём чересчур нежно и медленно, пытался контролировать собственные бёдра, поэтому он чувствовал каждый сантиметр и каждую выступающую венку на твёрдом стволе. Темп будоражил – омеге было стыдно от собственных мыслей: хотелось намного быстрее, так, чтобы ноги больше не держали, хотелось почувствовать накрывающий с головой оргазм.       — Тебе хорошо?       — Пожалуйста-пожалуйста, ты можешь быстрее? — захныкал Ким и вскрикнул от удовольствия, когда Чонгук с моментально потемневшим от сладкой просьбы взглядом послушался и толкнулся впервые несдержанно и сильно.       Его член такой потрясающий, такой горячий и твёрдый заскользил так хорошо и правильно, что Тэхён моментально почувствовал себя невероятно маленьким и чересчур заполненным. Он выгнулся в пояснице, крепче сжал бока альфы дрожащими ногами и в наслаждении запрокинул голову назад, неосознанно предоставляя альфе пространство для обжигающих поцелуев, несдержанных укусов и расцветающих бордовыми бутонами засосов.       «Капец, что я родителям скажу?» — возмущался в голове Тэхён, но эти и подобные мысли быстро покинули его голову, когда альфа особенно сильно качнул бёдрами.       Чонгук дразнился, вбиваясь в изгибающегося дугой омежку до самого основания, а после плавно выскальзывал, прижимаясь влажной головкой к пульсирующей растянутой дырочке. Ким, не в состоянии подать голос, сходил с ума от сумасшедшей стимуляции, оттого, насколько приятно ощущать альфу буквально везде. Он уже совершенно не вспоминал о своих сомнениях и страхах, потому что сильное тело Чона прижималось к нему с каждым толчком всё сильнее и сильнее, его крепкий запах проникал в самые лёгкие и заставлял терять голову и послушно подставляться.       — Гук-а, не останавливайся. Ах, пожалуйста! — Тэхён вовсе не закрывался, не пытался сдержать пропитанные наслаждением стоны. Жадно принимал всё, что давал ему альфа и постоянно тянулся за очередным поцелуем.       И от этого Чону сносило крышу: он, полностью ослабив собственный контроль, задвигался быстрее, с гораздо меньшей амплитудой и старался не сбиться с ритма. Младший под ним извивающийся, постоянно всхлипывающий, неумело подмахивающий глубоким толчкам, совершенно теряющийся в ощущениях, пытался найти точку опоры и оставлял неглубокие полосы на сильных плечах. Его мягкие бёдра постоянно сжимались вокруг чоновых, а грудь настолько часто вздымалась, что, казалось бы, он не дышал, а задыхался. Удовольствие прошивало маленькими иголками каждый участок тела, каждую его клеточку, а желание забиться в оргазме стало таким болезненно сильным, что он находился буквально в шаге от того, чтобы не рассыпаться на песчинки под нависающим над ним альфой.       Но всё резко оборвалось, когда Чонгук неожиданно отстранился и медленно из него вышел. Неприятный холодок тут же покрыл разгорячённую кожу на груди и животе, и Тэхён судорожно стал искать потерянное тепло, словно слепой котёнок.       — Ты чего? — Ким недовольно заскулил от чувства пустоты и очаровательно надулся, моментально сводя подрагивающие ноги. — Верни-и-ись.       — Тише-тише, маленький, — проворковал альфа и наклонил голову в хищном оскале. Он выглядел настолько горячо и пугающе сейчас, абсолютно обнажённый, с игривой тёмной ухмылкой, но ласковым взглядом, лениво надрачивающий член, что Ким чуть ли не потянулся к собственному из-за моментально сковывающего тело возбуждения. — Ложись на бок, твои ножки наверняка устали.       Парень тут же послушно улёгся и сразу почувствовал, как слегка вспотевшее тело максимально, не оставляя и миллиметра, прижалось к нему со спины. Чонгук украл подушку у Кима и удобно на ней устроился, тут же подкладывая под чужую голову свою увитую татуировками руку. Он не смог удержаться: властно шлёпнул свободной ладонью округлую половинку, наслаждаясь тем, как омежье податливое тело тут же отозвалось мелкой возбуждённой дрожью, как просительно выгнулась его спина, а сам младший негромко замычал. Кажется, его омежке нравятся шлепки. Чон обязательно возьмёт себе это на заметку.       — Ты такой хорошенький. Такой узенький и влажный, так отлично принимаешь. Я же теперь не слезу с тебя, — мурлыкал альфа ему на розовое ушко, бёдрами притираясь к его попе и ладонями оглаживая вмиг поджавшийся живот. — Но ты же не будешь против, да?       Ощущать Чонгука так оказалось в тысячу раз более неловко, чем даже тогда, когда тот нависал над ним, и он мог видеть чужое лицо в нескольких миллиметрах от себя. Крепкий зелёный чай накрыл особенно сильной волной. Весь его смущающий шёпот разбивался о тэхёново самообладание и вынуждал хаотично ёрзать. Он чувствовал лёгкие поцелуи на загривке и плечах, как Чонгук медленно толкался между его ножек, а его твёрдый ствол скользнул между мягкими ляжками, проезжаясь по тэхёнову натруженному члену и размазывая ароматную смазку. Тэхён неконтролируемо простонал.       — Хён, сделай что-нибудь, пожалуйста, — уткнулся румяной мордашкой в бицепс омега. Ощущение болезненной тяжести и одновременной лёгкости держало его на грани. — Очень тянет.       — Где тянет? — нарочито заботливо спросил альфа, а его нос вот уже как минуту перебирал взмокшие, а оттого и пропитанные насыщенным сладким клубничным ароматом светлые пряди. — Здесь? — и накрыл ладонью мокрый член омеги, пальцем оглаживая красную натруженную головку.       — Д-да.       Чонгук, ничего не ответив, поглаживающими движениями отодвинул левое бедро чуть вперёд, чтобы у него был беспрепятственный доступ к самому сокровенному. Он снова прижался головкой к податливо раскрытой для него розовой дырочке и несдержанно толкнулся внутрь под довольный протяжный вскрик омеги. Чон решил не размениваться на пробные первые толчки, вбиваясь сразу глубоко и сильно.       Тэхён умилительно нашёл его ладонь своей и переплёл их пальцы. Смазка постыдно хлюпала. Альфа ощущал, как под ним чужие мышцы услужливо сокращались, как натягивалась кожа, когда он срывался на особенно грубый темп и находил особенно приятный для них угол проникновения. Припадал поцелуями к узким плечам, языком цепляя каждый чернильный мазок – теперь на его коже сверкали не только звезды, но и маленькие багровые пятнышки. Дрожащий, мокрый, такой растраханный – Чонгук чувствовал, как тот вымотался, но вместе с тем всё равно послушно принимал и выпячивал сильнее попу.       — Хё-ён, там! — Их положение мало что позволяло, но Чон всё равно увлёк омежку в смазанный, но всё равно не потерявший своей страсти поцелуй.       Тэхён подавился собственным стоном, когда Чонгук снова провёл гуляющими пальцами по чужому натянутому животу и заставил обхватить собственной ладошкой просящий внимания член, накрывая её своей. Его рука, направляемая альфьей, двигалась с ускоренной амплитудой туда-сюда и заставляла глаза непроизвольно закатываться. Мужчине нравилось, каким нуждающимся стал омега, нравилось молчаливое подчинение, нравилось то, как он послушно прижимался и искал в прикосновениях своё утешение.       — Ещё совсем чуть-чуть. — У Чона вновь развязался язык, и он снова начал вылизывать ушко, шепча в него пошлости и похвалу. Рука не прекращала своё движение и также быстро водила по уже красному возбуждению. Он говорил, насколько тот красивый, не обделял вниманием каждый участок его тела, обласкивая прилагательными самые мягкие бёдра, длинные ноги и невероятной красоты лицо. Тэхён судорожно всхлипнул и уткнулся носиком в чужую руку. Сколько бы людей не оборачивалось ему вслед, сколько бы комплиментов ему не делали, Чон всегда умудрялся своими словами зажечь что-то внутри непозволительно глубокое, а его – рдеть щеками ещё сильнее. — Не сдерживайся, малыш. Кончи для меня.       Перегруженный эмоциями, сладким томительным первым разом, горячими прикосновениями, шёпотом, омега, вытягиваясь словно струна, несдержанно подался назад, выгнулся и запачкал чужую и свою ладони белесыми густыми капельками, доставая, кажется, даже до собственной груди. Стало неловко, но интенсивная, непрекращающаяся вкусная стимуляция натруженной покрасневшей дырочки быстро выбила все мешающие ненужные сейчас мысли из головы. Он обязательно подумает о своём поведении потом.       Тэхён дрожал и продолжал всхлипывать на точные толчки. Твёрдый ствол ощущался так остро внутри, особенно сейчас, после головокружительного оргазма, а горячая головка постоянно тыкалась в чувствительную распухшую простату – омега чувствовал себя чересчур удовлетворённым, доведённым до невероятного, сладкого, самого лучшего состояния. Теперь нужно было помочь кончить и самому мужчине, поэтому он стал мелко двигаться навстречу, чтобы не причинить себе нежелательного дискомфорта.       Чонгук продолжал трахать его в умеренном темпе в попытках догнать собственный оргазм, пытаясь не доставить лишней боли омеге из-за гиперстимуляции. Пальцы сильно сжимали манящую мягкость бедра, оставляя следы от их подушечек, но сейчас было как-то всё равно. Электризованные ощущения разошлись по всему телу ровными волнами, которые рисковали накрыть в любой момент. И вот когда они в очередной раз слились в поцелуе, альфа наконец-то не выдержал тёплой приятной узости и, толкаясь в последний раз и выпуская гортанный стон, кончил в презерватив. Только через время (когда удалось прийти в себя) вышел из растянутой дырочки и откинулся на спину, потянув за собой и разомлевшего Кима.       Прерывистое дыхание слилось в одно-единственное, стоило Чону нетерпеливо поддеть пальцем чужой подбородок и словить нижнюю, а потом и верхнюю губу в нежном, не терпящем грубости касании. Они сладко целовались до тех пор, пока сперма не стала засыхать и неприятно стягивать кожу на животе. Поэтому Тэхён неловко отстранился и попытался отыскать свою футболку где-то на полу, чтобы побыстрее избавиться от следов «преступления». Вставать за ней было ужасно лень.       Альфа прикрыл уставшие глаза, зачёсывая пальцами взмокшие волосы назад и позволяя собственному загнавшемуся после длительных поцелуев и ошеломительному оргазму телу прийти в норму. Тело приятно ломило, как от самой интенсивной тренировки. Они так и продолжали лежать в крепких объятиях друг друга. Мужчина не скупился на нежные жесты и любовно оглаживал чужие переплетённые с ним пальцы. Повернул голову к Киму и стал изучать его невероятный профиль: тот, в силу своей неопытности, также сам часто вздымал грудь, и в полной тишине Чонгуку показалось, что он слышал сбитый ритм тэхёнового сердца. Или, может, своего.       Сонливость накрывала с головой, глаза неприятно слипались, неимоверно клонило поскорее зарыться носом в подушку и нырнуть в такой желанный сон. Хотелось побыстрее накрыть их одеялом, чтобы не застудить разгорячённые, начавшие остывать тела. И Чон, в принципе, этим и занялся, полностью забив хер на валявшиеся на полу хаотично разбросанные вещи и наполненный завязанный узелком полный спермы презерватив.       — Спасибо за то, что доверился, — чмокнул в носик. — Это была самая лучшая ночь в моей жизни.       — И в моей тоже. — Ким не мог держать счастливую улыбку и позволял альфе видеть, каким счастливым и удовлетворённым сейчас был исключительно из-за него.       Младший повернулся к нему боком и накрыл ладошкой его щеку, заглядывая прямо в глаза. В них отражалось столько блеска, что Чонгук непроизвольно сравнил его с тем самым звёздным небом и, кажется, даже нашёл то созвездие Близнецов, как бы глупо это ни звучало. Он заботливо вытер животик омеги снятой от подушки наволочкой, как самый заботливый альфа, и, накрыв его плотным пуховым, напитанным их общим запахом одеялом, выкинул её куда-то за пределы кровати, подождал, пока Тэхён в его крепких объятиях удобно устроится и поскорее уснёт, а затем позволил и себе провалиться в крепкий сон.