Жажда

Гарри медленно открыл глаза. -Ох, знаете? Я передумал. Мне тогда тоже ваш фирменный кофе. Лёгкая и ненавязчивая музыка продолжала заполнять тишину. Сейчас встреча с известным тёмным волшебником не была для него неожиданной и как-либо будоражащей. Он знал, что она произойдёт и был готов к ней. Однако, Малфой рядом застыл всё той же уже знакомой, поражённой фигурой. -Вы так вкусно рассказываете, что я… Геллерта прервал звонкий стук чашки об блюдце. Десертная ложка от резкого движения выпала на стол. Ошарашенный взгляд Абраксаса пересёкся на этой самой начищенной ложке со взглядом самого Гриндевальда, полного откровенного замешательства. Даже бармен за стойкой прекратил работу. Обстановка начала накаляться. Словно, и, не замечая начинающегося хаоса, которому Поттер послужил причиной, вместо извинений, он решил пойти по иному пути. Пути чистой импровизации и хаоса. Пути привычному. -Не зря говорят, что взрослое поколение – не уважительные и грубые мудаки. Чего подслушиваете и встреваете в чужой разговор? -Гарри, – с ужасом прошептал Абраксас и с именем выдохнул видимое облачко пара изо рта. Кофе в чашке замёрзло в миг. Избранный шумно цокнул языком. -Вы серьёзно расстроились, что ваше появление не вызвало должного трепета? Мало того, что грубый, так ещё и эмоциональный. А я ведь знал и говорил. И это известный, опасный преступник? Вы точно Геллерт Гриндевальд или это оборотное? Гарри, конечно, знал, что это он. Как знал и то, что никто не рискнёт накинуть на себя личину революционера, что уж говорить о том, чтобы добыть хоть один его волосок. Смотря на абсолютное равнодушное выражение лица Геллерта, он и забыл о расстроенных чувствах возвращения и горького травяного послевкусия. Ох, он прекрасно ощущал его гнев. Такой силы гнев, что Гарри даже начало потряхивать и он, не удержавшись, захихикал. Злость темных лордов на него действовала, как наркотик. -О, Мерлин, – еле проговорил он вслух, – я… И громко рассмеялся вслух. Все молчаливо и не отводя взгляда, рассматривали абсолютно счастливого юношу. Очки слегка криво слезли, и он снял их дрожащими руками, а после открыл миру свои невероятно насыщенные зелёные глаза. Левой рукой он уверенно провёл по волосам, и весь его вид обрёл совершенно игривый, бесстыдный оттенок. -Ху-х! – всё же выдохнул спустя некоторое время, упершись прямыми руками о стойку, – спасибо. -Ты закончил? – холодно спросил Гриндевальд. Вот ведь пикси, он ведь и правда ждал, когда Гарри закончит смеяться! Он кивнул. Поттер золотой и вежливый мальчик, помните? -Так что там… -Не думайте преследовать нас, – резко сказал Гарри, смотря прямо в необычные глаза Гриндевальда, резко протягивая руку к Малфою – а то знаете, со стороны люди могут принять вас… Вся секундная бравада и ощущение смертельной опасности для других исчезли, и Поттер хитро усмехнулся: -…за совратителя несовершеннолетних, к примеру? Он сжал портключ Малфоя, и с громким хлопком они исчезли из «Лисьего дома». Первым, что почувствовал Гарри, был чистый и лёгкий воздух, глубоко пропитанный магией и хранивший, несомненно, длинную историю. Он оглянулся и увидел большую усадьбу, выполненную из благородных каменных пород светлого оттенка. Тут было тепло, несмотря на середину осени, а деревья ещё хранили зелень красок. Однако, ему почему-то было холодно. Избранный посмотрел на свою одежду. Тяжело было не заметить, как правая часть всего тела была в инее. Значит, Гриндевальд шутку не оценил, а жаль. Он отряхнул растерянно сначала рукой льдинки, но почти сразу взял палочку в руки, растопив, а после и осушив одежду таким образом, чтобы её вид оставался прежним. В итоге, герой всё же обратил внимание на застывшего одногруппника, который всё ещё не мог отойти от произошедшего. -Где мы? – спросил задумчиво Гарри, догадываясь, но в ответ он получил лишь молчание. Он щёлкнул прямо перед его лицом пальцами, так как ответ был нужен незамедлительно. Со стороны входа к ним быстро бежала белокурая женщина. Опасная и крайне злая, взволнованная белокурая женщина. -Абраксас! – негромко, но чётко позвала она его по имени, и его одногруппник наконец, подал первые признаки жизни. -Матушка… -Почему ты стоишь? Быстрее проходи в дом! – её голос был напитан силой и хорошо скрытой паникой за сына. На портключе, должно быть, стояла сигналка, чтобы в случае критической ситуации сразу помочь наследнику. На Поттера грозно наставили палочку, и он знал, едва сделай он лишнее движение, и его в то же мгновенье проклянут. Видел это в ни капли не дрожащих пальцах и предельно серьёзных серых глазах. После встречи со Смертью он больше не мог недооценивать обладателей такого невероятного взгляда цвета грозового неба. Он уверен, ведьму останавливало только то, что при появлении Абраксас никак не защищался от него и не пытался напасть. -Мам, это мой однокурсник, всё хорошо, – аккуратно цеплялся за нее сын, зная натуру матери более чем отлично, – это благодаря ему мы смогли воспользоваться портключом. Не убирая палочку и не смотря на сына, она нахмурилась и повторила не терпящим возражений тоном: -Живо в дом. Гарри она пропустила вперёд, сама же с Малфоем младшим шла позади, не снимая героя с прицела. Избранный двинулся без сопротивления и возражения, приподняв руки вверх. Он не мог не сравнить её с несколькими матерями, которых знал: Молли Уизли и Нарцисса Малфой. Молли он знал как добрую и весьма крикливую женщину, которая, тем не менее, была грозной противницей, когда того требовала ситуация. А ещё она смогла вырастить и воспитать шестерых сыновей и дочь. И Гарри не уверен, что из перечисленного делало её более невероятной. Скорее всего, и то и другое. Нарцисса Малфой же была эталоном утончённости. Конечно, первые курсы он был не лестного мнения о ней, особенно из-за того, что испытывал неприязнь к её говнюку сынишке, и всем априори тёмным и злым магам, но время прошло и его мнение о ней также поменялось. Она была храбра и скрытно сильна. Смотря на мать Абраксаса Поттер видел между двумя женщинами много схожего, но и столько же различий. Присутствие в жизни Волдеморта сильно подкосило Нарциссу. Особенно после потери мужа. Дом был не сильно просторный, как ожидаешь его от древней чистокровной семьи вроде Малфоев. Он был настолько светлым, как в сказках для детей, которые Гарри порой успевал прочесть в школьной библиотеке ещё до Хогвартса. До его слуха дошёл приятный шум воды – где-то недалеко был ручеек или пруд, в котором резвились птицы. Внутри усадьба была пропитана сиянием. Большие окна, множество растений. Мебель исключала какие-либо тёмные вставки. И только сейчас он почувствовал свежий, солёный воздух с задней двери. -Это ведь летняя усадьба? – полюбопытствовал он. Портключ, который переносил в безопасное место и не в главное поместье, куда за Абраксасом могли прийти знакомые семье враги. Умно, ничего не сказать. Усадьба сама находилась, вероятнее, на отдалённом острове от Шотландии. Избранный почувствовал сильное недоверие со стороны леди Малфой и угрозу. Однако, пришедший в себя Абраксас еле слышно вздохнул и ответил: -Да, на одном из островов. Я как-нибудь проведу тебе экскурсию и здесь, – и правду говорят – родные стены лечат – младший Малфой практически отошёл от судьбоносной встречи в пабе. Вел, как ни в чём не бывало себя. Он расслабился, и Гарри прекрасно понимал почему. Эта усадьба была защищена настолько хорошо, что обломался бы и Волдеморт будущего, а присутствие родителя, взрослой и сильной фигуры рядом против воли заставляло Абраксаса чувствовать себя в полной безопасности. Наследник подошёл к мягкому бежевому дивану и легко, свободно сел, позвав эльфа, чтобы тот организовал чай. Поттер прекрасно видел, как тряслись его ноги и руки. Он едва бы простоял ещё минуту. -Матушка, прошу, присядьте, я сейчас всё вам объясню. Но та была настороже и непреклонна. Избранный знал, что вот он, его звездный час. Момент продемонстрировать его знания и навыки, которые он недавно освоил благодаря наблюдению, учёбе и заметкам. -Леди Малфой, позвольте представиться, – начал он пронзительно, смотря прямо ей в глаза, удерживая на себе её внимание, – моё имя – Гарри Поттер, племянник Лорда Поттера. Пауза. Это представленная для неё возможность вспомнить о семье Поттер и известном факте, что недавно у них действительно объявился ещё один представитель – юный сын потерянной и, как уже известно, погибшей Поттер. Он поднял руку, после недолгой заминки, она протянула руку ему в ответ. Он слегка наклонился и признательно поцеловал её тонкие, сильные пальцы. -Я мало слышала о вас, мистер Поттер. Начался взаимный обмен любезностями. -О, я поступил на шестой курс неделю назад, предварительно сдав СОВ, и поступил на Слизерин, с подачи Распределяющей шляпы. На этой почве и познакомился с Абраксасом. Он был так любезен, показал мне школу, объяснил прежде незнакомые мне порядки Дома. И составил компанию на сегодняшней прогулке в Хогсмид. Абраксас вздрогнул. Секундой позже появился ароматный чай на столике. Леди Малфой присела к сыну и благосклонно предложила Гарри кресло рядом. Он едва сдержал закатывание глаз. Герой сел и продолжил. -Собственно, это и подводит наш разговор к причине, почему мы оказались тут. В одном месте, где, к слову, готовят очень вкусный кофе, неожиданно к нам присоединился Геллерт Гриндевальд. Леди Малфой застыла, с недоверием посмотрел сначала на сына, как если бы убедиться в том, что ей не послышалось, а после вернула внимание Поттеру, чтобы понять – в себе ли он. -Что? – еле слышно произнесла она и чашка, успевшая оказаться в её руках, дрогнула. Крепче сжав на мгновенье, и отложила в сторону. Снова посмотрела на сына. -Что? – чуть громче произнесла она и резко встала, схватив палочку, направилась к выходу молниеносно, на ходу ставя дополнительные щиты на усадьбу. -Том, – позвала женщина домовика, и Гарри не сдержал смешка, вовремя скрыв его кашлем. Было бы не совсем кстати, если мать Абраксаса заметила его смех в  такой момент. Юного Тёмного Лорда, вероятно, постоянно преследовало напоминание о том, насколько жалким было имя для его столь великой персоны, – иди к Таркиану, дождись момента, когда он будет один и перенеси его сюда. Не затягивай, подготовь всё! Таркиан, подумал герой, скорее всего отец Абраксаса. Должно быть, тот занимал какую-то должность в министерстве. Он не знал этого человека и ничего о нём не слышал, но внутреннее чутьё подсказывало, что эта некая должность, скорее всего, носила название вроде «смотритель за всеми остальными, что те посчитали себя дерьмом». Вот только эти мысли исходили из его опыта прошлого и чувства предубеждения. Он старался оградить себя от установленных самим собой рамок и взглянуть на ситуацию свежо. Хорошо воспитанный, не слишком эмоциональный Абраксас, который видит и замечает очень многое и действует исходя из личных мотивов, но не чрезмерно эгоцентричен и мать наследника, что показала за эти короткие моменты себя стойкой, сильной, не истеричной в переживаниях и твердой уверенностью в себе и муже. Глава этого семейства – надежная опора и стена. И Гарри вдруг осознал, что очень хотел бы познакомиться с ним. Как значительная фигура в магическом мире, герой и мальчик, который выжил, Поттер за последние года привык общаться преимущественно с более взрослыми и опытными волшебниками. На войне именно такие личности помогали ему вести бой грамотно и с минимальными потерями, которые только были возможны. -Матушка, – сдавленно произнёс Абраксас, мысленно возвращаясь в паб. -Он не должен был оказаться тут ещё как минимум два месяца, – резко произнесла она в ответ, – чем занималась разведка? Вопрос был скорее риторическим, ни Абраксас и уж тем более ни Гарри не могли дать ей чёткого ответа. Однако, была разведка это плюс. Разведка была хуевой это минус. Мысли в голове Гарри текли медленно и уныло. Эти проблемы не требовали его быстрого решения и, откровенно говоря, мало его интересовали. Другое дело, наблюдая, как мать Абраксаса перепроверяет защитные чары, показывая себя как решительную, бесстрашную женщину перед двумя подростками, Гарри думал, так ли выглядела его мама, когда стало известно о пророчестве? Старалась ли она показать остальным в ордене, друзьям и мужу только свою сильную сторону, дабы не сеять безнадёжность и отчаяние в сердца ведьм и волшебников? Говорить уверенно, что они со всем справятся, защита обеспечит безопасность, злодея свергнут и продолжат они беззаботно жить, а внутри плавиться от поглощающего страха? Зависело ли от его матери настроение в штабе? Потому что Леди Малфой, чьё имя он так и не узнал, тлела и едва сдерживала парализующий её ужас. Гарри вырос, он прекрасно видел то, что она пыталась настойчиво спрятать. Избранный мало времени уделял в своём времени первому магу, начавшему первую магическую войну и не читал газеты в этом времени, но даже поверхностно существующей информации, слухов, домыслов, разговоров хватило сполна, чтобы представить насколько опасной была фигура революционера. Однако он недооценил весь размах и картину. Геллерт Гриндевальд был куда чудовищнее. За шутками и стёбом он позволил упустить это из внимания, сосредотачиваясь только на Волдеморте и знакомое видение было крайне неприятным открытием. Лорд Волдеморт был вторым ужасом магического сообщества, развязав вторую магическую войну. И он, Гарри Поттер, отчетливо помнил весь страх и всю боль этих лет. Но ведь чтобы стать вторым, кто-то должен был начать этот счёт. Кто-то нагонявший похожий ужас на людей этого времени. Леди Малфой сжала палочку крепче, она пребывала в явных сомнениях. -Мы не можем быть уверенными, почему он находился в Хогсмиде, что ему нужно было от вас двоих и, самый главный вопрос, в безопасности ли вы сейчас, тут. -Что вы имеете в виду? – напугано спросил Абраксас. -Порт-ключ – надёжен и безопасен, в его создании принимали участие выдающиеся маги, но остановит ли это Гриндевальда? Я так не думаю. Он более чем способен отследить перемещение. Как вы смогли воспользоваться им в этой ситуации? -Гарри отвлёк его.. Леди Малфой посмотрела выжидающе на Поттера, заинтересованная в его ответе. -Да, я так сделал, – с готовностью поддакнул мальчик, который выжил и заслужил прищуренный холодный взгляд женщины. -До этого момента вы, мистер Поттер, оставались неизвестным новичком, но будьте уверены, своими действиями вы привлекли ненужное внимание. Уверена, прямо сейчас, Геллерт Гриндевальд уже знает о вас всё. -Пусть, – несмотря на её ожидания, избранный не выглядел и близко напуганным, – я прекрасно понимал, к чему это приведёт. Однако, именно я пригласил Абраксаса в этот паб и чувствую  ответственность, которую хочу и должен принять. Но леди Малфой не выглядела впечатлённой его громкими словами, что было непривычно. В последнее время Поттер немного привык, что ему заглядывали в рот. Для неё он был глупым и дерзким подростком, не осознававшим масштаб надвигающейся опасности и проблем. -Боюсь, в силу возраста, вы не понимаете размах последствий выбранного вами решения, – сухо заметила она. -Пусть так, – кивнул он согласно головой, – только вот, я привык к подобному грузу, это, скорее, ожидаемо. Наследник семьи следил за их разговором с заметным напряжением, удивляясь спокойствию одногруппника и своей маме. -В любом случае, Таркиан скоро будет здесь, а вам не стоит тут оставаться. Вам следует вернуться в Хогвартс напрямую и оставить решение этих вопросам нам. Сейчас я свяжусь с профессором Слизнортом, дабы воспользоваться камином в его кабинете. Гарри задумчиво наклонил голову. Маленькое чувство замешательства и волнения было немного незнакомым, почти забытым. Его так просто, без обсуждения убирают с первого плана, не ожидая, что он прямо сейчас выйдет, победит революционера, решив все прочие и сопутствующие проблемы, нет. От него ничего не ожидаю, в самом деле. И даже не скрывают мимолётную мелочь, просто сухие факты, которым им нужно держать в голове. И это было очень странно. Изначально он самостоятельно хотел уладить вопрос с Гриндевальдом, но портал вёл в поместье семьи, и об этом стоило догадаться, но теперь? Он хочет пустить всё на самотёк и посмотреть к чему это всё приведёт. Простое любопытство, разве можно его винить? За желание расслабиться и вести себя как следует студенту, ожидая помощь от взрослых? Как он и говорил Гриндевальду тогда при их появлении в школе? -Да, профессор Слизнорт, они тут и нам требуется ваша помощь, надеюсь, вы пойдёте нам навстречу? И она уже обо всё договорилась. А Гарри надоело участвовать в непрерывных битвах. С Чистой душой он шагнул в камин. -Я свяжусь с вами позже, мистер Поттер, – сказала на прощание Леди Малфой. -Боюсь, я не смогу прочесть письмо, ведь так и не узнал вашего имени, – ответил Гарри, указав на невежливость хозяйки усадьбы. Та, вероятно, и подумать не могла, что кто-то не знает её имени и не соизволила его произнести, либо так переживала за сына, что потеряла голову. Но он знал, что это не так. Малфои держали голову холодной буквально в любом состоянии – то, чему их учат с самого детства, что содержится в крови автоматически, стоило принять на душу фамилию Малфой, – не принимаю почту от незнакомок. Едва сказав, он бросил порох и исчез в зелёном коротком свете. Реакцию на свои слова он не увидел, зато успел отдалённо почувствовать яркое возмущение.

***

-Мерлинова борода, Гарри, Абраксас, вы же оба образцовые студенты, как это произошло, что вы оказались в поместье рода Малфоев, когда должны были быть в Хогсмиде? – Слизнорт, который более не мучился от похмелья, встречал их в своих личных покоях в очень взволнованном состоянии. Гарри стряхнул с плеч надоедливый пепел и перевёл на него взгляд. Волновался тот слишком уж сильно, но он не слышал, чтобы леди Малфой говорила ему о причинах, по которой они переместились с Хогсмида, не сообщая об этом преподавателям, что являлось серьёзным нарушением, особенно в военное время. Сам декан был чрезмерно эмоциональным, шла Первая Мировая, так что понять его, в общем-то, можно. Его однокурсник, к примеру, вот, ещё не отошедший от события дня был бледнее обычного и непривычно молчалив. Сам избранный просто не хотел рассказывать о деталях произошедшего, он уверен, что им придадут слишком большое, к тому же совершенно ненужное внимание и значение. -Просим прощения за случившееся, – виновато начал герой, слегка наклонив голову, – случилась некая неприятная, но, стыдно признаться, довольно незначительная ситуация и нам потребовалась помощь леди Малфой, сэр. Спасибо, что вы смогли пойти нам навстречу, мы этого не забудем, профессор, – и слегка толкнул Малфоя. -Да, большое вам спасибо, профессор Слизнорт, – произнёс блондин. Гораций ощутимо расслабился от чувства собственной важности, но волнения это не унесло – их декан куда-то торопился, и Гарри нахмурился. -Что-то случилось, профессор? Слагхорн протёр лоб каким-то шелковым платком, даже в полумраке комнаты выглядевший очень дорогим и ответил: -Мне стоило бы следовать указанием Леди Малфой и убедиться, что вы попали в свои личные комнаты, но дело в том, что буквально за секунду до её звонка меня вызвал директор, поэтому я должен уточнить, справитесь ли вы сами? -Конечно, профессор Слизнорт, – с готовностью отозвался герой, – вы можете положиться на нас. Но, профессор, прошу прощения, если с моей стороны вопрос прозвучит нагло, но что-то случилось серьёзное? – с участием спросил он, мысленно размышляя, был ли Геллерт столь безумным, чтобы начать штурмовать замок из-за небольшой, незначительной шутки одного неизвестного студента? -Ах, Гарри, – произнёс он со вздохом, направляясь стремительным шагом к двери, – я признателен вам за ваше переживание, вы действительно добрый мальчик. На самом деле, да. Том Реддл очнулся, – и вышел как есть за дверь. С этими словами очнулся и Абраксас, подняв резко голову и направившись следом за деканом: -Профессор, он действительно очнулся? Могу ли я пойти с вами? – наследник рода Малфоев стал быстро взволнован. Поттер наблюдал его метания с равнодушным выражением лица, прекрасно понимания насколько тот всё ещё зависим от юного тёмного лорда. Понимание не умаляло его отвращения. Тот явно после встречи со злом нуждался неосознанно в защите от кого-то уверенного и сильного, способного противостоять нынешнему Тёмному Лорду. Смешно, но эмоционально. Гарри неприятно, но он мог понять. Когда-то он отчаянно цеплялся за отца, уверенный, что патронус в лесу – его рук дело. У него хватило ума за считанные секунды разочароваться, принять реальность и встретить бой. Смех так и не покинул его горла. -Мистер Малфой, не в этот раз! Юного Тома чуть не забрали в Святое Мунго, он пережил серьёзный болезненный опыт, ему необходимо спокойное восстановление и покой. Посещение переживающих за него друзей сейчас может создать дополнительные трудности для восстановления, погружая в эмоциональную среду. Вы сможете со всеми остальными студентами, переживающих за него, навестить Тома, когда на это даст разрешение наша медведьма и сам Том. Несмотря на то, что их декан был очень взволнован из-за своего любимчика, у которого шестой учебный год явно не задался, сейчас он больше был раздражён задержкой и не к месту настойчивому Малфою, добавивший проблем со своим неожиданным желанием навестить родителей, не сообщив об этом ему предварительно. Утреннее похмелье также сыграло роль его непривычно грубому голосу. Слагхорн всё же выскочил за дверь, а Абраксас замер. Его Гарри всё же не мог осуждать. Волшебники этого времени, будь то взрослые маги или юные студенты не были готовы встречать знаменитую в не самом удачном смысле этого слова личность. Всё же не все имели такую жизнь, как у Поттера. Особенно если учитывать, что он не провёл тут и двух месяцев, а уже выпил с Гриндевальдом кофе, предложил ему сделку, связал себя с ним узами обета и на десерт, отправился в увлекательное путешествие, окончившееся невероятной встречей, разделившей его мир до и после. По мере его размышления, Малфой так и не сдвинулся с места. Он явно был дезориентирован, а тот факт, что он в последнее время отстранился от того, за кем собирался идти, но видел, как тот страдает и ничем не мог помочь – лишь ухудшало его общее эмоциональное состояние. Избранный мог бы подумать, что это искусно созданный специально для него спектакль, чтобы подобраться ближе к герою, а после на блюдечке принести все его тайны своему Лорду, но Гарри не позволял укоренившейся паранойи и недоверию взять вверх, когда знал, что именно испытывает наследник Малфоев и как тот мечется, доводя себя этим выбором. Он вздохнул и подошёл ближе. Гарри просто не мог его отпустить, Малфой очень полезен со своими связями, знаниями и умениями, он доказывал на деле это уже несколько раз. -Как на счёт того, чтобы отправиться сейчас в гостиную нашего дома? Немного отдохнём, там и дождёмся новостей. Абраксас кивнул и они не спеша отправились в путь. И только спустя некоторое время мысль, витавшая вокруг, таки четко застыла в осознании. На этот раз Том Реддл очнулся сам. Раньше положенного срока и без помощи самого Гарри. Магия настойчиво продолжала защищать своего любимчика, оберегая его от Поттера, но долго продолжаться это не могло.

***

-Чистая кровь. Произнеся пароль при входе, Гарри закатил глаза. Хотелось проблеваться от напыщенного высокомерия юных змеек, однако, он просто зашёл в открывшийся проход. Детишкам здесь с первых дней твердят о собственном превосходстве, что, в самом деле, было правдой, учитывая, что с тех же первых дней у них был лёгкий доступ к магии – они видели её, дышали ею, могли без страха пользоваться ей сами после случайных выбросов и никто после этого их не бил, не запирал и не наказывал. Вот только это знание пьянило их. У них развязывались и языки и руки, появлялась вседозволенность, вкупе с капризным периодом жизни, где гормоны брали вверх – вырастало в итоге крайне разочаровывающее зрелище. И ведь после все эти личности становились взрослыми, стоявшие на высоких должностях, управляя магическим миром, и приводило это к довольно печальным последствиям. Гарри ведь и не против, что чистокровные занимались этим, в самом деле. Ведь они знали куда более углубленно порядки и законы, следовали правилам предписанные предками, проводили ритуалы, обновляя родовую магию, увеличивая силы. Они жили в месте, пропитанном магией с детства. Многие, имея базовые знания и понимание на старте, когда маглорождённые только пытались привыкнуть к миру, создавали что-то новое, невероятное и полезное. Проблема была в их личных качествах и жестком ограничении других, таких же знающих ведьм и волшебников, которые отличались от них чистотой крови и состоянием за плечами. Смотря лишь на это, магическое сообщество упускало огромную возможность развития. Ведь чаще именно от таких людей шли новые взгляды, подходящие законы ко времени, принципы, смелость и стойкость. Шло обновление крови. Идея Тома Реддла и сама личность были полны этой самой смелостью и стойкостью, так необходимые магическому миру. По началу безродный сирота, грязнокровка и дикарь был воспринят настолько откровенно бесчеловечно, из-за чего многие, как уверен Поттер, не выдержав давления – покончили бы с собой. Но не Реддл. Он сжал зубы, вызубрил сложные заклинания несмотря на свой возраст и жестоко отплатил каждому за его проступок, а после взял над ними главенство. Создал отряд, где взращивал в юных, пустых головах, где плескалось только чувство превосходства и лень более серьёзные, подходящие мысли, совмещая при этом отличную учёбу и репутацию. Он стремился изменить укоренившуюся систему, начиная с медленных небольших шагов самого сердца – чистокровных детей. Он следовал этому пути без колебаний и настолько многого мог достичь. Тем разочаровывающе был результат. Он ничего не достиг, кроме ужаса войны, боли и страданий людей, где никто уже не желал следовать за некогда великим господином. Зрелище действительно было жалким. Раздражающим. И из-за этого Поттер оказался здесь, из-за амбиций одного сиротки-полукровки, оказавшиеся не по плечам тёмному лорду. И это тупо. Насколько много потенциала, силы, возможностей было у Тома Реддла, но в итоге Гарри тут, чтобы вычеркнуть это грязное пятно, полное стыда. Не остаётся ничего другого кроме как уничтожить монстра. Цель героя одна – убийство Волдеморта, но построить хоть немного это поколение чистокровных плавно сплеталось с его планами само собой. Они зашли в почти пустую гостиную. Большинство студентов ещё не успели вернуться с Хогсмида. Он не знал, остался ли Гриндевальд в деревне, и предприняла ли на этот счёт что-то Леди Малфой, но он хотел насладиться тишиной вдоволь, пока возможно. Урод очнулся, и в голове билось что-то тупое и непонятное, и он решил на время отмахнуться от него. Тот, скорее всего, едва осознавал произошедшее. В одном из кресел он обнаружил знакомое лицо. Девушка сидела, склонившись над столом с записями. Недолго думая, он направился прямо к ней. Зои была необычной девушкой, и ему хотелось немного с ней поговорить. Он всё ещё помнил её очень аккуратное, успокаивающее прикосновение, которое на удивление не вызывало привычное отторжение. И успокаивала она с чувством знающего человека. Зои Джонс видела его начинающую истерику, и она смогла помочь преодолеть этот момент, заставший его так неожиданно. Чувство небольшой безопасности привлекало Гарри, как мотылька привлекает свет. -Привет, – дал он знать о себе, не подходя слишком близко. Да, они пили вместе чай, миг его беззащитности дал нотку личного в их неустановившихся дружелюбных отношениях, но Гарри не знал Зои. Он не мог так просто врываться в её личное пространство без спросу. Она подняла голову, оторвавшись от записей и едва заметно улыбнулась. -Добрый день, Гарри. Вернулся с Хогсмида? Как прогулка? -Довольно насыщенно, – признал он, имея в виду обет с Гриндевальдом, тайную вылазку в больничное крыло, а после встречу с ведьмами и Смертью. -Полагаю, что так, – кивнула она своим мыслям, думая, вероятно, о чём-то другом. -Мы можем присоединиться к тебе? – всё же спросил он, не чувствуя исходящего от неё раздражения, и оглянулся на неловко застывшего Малфоя. Тот продолжал витать в мыслях, и был крайне обеспокоенным мысленно. Некоторая часть спокойствия, полученная в родном доме возле матери слишком быстро улетучилась. Это было очень странно для Гарри, но, наверное, все бы ужасно перепугались, встретив столь опасного мага? Отчего-то, он не мог отпустить его сейчас так. Чёртов комплекс героя или манипуляция? -Конечно, – ответила Зои, мимолётно взглянув на Абраксаса, и вернулась к своим записям. Но Малфой не реагировал. Нахмурив брови, Поттер подошёл к нему и тихо позвал. И только после этого его однокурсник обратил на него внимания, чему-то удивившись. Как если бы он не заметил, как оказался в гостиной. Да что с ним? Не желая ни касаться Малфоя ни оставлять у входа, он взялся за край его мантии и потянул к креслам к Зои, аккуратно направляя к нужному месту. Если Джонс и заметила странное поведение однокурсника, то никак это не прокомментировала. -Что ты изучаешь? – спросил он с интересом. -Руны, – ответила она, – потрясающая дисциплина. Хочу прочесть и изучить древние тексты, написанные ими. -Вау, это невероятно! Их изучение очень сложный процесс, – он искренне был восхищён её выбором, знаниями и стойкостью. -Знаком с ними? -Моя подруга изучала руны. Она была очень в этом хороша, но я помню, что прочтение одного произведения заняло у неё несколько месяцев по времени. -Ого, – заинтересованно наклонила она голову в бок, из-за чего одна прядка её слегка волнистых каштановых волос упала ей на лицо, но нисколько не раздражённая этим, Джонс легко убрала её за ухо, – твоя подруга невероятно талантлива и умна. На самом деле, это очень быстро. -Да, она была именно такой, – тепло улыбнулся Гарри, вспоминая упрямо горящие глаза Гермионы Грейнджер, которая стремилась достигнуть большего. Невероятная волшебница, она ведь даже не успела толком расцвести. Добиться поставленных амбиций. Сколько же было у неё планов на жизнь, о которых он даже не знал? Война отняла у неё самое ценное – её жизнь. Рассматривая задумчиво знакомые руны, он не заметил спокойного, но тоскливого выражения лица Зои, но прекрасно его почувствовал – волнами от неё шло знакомое отчаяние и поддержка. -Так, – решила начать она, видимо, собираясь отвлечь его от горьких воспоминаний, – какие ты взял дополнительные дисциплины? Если тебе интересны руны, почему не выбрал этот предмет? Я не видела тебя на рунах. Гарри медленно моргнул и с усилием сделал глубокий вдох. Выбор дополнительных обоснован, разумеется. Горячо нелюбимые – прорицания и нумерология. Ебаный Волдеморт продолжает портить Герою жизнь, ведь не из-за кого, как Тома Реддла с его верой в абсолютно нелогичное и отчаянно желание знать и предугадывать будущее, ведя расчёты мальчику, который выжил необходимо было выбирать именно это? Он даже не хотел произносить это вслух. Гарри поднял глаза в потолок и опустил на разложенные на столе свитки. -Порицания и нумерология, – ответил он абсолютно незаинтересованно и без эмоционально, – могу я иногда составлять тебе компанию в изучении рун? И он действительного этого хотел. Сохранить часть прошлого внутри себя, в памяти, повторяющихся, Мерлин, повседневных действиях. Он не уверен, что в итоге это не разобьёт ему сердце. Или то, что от него осталось. -Конечно, – Зои ярко улыбнулась. И выражение её лица полностью отражало и поддерживало её состояние внутри.

***

В гостиную стали возвращаться ученики. Они не создавали много шума, как привык Поттер в своё время, напротив, слизеринцы продолжали вести себя сдержанно, тщательно контролируя мимику и свои слова. Тем не менее, Избранный чувствовал их расслабленные эмоции – Малфой был прав – смена обстановки, поход по магазинам и кафе помогает юным волшебникам прийти в себя от тяжёлой учёбы, постоянных сравнений, жесткой конкуренции, тяжёлых новостей войны. Несмотря на собственное высокомерие, богатство, чистую кровь – дети были детьми. Гарри прекрасно понимал это и не мог их судить. Отдыхали и снимали напряжение они, большинство, по крайней мере, вполне цивильно. Те ещё не знали, что сегодня Геллерт Гриндевальд был в шаговой доступности от них, прямо в безопасной деревушке Хогсмида, в одном из пабов, куда каждый мог случайно зайти и попасть в его сети. Незадолго до ужина Поттер вернулся в свою комнату переодеться. Имея наконец-то доступ к базовым средствам гигиены и наличию более двух комплектов одежды, Гарри вдруг понял, как ему не хватало этого в обычной его жизни. Он принимал горячий душ два раза в день, пользовался различными приятно пахнущими средствами и менял одежду несколько раз на дню. Он всё ещё мылся очень быстро, буквально несколько минут, предварительно защитив пространство и себя обязательно разными защитными заклинаниями, не позволяя оставлять себя беззащитным, но это было куда больше прежнего. Во времена войны горячий душ он мог позволить себе крайне редко. Обычно это была холодная вода для умывания и очищающие заклинания. Времени на что-то кроме не было, а саму магию часто отслеживали. Никто не хотел рисковать жизнью ради чистоты, если это не для тяжело раненного мага. К сожалению, иногда и это не было достаточной причиной для возможного раскрытия их убежища. В любом случае, сейчас он действительно немного, по крупицам оттаивал от въевшихся в подкормку привычек. Не последнюю роль в этом сыграла его цель – если Волдеморта не убить, то необходимо занять его место и раздавить. Никто не захочет идти за каким-то попрошайкой, ему пришлось признать, что более чем презентабельный внешний вид играет в это отнюдь не последнюю роль. Сняв одежду, он убрал её в корзину для белья, зная, что к утру она будет вычищена и выглажена лежать в его шкафу благодаря усердной работе домовых эльфов, и отправился в душевую, привычно повесив защитное и сигнальное, в душе ценя личное пространство и удобство ранее совершенно нелюбимого дома. Комфорт делает своё дело, тут не поспоришь. Жаль лишь, что тут нет ванной, а для того чтобы зайти в ванную старост необходимы некоторые усилия, чтобы узнать пароль. Отрешенно проведя рукой по предплечью, он вглядывался в едва заметные полосы золотистых цепей, которые так идеально сливались с его кожей. Задумчиво проводя по ним кончиками пальцев, ему мерещились более холодные, серебристые на бледной коже рук и не понимал, откуда это вдруг возникло в его голове. Новые, чистые вещи, ещё пахнувшие мылом, и смешенным цветочным и хвойным ароматом были привезены из дома его прадедушки и прабабушки и невольно, вдыхая аромат, он расслаблялся. Тепло окружало его и потребность бежать, защищаться и сражаться ненадолго отходила на другой план. Выходя из комнаты и спускаясь в гостиную, Герой всё чаще ловил задерживающиеся на нём взгляды. Словно оплетаемый паутиной, он ненадолго задержал дыхания, отказываясь влиять происходящему на себя. Вот-вот кто-то первый выкрикнет, что он лгун и любит привлекать к себе внимание, так как славы мальчика, который выжил ему мало. Злость, осуждение, зависть жгли ему лопатки, а надпись я не должен лгать заставляла ладонь судорожно сжиматься. Далеко не сразу он распознал истинные эмоции окружавших его волшебников и ведьм. Отравляющие его цепи прошлого сковывали, не даря позволения идти вперёд, но в который раз внутри Гарри поднималась яростная волна гнева, сжигая подавляющие его силы дотла. Горло сжалось, челюсть крепко сомкнулась. Нахмуренный взгляд ярко зелёный глаз осмотрел пространство перед собой и лишь тогда он почувствовал, как вокруг него плотным шаром скопилось предвкушение, интерес, восхищение и желание узнать Поттера Гарри. Первые сказанные ему слова не были пропитаны ожидаемым негативным смыслом. -Поздравляю с местом в команде, Поттер! -Слышала, как Линг говорил о таланте нового ловца. Полагаю, в этом году кубок Квиддича вернётся к нашему дому? -Дуэлянт, ловец и просто способный маг – Поттеры отправили в Хогвартс действительно выдающегося юношу. Редко кто обращался диалогом конкретно к самому Гарри, разговоры велись между собой, но достаточно громко, не заботясь о чарах конфиденциальности, чтобы одобрение точно смогло дойти до его слуха. Несмотря на озвученную поддержку, большинство всё же держались обособленно, предпочитая молчаливое наблюдение. Вот только даже этого было куда больше, чем Избранный мог ожидать в первую неделю от Слизерина. Вообще от кого-либо, если честно. Он начал искать взглядом Малфоя, но того видно не было. К концу общения с Зои тот заметно оттаял, и они разошлись по комнатам. Скорее всего, Абраксас остался у себя или отправился на ужин. Следить за ним как сторожевая собака Гарри не собирался, разумно давая время переждать в одиночестве, что часто требовалось и ему самому, и отправился в Большой зал. Отсутствие мишени на спине делало с ним что-то странное, чувство голода по немного начинало возвращаться, и прямо сейчас он не отказался бы от горячей картошки. Зал уже успел прилично наполниться студентами и не думая, Гарри привычно отправился на предложенное пустое место от Вальбурги и Мелиссы. От них искрился такой же жгучий интерес, как и от большинства, но тот никоим образом не предавался на их лица. Поприветствовав друг друга, они ненадолго замолчали, предпочитая насладиться сперва ужином. -Как прошёл день, Гарри? – очевидно, Блэк отмерила нужное количество времени по известному ей этикету и не собиралась оставлять ему и секунды больше на еду и раздумья. -Довольно неплохо. Я был в Хогсмиде, замечательная деревушка. Да, Гарри в ответ также не собирался вести себя послушно, тем более со своей горячо любимой родственницей. Он прекрасно знает, что именно та хочет знать напрямую от него, но, увы, герой не был героем в самых положительных и предполагаемых качествах. -Да, Хогсмид, – спокойно протянула она, не показывая миру испытанную ею только что вспышку резкого раздражения, – дивное место. -Что конкретно тебе понравилось там, Гарри? – мягко спросила Мелисса, заговорчески улыбаясь, и Избранный не сдержал улыбки в ответ. -О, Сладкое королевство, вне сомнений очень яркое место. Я не большой фанат подобного, но сладкое всё же люблю. Большое разнообразие не оставило меня равнодушным, – Поттер искренне надеялся, что у него получается не вести беседу с ними вульгарно, тщательно стараясь подбирать слова. Разочаровывать Вальбургу совершенно не хотелось, всё ещё отчетливо помня её крики о его необразованности и грубости поведения, манеры речи. -Ты прав! Там огромный ассортимент, у меня каждый раз разбегаются глаза. Я попробовала уже столько всего и столько же ещё осталось. Надеюсь, я успею до выпуска. -Я могу составить тебе компанию в этом нелегком деле? -Это очень мило с твоей стороны, Гарри, конечно, я не против. -Так, – начала Блэк тяжёлым тоном, прерывая их воздушную атмосферу подружек-сестричек, но её перебили в ответ. -Поттер, – поприветствовал его смутно знакомый парень. Лицо его застыло в вежливой гримасе, однако уголки губ еле заметно подрагивали, – могу присоединиться за ужином? -Привет, – произнёс он, – я такой же гость, как и ты. Нужно для начала спросить Вальбургу и Мелиссу, – он заметил, как вздрогнула за его спиной Блэк и как парень напротив всё же весело улыбнулся. Предвкушение исходящее от него вместе с замешательством и явным чувством дискомфорта от собеседниц заставило его распрямить спину, внимательно оглядывая блондина. Тот также не открывал от него взор своих серых глаз. Гарри определённо был с ним знаком и не испытывал от него чувство опасности, так бы образ отпечатался бы в памяти. Новых знакомств было так много, и если он не видел чьего предка и любопытную личность, то быстро выкидывал имя с головы. -Блэк, Булстроуд, – предельно вежливо, всё же оторвав пристальное внимание от Гарри, парень медленно поприветствовал сидящих, остановившись на его родственнице, – окажите ли вы мне честь позволить присоединиться к вам за ужином? -Вилмер, – чопорно ответила черноволосая, и герой благодаря этому увидел в ней черты знакомой с портрета. Эта заминка помогла Избранному не сразу обратить внимание на прямую подсказку о личности мага. Однако, стоило звуку покинуть горло Вальбурги и он мигом вспомнил своего противника на дуэльных отборочных, пожелавшего с первых секунд сдаться. Пятикурсника с красивым именем – Абрам. Под конец ему явно понравилась дуэль, пусть с Гарри, героем Войны ему и не сравниться. Но его пыл и гордость с лихвой компенсировали недостаток опыта. В идеале, заняться бы им всерьёз и обучить на практике, чтобы эта самая гордыня однажды не встала поперёк горла и не лишила бы его жизни. -Абрам, – повторил он еле слышно бессознательно вслух, однако, остальные хорошо его расслышали. Поттер уловил удивление со всех сторон и вспомнил, что тут почему-то не принято обращаться по имени не к близкому человеку. -Рад слышать, что ты запомнил моё имя, Гарри, – спокойно улыбнулся ему пятикурсник, на ходу меняя стиль и обращение, и Избранный ещё не определился, что конкретно о нём думать. Моментальная смена поведения хитрого слизеринца должна была насторожить по привычке, но что-то в нём отзывалось в герое, из-за чего так сразу определиться на его счёт он не мог. Огромное количество эмоций окружающих его студентов пытались пробиться в его голову, а он всё ещё не научился отсеивать ненужное количество информации. Тут, в Большом зале, где в одной, на самом деле, не очень огромной комнате собралось очень много ведьм и волшебников, большая часть из которых не умела контролировать свой разум. Даже эмоции рядом сидящих собеседниц  доходили не до конца и с помехами. Дар креп день ото дня и становился всё более неуправляемым. Две стороны одной медали. Ему жизненно необходимо продолжить изучение окклюменции. -Ты, видимо, успел хорошо познакомиться с Гарри, Вилмер. Вот только, места тут тебе нет, – жесткий тон Вальбурги не оставлял никаких сомнений в том, что мнение своё она не поменяет, а стоит юноше пойти наперекор, так она лично не оставит от него и следа. Пристальный взгляд Абрама давал понять, что этот случай не останется незамеченным, но в любом случае, сейчас ему оставалось лишь коротко извиниться и уйти ужинать на своё привычное место. Втроём, есть они продолжали молча, но любопытство Гарри не давало ему сидеть спокойно из-за чего Блэк не выдержала и резко бросила: -Ну, же! Скоро изведёшься, спрашивай. -Кто он такой и чем грозит для тебя отказ? – не стал отмалчиваться мальчик, который выжил. -Абрам Вилмер, наш с Мелиссой одногруппник. Верткий представитель своего рода. И что означает твой второй вопрос, – хмурясь, спросила Блэк, – ты спрашиваешь, чем грозит отказ, но не почему я отказала? -Ты не выглядишь той, кто отказывает просто так, – Гарри, конечно, лукавил. Вальбурга именно такой и выглядела, но говорить о том, что знал, какие неприятные чувства она стала испытывать из-за появления однокурсника тут – не стал. Его просто не поймут. Как и то, что от мага шло знакомое скользкое ощущение. Самому Гарри пусть пятикурсник и приглянулся скрытой волей в дуэлях и ещё не казался кем-то опасным, но игнорировать чувства девушек рядом просто не мог. Мало ли кто мог ему нравится, правда ведь? Розовых очков Поттер не носит, а несмотря на небольшое чувство покровительства, которое всё чаще стало возникать у него тут, слизеринцев мальчик, который выжил всё ещё не выдерживал и не одобрял. Почему при этом он старался оградить от нового знакомого таких же слизеринок Поттер не понимал, но винил свой геройский рефлекс. Чтоб ему пусто было. В ответ на это Блэк неожиданно замолчала. Слово взяла молчавшая до этого Булстроуд. -Не все такие, как ты, Гарри, – произнесла она, – а Вилмер очень древний род. -Я не слышал ни о ком этой фамилии до этого момента, – признался Гарри. -Не удивительно, – сказала Мелисса, – они не принимают активное участие на политической арене, не принимают ничьи стороны, занимаясь делами сугубо родовыми. Абрам Вилмер также не горит желанием принимать какое-либо участие в школьных делах, полностью поддерживая образ жизни своих предков. -Но вы его опасаетесь. Вальбурга громко фыркнула. -И он нас тоже, – тем же мягким тоном ответила Булстроуд, – просто… Вилмер, он… куда более непредсказуемый, чем члены его семьи. -Он – наследник рода? -Да. И в который раз за вечер они погрузились в уютную тишину. -Так! – резко сказала Блэк, – мне это надоело. Линг сегодня весь день ведёт себя, словно хмельной и лепечет, что ты, Поттер, новая восходящая квиддичная звезда. Не провёл в школе и недели, а уже стал ловцом. Не сдержалась-таки, мысленно хмыкнул Гарри, не рискуя сейчас навлекать на себя гнев бабушки ещё сильнее. Вот только, сколько бы ни прожил он с её портретом, избранный совершенно не знал, что от неё ожидать. Чего добивалась Вальбурга этой пламенной речью? -И я хочу убедиться, что ты понимаешь, что дуэлянг принесёт тебе больше почёта и сил, нежели квиддич, Гарри, – произнесла она дальше, словно понимая подсознательно, что ему нужны разъяснения и соизволила их ему дать. Странно было продолжать слышать своё имя с её уст. Вилмер ведь ушёл, так чего она? Герой многого ожидал от неё, но точно не этого и его растерянный взгляд выдавал куда больше, чем он хотел показать. Пока он собирался с мыслями, Вальбурга уже отвернулась, сосредоточившись на еде, и никак более не демонстрировала свой интерес. Квиддич сейчас, в сороковых, действительно не был так же популярен, как в будущем и не располагал большими вложениями. Игроки занимались этим для души, работая параллельно на других позициях. Вот только герой не понимал с чего вдруг младшая Блэк, по-видимому, заботилась о нём? Она могла заинтересоваться им, как ресурсом пригласив в первый день к ним за ужин. Она желала продемонстрировать власть, приглашая на чаепитие. Она могла иметь скрытый, как и говорил Альфред, мотив. Но сейчас? Сейчас в её действиях мотива он не видел. Её ситуация скорее злила, она была чем-то обеспокоена. Из-за квиддича? Или из-за внимания Вилмера? Для Гарри он не более, чем младший хитрый слизеринец, серьёзно. -Ты волнуешься за меня? – решил он спросить прямо, в конце концов. Рука её застыла. Лица её разглядеть полностью он не мог. И пусть волосы были собраны в идеальный пучок и сидели они рядом, сама Вальбурга смотрела в другую сторону от него. Могла ли жесткая, но юная и яркая Вальбурга Блэк волноваться за малознакомого мага? Мысль об этом его действительно взволновала. Это значит, что у крестного и у его матери было куда больше общего, чем ему рассказывали. Кусочек приоткрывшегося прошлого, и в ожидании ответа он задержал дыхание. В это же время Вальбурга повернулась, отличаясь более властным и решительным поведением от многих других девушек, и оценивающе прищурила глаза. -Не думай слишком многое. У меня хватает решимости признать твои умения и оценить их по достоинству, когда ты сам относишься к этому, как к чему-то незначительному. А если ты сменишь фокус с дуэлянга на квиддич – это значит, что победа над Вилкост не более, чем насмешка над её умениями. Что победа над ней для тебя способ развлечься. Разумеется, дело было всё ещё в профессорке Защиты от Тёмный искусств. Он смог убедить Блэк в своих силах и отсутствии скрытых, издевательских мотивов, но для доверия было ещё слишком рано. О какой заботе может идти речь? Гарри усилием отогнал от себя странное разочарование этим фактом. Вздохнув, он кивнул ей, успокаиваясь под громкий стук её сердца. Мелисса напротив только мягко улыбалась. Несмотря на появившееся чувство аппетита в гостиной, сейчас есть вновь не хотелось совершенно. Чтобы не мучать себя, он решил посвятить вечер медитациями и плотно заняться окклюменцией, чтобы защитить себя от нескончаемого потока эмоций и информаций от студентов, пока Волдеморта ещё нет на месте. -Я пойду, – сказал он, выбираясь из-за стола, не дожидаясь ответа. Абстрагировавшись от всех, Гарри был погружён в свои мысли. Он является частью семьи Поттеров, у него есть место куда вернуться, и есть вернуться к кому. Герой перестал скрывать свою внешность, голос и имя, он ходит, расправив плечи, не боясь быть узнанным и пойманным. Он вновь смог вернуться в школу, несмотря на самую главную и важную цель, и продолжать обучение. В Хогвартсе он всего неделю, но уже стал ловцом, прошёл отборочные на дуэльных состязаниях и стал немного лучше учеником, чем был в своё время. Он увидел и познакомился с интересными волшебницами и волшебниками, однако, чувствовать себя он продолжал отвратно. Казалось бы – вот твой шанс! Живи, строй новую жизнь, вокруг тебя все ресурсы и поддержка! Он и во снах не мечтал увидеть признание его дуэльных навыков на лице Вальбурги Блэк, которая всегда называла его не иначе как грязное отродье. Впереди для Гарри Поттера открыты все двери, которые продолжают появляться с его старанием и выборами. Особенно сегодня, чувствуя от многих интерес и предвкушение, ему виделось будущее куда более яркое и светлое, чем он мог мечтать. Он чувствовал себя особенным. Он мог бы даже скрыть, что является полукровкой! Это ли чувствовал и сам Реддл? Свою уникальность, силу и предсказанный успех? Гарри чувствовал, как нечто чёрное и глубокое оплетало всё его тело и душу, пробираясь в незащищённое сердце. Он кристально ясно видел их схожести, осознанно сравнивая между собой. Опуская известные в узком кругу пути их жизнь, Поттер думал о другом: об их состоянии внутри, разрозненном мнении и поведении в магическом и маггловском мирах. Он не мог перестать сравнивать, оценивать, предполагать. А что, если? Что, если, что? Думал о том, как пьянит и радует его, некогда ненужного сиротку, слава. Размышлять об этом было очень странно. Чувство дежавю заполнило пространство. Магический воздух стен, голова забита юностью Тома Реддла – он возвращается после очередного воспоминания из кабинета директора Дамблдора. Детское непринятие, непонимание и глубоко скрытое сочувствие. Ответственность героя, золотого мальчика, который выжил. На место его возвращает, как ни странно, Снейп. …слава – это ещё не всё, верно мистер Поттер? Гарри крепко зажмурился. Тело напряглось, а ненависть и отвращение привычно и легко лились в его тело. Он ненавидел! Как же ненавидел Тома Реддла, Воландеморта! Однако, остановить поток мыслей было просто выше его сил. Рот наполнился кислотой. Тошнота подступала к горлу, и вот-вот собиралась выйти наружу. Силой подавляя стойкое желание разрушать, избранный резко и больно ударил себя в голову. Он вновь уходил не туда, и сейчас ему не оставалось ничего, кроме как подавлять свою злость умиротворяющим бальзамом. Тяготы прошлого не должны ему мешать, а после случая с потерей контроля на дуэли с Вилкост, опасался этого он ещё больше. Спустя некоторое время он продолжил задумчивый ход в гостиную, когда его остановил Слизнорт, попавшийся на пути. -Гарри! Мальчик мой, как вы? – воскликнул он удивлённо, находясь в своём привычном настроении. Видимо, с его любимчиком всё в порядке, раз тот смог выдохнуть, учитывая, каким паникующим он был днём. Сам Гарри этого не знал. Он полностью перекрыл путь между собой и Волдемортом, а не умея делать это правильно, закрылся просто наглухо. Опасаясь повторения случая в деревне ведьм, он понятия не имел, что там с Реддлом. Желания узнать, в принципе, тоже не было. -Иду с ужина, профессор, спасибо, всё хорошо. -Я, признаюсь честно, даже не спросил вас об этом днём. Леди Малфой определённо не относится к наседкам-матерям, для её действий должна быть причина, но всё так навалилось, – сокрушался Гораций, соответствуя своему образу декана. -Нет причин для беспокойств, – сказал Поттер, лишь бы скорее отделаться от профессора зельеварения. Сейчас его настроения не хватит для налаживающих отношения разговоров. -Ох, Гарри, хорошо! – хлопнул тот негромко в ладоши, – я хочу загладить перед вами немного вину. Видите ли, недавно от директора мне поступило одно очень важное распоряжение. Гарри быстро моргнул. Это уже интересно. -Пусть вы и пришли к нам довольно поздно, вы не могли не заметить, что один из студентов сейчас переживает один очень непростой период. Крайне непростой, особенно для такого выдающегося юноши. Герой силой воли не позволил своим глазам закатиться только потому, что Гораций продолжал смотреть прямо в глаза, пытаясь отыскать лишь одному известную ему вещь. Речь, разумеется, о ебаном уроде. -Школа поддержит, как и положено, своих травмированных студентов, но всё дело в том, что Том занимает важную должность, выполняя качественно свои обязанности. Выполнял если быть точнее. Погодите-ка… -К сожалению, недавний случай разрушил все наши надежды на его скорейшее восстановление. Юному Тому Реддлу необходим покой, спокойная обстановка, которая, как вы понимаете, никак не вяжется с обязанностями старосты. Директор сказал выбрать нового старосту шестого курса, пусть и временного для начала. Тому придётся оставить свои полномочия. Внутри Гарри что-то вспыхнуло, золото разлилось по его венам. Весёлая, злобная ухмылка так и норовила растянуться на его лице, но едва ли Поттер мог всё потерять из-за простого неумения держать своё лицо. -Ох, профессор, мне так жаль это слышать. Недели здесь было достаточно, чтобы узнать, как тщательно подходил к своим обязанностям Том, и как дорожат им студенты не только Слизерина, но и всей школы. Надеюсь, он восстановится, как можно скорее и вернётся к своей должности. Катись в Ад, мудила. -Гарри, добрый мальчик! Я тоже искренне на это надеюсь, но затягивать мы больше не можем, к большему общему сожалению. И возвращаясь к теме нашего разговора, по секрету скажу вам, что вы, мистер Поттер, один из кандидатов. Сердце пропустило удар. -Что? – сдавленно произнёс он, не веря, но отчаянно желая этого. -Да, – важно покивал Слизнорт, наслаждаясь реакцией на свои слова, – да, вы тут всего неделю, Гарри, но какую неделю! Этого хватило абсолютно всем, чтобы увидеть ваши выдающиеся навыки, вашу харизму, силу, тонкий ум! Вы поистине достойны данного предложения. Что-то быстро натянулось и лопнуло с громким звуком. Мир стал оглушающе тих. -Понимаю, мальчик мой, – тихо посмеивался с его совершенно не приторной реакции профессор, – это так неожиданно и волнующе, правда? Но, Гарри, я совершенно серьёзен. Вы – умны, активны, весьма ответственны, а главное – к вам тянутся люди, как к солнцу в пасмурную погоду. Признаюсь, если бы не обязательные совещания и обсуждения на этот счёт, я назначил вас старостой ещё вчера. И у меня, будьте уверены, поддержка была бы серьёзная. Слизнорт подмигнул ему, и Гарри осталась лишь заторможено кивнуть. Когда декан пошёл дальше по своим делам, он продолжал стоять на одном и том же месте. Староста. Мог ли он быть старостой? Или же в последний момент у него заберут эту возможность? Гарри прекрасно помнил, словно это было вчера. Отвратительное чувство неверия, предубеждения, сомнения и зависти к своему лучшему другу. Звук бумаги – немного мятое письмо, глухой стук грубо оторванной печали, звон и блеск значка в больших загорелых руках. Гарри был оглушен этим, как вчера, а змея оплетала внутренности знакомым тяжким чувством до тех пор, пока не ослабло от встречи с крёстным. Поттер горько усмехнулся. Достоин ли он всё же значка, с таким-то набором грязных эмоций и чувств? Был же, всё таки, чем-то обоснован выбор Альбуса Дамблдора, или нет? Привыкал ли мальчик, который выжил, к успокаивающим зельям, или его гонор был куда сильнее тонкой магии зельеварения, он не знал. Ненависть, но на этот раз к себе, что пряталась далеко внутри, желала испортить ему ещё один небольшой момент победы. Желание оказаться в своей комнате, и спрятаться от обилия ощущений ещё никогда не было так высоко. -О, Гарри, – окликнул его до боли знакомый голос, – куда так торопишься? На свидание, м-м? Он отчаянно резко обернулся на Ориона. Поттер не знал чему верить совершенно. Любимые лающие нотки ласкали его слух. -Так, понятно, – с улыбкой произнес Блэк, не дожидаясь никакого ответа и скрещивая руки перед собой, – мы с Дэвидом идём в дуэльный клуб. Ты идёшь с нами. Верно, Дэвид? Облокотившийся о стену спокойный Лестрейндж кивнул. От Блэка волнами шло беспокойство, такое родное и тяжёлое, и Гарри точно бы свернулся в клубок, как кот у его ног, погружаясь в запах и тепло близкого человека, но непоколебимая фигура Дэвида Лестрейнджа здорово отрезвляла. Выпустить пар через дуэль – то, что именно сейчас ему не хватало. Он молча кивнул и отправился с ними в путь плечом к плечу. Он лишь надеялся, что после Орион не будет его избегать. Ведь иначе Поттеру придётся поиграть в жмурки.

***

Они вновь собрались прежней своей компанией в Больничном крыле, за исключением Долохова, но в этот раз староста шестого курса не спал. Разница казалась незаметной, ведь дело в том, что он даже и не смотрел на них. Его спокойное, расслабленное лицо, не скованное страхом, гневом и переживанием смотрело в сторону от них, словно и не замечая их присутствия. Юный Волдеморт думал о чём-то своём, неведанным для остальных. Непозволенное знание для них. -Том, – измученно и еле слышно шепчет одними губами Летития. От испытанного давления в ожидании хоть какого-то внимания от объекта своего обожания, у неё тряслись губы, но в ответ получила лишь молчание. Лишь спустя некоторое время тишину больничного крыла разрезал его хриплый, холодный голос, измождённый от долгих криков и беспамятства: -Доложите обстановку. -Тебя вытащили из комнаты насильно, но с трудом. Диагностировали состояние магического поля, как если бы твою душу высосали Дементоры. Собирались уже переводить в Мунго, так как прогнозы были неутешительны. Однако, прежде чем мы успели помешать этому произойти – ты очнулся самостоятельно, – мигом сказал Нотт. Реддл спокойно кивнул и едва скривился. Мальсибер молча протянул ему стакан воды. С заминкой, но Том поднёс его к губам, но так и не отпил. Молчание затянулось вновь. Никто не собирался лезть на рожон. За прошедший месяц они привыкли действовать аккуратно из-за замашек старосты, граничащих с безумием и паранойей, но это казалось свободным глотком воздуха, в сравнении с предыдущими годами. Сейчас же им перекрыли кислород. Надеясь заинтересовать предводителя, Нотт продолжил доклад: -Прошли дуэльные отборочные. Вилмер в этом году провалился, – про себя Нотт не говорил. Если бы он не прошёл, то не был достоин находиться тут, подле Тома. Реддл кивнул. Это было хорошей новостью. -Его победил новенький, – поддакнул Селвин, видя спокойное выражение лица Тома, надеясь также принять участие в разговоре о важном. Но лицо того застыло маской. -Абрам сражался с Гарри Поттером? -Верно! – воодушевлённо продолжил Селвин, когда у Нотта от интонации Реддла застыла кровь, – едва только на них навели барьер, как Вилмер решил сдаться! Это нужно было видеть. Ходит весь из себя такой важный, но стоило встретиться лицом к лицу с новеньким, так сразу заднюю дал. Посмешище. Верно, Том? Нотту казалось, что прямо здесь и сейчас Том просто перебьёт их всех и откажется от них, что было ещё хуже. Селвина за его тупизм, а самого Валентайна за то, что не зашил тому вовремя рот. Выражение лица старосты практически не изменилось – состояние выдавали лишь его расширенные глаза, крепко сжатые ладони и чувство удушения. Именно так ощущалась магия Тома Реддла в гневе. -Ах, новенький и правда тот ещё экземпляр, – плавно влилась Гринграсс, – заявил, что сильнее тебя, Том, что победит. Я, разумеется, дала ему понять, что он не прав. Что его ждёт с такой уверенностью. Внимание Реддла обратилось-таки к ней, но счастлива от этого она быть не могла. -Ты сделала что? -Том… -Ты совсем без мозгов? Летития крупно вздрогнула. Остальные напряглись так, словно готовились к бегству, но, конечно, им не было позволено сделать и шагу. Они сами не желали этого – отступишь раз, и потеряешь своё место навечно. -Меня не было всего два дня, а вы уже допустили столько ошибок. Глаза в пол, короткие и редкие вдохи. -Я разочарован. Казалось бы, ослабленная магия после магических выбросов не должна была так подавлять, но сейчас, в данный момент, она была более темной, тяжёлой, смертельной. Колени подгибались, и не сдержавшись, Стенли рухнул первым. Валентайн не мог сделать ни единого вдоха, однако держался, бросая вызов своей выдержке, откровенно заявляя, что рядом достоин быть лишь он. -Нет нужды пытаться объяснить вам ваши ошибки, раз сами не додумались до них, скажу лишь раз – не смейте провоцировать Гарри Поттера. Это всем ясно? Смотря на каждого из его последователей, желая как никогда залезть и выпотрошить их мозг, и даже не для того, чтобы убедиться, что его слово – для них закон, он прекрасно знал это и так, а чтобы самому лично увидеть каждую секунду дыхания его Смерти, каждое смертоносное и опасное движение. Каждый неосторожно брошенный задумчивый, чуть прищуренный взгляд. Каждый презрительный и вызывающий изгиб его рта и жестко стиснутые сильные пальцы рук, сжимающие истинное орудие убийства и разрушение – палочку, которую Том до судорог боялся, но хотел изучить лишь раз. Хотелось забрать каждое воспоминание, а после навести забвение, и вырвать глаза, не желая, чтобы нечто столь прекрасного, как его Погибель касалась даже тень всякого мусора. Он был рад поражению Вилмера, но как же ему хотелось увидеть своими глазами насколько беспощаден его Смерть, как легко и играюще он выиграл бой, как вновь затмил своим присутствием весь окружающий мир. Он отчаянно желал этого и также отчаянно боялся. Ведь прекрасно знал, что следующей целью окажется он сам и вся ярость сомкнётся лишь на нём одном. -Он – мой. И никто и ничто не встанет на пути. Его последователи застыли, не смея шевельнуться и пальцем, та насыщенная и тягучая магия, за которой и пошли изначально многие, душила и подавляла. Капелька пота пробежалась по виску Нотта. Перед ними сейчас был тот, ради которого он добровольно преклонит колени от ужаса и восхищения. -Как скажете, – с придыханием ответил он и остальные с заминкой, как если бы перед ними была дурманящая дымка, повторили. Том едва прищурил глаза. -Уходите. Позже я просмотрю все ваши воспоминания. Ах, да… мне необходимы некоторые узконаправленные труды, школьная библиотека давно перестала обладать для меня подходящими моего уровня знаний книг. Полагаю, ты, Валентайн, сможешь мне помочь. -Конечно, – с готовностью сказал Нотт, – на какую тему вас интересует литература? -О Смерти, – мрачно и воодушевлённо ответил Том. Когда все наконец-то ушли, шум в голове стал стихать, а раздражение, появившееся после пробуждения, тоже унималось. Тишина и полумрак окутали больничное крыло. И пусть совсем недавно его убили здесь, на этой самой койке бежать и паниковать он не стремился. Том немного прикрыл глаза. Запах зелий и трав осел в его легких – ему нравился этот аромат, но сейчас немного дурманил. Под веками, как ни с чем несравнимое наваждение, находились до смерти знакомые и такие непохожие глаза. Те были голубоваты, бледноваты, но Том знал, кто скрывался за иллюзией. Яркие зелёные, знакомые блики пробивались, и у него не оставалось сомнений и секунды дольше, что Погибель вновь пришла взять своё – кровавое, жестокое, горячее от бьющегося внутри страха сердце. Он был готов принять её, свою очередную смерть, готов был к ужасу и боли, мечтая, что в этот раз это будет быстро. Он знал, конечно, знал, что так не будет. Его Смерть – самый жестокий, опасный, безудержный и беспощадный из всех, кого только видел Том. Богатое воображение того выходило за привычные рамки общества. Его сотрясла дрожь от осознания скорых мучений, и понял, что его Погибель, должно быть, так всё и задумывал. Наслаждаясь каждой его болью и ужасом, тот ждал, когда он начнёт умолять о смерти. Но, как и говорил Том, его Смерть был настоящим хаосом, бурлящим потоком ярости и ненависти. И он совершенно отличался от кого-либо знакомых Реддлу личностей. Гарри Поттер был умён и хитер и знать это, и видеть это было каждый раз для Тома новым видом мучения. Том не знал, в какой момент стал ожидать. Когда украдкой ловил плавные, размеренные движения охотника, он ощущал себя добычей, дрожащей в страхе, но не делающей ничего чтобы избежать неминуемого конца. Мысли об учёбе, целях, студентах постепенно были вытолкнуты догадками и фантазиями – в какой момент и как его Погибель лишит его жизни на этот раз? Ритуальное распятие, где его разденут догола резким движением палочки, удерживающие путы будут натирать до красноты и содранной кожи, а Смерть, полностью удерживая натяжение, будет с интересом скользить взглядом по его телу, пока сам Том будет дрожать от холодного ветерка и мелкого дождя. Томление перерастёт в долгую кошмарную боль, завершив картину кровью. А может его Смерть, на сей раз, не сдержавшись, начнёт душить его голыми руками? По маггловски, без палочки и магии, чистый поток ярости! Дыхание перестанет поступать сразу же – Его руки были крепки, как сталь, и нет никаких сомнений в том, что при желании Смерть мог бы переломить его шею с оглушительным хрустом. Но нет, Он будет растягивать удовольствие, наслаждаясь муками на его лице в ожидании, когда начнут закатываться глаза и беспомощно раскрываться рот. Коротко подстриженные ногти оставят алые, характерные полосы с обжигающим жжением. С сожалением, Реддл осознавал, что надолго следы не останутся на его теле, стоит ему умереть и вернуться обратно. Тому нет нужды представлять выражение его лица для полноты фантазии – он отчётливо помнил миг в женском туалете, когда Гарри Поттер смотрел прямо на него с такой ненавистью и гневом, что у него до сих пор сжимались и плавились в тревоге внутренности. Но чтобы не решил воплотить в реальность его Смерть, Том ждал неизменно завершения – как в конце его яркие зелёные глаза наблюдают с такой тщательностью, что впервые он чувствовал, что не один в этом мире. Страх перешёл в смирение, смирение в ожидание, ожидание в навязчивые мысли. Чтобы споткнуться, пропустить ступеньку лестницы буквально. Его Погибель больше не желала марать об него свои прекрасные руки. Презрительно смотря на него как на мусор, он позволил Геллерту Гриндевальду, о, Мерлин, играть с Томом, как с игрушкой. Он даже и думать не мог, как в школе оказался самый опасный и разыскиваемый маг, не стал размышлять об этом в принципе – разумеется, для его Погибели нет ничего невозможного. Больше его волновало заполнившееся чувство пустоты и быстро нарастающей безысходности, что в нём больше не заинтересованы. Как так! Он – Том Реддл, змееуст, прямой наследник Слизерина! Разве есть в этой школе хоть кто-то более выдающийся, чем он? Кто ещё достоин быть целью самой Смерти? Он перевёл взгляд на Гриндевальда и всё понял. Смерть заинтересовался в ком-то более способном, чем он. Более опытном, более сильном, могущественном. Заинтересовался и бросил его, Тома Реддла, новому объекту собственного развлечения как сломанную игрушку! И он был бы рад, безумно рад, если бы только закончился этот кошмар, но внутри всё кололось от охватившего его чувства раздражения и злобы. От мерзкого и отвратительно взгляда старого хрыча смотревшего на него, как на насекомое! Гриндевальд вёл себя так непозволительно с его Смертью, так дружелюбно! Он откровенно флиртовал с его Погибелью, а Смерть! Смерть легко шёл на контакт, ластился, словно кот и зависть заполнила Тома так сильно, что текла уже вместо крови по его венам. Предательство и обида скрутились в ребрах и шее, когда Погибель легко оттолкнул его в сторону, а знакомый ужас расправил свои крылья, заставляя содрогаться от отчаянного желания жить с осознанием скорейшего конца. И будь ситуация хоть немного ближе к обычной, Реддл давно бы проклял урода Гриндевальда, заявив свои права и, наконец, освободился бы от ноющего страха. Но ситуация не была хоть сколь либо обычной. Его в насмешку превратили в игрушку и просто на просто забыли. Ему оставалось быть наедине со своей яростью и страхом, слушая заигрывания Смерти и Гриндевальда. А после всё слилось в один комок, встреча с ведьмами потрясла его, а путешествие по разуму встревожило и бросило в пот. Его раздражение выплескивалось через край, он никак не мог найти выход из происходящей ситуации. Толку-то в том, что он был лучшим учеником и читал много разной литературы, когда в этом деле оставался совершенно беззащитен? Встреча в дуэли напрямую с Погибелью стала спусковым крючком. Не зная в начале, кто был его противником, в бой бросился, как в омут, желая хоть как-то избавиться от бесконечной тревоги, забыться! Миг и связанные руки оставляли на коже волдыри от высокого градуса воды. Невыносимая боль, казалась, лишит его рук напрочь, знание, что это невозможно не помогало. С другой стороны, было что-то невозможное для смерти? Для чистого безумия с глазами цвета смертельного заклятия? Едва Погибель отвлекся, Том бежал. Он мог сколько угодно держать в голове навязчивые мысли о Гарри Поттере и желать его внимания, такого же, как он дарит безвозмездно другим, но стоило вновь встретить его как хаос, стать его целью, столкнуться с чудовищным ощущением боли и окончанием жизни, как всё внутри перевернулось, дыхание ускорилось, а влага набралась в глазницах. Палочка осталась позади, он бежал и бежал, не чувствуя дикой боли в моменте адреналина. Его руки безвольно повисли вдоль и больше не двигались. Ожоги были слишком серьёзны и мышцы не подлежали восстановлению. Он не знал, как выбраться из этого ада. Ведь если Смерть наигрался с ним, то и продолжать его возвращать обратно, играя с его подсознанием, смысла не было, верно? Это смерть будет окончательной. И Том Реддл бежал как никогда. Чтобы оказаться парализованным и оглушённым нечто. Серый туман сцепил его железом, а тело словно пронзили мощными штырями. Он не мог даже дышать, а глаза начали гореть. -Смеешь заявляться в мои владения, выродок магический? ВОН. Это было самым громким и ослепительным опытом, который когда-либо Том мог лицезреть. Он очнулся, сидя на сухом деревянном стволе, пользующийся, как скамейку. Было темно, ближайшие пару метров осветляли блики расположившегося рядом костра. Стало тихо, и эта тишина была, наконец-то, приятной. Руки были целыми. Палочка была на месте. -Тебя не должно было быть здесь, – произнёс сбоку глубокий женский голос и он резко посмотрел на старейшину, которая поспособствовала его обратному превращению из игрушки, – Кальте не знал, это упущение, которое нужно исправить. Он скоро вернётся, а пока возьми. Она подала ему чашку. Ему хотелось скинуть и разбить предложенный напиток, но был так измучен и помнил о количестве сильных ведьм тут, которым не потребуется много времени, чтобы его обезоружить и обезглавить. Том читал о них, когда искал любые крохи о бессмертии и отчётливо помнил об их жестокости и кровавых ритуалах. Проверять их на реальности Реддл не собирался. Дрогнувшей рукой он взял предложенную чашку. Будучи лучшим из студентов, он, разумеется, сразу уловил ядовитый состав напитка и крупно вздрогнул. Отпустивший было ужас вернулся с удвоенной силой. -Не переживай. Травы убьют тебя быстро и безболезненно. Ты не будешь мучатся. Цени проявленную тебе щедрость, которую ты не заслужил. Тома начало трясти. Одновременно с этим появился знакомый плотный серый туман и из его очертаний появился Геллерт Гриндевальд. Он задумчиво моргнул и осмотрел широкую рану поперёк на его груди, быстро залечивая её зельями, но работали те необычно неправильно – заживления практически не происходило. -Какого… -У тебя не получится заживить рану, не сейчас, по крайней мере, – спокойно сказала сью Иаван, наблюдая эту картину, и Гриндевальд направил на неё в ту же секунду палочку. Спустя мгновение на него были наведены свыше двадцати с разных сторон. Но, словно не замечая этого, он холодно и ясно спросил: -Где малыш? -С ним всё в порядке. Вскоре Кальте тоже будет здесь, – нисколько не боясь, ответила старейшина, – просто тебе дальше хода нет. Гетерохрония собеседницы, чьим заложником Том сейчас являлся, напоминала самого разыскиваемого преступника, и сильная неприязнь поднималась в душе к ним обоим. -Если он не вернётся, то… – медленно проговаривая и тщательно контролируя себя начал Гриндевальд. -То, что? – спросила Иаван. Появившийся пару мгновений спустя Гарри Поттер был расслаблен и умиротворен и не дал закончиться начинавшему конфликту. Красные полные губы растянулись в легкой улыбке, глаза ласково сияли изумрудами. Избранный выглядел так, словно вернулся из месячного отпуска, где не было никаких забот, а все вокруг заботились о его теле и моральном состоянии. Он выглядит потрясающе в своей мечтательности. -Гарри, – почтительно позвала его старейшина, помня просьбу обращаться по имени. Едва ленивое внимание мальчика, который выжил перешло к ней, она подала ему точно такую же чашку, что и Волдеморту. Тот следил с замиранием за каждым легким движением его руки. -Что это? – спросил Гарри, покрутив жидкость в костяной посуде. Сидел он максимально расслаблено, не замечая застывшего Реддла, напряжённого Геллерта и окруживших их ведьм, готовых вступить в бой в любую секунду. -Яд, Гарри. Я собирала и заваривала его лично. -О-о, – потянул он слегка удивлённо, приподняв брови, и поднёс к ближе к носу, вдыхая аромат, – умно. Та признательно кивнула на похвалу. И наконец-то Смерть обратила внимание на свою добычу. Сразу заметив знакомую чашку в руках Тома, Гарри держа свою, подошёл ближе. Лёгкие Реддла наполнились хвойным ароматом. Герой аккуратно обхватил чужую руку, в которой находилась ёмкость с ядом, и, не прикладывая особо сил, направил к чужому рту. Не имея ни сил, ни возможности сопротивляться Том последовал молчаливой воли своего Ангела Смерти. Горечь сильно раздражала горло, но он не смел жмуриться и отводить взгляда. Взгляд зелёных глаз светил потусторонним светом, зовя дальше, и Том беспомощно следовал за ним. Небольшая капля потекла вниз по бледному подбородку и взгляд Избранного мгновение следовал за ней, а после вновь вернулся к глазам чудовища. Гарри поднёс собственную пиалу к своим губам, собираясь сделать глоток, но вдруг его руку перехватил Геллерт. Нутро Реддла опалило жгучей яростью. -Что, по-твоему, ты собираешься сделать? – едва сдерживая магический холод, спросил тёмный маг. -Выпить яду? – предположил невинно Гарри, и Гриндевальд грубо вырвал чашку из рук, разливая содержимое на землю. Едва революционер открыл рот, как ему в горло уперлась ещё одна палочка, светлая. Её владелица – сью Иаван, церемониться не собиралась. -Тебе здесь не рады, Геллерт Гриндевальд и территория это – не твоя. Ты не имеешь здесь права голоса. -Да что ты несёшь! – воскликнул он, собираясь сражаться, забрать малыша и исчезнуть из этого безумного места. Вот только он не учёл один момент. Краем глаза, как в замедленной съемке, он видел, как Поттер забирает чашку из рук Реддла и допивает содержимое до конца. -Интересный вкус, – задумчиво произносит Гарри. Гриндевальд вырывается, хватает героя одной рукой за плечо, другой за челюсть, с силой раздвигая ему рот, активно пихая что-то. -Возьми ты уже безоар, сопляк!. Избранный мягко ставит руку поверх его и спокойно смотрит прямо в необычные глаза Геллерта. Тот мелко вздрагивает. Из-за разницы в росте, голову Поттеру пришлось запрокинуть. Огонь танцевал свой собственный ритм, и его блики играли с подсознанием Гриндевальда злую шутку. Словно воплощение греха – Гарри дерзко усмехнулся, прищуривая по-лисьи глаза, издевательски приподняв брови и одними губами произнес: -Не скучай, старик. Он закрыл глаза и больше не открыл. Гриндевальд в панике его стряхнул, но тот уже безвольно повис в руках. Внутри со звоном натянулись и разорвались цепи обета. Геллерт оглянулся – Реддл также бессознательно лежал на земле. Не отпуская Поттера, он, не сдерживаясь, обратил место в заснеженную, ледяную бурю. Костёр, не успев погаснуть, был мгновенно покрыт плотным слоем льда. -Я уничтожу сначала тебя, а после и всю эту деревню. -Смело думать, что я тебе это позволю, – встала в стойку Иаван. Они замерзли, шаг, а после мир вернул всё в положенное время и место. Где-то Геллерт Гриндевальд вновь впервые встретился с Гарри Поттером и в тот же миг Том Реддл пришёл в себя, открыв глаза. Сью Иаван не солгала. Больно не было. А ещё он вернулся назад. Но почему? Встреча с медведьмой, работниками из Святого Мунго, преподавателями и одногруппниками прошли однотипно и мимо. Внутри головы шёл быстрый и необратимый анализ. Раз за разом, Смерть убивал и его и возвращал, убивал и возвращал, злился и снова убивал и возвращал. Это повторялось не один раз. Он отпустил свои переживания о повторяющихся циклов смерти, успокаивающее действовало на ура и у него появилось время осознать некоторые вещи. Смерть убивал его, возвращал, а после убивал сначала себя и его повторно, и они возвращались назад, в момент до первого убийства. Брошенная Смертью фраза Гриндевальду о том, что это неудобно, как и пожелание умереть ему напрямую во время дуэли окончательно раскрыли ему глаза. Что если Смерть не возвращал его? Что если Смерть пытался его убить, но не мог? Раз за разом, придумывая способы убийства всё изощрённее и продуманнее? Но в итоге терпел неудачу каждый грёбанный раз? Но зачем убивать самого себя, если не пугать? Чтобы попробовать ещё раз? Но логически рассуждая, можно продолжать ведь дальше? Он посмотрел на свои трясущиеся ладони и опустил на них лицо. Глаза были широко расширены. Открытие потрясло его до глубины души. Его не могут убить. Не могут. Убить. Не могут убить! Его! ЕГО. Том знал, что он особенный! Знал! Больничное крыло наполнил громкий истерический смех. Он продолжал смеяться и никак не мог остановиться. Запрокинув голову, Реддл откинул отросшую, волнистую чёлку вбок. Взгляд синих, часто принятых за карих, глаз безумно блестел. Теперь Том знает, что даже самая изощрённая смерть для него – не конец. Он не умрёт. Чтобы не ждало его впереди – Том будет жить дальше. Но оставался один единственный вопрос: Кто, о, Великий Салазар, такой Гарри Поттер?