Romantic Things

(1980s Mixtape for Cigarette-Break Kisses)

#1 The Cure - A forest

#2 Depeche Mode - Somebody

#3 A-ha - Take On Me

#4 Tears for Fears - Head Over Heels

#5 Duran Duran - Hungry Like the Wolf

***

В этом году январь казался особенно сонным. Снег уже не был праздничным — просто грязноватым, слежавшимся, как одеяло, которое забыли вытряхнуть после каникул. Воздух стоял сухой и резкий, как натянутая струна, отзывающаяся легким звоном при каждом вдохе. Стив вышел на школьный двор, держа в руке пластиковый стакан с остатками кофейного пойла из автомата. Кипяток обжигал язык, зато согревал пальцы. Он зевнул, потянулся — и в этот момент порыв ветра шлепнул его по лицу. Не сильно, но достаточно, чтобы испытать его прическу на прочность. Лак выдержал, как солдат на передовой. Харрингтон: 1, природа: 0. Он уже собирался идти обратно, когда взгляд зацепился за знакомую фигуру в тени у стены спортзала, на полузаснеженной скамейке. Джонатан. Джинсовка с искусственным мехом на воротнике, черные джинсы, сутулые плечи. Казалось, грело его не столько одежда, сколько упрямство. Издалека он напоминал часть какого-то старого постера из музыкального журнала — почти черно-белого, но с живым, теплым дымом, поднимающимся от сигареты. — Эй, Байерс, — позвал Стив. — Не знал, что ты куришь. Джо чуть повернул голову. Дым лениво вился у его губ, в пальцах тлела сигарета. Казалось, он появился на свет уже с ней, а из роддома его забрали с пластинкой «The Cure — Seventeen Seconds» в обнимку вместо игрушки. — Редко, — спокойно сказал он. — Просто... иногда хочется. Харрингтон замедлил шаг. Что-то в голосе Джо, в угольно-карем взгляде заставило его сердце трепетать.Байерс выглядел немного не таким. Он будто носил в себе что-то, с чем устал справляться один. — Ты не выглядишь как человек, который просто решил покурить. Джонатан пожал плечами. Взгляд его метнулся куда-то в сторону — на пустые качели, на облупленный забор, на что угодно, только не на Стива. — День такой. Бывает. Он выдохнул дым и замолчал. Губы его дрогнули, как если бы он хотел сказать что-то еще, но передумал.Харрингтон почувствовал это, но давить не стал — просто решил побыть рядом. Он опустился на деревянную скамейку, и лед под его кроссовками захрустел, как вафля. Мороз прикусил щеки. Но рядом с Джо было как-то уютнее, чем должно было быть при таком ветре. — Дай одну, — сказал он, стараясь звучать уверенно и немного ухмыляясь, как будто собирался снимать рекламу Marlboro. За этой ухмылкой он мог спрятать все, что угодно: неловкость, волнение, желание помочь хоть как-то. — Ты куришь? — удивился Джонатан. — Неа. Но типа… почему бы не попробовать? — Стив взял сигарету и улыбнулся уголком губ, как герой в фильме про плохих парней. — Мы же теперь бунтари, верно? — Только если ты не умрешь у меня на руках, — хмыкнул Байерс, вручая ему зажигалку. Харрингтон закурил. Затянулся. И мгновенно закашлялся — как Джеймс Дин, которому включили Duran Duran. Кофе выплеснулся на снег, а Стив, распахивая куртку, сипло прохрипел: — Черт, это отвратительно. Джонатан засмеялся — впервые за день по-настоящему легко. Смех у него был тихий, хрипловатый, но в нем чувствовалось что-то живое, теплое — как если бы сквозь туман наконец прорвался солнечный луч. Он потянул Стива за ворот куртки к себе, чуть сбив с его лица ту самую ухмылку, которой тот обычно прикрывался, как щитом. Сигарета дымилась в его другой руке, подрагивая от ветра. — Стив. Мне не нужны твои понты, — шепнул он сквозь дым, почти касаясь губами уха. — Ну, типа, я пытался быть загадочным и брутальным, — буркнул Харрингтон, чувствуя, как близость Джонатана сладко обжигает его, и все еще немного кашляя, словно втянув на вдохе слишком много морозного воздуха Индианы. — Ты мне нравишься и без этого. Даже когда кашляешь как дедушка, — усмехнулся Байерс. Харрингтон приподнял бровь — то ли удивленный, то ли польщенный. Их взгляды встретились. Джо провел пальцами по его щеке, стараясь запомнить каждую деталь — тепло кожи, отголосок улыбки, дыхание между ними. Стив немного завис, смотря в его глаза и плавясь от его движений, а потом поцеловал. Так, словно этот поцелуй был не перерывом в разговоре, а его продолжением. Уже не робко, не случайно, а как нечто обдуманное, необходимое — как давно отложенная запись, которую наконец поставили на магнитофоне. Губы Джонатана были чуть холодные, а язык — горячий. Он прижался к Стиву, не торопясь отстраняться, оставив руку на его груди. Сердце под свитером билось быстро, словно торопилось наверстать упущенное. — Ты когда-нибудь замечал, как скучно на уроках истории? — прошептал Харрингтон, чуть отстранившись и горячим выдохом задевая ухо. — Всегда. Особенно с мистером Кларком, — пробормотал Байерс. — Кларк вообще-то ведет физику. — Вот именно, — усмехнулся Джо, и Стив рассмеялся — легко, свободно. Они сидели, прижавшись, и казалось, весь школьный двор застыл. Их пальцы сплелись — естественно, как если бы это было самой привычной вещью на свете. Джонатан провел большим пальцем по запястью Стива — нежно, с легкой растерянностью, словно хотел убедиться, что это происходит наяву, а не внутри чьей-то фантазии. Услышав приближающиеся шаги, они вынужденно отстранились, делая вид, будто просто разговаривают. Джо затянулся, Стив огляделся по сторонам. — У меня есть идея, — выдохнул Харрингтон, чуть нервно. — Знаешь кинотеатр под открытым небом на шоссе? У них в пятницу будет новый фильм. Я… ну, я собирался сводить туда кого-то. Типа… девушку. Но потом понял, что это был бы отстой. А вот с тобой… это было бы круто. И никто не станет нам мешать. Байерс чуть удивленно поднял брови, но в глазах мелькнула тень удовольствия — от того, что Стив сделал выбор в его пользу. — Ты приглашаешь меня на свидание? — спросил он с тихой улыбкой. — Ага. Настоящее. С попкорном, машиной и моей лучшей курткой. Джо прищурился и слегка наклонил голову, будто обдумывая это с серьезностью, достойной заседания Верховного суда. Он протянул палец к молнии на Стивовой куртке, мягко провел по ней, касаясь груди сквозь ткань. — Попкорн, машина… и ты в своей лучшей куртке. — Он слегка кивнул, как будто это был деловой контракт. — Звучит заманчиво. Посмотрим на твое поведение, Харрингтон. Стив ухмыльнулся — дерзко, с тем самым выражением, за которое его, вероятно, одновременно и любили, и били по носу. На пару мгновений они замолчали, глядя в сторону серого школьного забора. Снег сыпался с крыши спортзала, искрясь в тусклом свете зимнего солнца. — Джонатан? — Ммм? — Иногда мне кажется, что мы с тобой — как кассета, которую включаешь не сначала, а с той песни, что запала в сердце. Джо усмехнулся: — Тогда ты точно моя сторона «B». — А ты моя «A». С нее все начинается. Их дыхание клубилось в морозном воздухе, смешиваясь с легким запахом табака. Стив лениво водил пальцами по талии Джонатана под курткой, будто расчерчивал границу между дозволенным и запретным — и явно не собирался на ней останавливаться. Его прикосновения были невесомыми, как дуновение ветра под рубашкой, и оттого только острее ощущались. Это было медленное, терпеливое желание быть ближе. Почти невыносимое. — У тебя руки холодные, — хрипло пробормотал Байерс, но не отстранился. — Проверка на прочность, — усмехнулся Стив. И прежде чем тот успел среагировать, ладони уже скользнули под ткань футболки — прямо к коже. Джо судорожно вдохнул, напрягся, но не отстранился — лишь выругался себе под нос: — Черт, Харрингтон… ты ледяной. — А ты горячий, — выдохнул Стив ему в шею. — И это, если честно, сводит меня с ума. Он наклонился ближе. Его волосы пахли морозом и лаком, несколько влажных прядей коснулись щеки Джонатана. Вздохнув и стряхнув пепел с сигареты, Байерс мельком огляделся. Убедившись, что их по-прежнему никто не видит, он развернулся к Стиву и ладонью нашел его подбородок. Провел большим пальцем по нижней губе, чуть задержавшись, а затем мягко приподнял его лицо и сам подался вперед. Поцелуй был глубоким с первой секунды — без стеснения, без паузы. Джо поцеловал его настойчиво, с жаром, чуть прикусив губу. Язык скользнул внутрь, лениво, изучающе, а пальцы уже двигались вдоль шеи — медленно, с нажимом, задерживаясь на кадыке. Стив издал тихий, рваный выдох, едва заметный, но полный вожделения. Его ресницы дрожали, как от легкой лихорадки, а руки сжались на бедрах Джонатана в поисках опоры. Он отвечал сдержанно, но с растущей жадностью, стремясь насладиться теплом, каждой влажной, мягкой, дрожащей секундой этого момента. В этом поцелуе было что-то слишком настоящее, искреннее, чтобы быть лишь подростковой интригой. Когда они оторвались друг от друга, дыхание у обоих сбилось. Стив не сразу открыл глаза — не желая терять ощущение. — Так что, — выдохнул он, — пойдешь со мной на свидание? — Как будто я могу сказать «нет». Надеюсь, ты не слишком плох в выборе фильмов. — легко рассмеялся Джо. — Я? Неотразим. Но на всякий случай... — он наклонился ближе, чтобы звучать убедительнее. — Возьми карты. Я умею проигрывать красиво. Особенно на раздевание. — Ты слишком уверен в себе. — Просто хочу проверить одну теорию. — Подушечки его пальцев нежно скользили вдоль позвоночника Джо. — Как ты выглядишь, когда пытаешься не покраснеть, оставшись без одежды. Чисто научный интерес. Джонатан резко повернулся к нему и прищурился. — Так вот почему ты постоянно предлагаешь мне снять куртку. — Признаюсь, это часть плана. И еще потому, что ты такой горячий, Байерс. Прямо пар валит. — Может, потому что ты уже наполовину залез ко мне в штаны, умник? Джонатан хотел усмехнуться, но губы предательски дрогнули. Он чувствовал, как руки Стива опускаются к самому краю джинсов, а большие пальцы ласково проходят по краям тазовых костей. Дыхание сбилось. Взгляд Джо стал взволнованно-томным. — Хочешь честно? — прошептал Харрингтон. — У меня башню сносит, когда ты вот так на меня смотришь. Джонатан выдохнул, ощущая, как внутри все плавится — от близости, от тепла Стива, от того, как естественно они сидят так близко. Он затушил сигарету и откинул голову Стиву на плечо, проводя пальцами по его руке — лениво, почти балуясь. — Тогда просто… побудь со мной здесь. Они замолчали — но теперь это молчание было мягким, уютным. Таким, как бывает только у двоих, которым больше не нужно притворяться. Снег кружился в воздухе, цепляясь за ресницы, за волосы, за теплые плечи. Они еще немного посидели — пока мир не напомнил о себе школьным звонком и далекими голосами. Но даже это казалось нереальным. Словно настоящим было только то, что происходило между ними.