Жажда

Гарри застыл напротив двух фигур. Его глаза отслеживали каждое движение двух старшекурсников, отключая собственный опыт, отказываясь анализировать и предугадывать и так довольно очевидные действия своих противников. Действуя чисто по мере их движений и выбора заклинаний – Поттер старался поставить себя в невыгодное положение, дабы пощекотать себе нервы, чтобы отвести мучавшие его переживания на второй план и хоть немного уровнять их шансы. Орион и Дэвид явно переживали и думали, что в невыгодном положении сам Гарри, ещё бы! Новенький студент и шестикурсник – один и сразу против двух хорошо обученных семикурсников, одни из лучших в дуэльном клубе. Их снисходительные и расслабленные движения говорили сами за себя, а выбор заклинаний подходил больше уровню третикурсников. Видимо, слухи о дуэли с Тревисом, конкретно до них дойти не успели, а если и успели, то их собственное высокомерие не давало им поверить в то, что Гарри мог быть для них серьёзным и тяжёлым противником. Ведь тогда они были бы более серьёзными, верно? Он уже знал благодаря остальным, что те были очень сильны по школьным меркам. Поэтому создалось такое впечатление, что они просто дурачились. Первые секунд тридцать. Им не повезло, что Поттер сейчас был не в настроении. Подыгрывать им он не собирался. -Что-то вы как-то напряглись, – легко заметил он. Те сдерживали тяжёлое дыхание, не сводя с него пристальных взглядов. В противовес дуэли с тем же Тревисом, которого он хотел проучить за слишком большое высокомерие, сегодня мальчик, который выжил был настроен немного более игриво. Гарри как мог сдерживал клубящую внутри злость и начинающийся азарт – руки его подрагивали от сильного желания сойтись в дуэли с противником куда более сильным и опасным, чем ему могли сейчас предложить. С другой стороны, Орион ведь сам позвал его, а Лестрейндж согласился. Пусть берут ответственность. Ненависть внутри него, которая неожиданно нашла его в коридоре в компании Слизнорта никак не уходила. Наоборот – тяжкое чувство внутри живота росло стремительно, кончики пальцев подрагивали, глаза прищурились со всем вниманием к окружению, а губы так и норовили разойтись в злобной ухмылке. Но он искренне пытался отвечать похожими заклинаниями и поддерживать уровень их боевых навыков. Это были не те, над кем он хотел проявлять свою более тёмную натуру. И он не хотел быть, как он. Жить, наслаждаясь издевательским отношением над кем-то слабым самым унизительным способом. Поттер приподнял опущенную палочку и буквально ощутил, как напряглись две фигуры напротив, какое напряжение шло от них. Не сдержавшись, он усмехнулся и вновь ненадолго опустил верную напарницу. Дождавшись следующей волны расслабления, избранный резко вскинул её, насылая путы. Не успевшие отреагировать подростки налетели сначала друг на друга, а после, не удержавшись, на пол. Сдержав кое-как смех, Гарри улыбнулся, почему-то видя на полу котят. Это было весело. Но тревогу внутри это не унимало. И это здорово изводило его. -Мы в дуэльном клубе или игровой комнате? Куда там отправляют юных магов для игр? – спросил он скорее себя, потому что правда не знал. Он никогда не спрашивал, чем занимался Рон до того, как отправился в Хогвартс, но что-то подсказывало Гарри, что все дети Уизли могли всё детство быть под присмотром родных. Но собирались ли семьи вместе, чтобы дети социализировались, как в детских садах, где он не был или в младших классах начальных школах? Как-то же Драко уже был прекрасно знаком с большинством своих одногруппников? Гарри столько всего узнавал про магический мир и магию в целом, но почему-то упустил одну из самых важных деталей. Дети. У него самого не было детства, и он не думал о других возможных вариантах. Это оказалось немного болезненно и странно. У Гермионы точно было. Она много рассказывала об этом – о своих родителях, о путешествиях, любимых книгах, разных конкурсах и мероприятиях. У Рона также. В такой большой семье с многочисленными братьями было бы много возможностей для игр и прочей веселой ерунды. Рон мог сколько угодно говорить о бедности и постоянном чувстве конкуренции к братьям, но у него всегда была еда, его никто не заставлял работать без отдыха много часов под палящим солнцем, у него была магия вокруг и добрые, любящие родители. Гарри не осуждал его в этом. И не рассуждал о том, кому повезло больше. Это просто было. А он вдруг задумался о детстве. Он посмотрел на уже сбросивших путы двух старшекурсников. А что касается их? Было ли детство у них? Каким оно могло быть у детей из древних, чистокровных семей? И тут Гарри почти абсолютно уверен – оно не могло быть сладким. Он вспоминает дом Блэков, вспоминает вредного, но такого гордого Кикимера, головы домовых эльфов в коридоре, сбежавшего из семьи крёстного, шпаги в дуэльном зале. Вспоминает, как часто Драко произносил «мой отец узнает об этом» и как также часто боялся его разочаровать, несмотря на то, что в семье его явно старались баловать. Ему давали всё, но и требовали в том же размере. И Гарри вдруг понял, почему же за Волдемортом шли толпами чистокровные детишки, а после и взрослые маги. Не из-за страха. Страх был уже ближе к рождению героя, но до этого? Для Поттера не было секретом, что в начале пути за Томом Реддлом шли все сугубо добровольно. Даже при наличии угроз – они всё равно выбирали эту сторону. Но почему? Всё их детство не только родители, но и многие другие взрослые, сильные и опытные маги попрекали их за детские шалости, как когда-то попрекали их самих их родители, дедушки и бабушки. Говорили о долге, учили с пелёнок правилам, истории семейного древа. Дети видели и чувствовали малейшее разочарование в глазах отца и матери, были чувствительны к каждому наклону головы, когда не получилось выполнить простое заклинание ни с первой и не со второй попытки. Когда на детские игры смотрели с укором, давая в руки книги и палочку. Чтобы выучить все правила и заповеди требуется очень много времени, а Драко знал их уже на первом курсе. Прежде чем дети в школе начинали говорить о своём превосходстве – их учили быть таковыми. Через боль, стыд и унижение. Когда скорее рано, чем поздно, ребенок принимал за истину – он родился в этой семье, а значит должен быть достоин и, пряча глубоко внутри себя свои обиды и разочарования – либо соответствовал, либо ломался. И большинство выбирали первый вариант. Слыша порой ежесекундно о превосходстве, они надевали маски, не имея должных навыков и сил, которыми могли бы гордиться, убеждали себя и окружающих самым простым способом. Через унижение других, менее достойных. Тех, кому не посчастливилось родиться в более простой семье. Они доказывали свою силу через и благодаря слабым магического мира. И Том Реддл, который с самого рождения считался «слабым» видел и чувствовал эту границу как никто другой, который на тонком уровне читал людей, выживая таким образом в приюте и изучал психологию поведения окружающих учась на деле их эмоциям и правильному, нужному поведению. Который в самом деле был сильным, способным, старательным, смелым магом. Которого заметили уже на первом курсе, когда тот, будучи нищим сироткой с жуткой ненавистью и стойкостью пробивал своё место в этом серпентарии. Который оказался в самом логове змей и которому не составило никакого труда найти их слабые места и надавить. Полностью подчинив. Сказать да, ты особенный. Ты невероятный способный маг. Твои родители просто пока этого не видят, но вижу я. Я, который, как ты видишь сам более потрясающий, чем ты мог когда-либо стать. И маги млели. Признание заслуг человека, видимость его уникальности пьянило неокрепшие детские головы. Те, разинув ротик, и раскрыв по шире глазки следовали всем его указаниям, считая искренне себя частью чего-то особенного. Считая себя особенным. И лишь по-настоящему гордых наследников не коснулась эта участь. Сильные характеры тех выдержали эту лавину с именем Волдеморт. Как Орион Блэк и Дэвид Лестрейндж. Которым в ближайшей будущем также, увы, грозило склонить головы перед ставшим куда более выдающимся Волдемортом. Который, заручившись уже признанием большинства – достиг просто небывалых высот и авторитета. В конце концов, то было лишь вопросом времени. Или Гарри мог выбить всё дерьмо из них сейчас и заставить думать лишь о нём. Неплохая идея, не так ли? Гермиона бы его поддержала. Ну, Рон точно бы поддержал. Поэтому он не даёт им встать стойко на ноги, молчаливо трансфигурируя пол под их ногами в слой льда. Еле слышное ругательство был отчетливо услышано даже несмотря на шум от повторного столкновения тел. Ну и ну! А такие ведь благовоспитанные! -В реальном бою, – холодно заметил он, – вас могли бы убить раз десять как минимум. К примеру, – он молчаливо насылает заклинание Коллошу, для того, чтобы удержать противников на одном месте, приклеивая обувь ко льду и следом, специально промахиваясь, целясь строго между ними, быстро отправляет классическое сёко, – сейчас. -А ведь могли успеть растопить лёд ещё в начале и увернуться. Поттер слегка погладил любимую палочку, думая, как ещё поиздеваться. На минуточку! Он не издевался, в самом деле. Просто учил своеобразно. Орион, заметив его настроение, думал отвлечь его боем. Хотел, и испытать его силу, и заставить откинуть ненужные мысли. Но никто в школе пока не знал о том, что трогать разражённого и злого Гарри нельзя, ведь последствия могут быть непредсказуемыми. Даже он сам не знает, чем всё может обернуться. Сейчас вот он решил поучить бою и жизни горделивых юнцов. -Пиздец, в последний раз меня так дядя унижал два года назад, – негромко сказал Дэвид Ориону и Гарри послал ему силенцио, хотя хотелось бы послушать немного больше о называемом дяде, семье Лестрейндж и его детстве. -А ведь это могло быть и не заклинание немоты, – произнёс он, смотря в потолок на криво зацепленные доски, чем заслужил хмурый взгляд. -Гарри, – начал мягко и весело Орион, и, несмотря на напряжение от незнания следующего его шага, двое старшекурсников были на удивление спокойны. Никакой ожидаемой злости от бесконечного проигрыша новичку младше их по возрасту, никакого разочарования в собственных силах. Они скорее… забавлялись? Ему казалось, что он их не то, чтобы напугал, скорее встревожил? И если первые минуты те были действительно настроены довольно ответственно и сурово, то пока Гарри был во власти своих размышлений, играя с ними, используя очень различные варианты боя и заклинаний, заставляя побегать, те заметно расслабились, поняв, что постепенно Гарри оттаивал. Принимая его бесконечную критику и садистский характер «учителя» они делали то, что сделали бы лишь опытные и смекалистые маги – внимали его словам и учились. Они не принимали близко к сердцу то, за что другие бы возненавидели и жили с тяжестью до конца жизни. Гарри осознает, что моргает и смотрит на них уже совсем с другой стороны. Он знал по рассказам взрослых, что Орион Блэк был своеобразно жесток, что было характерно человеку рожденного в такой семье, как Блэк. Ещё что он был достаточно высокомерен, и это также было довольно очевидно. Но он также знал, что тот никогда не противился методам воспитания Вальбурги их общих сыновей, смотря сквозь пальцы и позволяя жестокости жены брать вверх, не пытаясь сделать лучше или хуже. Это делало его безвольным, трусливым человеком. И ему всегда казалось, что именно поэтому отец Сириуса не был пожирателем – его черты не были привлекательны Волдеморту, ему было достаточно одобрения и поддержки своих действий главы такого великого и древнего рода, как Блэк. Но Гарри видел своими глазами, как под покровом ночи и со смехом тот нарушал школьные правила, действуя смело и безрассудно. Его вполне могли наказать за то, что он позволил себе быть пойманным. Но в тот миг Гарри видел, каким свободным и ярким он был в самом начинании расцвета сил. Поттер знал немного и о Дэвиде. Крупицы, ведь тот рано покинул мир, оставив после себя двух жестоких и опасных сыновей. Говорили, что он был одним из первых пожирателей смерти, и сыновья лишь последовали воли своего отца. Что воспитывал тот их на подобии себя – такими же безжалостными и хладнокровными. Дэвид Лестрейндж действительно казался чрезмерно равнодушным магом, как для школьника, оттого и казался пугающим для многих, но будучи избранным, Гарри имел некое преимущество, поэтому прекрасно видел, что у него была и мягкая, скрытая сторона. Он видел, что, несмотря на страх произнести впервые убивающее заклинание на живом человеке, тот сделал это, потому что хотел вернуть друга. И как бы абсурдна не была уверенность новичка – он последовал его воли, до конца сжимая чужую ладонь в своей, желая в итоге просто окончить его страдания, готовясь встретиться с василиском в одиночку и лицом к лицу. Каким было их детство и окружение, что случилось после? Каким образом в итоге они оба приняли сторону Тома Реддла? Действительно ли приняли, как ему говорили? Гарри предстояло это узнать. Сейчас никто из Слизерина и не думал открывать ему свои закрытые стороны. Уж точно не факультет змеек с самого рождения привыкший облачаться в кого-то другого, более сильного и холодного для защиты себя. И, конечно, никто особо не пытается устроить ему тёплый приём, прекрасно зная о его семье, силе и пристальное внимание от школьных учителей. Но самому Поттеру никто не мешает. Дождавшись, когда Орион начнёт снимать заклинание с Дэвида, избранный обливает их водой. -Гарри, – уже с возмущением позвал его Орион, однако герой не видел в этом ничего такого. Высушить себя можно буквально за пару секунд, чтобы избежать проблем и ранений, но Блэк явно любил драму, – так нечестно! Давай уравняем возможности! -Уравняем? – приподнял бровь Гарри звуча наигранно вопросительно, – разве сейчас не вы ли двое против меня одного? Как же ты хочешь уравнять? -Завяжи глаза, – с готовностью произнёс Орион, и мальчик, который выжил, был вдруг уверен – план вынашивали как минимум некоторое время. И пусть большую часть избиения младенцев он был погружён в мысли, менее внимательным он не стал. Пропустить момент сговора он не мог. А это значит либо Орион действует на своё усмотрение, либо у двух друзей есть тайный способ связи друг с другом, причём на ходу. Учитывая натуру Блэка, а также его желания по отношению к Поттеру этой дуэлью, быть могло и то и то, ведь молчаливого Лестрейнджа недооценивать попросту глупо. -Хорошо, – неожиданного для самого себя согласился Гарри, прекрасно понимая, что идея это не очень хорошая. Они берут паузу. В руках Блэка очень быстро оказывается чёрная лента в тон жилета Гарри и подозрения в сторону Ориона только укрепились. Но, так как он дал своё согласие, то позволил чужим рукам коснуться собственных волос. В любой другой ситуации избранный забрал бы эту ленту и завязал глаза самостоятельно – плотно и удобно, не позволяя другим касаться себя, но видя эти хитрые глаза, слыша этот звонкий смех и твёрдый, пряный аромат парфюма Гарри проигрывал самому себе. Ему не было нужды наклонять голову – его рост всё ещё не мог сравниться с вертким старшекурсником. Герой дождался, когда к нему подойдут, и прикрыл глаза. Призрачные движения рядом с головой заставили его напрячься. Гладкий шёлк коснулся лица, волос – пальцы. Он постарался сделать незаметно глубокий вдох. Мгновение, он открыл глаза и натолкнулся на абсолютный мрак. По телу прошла неприятная дрожь. Момент осознание настиг его слишком неожиданно. И как только он мог забыть? -Ну что, Гарри? – мягкая, лукавая интонация силой вернула его в дуэльный клуб, – готов начать? Сделай пару шагов направо. Так ты окажешься в центре, и мы можем начать. Блэк мог этого и не говорить, избранный прекрасно ориентировался в пространстве и хорошо понимал, где сейчас находится и куда нужно идти. Он нерешительно повернул корпус, а после более твердо сделал положенные два широких шага, не позволяя мыслям взять вверх, и прижал палочку к груди. Он был куда сосредоточеннее, чем стоило. Капля пота быстро скатилась вниз по шеи и скрылась за рубашкой. Прозвучало первое заклинание – не название чар – хлёсткий звук опасного луча, характерный Экспульсо. С грохотом оно разбилось об судорожно поставленный щит Избранного. Широко раскрытые глаза, надёжно спрятанные лентой, уставились в никуда. Левая рука героя с силой сжалась в кулак, напоминая, кто он есть и где находится прямо сейчас. Следующий удар – Конфинго, ожидал с другой стороны. Поттер развернулся в его сторону, но его защита была всё также крепка. Чего ещё он мог ожидать от двух магов, которых опасалась вся школа? Валяя дурака и сводя его эмоции на нет, те желали вывести его на прямой, серьёзный бой. И, разумеется, те его совершенно не недооценивали. Орион был предельно честен, когда предложил ему завязать глаза. Семикурсники понимали, что в прямом бою шансов у них не будет. Здесь, в течение ужина, когда студенты ели, уставшие после долгого учебного дня, и потому дуэльный зал пустовал. Гарри малодушно решил, что увлечённые своими делами те попросту могли пропустить новости о талантах новенького. Но они были умнее и зажали его в угол. Безжалостно и хладнокровно подготовили идеальную арену. Никто из этих двоих не преуменьшал способности Гарри. Они постарались лишить его между делом хотя бы одного преимущества. Ну конечно, Орион не мог не заметить отношение Гарри к нему, как бы он его не пытался скрыть за все те их короткие встречи. Вот только выбрали они не самый подходящий вариант. С самого начала дуэли силы они не жалели, посылая со всех сторон опасные боевые заклинания, вводя в заблуждение ложными атаками, пытаясь сбить с толку. И сами того не понимая, они разжигали гнев внутри Избранного с удвоенной силой. Они вернулись в самое начало, когда герой был раздавлен, на протяжении их такой шуточной дуэли он собирал себя воедино, чтобы сейчас, в момент уязвимости распасться вновь. И всё собственное негодование и досада смешали все его мысли и адекватные размышления. Как и сказал Гарри, сегодня им просто не повезло. Следующее заклинание не разбивалось о непробиваемые щиты. На этот раз, широко расставив для устойчивости ноги и резко подняв в стороны руки, герой с силой взмахнул палочкой и ответил тем же, попадая точно в цель. Грохот заполнил зал, хриплый вздох донёсся до чуткого слуха избранного. Не дожидаясь действий второго противника, не сомневаясь, он отправил Бомбарду в его сторону, а после Остолбеней в первого, успевшего подняться и сместить на более выгодную точку лишь за секунды. Магия вокруг Поттера бушевала, воздух изредка искрился, предостерегая. Накалившаяся паранойя заставляла его, не двигаясь, с всё теми же раскрытыми глазами обострить дар избранного на все возможный максимум. Поэтому едва почувствовав ещё один, третий источник магии, он ни мгновения не раздумывая направил палочку в ту сторону. -Гарри, нет! – но в этот раз знакомый голос не мог его спасти. -Экспульсо, – прошептал Гарри, усиливая атаку, стремясь убрать противника с поля боя полностью, чтобы более на него не отвлекаться. Взрыв не отвлёк его от других. Голос шёл со стороны первого, а значит, кто-то снял заклинание прежде, чем до него добрался герой. Он нисколько не сомневался в том, что его Остолбеней мог пройти мимо цели. Это означало лишь одно – цель номер два выжила после Бомбарды. Вероятно, противник оказался более опытный и смог укрепить щит прямо перед взрывом. Значит, в следующий удар он вложит существенно больше силы. Что неприятно удивило, противник смог за секунды переместиться, и пока Поттер посылал Экспульсо на третью цель, снял заклинание с больно говорливой цели номер один. Размышления проносились с невероятной скоростью, и одновременно с этим стало понятно, что прямо перед взрывом появился кто-то ещё. Четвертый возле третьего. Гарри скривил губы и цокнул. -Лезете и лезете, как крысы. Бесите! Он поднял палочку высоко вверх. -Аурэа Темпеста Золотой мерцающий свет заполнил пространство. Красиво переливаясь в мерцающем свете – Гарри уверенно стоял в его центре, пронося древнюю магию сквозь себя. Чёрные концы ленты слабо развеивались от магического напряжения. Вокруг него была сила, и он сам был этой силой, не подвластной никому в этом замке. -Безумие… Миг и золото, прекратив танцевать одному лишь ему известный ритм, застыло, а после обрушилось на окружающих градом. Грохот был такой силы, что ближайшие залы тряхнуло вместе с дуэльным. Наклонив голову сначала в одну сторону, затем в другую, потянув немного шею, Гарри холодно усмехнулся. В этот раз за ним послали совсем дилетантов – он даже не начал толком бой. Видимо и на вражеской стороне не всё так гладко и сегодня решили отправить новичков. Это даже выглядит жалко. Ему следует поторопиться, Гермиона ждёт его на точке сбора. Тем не менее, дышал он тяжело. Приподняв левую руку, чтобы стереть со лба пот и охладить немного голову ледяными руками, он наткнулся на кусок ткани. Что за? С легкостью стянув ненужную ткань, ему открылась ужасающая картина. Разбитый пол, разрушенные стены, груды сломанного оружия вокруг. Он сделал шаг вперёд и на что-то едва не наступил. Быстрая реакция позволила избежать этого. То была палочка, смутно знакомая и довольно изящная, светлой породы. Едва ли он разбирается в ботанике как Невилл, но даже так, не трудно было увидеть ясень с характерным тёплым отливом. Но откуда он её знал? Палочки союзников Гарри помнил прекрасно, порой в битве только знание палочки могло уберечь от союзаубийства. Но кому принадлежала конкретно эта палочка, вспомнить он не мог. Он поднял её и прошёл немного дальше в сторону и почти сразу узнал ответ на свой вопрос. Под небольшим завалом лежал ребёнок. Детская хрупкость в сочетании со странно вывернутой ногой заставили Гарри резко остановиться. Мальчишка в школьной форме был не единственным пострадавшим. Поверх тельца лежала чья-то рука. Обладатель светлых волос каким-то образом смог в последний момент защитить мальчишку, но не рассчитал силы и большую часть удара принял на себя. Протянутая сначала рука Гарри дрогнула. Разумеется, он знал, кто был обладателем палочки со столь благородной древесиной. Он видел эту палочку вчера. В руках своего противника. На школьных дуэлях. Знал и того, кого пытались защитить. Мальчишка, который стремился с таким рвением попасть на эти пресловутые школьные дуэльные отборочные. Он смотрел на них с глазами, полных неверия, не стремясь им быстрее помочь, а после стремительно оглянулся по сторонам, почти сразу и безошибочно находя бессознательно лежавших в разных частях зала Ориона Блэка и Дэвида Лестрейнджа. Собственная и чужая палочки выпали из ослабевших рук. Гарри в отчаянии схватился руками за волосы не в силах понять, что здесь происходит. Он был на ужине! Ужин, ужин, ужин… Ужин прошёл хорошо, он ел? Кажется, нет. Что могло вывести его из себя, но чего он даже не помнит? Он шёл по коридорам, было прохладно, его почему-то немного знобило. Что, о Мерлин, могло его разозлить? -Думай, ну же! Вспоминай! Один глухой стук кулака об голову от бессилия, а после несколько уже сознательных, с силой. Да, какая разница!? Это он, Гарри Поттер, был тем, кто использовал бурю! Против детей! Он поднялся. Порывисто и неуклюже, потому что вспомнил. Двое юношей пригласивших его. Они желали его приободрить и испытать, придумали весь этот нелепый план, чтобы раскрыть все возможности Поттера, но в итоге это привело к чему-то ужасному. Но всё же шло нормально! Герой глянул на мальчика. Вспомнил его горящие идеей глаза, его жгучее желание вырасти и стать сильным дуэлянтом. Он и пробрался сюда, видимо из-за того, что услышал, как кто-то сражается. И хотел увидеть это хоть глазком, не видя ничего опасного и плохого в этом. Вот только этот кто-то был Гарри и его чувство опасности было развито на настолько тонком уровне, что не разбираясь, он решил действовать на перед. Либо он, либо его. Откуда здесь оказался Вилмер ему не ведомо, но что-то ему подсказывало, что слизеринец, приняв отказ в совместном ужине, ждал его после. Голова взорвалась болью от того, с какой силой Гарри зажмурил глаза и сжал волосы. Почему, ну почему он не мог быть нормальным! Почему вся эта злость внутри выводила его из себя? Делала… таким? Тётя Петунья и дядя Вернон в конечном итоге были правы. Он ужасен и ненормальный. …Я хочу, чтобы ты послушал меня очень внимательно, Гарри. Ты вовсе не плохой человек. Ты очень хороший человек, с которым случилось много плохого, понимаешь? Вдобавок мир не разделен на хороших и плохих, в каждом есть и тёмная, и светлая сторона, главное в том, какую ты выбрал — это определяет всё. Далеко не сразу Гарри понял, что все четверо были живы. Он так привык к постоянному потоку чувств и эмоций ото всех вокруг, и это так сильно его оглушало, что когда оказался в тишине, мальчик, который выжил был ошеломлён. А картина, которой он и послужил причиной, лишь усугубила его и так ломающуюся разумность. -Ах, ну конечно… Ему закрыли глаза. Простая школьная жизнь делала с ним что-то непонятное. Он расслаблялся, пусть и оставался верным себе и плану, жил ради этой цели, но, тем не менее, поддавался беззаботной школьной атмосфере. Ведь иначе, почему он добровольно позволил лишить себя важного боевого преимущества, зная каким неустойчивым было его психическое состояние? Загнать себя вновь в тот день, который и вспоминать не хочется?Убедившись, что все действительно живы, так как от них шли слабые магические потоки, он поднялся и принялся за работу. Времени мало, студенты могут в любую минуту вернуться и первым делом он ставит барьер на двери. Думать о произошедшем Поттер будет позже. Первым делом он проверяет всех на наличии серьёзных травм, понимая, что живы они лишь чудом. Но каково же было его удивление, когда ни у кого не обнаружилось ничего по-настоящему опасного. Он начал оценивать магические потоки, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но всюду чувствовал лишь собственную магию, от которой неприятно проходила по спине дрожь. Магия родная, и защищающая сейчас ощущалась грузом и тянула вниз. Разгадка появилась, когда он вновь вернулся к Вилмеру с Краучем. Когда появилась третья фигура во время дуэли, Гарри отправил в его сторону боевое заклинание, и кто-то успел выставить щит. Герой не уверен, кто именно это сделал, но щит, пусть и принял на себя основной удар – не защитил мальчика полностью, оттуда и сломанная нога из-за неудачного приземления от ударной волны. Но когда Избранный решил закончить всё одним ударом? У них не было шанса выжить. Исключение – такое же сильное и древнее заклинание. Школьники не могли им владеть, в какой семье бы они не родились. Но Абрам был исключением из правил. Он появился позже всех и смог избежать первых ударов, но попал под прицел бури. И пусть он находился ближе всех к выходу – он не сбежал. Он заметил рядом лежащего бессознательно младшекурсника и решил остаться, дабы защитить его. Поразительное благородство, как для подростка из змеиного дома. Необыкновенное великодушие, если это ещё и Вилмер, если верить остальным змеям. Но как он смог это провернуть и защитить не только себя, но и остальных? Ответ вскоре был найден также рядом. Дело было в родовом амулете, который Гарри не рискнул поднимать. Выцветший, некогда синего цвета камень с несколькими углублениями в виде глаз смотрел прямо на него и нёс ощущение холода вокруг. Просканировав его, мальчик, который выжил понял, что опасности для него тот сейчас не представлял, поэтому поднял и аккуратно поместил в карман, решив разобраться с ним также позже. А пока… -Репаро! Медленно, но верно дуэльный зал приобретал свой прежний внешний вид. Дело осталось за самым важным. Гарри просто не мог оставлять всё как есть. Он подверг их всех опасности. Если бы не Вилмер, то герой просто убил бы их всех, с концом. В этом случае он не смог бы вернуть всё обратно, ведь в этот миг о чудовище он не думал совершенно. И как бы он не вёл себя, убивать детей, людей с которыми он успел познакомиться, было бы просто отвратительно. Он хотел бы стереть им всем память. И в этот момент Гарри не думал о последствиях для своей цели. Ведь зная о его способностях, о его безжалостности, его начнут сторониться, об этом узнают остальные и о том, чтобы поставить Реддла на колени, забрав всю его славу и всех приближённых можно забыть, не говоря уже о наказании за использование столь серьёзных заклинаний. А ведь по желанию, главы сразу четырёх опасных семей могли сделать из Поттера настоящего преступника, заслуживающего соответствующее наказание. Но нет. В первую очередь Гарри думал о том, как повлияет атака на их разум. Думал о том, как же теперь, после произошедшего, те будут относиться к нему, просто к Гарри. Он всё думал и думал про это. Если так рассудить, Гарри Поттер просто не хотел снова оставаться один, наедине со своими мыслями и страхами. Но он, увы, не мог наложить чары забвения на бессознательных магов. Чтобы чары сработали, цель должна находиться в сознании, иначе ничего не получится. Быстро привести их в чувства и привести в порядок память тоже не вариант. Это всё ещё наследники древних семей. Гарри опасался к ним подойти в таком состоянии, не то, чтобы менять их разум. Все защитные амулеты просто сломают его, распознав их состояние, а Поттера, как угрозу. А времени становилось всё меньше. Первый глухой стук раздался в дверь. Первые ученики уже возвратились с ужина и не понимали, почему закрыт зал. Если ему совсем не повезёт, то вскоре тут окажется профессор или декан. Ему не оставалось ничего другого, кроме как усадить на один диван Блэка и Лестрейнжа, а на другой Вилмера и Крауча. И разбудить первых двух. Всё-таки именно они пригласили избранного на дуэль, зная о его навыках, да и были банально условно старше. Он надеялся на их поддержку хотя-бы сейчас. Всё-таки они – дети Слизерина. В их же интересах не раскрывать на все общее обозрение слабость героя, а воспользоваться ей после. Логичнее здесь было бы принять всё, как есть прямо сейчас, но Поттер всё ещё не уверен от всех ли последствий бури защитил амулет Вилмера. -Очнись! Сонный взгляд Ориона говорил сам за себя, тому поспать хотелось явно побольше. Дэвид со своей стороны глаза открыл сразу ясные, готовый хоть в ту же секунду отправиться повторно в бой. Дождавшись, когда всё их внимание сосредоточится на нём, Поттер произнёс коротко: -Поговорим потом. Для начала нужно решить, что делать с ними, – жестом указал он на двух других магов. Их, в отличие от остальных, на дуэль никто не звал. Ещё в самом начале избранный вправил ногу Краучу, но ходить так сразу он не сможет. Ему нужен отдых, желательно помощь медведьмы, а ещё спокойствие. Поттер понятие не имеет, как тот поведёт себя, как проснётся. А Вилмер? Как он себя будет вести? Для Гарри он всё ещё оставался неизвестной переменной. В будущем такого рода он просто-напросто не знал. -Буди, – решительно сказал Орион, – лишнего он не скажет, после разберёмся с ним нормально. Крауч… его оставь пока так. Наложи дезиллюминационные. После решим, как быть. Конечно, они тоже не могли не заметить, что дверь постоянно мигает и трясётся от попыток войти желающих. В конечном итоге, ему не оставалось ничего другого, кроме как выполнить это всё. Довериться Ориону, который лучше него знал остальных. Который уверенно говорил, что делать. И сейчас Поттеру хотелось ему доверять, тем более, что кроме беспокойства от него ничего не шло. Наложив для начала чары хамелеона на младшекурсника, а после направил палочку на Вилмера. -Очнись! Заинтересованный взгляд Абрама, смотрящий сразу и прямо на него, заставил Гарри вздрогнуть. Да что с ним не так? -А сейчас, – продолжил между тем вставший с дивана Орион, – я наложу дезиллюминационные чары на тебя. Бери мелкого и уходи, Гарри. Протест внутри поднялся сразу. Его хотят убрать, скрыть с места происшествия, и пусть это было бы идеально для него, ведь если Блэк скажет остальным, что хотел устроить дуэль с Дэвидом без лишних глаз, взяв лишь одного секунданта в лице Вилмера – остальные и слова не скажут. Но если подобное провернёт сам Поттер, который пусть и был достаточно силён, чтобы никто не лез к нему лишний раз – этого будет мало, слухи разойдутся по всей школе пожаром. Сейчас Поттер был и оставался самой обсуждаемой фигурой, и он прекрасно знал, к чему может привести столько ненужного внимания от остальных. Но просто так отступать молча он не хотел. -Краучу нужна помощь медведьмы, – ответил он довольно резко, – он был травмирован сначала взрывом, а после бурей. Помимо физического урона, она также бьет ментально, особенно по незащищённому разуму. С вами всё может и в порядке, но его не до конца окрепшее сознание может пострадать. Взгляды присутствующих скрестились на нём. Орион наклонил голову вбок, Дэвид был привычно молчалив. На Вилмера герой не смотрел принципиально. -Гарри, - с всё такими же мягкими интонациями, как и прежде, а может даже ещё мягче, начал Орион, словно не из-за него чуть не погиб десять минут назад, – если всё то, что ты говоришь – правда, то тем более нельзя идти в больничное крыло. Мадам Уинфилд сразу поймёт суть травм малыша Барти, и подозрения падут на тебя, того, кто его и принёс. Даже без доказательств, ты уже посеешь сомнение не только в её голову, но и в головы остальных учителей. -Пусть так, – ответил он, и Гарри действительно так считал. В какой-то мере даже само присутствие Крауча в дуэльном зале было его рук дела. Ведь сначала он позволил ему остаться на отборочных и тот, став слишком смелым, пробрался уже сюда, где чувство вины достигло куда большего размера, чем могло быть. Но кое-что Поттер, разумеется, сказать не мог. Он планировал его отнести в больничное крыло, дождаться вердикта Уинфилд и если всё нормально – выдохнуть, если результат будет опасным для здоровья младшекурсника и для самого Гарри – отправиться искать помощь без вмешательства школьной медведьмы, провернуть цикл, вернуться обратно и без каких-либо проблем завершить эту проблему, – ему всё ещё нужна помощь. Ребята молчали. Его это начало раздражать, как и звук дребезжащей двери – заглушающее он не ставил принципиально, слишком плохой опыт. Либо они что-то ещё предлагают, либо угрожают, но молчать? Он закатил глаза, готовясь самостоятельно наводить на себя чары хамелеона. Но тут голос подал молчавший до этого Вилмер: -Я проведу Гарри с Краучем в гостиную и позову одного своего друга. Тот вполне неплох в медицинских чарах, включая те отрасли, за которые переживает Гарри. Поттер вздрогнул повторно. Он бы и не заметил в других случаях, что его имя произносят немного чаще необходимого, но то, как в последний раз Абрам потянул его имя – было чересчур неприлично даже для него. И, смотря на хмурый вид Ориона после этого и чувство возмущения, показалось так не ему одному. Только тот хотел возразить этой идеи, как в разговор вступил Лестрейндж: -Хорошая идея, – кивнул он слегка головой, – мы пока отвлечём остальных, а вы на выход. Орион, – обратился он к другу, – нам нужно продолжить дуэль. Нам нужно скрыть присутствие Поттера тут. Убрать полностью не получится, но хотя бы накроем сверху нашей магией. Едва ли кто-то будет изучать – всё перемешается. И это было самое длинное предложение, которое Гарри от него слышал. Блэк нехотя согласился. Наложил-таки дезиллюминационные чары. И пока Гарри полностью не слился с окружающей обстановкой, смотрел прямо в глаза, не отрываясь. -Лента тебе очень шла, только смотрелось бы лучше, будь она другого цвета. Ярче, под цвет глаз. Гарри был просто рад, что чары подействовали, и никто не мог видеть его красное лицо. Чёрти что происходит тут! Он взял Крауча на руки, дождался, когда наложат чары и на Вилмера и подошёл к дверям зала. -Береги себя, Гарри. Увидимся позже и поговорим, – донеслось ему вслед. Он снял защитные чары с двери. Орион и Дэвид уже были в самом разгаре дуэли – в этот раз они не жалели ни себя, ни заклятий, широко действуя по периметру всего помещения. Двери открылись и показались первые недовольные лица, которые вскоре быстро сменились на заинтересованные, поняв, кто именно сошёлся в дуэли. Лицезреть этих двоих друг против друга – зрелище невероятно редкое. Поэтому никто не протестовал защитным чарам на дверях, более того, все быстро и главное тихо зашли и оказались на местах для наблюдений, стараясь лишний раз никого не отвлечь, дабы не помешать юным дуэлянтам и не сорвать бой. Благодаря этому Гарри и Абрам смогли беспрепятственно выйти, наконец, из дуэльного зала и отправиться в гостиную дома. На этом моменте приключений дополнительных они не встретили. -Не стоит располагаться в общей комнате. Давай поднимемся ко мне, – предложил Вилмер. Оказаться в небольшой, закрытой и явно слишком хорошо защищённой комнате было едва ли хорошей идеей, но Гарри, честно говоря, по барабану. Сейчас это не то, что может его напугать. -Как ты свяжешься с другом? – уточнил он. -Уже связался. Просто оставил пару строк, – ответил Абрам, откладывая в сторону свиток, – скоро он окажется здесь, а пока… Вилмер подошёл ближе. Герой в этот момент укладывался Барти на чужую кровать, поэтому не обратил внимания, когда к нему подошли так близко, пусть и заметил периферийным зрением его  расположение рядом. Однако, стоило ему встать, Абрам уже был на расстоянии вытянутой руки и смотрел в глаза не отрываясь. Тот был примерно одного с ним роста, и такое необычное положение ощущалось чем-то новым и волнующем. -Ну, а пока мы его ждём, можем ненадолго отдохнуть? – спросил он, всё также, не открывая от него взгляда, рассматривая Поттера с явно заинтересованным и задумчивым выражением лица, неизменным ещё с дуэльного зала. Гарри совершенно не привык, чтобы люди младше, да и вообще кто-либо смотрели на него так. К Гарри обращались с уважением и почтением и даже некой осторожностью в последние годы войны, даже Гриндевальд, с которым он издевательски шутил, был также предусмотрителен по отношению к избранному. Как и Орион, который, несмотря на своё лёгкое поведение всё ждал от окружающих, включая Поттера какого-то подвоха. И герой не мог винить в этом. Там где он вырос – даже это считали слабостью. Абрам Вилмер отличался же ото всех прочих. Он был готов заранее к любому происшествию и, словно давая людям выбор, раскрывая карты – ждал, как именно те поступят, и это решало его дальнейшее отношение к ним. Его внешность была, казалось, довольно выделяющей, но при этом он мастерски сливался с остальными. Холодная и утончённая, идеально подобранный внешний вид – безупречный представитель древнего рода. Однако, существовал тот с такой вальяжной ленцой, распространяя между делом флюиды опасности, что никто не желал иметь с ним ни каких дел. Сосуществование проходило в спокойном игнорировании, до тех пор, пока это не касалось его напрямую. Или, если ты сам не становился объектом его заинтересованности. Что из этих двух вариантов могло быть хуже, Поттер не знал. Для него это одинаково проблемно. Каждая их встреча оставляла абсолютно новое впечатление, новое суждение о нём. На отборочных – сомневающийся в собственных силах, инертный и апатичный, но после дуэли в нём уже чувствовалась некая сила воли, приглянувшаяся ему. Он был словно полевым мышонком, маленьким и скрывающимся перед зверем. Но вот уже на ужине он был, словно затаившимся хищником, которого явно опасались другие, такие же, казалось бы, хищники в природе. И вот Гарри уже в смятении. Сейчас он был представлен перед ним во всей своей ипостаси – без скрывающей лица маски, без тонких, возвышенных речей. Герой знал, что слизеринцы не простой народ, у каждого было даже не двойное дно – их личность могла скрывать те ещё дебри, в которые и сунуться то, сломать голову можно. Гарри ведь не Том Реддл, тонкие намёки в многоаспектных разговорах никогда не были его сильной стороной. Притворяться и брать на себя роль монстра никогда не входило в его планы. Привлечь внимание собой – его цель. И это у него, вроде как, получается совсем неплохо. Прямота – одна из его самых сильных сторон, на скромный собственный взгляд. -Вилмер, – поэтому сразу начал он, не дожидаясь пока нечто волнующее внутри примет свою странную форму, – чего хочешь? -Гарри, – улыбнулся тот чуть шире, не разрывая их зрительного контакта, – мы ведь перешли с тобой на ты, верно? Неужели хочешь вернуть всё назад? Хмурый взгляд Поттера говорил сам за себя. Его этим не пронять. Поняв эту истину, Абрам выглядел даже немного пристыженным. Но он не был бы слизеринцем, если бы сдался так просто, поэтому просто сменил направление, зайдя с другой стороны. -Покажешь руку, Гарри? Пока есть время, нужно убрать кровотечение. Поттер за всеми внутренними переживаниями совсем забыл об этом. Никто из подростков не смог его ранить – это факт. Но тонкая и длинная рана на предплечье могла серьёзно повредить дееспособность правой, ведущей руки и это была бы его собственная глупая ошибка. Последнее заклинание случайно зацепило и его самого. И всё, что он сделал – слегка остановил кровотечение и спрятал ото всех, обезболив, чтобы не отвлекаться. В тот момент ему некогда было заботиться о самом себе. Как и всю жизнь, впрочем. Удивительно то, что Вилмер был наблюдателен настолько, что обратил внимание на то, что герой старался не напрягать повреждённую руку. Это было практически незаметно, за столько лет избранный был мастером в этом деле, и Гарри уверен – его предположение строилось лишь на догадках, которые в итоге оказались верны. -Ну же, Гарри, – подтолкнул его словесно Абрам, прекрасно видя терзания новенького. Поттер не хотел обнажать рану перед незнакомцем, потенциальным врагом, он всё ещё терпеть не мог прикосновения других людей, но если рана окажется глубже и он не исправит положение – сделает хуже в первую очередь самому себе. Помощь другого может быть как нельзя кстати. Поэтому заткнув неприятие положением куда поглубже, он переложил палочку в левую и протянул  Вилмеру повреждённую. Даже значительно уменьшив болезненные ощущения заклинанием, рана выстрелила болью через всё тело, едва он приподнял раненую руку. Рука чуть было не упала обратно, но пятикурсник вовремя аккуратно её поймал. -Как ты Крауча-то смог донести сюда? -Срежь рукав, – вместо ответа, резко сказал Поттер, желая быстрее закончить. Вилмер опустил к руке глаза, никак не реагируя на грубость новенького, только молча принимая.  Крепко, но в то же время бережно удерживая руку в своей руке, Абрам провёл палочкой от кисти до самого плеча, без усилий растворяя ткань рубашки, открывая миру вновь начавшее кровоточить увечье. Тёмные края были подпалены, и, хотя порез казался тонким – рана выглядела ужасно. Абрам пару секунд не моргая просто смотрел на ожоги и посмотрел на Гарри в недоумении. Он пытался открыть рот, чтобы что-то сказать и закрывал его вновь, словно не находя слов. Поттер не понимал. Вся мягкая и весёлая гамма чувств словно в миг заледенела в пятикурснике, непринятие и смятение были слишком сильны на фоне других ощущений, что он даже не сдержался и зашептал в вопросе: -Что?... Раздался стук. Не отпуская руки, Абрам повернул лицо к двери. -Заходи. Парень в очках с тонкой оправой без раздумий вошёл, плотно закрыв за собой дверь. Благодаря этому он заметил длинные чёрные волосы, собранные в хвост у него за спиной. Несмотря на явную срочность вызова, а также интересное положение друга с очень известным в школе новеньким, тот не высказал никакого удивления или непонимания. Напротив, он сразу начал идти к кровати, на которой находился бессознательный Крауч, чтобы оказать ему помощь. Видимо Вилмер написал ему сразу, кому именно нужно было внимание. -Погоди, – остановил его Абрам, – сначала осмотри его руку. Гарри возмущенно на него посмотрел и попытался вырвать руку из захвата, но та лишь сильнее заныла, а Абрам не позволил сделать ещё хуже. Неизвестный молодой человек молча сменил курс. -Ого, – приподнял тот брови, – он что, прижёг рану, пытаясь остановить кровотечение? Откуда только взялся такой? Разучился пользоваться палочкой? Парень не касался, осматривая лишь визуально сначала, а после взял палочку, чтобы наложить диагностирующие чары. Он таки перестал делать вид, что самого Поттера в комнате нет, и обратился к нему напрямую: -Ты знаешь насколько это опасно на самом деле? Если плохо совсем с мед чарами, а под рукой никакого зелья, просто иди сразу за помощью. -Ничего такого, с чем бы мне ни приходилось уже сталкиваться, – съязвил Поттер устало. Эти подростки его выматывают. Словно в реальном бою можно сразу получить помощь, восстановиться и продолжить с новыми силами бой. В реальности всё куда хуже – ты стараешься закрыть рану хоть как-то прямо во время боя, не имея возможности хотя-бы передохнуть и перевести дыхания, что уж говорить о настоящей медицинской помощи. Её можно ждать и в итоге не дождаться вовсе, – и я не закрывал. Это отрикошетило одно из заклинаний. У него несколько волн атак: режущее, обжигающее и ментальное. Именно касаемо ментального и позвали тебя для Крауча. Не для меня. -Ничего не могу с собой поделать, – театрально, но с тем же невозмутимым лицом ответил их врач, – вижу нуждающегося пациента, и руки сами тянутся! Гарри не стал говорить, что само присутствие его – дело рук Абрама, странно молчаливого с тех пор, как увидел его порез. И пусть Поттер знал его недолго, это было, казалось, совершенно не в его стиле. Руке стало тепло. На него накладывали раз за разом несколько самых разных связок, которые избранный не слышал и в будущем. Его заинтересованность была замечена, и новый слизеринец решил немного утолить его любопытство. -Моя семья – алхимики одна половина, мед сотрудники – другая. Вот только вся семья осталась в Германии, а меня отправили на обучение для получения нового опыта в одну семью. -О, – быстро сложил Гарри два плюс два. -Да, всё верно. Сейчас я являюсь воспитанником семьи Вилмер. -И ты так легко решил мне об этом рассказать? – спросил герой, потому что не тяжело было понять, что эта информация не является общеизвестной. Орион не предположил, кто мог быть таинственной помощью, но был уверен в навыках самого Вилмера. Абрам имел двойной свиток для переписки, хотя оба находились в одном доме, но не взаимодействовали на людях. И, безусловно, говоря ему об Вилмере, кто-то да хотя-бы раз упомянул бы, что представитель семьи, которую стараются избегать – далеко не один. -Всё в порядке, – ответил сам Абрам, – я бы не позвал Конрада, будь в комнате кто-то ещё. Так он и понял, что скрываться нет нужды. Значит маг рядом – это тот, кому я могу доверять. Для избранного это казалось абсурдом. По какой вообще причине кто-то просто с ничего начинает ему доверять? Ему, которому не доверяют всю жизнь, чьи слова постоянно подвергаются сомнению, называя всю жизнь лжецом? И толку то, если он постоянно был прав? Клеймо обманщика весело над ним, кажется, с рождения. Так почему сейчас? Общеизвестно, что слизеринцы очень недоверчивый и скрытный народ. Под маской высокомерия они прячут всё, вплоть до самых мелочей! И, как бы ни хотелось верить, это, вероятно, была одна из их манипуляций. Раскрыть что-то важное, но не настолько, чтобы горевать о потере, дабы завладеть вниманием героя и сыграть на его чувстве благодарности и вины. Что ради него и его раны раскрыли такую важную фигуру на доске. Почти за  честь, новенький! Но чувство обиды было велико и, отвлекаясь на боль, избранный не смог сохранить лицо. Абрам, видимо поняв что-то известное лишь ему самому, дождался, когда закончат лечение, а после сжал руку Гарри чуть крепче, обращая внимания на себя. -Ты интересен, Гарри. Появился неожиданно, заставил думать лишь о себе. Ты силён и умён. Эти два качества редко когда объединяются в одном человеке, но ты, Гарри, – Абрам рассеяно провёл пальцем по чужому запястью и заглянул в расширенные глаза героя, – ты мало того, что объединяешь их в себе – ты сострадающий. И готовый на многое ради тех, за кого взял ответственность даже без клятвы. И это… заставляет желать стать частью твоего окружения. Понимаешь, Гарри? Понимал он только то, что проблем у него только добавятся. Но у него каким-то неведомым образом получилось следовать своим планам. Но радоваться почему-то не получалось. Почему-то обиды в груди стало лишь больше. Почему же его постоянно проверяли, не доверяли свои же, либо использовали в своих интересах, ничего не объясняя, а как всем давно известным, гадким слизеринцах, не потребовалось и недели, чтобы понять его суть и банально сказать ему об этом. Это было так сложно? -С мелким всё хорошо, ногу я приведу в порядок быстро – раздался беспристрастный голос с кровати, – а вот тебе нужно в больничное крыло. Нужно выпить зелье сна без сновидений довольно сильной концентрации, если хочешь продолжить жить без последствий и отдохнуть без последствий. Как известно, именно хороший отдых – залог успеха. Крауча не задело всё то, о чём ты так беспокоишься, но вот ты – другое дело. Сходи в медпункт и сочини историю на ходу. Что до сих пор не привык, снятся родители и что-то там. Но только ярко, с эмоциями, понимаешь? Иначе проигнорят. Гарри быстро глянул на «Конрада» и вернулся вновь к выжидательно державшему его руку Абраму и, не удержавшись, спросил: -Почему? – почему, почему, почему? -Ты, Гарри, – произнёс он с придыханием, – ты такой… устойчивый. Крепкий. Безопасный. У него вмиг пересохло в горле. Как он мог о нём такое сказать? Что он о нём знает вообще? Ничего! И это ещё после того, как он чуть не убил его! Вилмер спасся чудом! И только благодаря родовому амулету! Не он, и каменные стены такой надёжной школы содрогнулись бы от непривычной, оглушающей тишины траура. Разве мог Гарри быть безопасным? Он – герой. С ним никто и никогда не был в безопасности. И он это прекрасно знал. Как мог не знать, потеряв в своей короткой жизни всех близких ему людей? Потеряв жестоко, с насмешкой и унижением. Ему, должно быть, просто послышалось. И видимо все его переживания и непринятия были прекрасно видны на лице, да и напряжение, охватившее его, также нельзя было не заметить через касание руки. -Ты не можешь так говорить, – резко ответил избранный, – не тогда, когда я чуть… -Гарри. -Нет, послушай! Ты себя-то слышишь!? Подуматься только! И это хитрый представитель Слизерина! -Гарри, – повторил Вилмер, и в этот раз тон его был жёстче, куда твёрже, чем он привык слышать и герой настороженно замер. Наконец-то, он давно ждал, когда они взорвутся, хоть кто-нибудь покажет свою суть в полной мере, и он более не будет мучать себя сомнениями и мыслями об этих детях, и… -Ты не виноват в том, что случилось. И если нужно кого винить, то тех, кто выгнал тебя в эту битву с самим собой. И никто из нас не настолько глуп, чтобы обвинить тебя в этом. Небольшую комнату заполнил только один звук – тяжёлое дыхание дезориентированного мальчика, который выжил. -Чего ты хочешь, – с долгими паузками и более сурово повторил свой недавно заданный вопрос Поттер. И прямо сейчас, чтобы тот не сказал, Гарри примет это и возвращаться к этому больше не будет. Только потому, что он смог услышать то, чего хотел так давно. А едва тот скажет что-то недостойное его внимания, что-то подходящее натуре этого дома или то, что отвлечёт его от цели – и ни когда больше Поттер не обратит на него внимания, а если начнёт надоедать – осадит его быстро и без сожаления. -Покровительство. Несмотря на терзавшую его боль в руке и происходивший хаос в душе – его губы едва не растянулись в усмешке. Вот оно! Начало того, чего он хотел достичь. Взять шефствование и вести к своей цели для свержения урода Реддла и полный его погром. -Не слишком ли рано? – слегка иронично спросил Поттер. Абрам никак не прокомментировал резкое изменение в поведении Гарри, понимая, что сейчас он встал на тонкий лёд, но ответил: -Мне и не нужно много времени, чтобы понять, что ты достоин. -Упс, а вот у меня времени мало, пора ведь в больничное крыло? И Гарри самым позорным образом сбежал. Его никто не оставил. Он мог сколько угодно стоить масштабные, коварные планы, но стоило ему встретиться лицом к лицу с желаемым, так он просто понятия не имел, как реагировать! Да, у него был период, когда никто не обвинял его в обмане, а наоборот восхваляли, как избранного, но для него это никогда не было чем-то особенно желанным! Слава Избранного была дня него лишь тяжким бременем, которая лишила сначала его любящих родителей и счастливого детства, а после, по мере взросления, забирала и всё остальное, болезненно и мучительно. Все слова окружающих о том, как это невероятно ценно и приятно быть героем – полная брехня. Само внимание людей он находил нетерпимым и раздражающим, особенно, прекрасно осознавая, что это пресловутое внимание – заслуга ненужной славы. Возможно, именно поэтому ему так тяжело было находить близких людей, доверять им. Думать каждый сраный раз – они с ним из-за его Избранности или, всё-таки, из-за него самого? Потому что Гарри это просто Гарри и никто другой. В этом он находил главное различие с Волдемортом. Том Реддл этого внимания алчно желал, когда сам Гарри предпочитал тихий и уединённый образ жизни без всемирной известности. Сейчас же он видит, что интересует людей, но интересует именно, как Гарри Поттер, без пресловутого продолжения «мальчик, который выжил». И такое прямое понимание просто выбивало почву из под ног. Он привык к тяжести своего бремени, привык к постоянной погоне и битве, но привыкнуть к тому, что он интересен, как человек? Мерлин! По пути ему изредка встречались различные студенты, благо – никого из Слизерина. Никогда не узнаешь наверняка, какие таланты скрыты в этом доме и буквально каждый случайный маг мог задаться вопросом: «А не твой ли остаточный след чувствуется в дуэльном зале?» и, не спросив, сделает выводы, с которыми разбираться пришлось бы позднее. Время после ужина – одно из его самых любимых. Нет нужды куда-то торопиться, в скором времени нужно идти ко сну, но перед этим есть время для себя. Можно провести его за разговорами с друзьями или прогуляться в одиночестве. Помочь близнецам с их новым изобретением или узнать что-то за рамками его понимания с Луной. Тёплое, прекрасное время. Нынешние стены пусть и хранили то чудесное тепло и чувство дома, ими, однако не были, и тревогу внутри никак не могли унять. Это было грустным осознанием, но это было так. -Мадам Уинфилд, – поприветствовал её Гарри, встретив сразу у входа. Та проверяла прикроватные тумбочки, – мне так неловко, могу ли я к вам обратиться? -Мистер Поттер, – её брови удивлённо приподнялись, – конечно, молодой человек. Чем могу быть вам полезна? Пройдёмте в мой кабинет. Он последовал за ней следом и напрягся вдруг, словно перед боем; верхняя часть спины – плечи и лопатки сжались, и нетерпеливо хотелось их распрямить, размять, готовясь в бою. Он поднял свой взгляд влево и сразу же наткнулся на источник своего состояния. И разве мог он забыть? На койке, наполовину задернутой ширмой, сидел Том Реддл. И это было забавно. Следуя и живя своей целью Гарри порой каким-то образом упускает из внимания Реддла, как нечто, не заслуживающее его внимание, мусор, герой порой сосредотачивается на иных задачах, забывая, ради чего те или иные задачи имеют для него ценность. Он проследил взглядом по всему его телу – ублюдок и близко не выглядел, как глубоко больной пациент, которому потребовалось перемещение в главную больницу Святого Мунго. Разве что неестественная бледность могла сойти за симптом. Сам Поттер никогда не мог похвастаться этой именно аристократичной бледностью. Работа в огороде летом, квиддич в остальное время и на его светлом оттенке кожи практически постоянно присутствовал загар. Лишь в определённое, короткое время загар сходил с него, но редко, в остальном он легко чувствовал солнце на коже. Реддл от солнца видно прятался с особым усердием, подражая одногруппникам. Проблема была в том, что монстру бледность удивительно шла, делая его образ более утончённым и возвышенным. И это, уверен Поттер, было явно не последним в списке, что сыграло ему на руку. Лёгкая улыбка на лице старосты вмиг исчезла, стоило ему увидеть новенького. Зато, словно отражение в зеркале, улыбнулся сам Гарри. Настороженность и угроза – это именно то, что ублюдок и должен чувствовать по отношению к нему постоянно. О чём бы тот не размышлял, но стоило заметить другого студента, Поттера, как всё внимание полностью перешло ему. И герой мог бы быть польщён, как многие другие, вот только это внимание с детства ему поперёк горла и так надоело за всё время, что он просто отвернулся и продолжил путь за медведьмой без отвлечений, решая, что в этот день потрясений с него достаточно. После осмотра и разговора с мадам Уинфилд, когда он вышел, то очерченная койка была полностью закрыта. Поделом ему. И уже на входе в гостиную по телу вдруг пробежал ряд мурашек от настигнутого осознания. В этот раз ублюдок не тупил взгляд, как делал это обычно, не смотрел по сторонам. Том Реддл смотрел прямо на него, не отрываясь.

***

Гарри осознал себя на крыше. Было темно и ветрено. Характерный окружавший его вокруг запах сообщал о приближающемся дожде. Звук продуваемых насквозь строений помог бессознательно понять, что находился он на одной из тех безлюдных башен, на которой часто сидел, думая, в прошлом. Странное, но такое знакомое чувство дежавю пронеслось на мгновенье и исчезло со следующими порывами. Он открыл глаза, смотря в непроглядную темноту спокойно, не вдумчиво. В кои-то веки Поттер не щурился напряжённо, пытаясь разглядеть неожиданных врагов. Внутри было также пусто, каким казался окружающий мир. Тяжёлое бремя импульсивных, глубоко терзающих его эмоций не исчезло. Просто отошло на шаг назад. По-прежнему не делая ни единого движения тела – он застыл на ещё один неопределённый срок. Герой не знал, сколько времени пробыл здесь до, но руки, лежавшие на ограждении, давно заледенели, ноги тоже перестали чувствоваться. В обычной ситуации избранный бы ужаснулся произошедшему, и скорее принялся бы отогревать себя, готовясь. Ведь в первую очередь он обязан думать о своей боеготовности. Пропадёт он – пропадут и все остальные. Мальчик, который выжил не несёт ответственность только за свою жизнь и быть таким, как сейчас не имел права. Вот только обилие эмоций, информации и тревог затуманили его разум, достигнув критической точки, отчего в который раз сознание Гарри отключилось, действуя самой собой. Сам избранный отодвигал собственное самочувствие на задний план и мозг, чувствуя опасность, делал всё возможное, чтобы не сломаться. Только вот в этот раз Гарри и сам решил пойти этому навстречу. Небольшое облачко пара перед носом было единственным способом понять наглядно, что фигура у края – живой маг. Разрушить этот миг смог еле слышимый звук шагов. -Гарри, – поприветствовала его Мелисса. Он никак не показал, что услышал её. Однако, шестикурсница видно посчитала, что узнала его достаточно, чтобы он не был против её присутствия, либо посчитала важным вмешаться в его уединение. Что было необычно, ведь ещё недавно, подойдя она также, он схватил её за руку и травмировал. Назвать подобный поступок глупым он не мог – вот не видел он в слизеринцах этого качества. Ею двигало что-то настолько важное, что смелость взяла своё право. Она встала возле него, смотря также вперед, словно пытаясь отыскать то, что привлекло внимание Гарри или же просто понять ход его мыслей. Но едва ей удастся это, когда и сам герой не мог в себе разобраться, мучаясь такими приступами в который раз? Последствие это ли войны, его бремени или Матерь Магия забавляется им в который раз, не давая подойти ближе к уроду, было для него сейчас тайной. -Вальбурга не хотела обидеть тебя, Гарри, – произнесла она, не отвлекаясь на пространственные вопросы и ответы. Он понятие не имел при чём тут Вальбурга, поэтому просто молчал, не желая тратить энергии даже просто на разворот головы. Но Мелисса была, видимо, настроена серьёзно, донести до него этот разговор. -Она не привыкла быть мягка с кем-либо, детство в доме Блэк любого может ожесточить и закалить до неузнаваемости. И уж точно она не привыкла к кому-то вроде тебя, Гарри. Ты отличаешься ото всех здесь, и остальные это видят. И не все имеют добрые намерения на твой счёт. -А вы? Ты, Мелисса и Вальбурга. Вы разве не имеете недобрые намерения на мой счёт? – спросил он бесцветным и таким безжизненным голосом, каким не слышал ещё тут, в этом времени, – едва ли студентки Слизерина будут милыми ангельскими леди на самом деле. Булстроуд улыбнулась. Он этого не видел, но чувствовал и физически и ментально, зная её эмоции внутри. -Приятно знать, что ты считаешь нас милыми леди, Гарри. Он закатил глаза. -Могу тебя уверить – наши намерения на счёт тебя не предоставляют опасности. Он закатил глаза второй раз. Все они красиво говорят с рождения, пудря мозги ему, или это обязательный навык, которому обучают с детства всех юных магов? -Если мы решили этот вопрос… составишь нам компанию в чаепитии? Вот ведь хитрая лиса! Дело, скорее всего, в ужине? Что-то заставило его встать и быстро покинуть ужин, из-за чего он и оказался в дуэльном клубе. И, видимо, это оказало негативный отклик на репутацию Вальбурги, конечно, она будет переживать. Он и забыл каким трепетным было это общество снобов. И за ним отправили Мелиссу – единственную, с кем он нашёл общий язык в закрытом чайном клубе общей комнаты. Его присутствие там, кто уже был принят – покажет наглядно для всех, что ничего не произошло. Новенький и Вальбурга всё также открыты обществу друг друга. А Булстроуд за те несколько их коротких встреч поняла, что Поттер не любитель ходов вокруг да около. Не удержавшись, он закатил глаза в третий раз. Будь он в прошлом, то могло быть два выхода – пойти и не пойти, всё всегда зависело от настроения и причин. Он мог не пойти и позлить человека, а мог пойти и позлить человека там, на месте. И как бы он не старался, сейчас причину их вроде-как-ссоры вспомнить не мог. В этом времени у него был только один выбор. Ему необходимо идти, и иметь всегда, желательно, нейтрально-тёплые с ней взаимоотношения, чтобы можно было заручиться её поддержкой в будущем и не дать своей бабушке пойти не тем путём, если ублюдок Волдеморт не сдохнет. Раздался чей-то тяжкий вздох. Через секунду Гарри понял, что это был он сам. Мелисса начала уходить, каким-то образом уже поняв его ответ исходя из тона молчания. Она тоже понимала натуру Гарри прекрасно, как и другие окружавшие его слизеринцы. Он чувствовал себя каким-то простофилей это было неприятно, положение хотелось исправить. Он силён, сильнее их, но внезапно понимать многоуровневые ходы юных змеек? У самого конца она оглянулась на него. -Знаешь, Гарри… от тебя такое ощущение, как от погибшего человека. Словно ты только учишься улыбаться и радоваться. Как если бы для тебя было ново или просто очень забыто чувство свободы и спокойствия. Но так не чувствуют себя беглецы от войны. Нет, таких беглецов очень много приходят каждый сентябрь в Хогвартс. Ты именно, что не бежишь оттуда. Ты отчаянно бежишь обратно. Как если бы тебе совершенно нечего терять, даже собственную жизнь. В горле пересохло. Не  дожидаясь ответа, Булстроуд сразу же продолжила свой путь, но Поттер ещё долгое время смотрел в темноту, продолжая крутить её слова, снова и снова, даже после того, как пошёл сильный дождь. Ставшие редкими порывы ветра доносили до него крупные капли, но он ни разу не подумал о том, чтобы защититься от них. Нет, он желал промокнуть и ощутить кожей этот леденящий холод, надеясь хотя-бы так остыть от бурлящих внутри него чувств и одолевающих навязчивых мыслей. Они собирались победить.

***

-Гарри! Какой чудесный вечер, составишь нам сегодня компанию? Миранда ему ярко улыбнулась. И пусть образы пытались наложить друг на друга – он не видел в ней Джинни, как бы той не было неловко. Несмотря на кажущуюся приветливость, внутри Миранда Меддисон была всерьёз обеспокоена, испытывая некоторые чувство вины. И в этот момент Избранный понял, что прийти в этот укромный уголок не было плохой идеей. По пути в гостиную кто-то непременно пытался развязать с ним диалог, его хватало ненадолго, и он продолжал свой путь. Испытывая неприятное сожаление от самого себя из-за того, что не мог продержаться дольше, устанавливая полезные знакомства, он достиг своей финальной точки назначения. Там была только Миранда. -Ненадолго, думаю? Сегодня я немного устал. Рыжеволосая согласно покачала головой. -Пробы на ловца, верно? Об этом знает уже весь Хогвартс! Подождём остальных, и расскажешь нам подробнее об этом чудесном событии? И пусть она спрашивала, на деле ему не оставят другого выбора, кроме как рассказать всё в мельчайших деталях. Однако, он переживал о том, как поведёт себя Вальбурга. -Обычно выбором чая занимается у нас Ирма, это её хобби, – продолжала между тем Миранда, – но сегодня честь в этом, несомненно, важном событии, выпала мне. Как ты относишься к клубнике, Гарри? -Вкусно, – согласно кивнул он головой, однако, вспомнить, когда в последний раз он ел клубнику и какова же она на вкус не мог. Миранда просияла. -Будет очень вкусно, обещаю! Следующими подошли Кассандра и Друэлла. Их схожесть и нахождение рядом в который раз, селило в его душу не совсем понятные сомнения. Сразу после них – Ирма, и в самом конце, как и в прошлый раз, подошли Мелисса Булстроуд и Вальбурга Блэк. -Гарри, – как ни в чём не бывало, поприветствовала его Булстроуд, – рада тебя видеть. Словно это не она звала его двадцать минут назад. -Итак, – стоило всем занять свои места, а чаю разлиться по чашкам, Ирма задала тон их встрече, – расскажешь ли ты нам, Гарри, как оказалось, что ты летаешь настолько хорошо, чтобы свести с ума нашего капитана? Подражая их поведению, мальчик, который выжил, сначала немного отпил ароматного, сладкого напитка, отставил чашку на блюдце и лишь после ответил: -Полёты – моя страсть с детства, они всегда у меня получались хорошо, и в моменты единения с воздухом и ветра я чувствую себя частью этого мира и вместе с тем свободно. И также мой отец прекрасно держался на метле. -Говорят, ты изначально хотел быть ловцом. Почему именно им? -Я был им всегда. В детстве, объединяясь с ребятами, мы играли в квиддич. Несмотря на мой юный возраст, старшим я показался довольно ловким и юрким, и меня пригласили в команду. И хотел вспомнить этот миг беззаботной юности. -Как это мило, Гарри! Мы обязательно придём болеть за тебя! -А вы, – спросил он, не задумываясь, – кто-то из вас играет или любит летать? -Ох, Гарри, – легко улыбнувшись, произнесла Кассандра, – леди неприлично летать на метле. Чашка застыла у губ героя и он недоумённо посмотрел на Эстер. -Почему? – с искренним удивлением спросил он. -Так не положено в приличном обществе, – ответила Розье. -Полёты – прерогатива мужчин, девушки мало того что хрупки, это непристойно – носить костюм игрока и летать на метле, – продолжила весело Миранда, умиляясь и забавляясь его недоумению, – нас в последнее время учат, но дело это добровольное. Девушки летают, но выглядит это жалко. Леди из благородных домов так себя не поведут, Гарри. Он опустил чашку и глубоко вздохнул. -Девушка, в которую я был влюблён – летала, – сказал он непреклонным тоном, – и как! Она была самой настоящей смертоносной птицей в небе. Она была быстра, безжалостна к противникам и очень умна, составляя стратегии и руководя командой. Она была невероятной и очень яркой. И многие мои подруги также летали, не боясь ни синяков, ни травм и уж тем белее осуждения со стороны. Им нравилось летать, и они летали. И сияли. Девушки не нашли, что ответить, никто из них. -Не хочу ни в коем случае никого из вас обидеть, леди. Не нравится летать – хорошо, но вы обязаны уметь, и в случае чего, могли бы с присущим вам достоинством и честью сделать это. Никогда не узнаешь наверняка, когда навык пригодится вам. Сейчас война, в конце концов. И знаете? Осуждать других за это отнюдь не привлекательная черта для таких прекрасных леди, как вы. Он продолжил пить чай. Едва чашка опустела, как снова наполнилась почти до краёв. Сэндвич рядом оказался как нельзя кстати. Гарри был страшно голоден. -Возможно, ты и прав, – произнесла молчавшая до этих пор Блэк и взгляды присутствующих скрестились на ней, однако, та не повела и бровью, – в таком ключе ситуация кажется иной. И Гарри понял её. Она, которая осудила его на ужине, сейчас была готова на перемирие. Она, также как и он, не хотела рушить их, начавшее было взаимовыгодное общение. Они продолжили делиться новостями, обсудили и поход в Хогсмид. Никто из них не проронил и слова про Гриндевальда в этой деревне сегодня. С лёгкими эмоциями Гарри отправился спать. Уже привычно насладившись коротким временем в душе, и надев чистую пижаму, он приготовился ко сну. Темнота и спокойствие радовали его, однако, не долго. Сгустившись, она распрямилась приглашающе в объятиях. Он оглянулся. Неужели сейчас, во сне, к нему придёт Смерть? Весь день он старался не думать о произошедшем по одной простой причине – встреча и время с ней были так хороши, что казались выдумкой, простым и отчаянным наваждением. Гарри не привык, чтобы с ним случалось что-то хорошее, и, размышляя, боялся отпугнуть. Восторг медленно поднимался внутри него, чувствуя тяжёлую и холодную магию, к которой примешивался не совсем знакомый сладкий вкус. Он направился по следу и недоумённо застыл. Задумчиво глядевший вдаль Том Реддл никак не мог быть тем, кто имел столь сладкий вкус магической силы. Абсурдно было и то, что даже во время сна ему снится гребаный ублюдок, никак не дающий ему покоя. Не то, чтобы это было непривычно для него, как раз-таки наоборот. Но в прошлом эти кошмары сопровождались болью, жуткими эмоциями обладателя главного источника души – гневом, яростью и алчностью. Сейчас же он испытывал ничего. Пустоту. Спокойствие, столь непривычное, чужеродное. Однако, их связь здесь, в школе, становилась сильнее. Куда сильнее, чем в прошлом. Это не должно было быть открытием, но всё же реальность оказалась куда более неприятной, чем ему хотелось. Теперь его лишают и сна, единственной редкой радости. Ко всему прочему, ублюдок тоже спал. Их сны объединились. Поттеру придётся постараться, чтобы избежать этого в будущем, и у него могла бы быть возможность банально выспаться. Хоть иногда. Хотя, погодите-ка… А зачем? -Тук-тук? – весело и уже без сонливости проговорил он. Реддл резко обернулся к нему всем туловищем. Глаза, даже несмотря на расстояние между ними, заметно расширились. Дрожь, которую тот попытался скрыть, не прошла мимо взгляда героя. И, несмотря на прошлый неприятный опыт, Гарри по чуть-чуть, очень аккуратно приоткрыл их канал, как между душой и её крестражем. Он просто не мог сдержаться и не узнать, что же ублюдок испытывает сейчас, видя его, новенького студента, Гарри Поттера в своём сне. Восторг и страх заполнил его нутро, отчего внизу живота заметно потяжелело, а губы растянулись в улыбке. Но нельзя показывать, как он рад! Необходимо унять свою кровожадность! -Так нравлюсь, что снюсь тебе? – поиграл он бровями, издеваясь. Он-то не знает, что их связь крепка настолько, что разорвать её никто не в силах. Но ведь никто не мешает ему отыграться и поиздеваться, вводя чопорного старосту в ярость. Ведь в этом времени, где девушкам даже не прилично было надевать квиддичную форму, а молодым людям запрещалось находиться с ними наедине, намёки на гомосексуальность будут явно восприняты в штыки, верно? А главный страж всех этих запретов, чтобы быть лучшим из лучших ещё и благодаря общеизвестным правилам должен быть известный всем староста, не так ли? Мерлин, он иногда такой гениальный. Приподняв левую руку, он провёл ладонью по волосам, широко расставив пальцы, делая на них акцент, посмотрев сначала в сторону, а после на цель пронзительным взглядом поверх очков. О, Гарри знал, прекрасно знал, как ему это шло. Сильные и ловкие кисти и пальцы рук, благодаря квиддичу нравились очень многим. Ему не раз говорили об этом, как девушки, так и парни. А цвет волос отлично подчёркивал его глаза с длинными ресницами в тон. Шестой курс был для него самым удивительным, интересным и трагичным одновременно. И нет, он совершенно не испытывал отвращения в этот момент. Ему было весело и смешно, даже от одной мысли, каким возмущённым будет вид монстра. Чего он точно не ожидал, так это острый приступ волнения и смущения, а также сильно покрасневшее лицо этого самого старосты. У Поттера от неожиданности даже приоткрылся рот. -Так это.. сон? – спросил Реддл слабым и хриплым голосом, – вот так неожиданность, Гарри. Полагаю, я слишком много думал о тебе перед усыпляющим и успокаивающим? В горле пересохло, теперь глаза расширились от удивления и шока у самого героя. Ему сейчас послышалось? Тем временем Том сделал несколько аккуратных шагов к нему. -Я и правда, думал о тебе слишком много в последнее время. Так долго. Ты занял все мои мысли, Гарри. Просто захватил их своим присутствием. Удивительно. Поттер сделал шаг назад. Что происходит? -Так много, что казалось, я схожу с ума, – поделился тот негромко, словно чем-то глубоко сокровенным. Глаза, снова тёмные, блуждали где-то в пространстве, а после остановились на Избранном. -Но ведь это не могло быть настоящим, в самом деле? Нутро Гарри опалило жгучей опасностью, и он мгновенно взял себя в руки, не позволяя столь неожиданной ситуации сбить себя с толку. Урод явно что-то давно подозревал, а Магия всё же пудрила ему мозги! Он, блять, знал! Гнев опалил привычно внутренности, но был столь силён в этот раз от несправедливости, что почти выжигал всё вокруг. Поттер жестко усмехнулся. Он продолжит игру и постарается понять. Пока понять можно только то, что Реддл невероятно воодушевлён. -Вот так сразу выкладываешь мне такое? Ты знал что-то об ухаживаниях, долгих, мучительных взглядах, полных вожделения, периоде подарков? Только после признание! Реддл, который медленно и шаг за шагом приближался к Поттеру как заворожённый, резко остановился. -Точно. Это ведь сон. Разве можешь ты, подделка, знать ответы на мои вопросы? Разве можешь быть столь вульгарен? Гарри Поттер, которого я знаю, по-настоящему безумен и жесток. Холоден и опасен лишь со мной. Едва ли он будет вести себя так, – усмехнулся старшекурсник, – о нет, это всего лишь мои жалкие фантазии. Фантазии, где ты – слаб. Реддл вдруг громко засмеялся. Смех был настолько холоден и отчаян, что даже если бы он не ощущал его эмоций – понял бы и самостоятельно. Этот звук Гарри был, к сожалению, слишком хорошо знаком. Так порой смеялся и он сам. -Я так устал, – выдохнул тот в итоге, – так устал! Каждый раз… каждый раз ты давишь мне на больное, раз за разом находя всё более изощрённый способ меня унизить и свести с ума! Сердце пропустило удар. -Но если так подумать… если всё это сон… могу ли я хотя-бы раз победить свой кошмар? Стать, наконец-то тем, кем должен быть. Реддл согнулся от переполнявших его чувств, и закрыл ладонями глаза. Сквозь пальцы Гарри видел его сумасшедшие глаза. -Точно, – счастливо выдохнул монстр, – бессмертным. И непобедимым. От бурлящих эмоций монстра у героя побелело в глазах. Он уже не понимал их сути и даже не пытался разобраться в этом хаосе. Спасла его от удара лишь интуиция и превосходный опыт. -Сон – это ведь моя обитель? Он не видит, но чувствует, как Реддл поднимает палочку. -Авада Кедавра! Отскакивая в сторону и держась одной рукой за голову, Поттер прошипел: -А не ахуел-ли ты, Реддл! И не сдерживаясь, выпустил на него все свои эмоции в ответ. Безудержной лавиной, всю ярость и злость, раздражение и гнев. Всю огромную боль от утраты близких ему людей. Гарри свободно выдохнул. Ему стало легче. В эту же секунд Реддл закричал. Да, его постоянные чувства унижения, страха и желания стать лучше, добиться чего-то большего в этом мире были велики и даже огромны. Не у каждого хватит на это сил. Но сравниться с тем, через что пришло пройти Герою из-за Волдеморта? Сон в то же мгновенье оборвался. Он снова смотрел в тёмный потолок своей комнаты вдумчиво, устало от пережившего происшествия. Итак. Ублюдок знал, что он пришёл за ним.