У них все сложно

Никита, кашляя и задыхаясь, подцепляет пальцами воротник футболки, стирает пот с лица. Ноги горят, даже просто стоять больно. Что бы там ни наобрабатывал Даня, на километровые забеги по ночной Москве рассчитано это не было. Включить телефон не получается. Севший ещё пару-тройку кварталов назад, он абсолютно не реагирует. Никита сжимает между пальцами короткие рыжие пряди и зло оглядывает серую многоэтажку. По сравнению с небоскребом, в котором обитает Макеев, этот пережиток советской эпохи возвращает Никите ощущение реальности. Вдох - выдох. Вдох - выдох. Голос должен быть заебанно-ленивым. Палец вдавливает кнопку рандомной квартиры, раздается электронный писк. Ничего. Никита пробует дальше, других вариантов у него нет, Яна не смогла вспомнить номер, даже падик описала примерно. Ещё несколько попыток. Ещё несколько. Ещё. Он их не считает, просто пытается ни о чем не думать, ничего не представлять. Когда мужской голос небрежно огрызается на него грубым: "чё надо?", собраться с мыслями получается не сразу. - Ээээ.. пицца.. - Чё? - Заказали пиццу. - Я ниче не заказывал. - Да-да, простите, заказала другая квартира, они не отвечают на домофон. - Не мои проблемы, парень. - Мужик, впусти а? Последний адрес и домой. Слышится тяжёлый вздох, а после красная лампочка сменяется зелёной. Никита коротко благодарит куда-то в пустоту и летит вверх по грязным ступеням. Ведёт головой, когда на 4-ом приглушённо слышит музыку, на 6-ом подходит к каждой двери. Мимоходом отмечает, что номеров тут нет, так что хуй знает в какую хату он сейчас вломится. С силой долбит по двери, пытаясь среди бассов по ту сторону различить звук шагов. Уходит в бок,   в слепую зону "глазка", когда после ещё пары ударов, музыка становится чуть тише. Дверь чуть приоткрывается, и Никита с силой отталкивает ее дальше так, что она с громким хлопком въебывается в стену. - Какого ху... Он не даёт договорить, ладонью отпихивает чужое ебало и протискивается внутрь. Вокруг розовый неон, обдолбанные тела в неестественных, сломанных позах. На задрипанном диване, на полу. Никита выхватывает каждое лицо в поисках того самого. К горлу подкатывает женный комок тошноты от вида перекошенных челюстей, губ, покрытых тонкой белой коркой от сухости, широко открытых глаз без радужки. Это место и эти куски мяса, движимые одним единственным желанием ширнуться ему омерзительны. - Ты нахуй кто еще?! Никиту тянут сзади за ворот ветровки, но он продолжает ровно и твердо стоять. - Где она? - Кто блять?! - Яна. Низкая. Рыжая. Боковым зрением замечает движение дальше по коридору. Какой-то додик оборачивается, за его спиной дверь с пробитой дырой. На правом кулаке додика кровь и дспшные щепки. Большего не нужно, Никита не долбоеб и голова пока работает. Оттолкнуть всё ещё держащего его обдолбыша до смешного легко, тот неуклюже и нелепо валится на пол. Несмотря на ситуацию, даже пробирает смех. На него быкуют тела не способные даже толком вертикаль держать. Второму он сразу бьёт в нос, с наслаждением слушая хруст хряща. Можно спокойно зихерить, эти точно не мусорнутся. Когда тело, держась за кровоточащий нос, заваливается набок, оседая, Никита не сдерживается от пинка утырку в живот. Несколько раз дёргает ручку, не поддается. - Ян? Это я. Ты там? - Никита? Доносится суетливое копошение и дверь распахивается. Яна дрожит, лицо в разводах от туши и помады. Ее маленькая фигурка на фоне жёлтой туалетной плитки в тусклом свете кажется ему болезненно неправильной.  Взъерошенная и потрепанная, она напоминает ему уличного котенка. Никита снимает ветровку, накрывает ее плечи и слегка приобнимает, выводя из ванной. Уже у двери квартиры он оборачивается - их провожают пустые рыбьи взгляды, никаких эмоций на лицах, он даже не уверен, что они осознают, где находятся. Никита с отвращением морщится, отворачивается. Мусор, а не люди. Что-то злобное и темное глубоко внутри тихо шепчет: "разве она не точно такая же? или это другое?". Он сжимает зубы - не сегодня. Ему не до моральных диллем. На улице он вдыхает полной грудью. Все нормально. Все нормально. Все нормально. - Ты как? Яна теснее жмется к его боку и качает головой. - Домой тебя...? Жест повторяется. - Бля... Ну можно в центр пробраться. Там в подсобке матрац есть, поспать хоть немного. Реакции не следует, Никита принимает это за согласие. Тянет руку к телефону, проверить время, но замирает, вспоминая что он сел. - Дай телефон свой. Ее рука все ещё немного дрожит, когда она тянется к карману своих джинс. 03:15. До центра тащиться из этих дворов примерно часа 2. Никита опускает взгляд на Яну, лица он не видит, только макушку. - На такси будет? Она снова качает головой, делает несколько вдохов - выдохов и решительно отходит. - Сейчас Жене позвоню, она скинет. Они садятся прямо на асфальт. Через несколько минут тихих переговоров по телефону, Яна спокойно говорит номер машины. Никита по-доброму усмехается. Женя вызвала сама, наркоману денег не скинуть у нее мозгов хватило, хорошая она всё-таки подруга. - Я думал ты все, типа в завязке. - Была. - Ян... - Ты у него был, да? Попадание прямо в лоб, многовенная остановка сердца, мастерство снайпера, мать твою. - С чего ты это взяла? Яна усмехается, кивает на Никитины ноги. Секунда недоумения, затем тихое: - Бля... Кроссовки. Те самые,  неоново-желтые. Те самые, которыми ему как-то прилетело по ебалу. Как он сам не заметил? Вопрос риторический, все мысли были о том, изнасилуют ее или убьют. - И понятно чем занимались. Ногтем она подцепляет изнаночной шов на горле футболки. Да блять. - Ян, прости, я... Она прерывает, мягко прижимает пальцы к его губам. - Это я должна извиняться. Прости, что так отреагировала... и что избегала. Это не потому, что я против или считаю, что это мерзко, просто... Никита не дышит, слушает, чувствует как в животе скручивается острая спираль страха. - Просто не ожидала. Даже будь это не Даня, а девчонка какая-то. Наверное, я думала, что ты всегда будешь смотреть только на меня. Будешь на моей стороне, рядом... Она вздыхает и прячет лицо в ладони, вся как-то сжимается. - Я рядом. Яна поднимает голову, улыбается, но улыбка выходит нервная, неровная. - Спасибо, что забрал меня оттуда. Никита сжимает ее ладошку, повторяет уверенно: - Я рядом. Есть и буду. Она откидывает голову, смотрит куда-то вверх, мимо верхушек деревьев. - Ну так... Вы типа встречаетесь? И снова прямо в цель, талант. Никита тушуется, взлохмачивает волосы. - Хуй его знает. Все как-то сложно. Яна пихает его плечом и смеётся. Первая яркая эмоция на ее лице после всего этого пиздеца. - По-моему из сложного тут - только ты. Он смеётся тоже. Легко и тепло. - Ян... Позвоню ему? Я вроде как съебался без всяких объяснений. Никита кивает на телефон в ее руке. - Ещё и кроссовки спиздил. Они снова тихо смеются, она передаёт ему мобилу. Отходит шагов на десять. Контакт "Макеев" берет после первого же гудка. - Яна? Голос у него взволнованный, нервный. - Не совсем. Молчание на том конце оскорбленно-обвиняющее. А может это воображение. - Почему..? Вопрос он не заканчивает, снова замолкает, слышно только тяжёлое дыхание. - Извини, что так сорвался. Я потом все объясню. Никита задерживает дыхание, как перед прыжком с обрыва в темную воду. - Я не сбежал... и не передумал. - Все в порядке? Улыбка на лице появляется произвольно, потому что Даня даже не пытается скрыть облегчение и нежность в голосе. - Да. Я сейчас нужен ей. Увидимся в центре? Снова недолгое молчание, затем тихий шёпот. - Что? - Хорошо. В центре. Никита собирается убрать телефон от уха, щурясь от света фар подъезжающего такси, когда раздается тихое "мне тоже нужен" и длинные гудки.