Предоставь мертвым погребать своих мертвецов.

      Всё же, он смог подняться на ноги, которые понесли его на кухню. Он прошёл так, словно не видел Чанбина в дверном проёме. В его глазах читалось удивление от поведения его друга. Постояв так ещё несколько минут, он прошёл за ним, цепляясь рукой за ободранную дверь. Минхо стоял там, опустив голову вниз, руками крепко сжимая полуразваленный стол. Да, мысли о том, чтобы уйти, действительно стали слишком навязчивыми, заставляя размышлять и прокручивать в голове возможный план побега. Но как он может это осуществить? Брата он оставлять не хочет, но и брать с собой — опасно. Смахнув надоедливую прядь волос с носа, он сильнее нахмурился, становясь почти багровым от злости и непонимания того, что ему делать дальше. Чанбин, видимо, сразу серьёзно воспринял сказанное Чаном, но он был слишком спонтанным и никогда не думал о последствиях. Поэтому сейчас стоял на пороге их маленькой серой кухни, ожидая хоть каких-то объяснений. — Ты же понял о чём я? — решился уточнить он, посматривая на Феликса, что вырос за его спиной. — Ты мало того, что всерьёз задумался об этом, так ещё решил и моего брата на это подбить? Тот в недоумении свёл брови. Шагнуть ближе у него не хватило бы духу. — Ты ведь сам видишь, как ситуация ухудшается... — С каждым годом всё хуже и хуже, но ещё живые ведь, — Ли перебил его раздраженным басом. Сам Феликс весь сжался, что было для него не свойственно. Он на всякий случай подошёл к ним ближе, чтобы в любой момент быть готовым разнимать их. Повисла тишина, в которой громко говорили лишь их взгляды в сторону друг друга. Со не хотел драки, но был почему-то уверенным, что ещё чуть-чуть и Минхо точно пробьёт ему чем-нибудь голову. Хоть он и был слабее него физически, но его преимущество было в том, что никто наверняка не смог бы предугадать его дальнейшие действия. От его поехавшей головы можно было ожидать всё, что угодно, а особенно становилось страшно, смотря в его помутневшие от агрессии глаза, в которых оба парня могли видеть свои отражения. — Хочешь — оставайся, — уже спокойнее и тише добавил Чанбин. — Но не тяни за собой в эту херню брата и мать. Оставь им выбор. — Истину говоришь, — девушка за его спиной прокашлялась, пока рука не отнималась от перебинтованной раны, которая, по-видимому, неимоверно болела. Феликс, сделав буквально шаг к ней, подхватил с одной стороны, сажая на ближайший стул. Та с охотой приняла помощь, хотя по ней можно было сказать, что она просто не имела сил отказать ему, оттолкнуть его руки от себя. Чанбин продолжал в это время стоять молча, то и дело поправляя на себе серую кофту с длинными рукавами, больше походившую на сорочку. — Я вас так и не поблагодарила. Спасибо, что помогли, — она потупила взгляд, продолжая. — Я Рюджин, кстати. — Минхо, — парень умерил гнев, указывая рукой на остальных. — Феликс — мой родной брат, и Чанбин. Они обменялись любезностями и в процессе совсем забыли начало всего этого балагана. Шин Рюджин была крепкого телосложения, не похожая на остальных девушек из их Дистрикта. На её пальцах не было ни сажи, ни заноз, которые имели обычные жительницы их края. У неё были чёрные волосы, на которых целыми прядями засела седина, но морщин на её лице не было и скоро ещё не будет. В глазах засела та же тоска, что и у остальных людей их низшего сорта. — Я из девятого Дистрикта, — заговорила она уверенней, послушно принимая таблетки, что дал веснушчатый. — Я из группы молодых революционеров. Пазл сложился в голове Минхо почти целиком, в то время как Чанбин продолжал молча наблюдать за этим, думая, что задаст интересующие вопросы чуточку позже. — Так это из-за вас тут происходит шумиха, — зашептал Феликс и присел на подоконник. — Мы ходим по Дистриктам и поднимаем дух людей, чтобы он был больше направлен на революцию. Из-за нас отложили "игры" на четыре месяца, но, надеюсь, вы скоро сами узнаете от властей это, — чуть помедлив, она отпила из кружки воду, продолжая дальше. — За наши головы огромная награда, но наша цель далеко не революция. — Капитолий, — наконец выдал Со, почёсывая не бритую щёку. Наступила очередная пауза, которую не выдержал Минхо. Он всплеснул руками, шагая куда-то вглубь квартиры, оставляя всех троих. Рюджин нахмурила брови, явно недоумевая с подобного поведения человека. — Он сейчас отойдёт и вернётся; ему время нужно, — Ли выглянул в окно, продолжая греть спину на солнышке, говоря так, словно это нормально и обыденно. Сегодняшняя погода была не свойственная этому месту. Солнце рассеяло вечный туман, дорожки, аккуратно уложенные местными жителями, стали просыхать. Он увидел рыжую макушку своего брата, который, сгорбившись и засунув руки в карманы старой кожанки, шёл в сторону леса. По выражению лица было сложно угадать, что с ним сейчас происходит, но трогать сейчас его — себе дороже. — Может, ему помощь нужна? — тихо спросила девушка. — Может, — незамедлительно ответил Чанбин, складывая руки на груди. — Беги и помогай, а я лучше живым останусь. Девушка в недоумении снова нахмурилась. Кажется, она не привыкла к тому, чтобы каждый разбирался со своими проблемами самостоятельно. Скорее всего, она даже расценила это как эгоизм со стороны близких. Но те, кажется, даже через минуту перестали быть такими серьёзными и хмурыми. Феликс спрыгнул с подоконника и спросил у них, будут ли они чай. Чанбин же отказался и ушёл, оставляя их одних. — Как можно попасть к вам? — тихо спросил Ликс между делом. — А ты хочешь? — Может быть, — поставив кружку перед Рюджин, залез в аптечку снова. — Я боюсь, что умру на "играх". Ты борешься там буквально на потеху остальным. Но если я смогу умереть, сражаясь за свободу народа, то умру не напрасно. Понимаешь? Гостья горько усмехнулась, продолжая молча наблюдать за тем, как парень разматывает бинт, отрезая нужное количество. Она без единой подсказки тут же подвигается к нему ближе, предоставляя доступ к своей кое-как зашитой ране. Теперь при дневном свете он смог лучше рассмотреть её кожу, кое-где покрытую какими-то шрамами, синяками и царапинами. На её плече был по-особенному, как считал сам Ли, красивый шрам. Он был более остальных, выглядел так, словно его вырезали самостоятельно в виде кошачьей лапы. Сама Рюджин, не теряя времени даром, рассматривала сосредоточенное лицо Ликса, отмечая то, как тот был необычайно красив и совсем не был похож на Минхо. Его черты лица были мягче, утончённее, веснушки, как просыпанный сахар, разбежались по его лицу. — Прекрати пялиться, — рявкнул неожиданно он, обматывая её живот бинтом. — За это расстреляют? — с вызовом заговорила она. На что он поднял голову, отбрасывая с лица мешающие рыжие пряди: — Нет, но за это ты можешь полететь в окно. — Это первый этаж. — А кто сказал, что окно будет на первом? Наступила пауза, которая дала понять девушке, что здесь, в шестом Дистрикте, никогда не было и не будет счастья. Люди даже не знали, что это такое, делая всё словно на автопилоте. Тут слова не имели значения, каждый выживал и беспокоился только о себе. Девятый Дистрикт был не такой. Было так же сложно, но люди были другими. Они были живее остальных. И в этот самый момент, Рюджин стала осознавать, что она имела нечто ценное — эмоции и светлые чувства, подаренные ей. — Сегодня вечером они должны быть тут, — она слегка отстранилась, шипя от боли, которую приносил бинт. — Ты еле ходишь. — Они помогут, но здесь я не могу долго задерживаться, — Рюджин схватила его за плечо, шепча почти отчаянно. — Пожалуйста, уходи со мной. Парень замер, так и не успев сложить все медикаменты обратно в скудную аптечку. — До вечера успею подумать.

***

Минхо действительно злился. Скорее, он злился на себя, на свою логику и узкое мышление. Нельзя было уходить, не просчитав всё до мелочей, но и оставаться было уже невозможно. Как они могут оставить свою родную мать тут — в этом аду? Но и брать её с собой на верную смерть в борьбе с диктатурой они не могли. Он не переживал лишь за себя, зная, что смерть, скорее, освободит его от всех оков и ответственность. Эта девушка, что взялась из ниоткуда, была определённым знаком свыше, поэтому Ли остановился посреди деревьев, сквозь кроны которых пробивался слабый свет солнца. — Боже, если Ты есть, дай мне какой-нибудь знак, прошу, — он опустил голову, почти прижав свой подбородок к груди. Слева послышался шорох, а следом и хруст веток. Парень замер, закрыв глаза, опирался лишь на свои ощущения и слух, осторожно и медленно вынимая руки из карманов кожанки. Одна рука медленно поползла вниз по ноге, цепляя из ножин клинок. Холодный металл неприятно обжёг кожу, но нисколько не сбил Минхо. В один момент, он отпрыгнул назад, падая на землю. Тогда он увидел, откатываясь куда-то к кустам, как чья-то стрела вонзилась в дерево рядом, прямо там, где ещё секунду назад была его голова. Зелёная трава приятно щекотала, орошая его росой. Притаившись, он снова напрягся, прицеливаясь в соседнее дерево, но куст очень сильно мешал, из-за чего Ли потихоньку начинал закипать. Неужели опять Ликс издевается над ним? Но в тени дерева он смог различить далеко не рыжие волосы, а чёрные, как смоль. Вот в следующую секунду Минхо кинул в его направлении кинжал, перепрыгивая через корни деревьев, нёсся туда, куда полетело оружие, чтобы прямо сейчас кто-то ребром руки спереди упёрся ему в шею, прижимая к дереву. Не успев среагировать, парень лишь зажмурился, а в следующую секунду, чья-то холодная ладонь легла ему на глаза. Воздух ему перекрыли, заставляя делать жалкие попытки выбраться из засады. Хоть бы сейчас не отключиться.

***

— Уже скоро солнце сядет, где Минхо? — раздражённо пыхтел Чанбин, помогая миссис Ли доставать с верхней полки какие-то принадлежности. — Да она же перед тобой! — рявкала женщина, что сейчас вернулась в нормальное состояние. Правда, неизвестно, сколько оно продлиться. Что-то проворчав, Со дёрнул корзину на себя, следом протягивая ту, из-за чьей прихоти пришлось искать какую-то особенную, по её мнению, корзину. — Я скоро вернусь, — прочеканил Феликс. Его путь перекрыла чья-то грудь, обтянутая очередной кофтой белого цвета: — Он мальчик взрослый, сам как-нибудь справится, — Чан жестом указал ему на диван, на что младший сжал челюсти, отпихивая его с прохода. — Феликс! Нет! — рявкнул окончательно он, сильно отталкивая парня от себя. В какой-то момент показалось, что тот упадёт навзничь, но тот лишь схватил складной нож из кармана. Чанбин не успел среагировать, как тот уже стоял перед старшим, прижимая лезвие к его артерии на шее. Ликс выглядел яростно, словно дикий зверь, готовый наброситься на любого, кто хоть посмеет подышать в его сторону. — С дороги, Крис, или ты думаешь, что я не смогу этого сделать? — Со резко схватил того за запястье, перехватывая его руки. Феликс сейчас мог лишь рычать что-то неразборчивое, ругаться, бранить их, пытаться барахтаться, но четыре крепкие руки прижимали его к полу слишком сильно. — Пустите меня блять! — Феликс, ты должен успокоиться, — уже мягко сказал ему Бан, свободной рукой приглаживая длинные рыжие волосы на затылке. — Да пошёл ты! В комнату быстрыми шагами, продолжая всё также держаться за бок, зашла Рюджин, держа в руках какую-то влажную тряпку. Растолкав парней, она сильно прижала её к лицу Ликса, стараясь не смотреть и не слушать всю брань, что лилась на всех даже сквозь ткань. Ждали они около трёх минут, только осле этого он пришёл в полуобморочное состояние. Мать держалась за сердце, стоя где-то поодаль от происходящего. Было страшно смотреть на эту картину. Чанбин и Чан смогли взять его на руки и отнести почти ничего не соображавшего Феликса на кровать, закрывая комнату и окна. — Знаете, перед "играми" таких шибко агрессивных так же усыпляли и уносили куда-то, — неожиданно поделился старший, осторожно пытаясь успокоить миссис Ли, которая была в истерическом состоянии. Обстановка в комнате становилась очень напряжённой, каждый прислушивался к любому постороннему шуму, стараясь вообще тише дышать. В этой проклятой квартире было жутко уже даже находиться. Что только здесь не происходило, а последние месяцы хотелось её только сжечь, чтобы ничего больше не притягивало неудачи. — Уходим сейчас же! — рявкнул неожиданно вошедший в комнату Минхо, отстукивая ботинками по деревянному полу. Чанбин тут же подскочил хватая друга за плечо так, что тот сейчас же остановился посреди зала, встречаясь глазами с матерью. Как же ему сейчас было больно видеть беспокойство на её лице. Она ничего не кричала, не бегала по маленькой комнате, а просто сидела на грязном и потрёпанном диване, сдерживая всхлипы. Не желая больше видеть это, он опустил голову вниз, закрывая своё лицо рыжими и мокрыми волосами. — Лицо покажи, — Со схватил его за загривок, но Ли быстро вывернулся, представая им в совсем потрёпанном состоянии. Рюджин сидела непоколебимо, совершенно с невозмутимым видом, в то время как Чан качал головой, хватаясь за корни своих кудрявых волос. — Сынок... — всё же всхлипнула мать, рыдая в свои руки. Его лицо было всё в синяках, вдоль щеки красовалась рваная и кровоточащая рана, с которой струйкой стекала кровь прямо к посиневшей шее. Одежды изодрана, руки в грязи. Его словно рвали на части дикие животные, не знающие никакой пощады. — Я сказал, что мы сейчас же уходим, — громче рявкает он снова. Запыхавшийся и всё с такой же уродливой злостью в зрачках. — Минхо, остановись, — словно успокаивая, шептал Крис, подходя к нему ближе, но Ли, как загнанный хищник, отходил назад, тяжело дыша. — Сядь, пожалуйста, я сейчас принесу тебе чай. Спустя время, он всё же убедил его сесть, но на кухонный стул. Желая говорить сейчас только с Кристофером, парень стиснул челюсти, перебегая взглядом от одного предмета к другому. — Ликс спит сейчас, — тихо-тихо сказал Чан. Он поставил кружку перед носом друга, а сам стал ватой вытирать кровь с его лица, но она почти не поддавалась, оставляя красные разводы. — Я потом пойду умоюсь, — дёрнул головой Минхо, на что старший опустил руки, внимательно рассматривая его лицо. — На меня напали, — Ли остановился, а затем, переведя дух, продолжил. — В нашем лесу. Какой-то парень. Он что-то кричал о революции и шутке, пока я привязывал его к дереву. Бан Чан позволил себе пустить смешок, качая головой: это было в стиле Минхо. — Уже стемнело почти, завтра посмотрим на твоего заложника. — Нет! — Минхо схватил его за рукав, когда тот чуть-чуть приподнялся со своего места. — Мы должны уходить сейчас, Крис, тут нечего нам больше делать. Кто там Рюджин? Борец за революцию? Кажется, парень никогда не выглядел настолько уверенным, как сейчас, и старший, устало прикрыл глаза, соглашаясь. — Что с твоей мамой делать будем? — Я поговорю с ней. Но после революции я обязан вернуться сюда. — Я останусь, — тихонько шепнул родной голос где-то сбоку. В проёме стояла мама. От одного взгляда в её уставшее и серое лицо, глаза стали слезиться, и Ли хватило силы не проронить слезу. Он встал на дрожащие ноги, подошёл к ней и обнял, припав к материнской груди как ребёнок. Он всхлипнул, крепко обнимая её за маленькие, острые плечи. Чан отвернулся, боясь, что эта картина вызовет в нём слишком большую бурю воспоминаний о погибших родителях. Миссис Ли осторожно пригладила его рыжие пряди, шепча на ухо, что она дождётся их тут, и не нужно переживать и плакать. Пока Чанбин, стоявший за её спиной где-то в тени шкафа, коротко кивнул, понимая, что ему ещё нужно попрощаться со своей матерью и уже собирать свои вещички. Смешно было верить, что кучка подростков сможет поднять революцию, но вера — единственное, что им осталось.