#9
3 марта 2024 г., 22:45
Юнги оставляет омег наедине с Чоном, скрепя сердце. Хочется и подслушать, и защитить глупейшего Пак Чимина от подозрительного друга и от альфы, у которого концентрация самцовости зашкаливает.
Юнги слишком давно не испытывал каких-либо эмоций, кроме раздражения и злости к другим людям. А тут ещё и беспокойство за Пак Чимина откуда-то берётся.
Тупица! Ну вот зачем запираться с тем, кого подозревают в участии на собственное покушение?! Это каким надо быть… Юнги додумывает много густых нецензурных слов в адрес омеги, но «замолкает». Опасливо косится — вдруг сказал это вслух — на серьёзных, тихих, выше и шире его в два раза альф Чона, стоящих рядом с дверью кабинета. Внушительные, надо признаться. Но те так и остаются молча стоять. Даже не шевельнутся. Будто роботы, ей богу. Может, уже научились их делать, а он всё прозевал? Чёрт с ними.
Юнги внешне не выдаёт своё беспокойство, тихо и терпеливо стоя рядом с ними. Лишь сжимает кулаки сильнее.
Чёртов Пак Чимин! Чёртов белобрысик! И чёртов Чон!
А как Чон Чонгук смотрел на него надменно, и это его «пёс»!
«Пёс?!. Пёс?!.»
«Скорее, лев!» — мысленно утверждает себе Юнги, захотев стереть эту самоуверенную ухмылку кулаками пару десятков раз.
Но внезапно вспоминает слова Намджуна про богачей и статьи. Юнги закрывает глаза, пережидая спазм ярости и обиды. Снова бывший друг прав. Не время сводить счёты с богачами. Избиение одного из главных подозреваемых и знаменитых альф страны — совсем не то, что Юнги хочет оставлять в своём личном деле. Позорный выстрел в Пак Чимина и так до конца жизни останется с ним…
До сих пор не верится в это, если честно.
Успокоив внутренние метания, Юнги думает: что привело сюда Чона? И почему омеги такие беспечные? Неужели не боятся за свою жизнь?
Жаль, ничего не слышно за дверьми. Хотя Юнги и попыток не делает, так как подозревает — наверняка все комнаты здесь звуконепроницаемые. Но тут вспоминает, что в этом кабинете есть огромное окно. А оставлять свой пост он не намерен. Потому, Юнги звонит здешним охранникам и велит караулить под окном. Мало ли. Вдруг, белобрысик и Чон в сговоре. Им не составит труда усыпить и выбросить лёгкую тушку Пака за окно, а затем увезти в далёкие дали, чёрт знает зачем. Даже дождь смоет их следы.
В силу своей профессии Юнги продолжает обдумывать варианты возможного развития сценария, но зорко следит и за дверью, и за двумя телохранителями Чона. Даже успевает бросать взгляды в окно. Дождя отсюда не слышно, но отлично видно как сильно хлестают капли по стеклу. Уже темнеет. А дома — тишина.
Внезапно двери кабинета с силой распахиваются и молнией выскакивает альфа в белом костюме. Юнги на автомате хватается за пистолет, как и телохранители Чона.
— Когда я докажу свою невиновность, ты поплатишься, Пак! — разъяренно шипит гость. Но когда видит нацеленное на него оружие Юнги, лицо вмиг вытягивается и поселяется страх в больших глазах. Нет, это забавит Мина, нет слов, но направленные на себя два пистолета — нехило нервируют.
— Это угроза? Если это действительно угроза, направленная на запугивание Пак Чимина, то это уже статья. Не советую разбрасываться подобными словами, — спокойно цедит Юнги, наблюдая, как безмолвно и испуганно кивает Чон.
Странно. Такое ощущение, что альфа никогда раньше не видел оружия или никогда не попадал под прицел. Неподдельные эмоции. Может, правда не виновен?
Это заставляет Юнги убрать пистолет обратно за пояс штанов, чему следуют и телохранители Чона. Ловит удивлённо-задумчивый взгляд Пак Чимина, так и не выкатившегося из кабинета. Юнги решает с ним поговорить и узнать, о чём они здесь болтали.
Чон Чонгук быстро сваливает. В этот раз молча. А Юнги, заметив копошение за огромным окном кабинета, даёт отбой своим охранникам. Наверняка, промокли насквозь.
— Козёл, — еле слышно произносит вышедший белобрысик, смотря вслед Чону. Когда этот парень злится, на изящной шее выступает вена. Походу взаправду они не очень ладят, как и говорили.
— Ну и зачем он приезжал? — в лоб спрашивает Юнги, не сводя глаз с Пака, который тут же возвращает спокойное лицо.
— Поговорить, — коротко сообщает омега. — Тэ, отвези меня в комнату, — потом и вовсе начинает выкатываться из кабинета, как Юнги, не сумев сдержаться, пинает коляску в колесо и быстро ныряет внутрь за ним, успевая закрыть двери. Ему ой как не нравится недосказанность. Хочет знать всё.
— Эй! Ты совсем сбрендил?! — злится Пак, потирая ладони друг о друга.
— Чимин?! Чимин! — следом белобрысый нетерпеливо стучится в двери с неподдельным беспокойством в голосе. А Юнги лишь хмыкает и снова приближается к омеге, нависая над ним.
— Зачем Чон приезжал? Отпущу после того, как ответ удовлетворит меня, — шепеляво хрипит ему прямо в лицо. Он знает, что хорош собой, так как раскалывал фирменным взглядом и давящим тембром сотни задержанных и подозреваемых. Даже отъявленных молчунов. Жаль, нет чем посветить в глаза, процесс бы пошёл быстрее.
Пак Чимин вновь зло уставился на него, молча потирая ушибленные ладони. Снова кажется обиженным ребёнком. Это даже забавляет Юнги.
Они с минуту сверлят друг друга, но потом омега моргает и сдавленно выдыхает, словно проиграл игру, безмолвно начавшуюся пару минут назад.
— Это была моя идея пригласить Чонгука, — уставшим голосом спокойно отвечает Пак Чимин. Теперь очередь сдавленно выдохнуть Юнги, который совершенно не догоняет его. Что за?! Неужели этот певец самоубийца? Чего он хотел этим?
Тишина между ними напряжённая. И оба успешно игнорируют вопли белобрысого за дверью. Но Юнги не смеет отходить даже на шаг от омеги, который, судя по сглаженной переносице, расслабляется. Он старается не выплюнуть Паку в лицо всё, что думает, но быстро брошенный взгляд на немного содранную ладонь омеги возвращает его в чувства. Становится даже стыдно за свою резкость.
— И? Чего ты добивался? Вдруг это он преступник, и сделал бы с тобой что-нибудь ужасное, — Юнги со спокойным тоном обращается к нему, немного отходя от кресла.
— Меня достало, что все кругом что-то скрывают, не договаривают. Мне осточертело! Я хотел посмотреть в глаза Чонгуку. Возможно, получилось бы понять, он это или нет. Потому и решил пригласить его сегодня.
Грудь омеги под блузкой вздымается, крылья носа расширяются, а глаза смотрят в окно. В самом деле выглядит задетым.
Это было вопросом времени, когда жертва занялась бы собственным расследованием из-за сокрытия некоторых результатов. А тут ещё омега с деньгами и связями. Хорошо, что никого другого не нанял. Потому Юнги и не нравилось, что Пак Чимину многое не хотели говорить. Даже понимает его. Ведь самого тоже бесит недосказанность.
— Получилось узнать, Чон замешан в этом деле или нет? — встав к нему боком и тоже рассматривая бьющиеся капли по стеклу, спрашивает Юнги. Хоть и понимает, одной встречи и одного разговора недостаточно. Но внезапно хочется поддержать омегу.
— Вроде, нет. Он слишком эмоциональный, — ухмыляется Пак. Слышен его расслабленный выдох.
— Да. У него всё написано на лице. Начинаю предполагать, что он невиновен, — делится Юнги.
— А я говорил, — самонадеянно фыркает Пак Чимин.
— Их четверо. Тебя хотели похитить. Врач-самозванец должен был тебя усыпить, а машина с двумя сообщниками ждала у больницы в Тэгу и должна была отвезти тебя за город к Чон Чонгуку, — Юнги, всё же, решает до конца быть честным. — Это слова моего информатора. Я ручаюсь, что ему стоит верить. А вот фальшивому врачу — ещё вопрос.
Обернувшись на омегу, ожидаемо видит чистый шок на лице. Но… как там говорят — лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Ну или недосказанность.
— Кому-то ты очень насолил. Никто не приходит на ум? — чтобы парень совсем не лишился рассудка допрашивает Юнги. Но уже мягко, без давления.
Омега обнимает себя руками, уставившись в одну точку на полу и лишь пару раз мотает головой. Видно, что шестерёнки усиленно крутятся.
— Так, обычные угрозы. Но никогда физически дело не доходило, — тихо добавляет потом.
— Обычные? — недоумевает Юнги. — Это что получается, тебе так часто угрожали?
— Это другая сторона популярности… Поверить не могу…
Не успевает Пак Чимин докончить предложение, как внезапно звучит выстрел в тишине кабинета. Юнги бросается к омеге, прикрывая собой, но ненароком ударяется лбом о рукоятку коляски, что заставляет его громко выругаться. Больно просто жуть!
— Чимин?! — слышно обеспокоенного белобрысика над головой. — Чимин? А ну слезай с него, извращенец! Я уже позвонил в полицию, будут здесь через три минуты!!
Неожиданно на Юнги нападают. Точнее, лупят чем-то очень мягким в спину. Он не может понять чем, как его грабастают мощные руки за плечи, и Юнги повисает над полом, словно тряпичная кукла.
Перед глазами сразу предстают знакомые охранники Пак Чимина по обе стороны, и мельтешащий рядом с другом белобрысик с диванной подушкой в руке.
— Какого хрена?! — кипя от злости, рычит Юнги, совершенно сбитый с толку. Вроде тут все свои. Откуда был выстрел?
— Это скажешь ты полицейским, какого хрена закрылся с Чимином. Извращенец! — ругается белобрысый, помогая другу, который выглядит ошарашенным не менее Юнги.
— Чё?! Ты совсем с катушек съехал? Мы только говорили, твою мать! — шипит он, стараясь высвободиться от мертвенно-крепкой хватки.
— Да, Тэ. Мы просто говорили, — бурчит Пак Чимин, наконец садясь в привычное положение на своём кресле. — Отпустите его, — обращается к охранникам.
Тут же Юнги высвобождают из хватки. Так-то. А то аж руки успели онеметь. А ведь завтра ему ещё заниматься с телохранителем.
— Что за хрень это была? — не унимается гневный Юнги, массируя свои руки.
— Отмени полицейский вызов, Тэ, — одновременно просит Пак.
— Я просто испугался. Он так тебя пнул, я аж офигел. Не мог найти ключи от кабинета. В итоге, попросил прострелить дверь… — слышит Юнги виноватый лепет белобрысого.
Н-да, надо пересмотреть своё поведение. Вон, уже и спокойного парня из себя вывел, и заставил потратить пулю охранника. А прислуга… бедная прислуга, наверное, вообще в штаны наложила.
Чёрт!
Юнги получается отдышаться и прийти в себя намного быстрее. А белобрысый мигом бежит отменять вызов. За ним уходят и охранники, желая быть осторожными в следующий раз.
Вот это выдержка. Юнги бы всех тут перестрелял за подобное. Он даже гордится ими. Оперативные и послушные.
Юнги переводит взгляд на Пак Чимина, который нечитаемо смотрит в ответ.. Однако он решает подойти ближе, и падает рядом, садясь напротив по-турецки. Вроде, целый.
— Ты как? — вдруг интересуется Юнги. Удар в лоб был болючий, и не знает, успел ли повредить омеге.
— Нога побаливает, а в целом — норм, — растерянно бормочет в ответ. — Спасибо. Я знаю, что это твоя работа защищать меня. Но… спасибо. Никто раньше меня не прикрывал собой.
Юнги только кивает на это, хотя ощущает некий прилив тепла к лицу от этого благодарного взгляда карих глаз.
Приехали! Что за хрень с его телом происходит? Это ведь обычная благодарность за его законную работу, между прочим. Когда это его волновало?
— У тебя кровь, — они находятся не так далеко друг от друга, Паку ничего не стоит дотронуться до его виска.
Пальцы тёплые, мягкие. Так нежно проводят по виску и выше, отчего Юнги застывает столбом. Никто его раньше не трогал, точнее, он никому не разрешал трогать себя. Особенно, лицо. А тут, что за мать происходит? Даже не отскочить — настолько застывает на месте.
Взгляд омеги оценивающий. Блуждает по всему его лицу, игнорируя глаза. Его зрачки меняют размер, словно только-только нюхнул кокса. А затем, почему-то карие глаза останавливаются на его губах.
— Твои губы… Они горячие и шершавые, — тихо, но до чего глубоко проникают эти слова омеги. А его притягательно пухлые и влажные. Будто только сейчас намазался блеском. Альфа застывает, тупо уставившись на него и лихорадочно обрабатывая информацию.
Он теперь ощущает лёгкое давление пальцев на своей нижней губе, вызывающие странную реакцию. Ладони начинают потеть, а слева в груди пронзает, словно током.
Что за херня творится?
Они просто сидят в тишине. Изредка обмениваются взглядами, и это безумно странно, но в то же время иррационально уютно.
Пальцы омеги теперь на подбородке, трогают его трёхдневную щетину, проходясь слева-направо и обратно. А Юнги замечает приподнятые уголки пухлых губ, будто Чимину это нравится. От этого ему становится невообразимо хорошо. Тепло. Ещё мгновение назад Юнги был тугой сжатой пружиной, а теперь расслабляется и превращается в кисель от лёгкого прикосновения к лицу.
Дальше омега и вовсе сам приближает своё лицо максимально близко к нему, что Юнги ощущает тёплое дыхание и запах блеска для губ. Какой-то пудровый. Даже хочется попробовать этот блеск языком и самому убедиться в верности вердикта. Аж во рту всё пересыхает.
Омега секунду смотрит прямо в глаза и внезапно выкручивает его губы тёплыми пальцами до лёгкой боли:
— Один-один, — хитро стрельнув тёмным взглядом, Чимин отстраняется и даже откатывается от него на приличное расстояние, оставляя Юнги в полном раздрае.
— Полицейские уже были у порога, пришлось умасливать, — слышит он лепет белобрысого, словно через толщу воды.
— Ужасно хочу есть. Что у нас на ужин? — напоследок доносится бодрый голос Чимина.
Сердце Юнги вдруг замирает и глухо бухает где-то в рёбрах. Так мучительно и ноюще, будто у него случается микроинфаркт. Он невольно прижимает ладонь к груди, часто и неглубоко дыша. Думает о том, как было бы тупо помереть от того, что брошенные Пак Чимином слова повредили ему какую-нибудь там чакру.
«Один-один? Что это значит?» — немного приходя в себя, Юнги начинает трезво мыслить.
И тут он вспоминает про гляделки через окно, и как он так же прервал их весёлое занятие. Чимин что, отомстил таким образом?
Засранец-маршмелка!
Юнги громко дышит и решает пойти к себе. Остыть и переварить случившееся. Понять себя, в конце концов. Какие-то новые ощущения мучают его.
Хорошо, что этаж первый, плохо, что придётся пройти мимо арочного проёма. Омеги наверняка сейчас в столовой. Он не хочет ни с кем видеться, особенно после того, что было.
Выдохнув, Юнги прибавляет шаг и минует арочный проём, кажущийся слишком необъятным. Чимин провожает его взглядом. Он чувствует это горящими лопатками, пылающим лицом, каждым лихорадочным ударом не желающего утихомириваться сердца. Но не останавливает и не окликает его.
Да что за? Хрень какая-то.
Горячие струи, горячий любимый кофе и очень острый рамён, наконец, полностью восстанавливают его расшатавшиеся эмоции.
Юнги сам не понимает, что это было. Почему не скинул наглую руку омеги? Позволил даже недолго поиграться со своей щетиной.
Точно!
Даже не убрав посуду, он бежит бриться. Тщательно проходится острым лезвием по лицу, чтобы больше не ощущать этих фантомных прикосновений. Хоть и было приятно…
«Один-один» — всё время вертится в голове немного низким омежьим голосом.
Юнги замечает в зеркале опасно блеснувший азарт в глазах. Что ж, сейчас ничья. Он даже не сомневается, что выиграет.
Уже с хорошим настроением Юнги убирается дома. От информатора и Намджуна нет новостей. Потому решает пойти спать. Хоть даже нет и десяти.
***
Традиционно сделав утренние дела, Юнги радуется солнцу. Не любит он дождь. Но запах после него какой стоит — обалденно! А вместе с садовым ароматом — головокружительно! Полюбовавшись цветущим двором и подышав до лёгкого головокружения, Юнги решает не изменять традициям и заходит в дом Пак Чимина. Снова все окна и двери закрыты, что радует. — Доброе утро, — белобрысый опять обнаруживается за завтраком. В этот раз не словоохотливый, даже в глаза не смотрит. Но Юнги не собирается пропускать важный приём пищи из-за него. Ему ещё заниматься сегодня. Завтрак проходит в полной тишине. Иногда Юнги ловит на себе неоднозначные взгляды парня, но не решается начинать разговор. Не знает, ощущает ли вину за вчерашнее или нет. Скорее, неожиданность и удивление. Не знал, что белобрысик такой истеричка. Да и бросался излюбленным «извращенец» в его адрес. Но Юнги не в обиде. Слышал и похуже. Он снова лазит по сайтам, захотев узнать Пак Чимина немного больше до приезда телохранителя. Находит его аккаунт в соцсетях. Смотрит короткие видео, где омега разминает голос и танцует. Выглядит красиво и изящно. Особенно, когда тот без яркого макияжа и в простой одежде. Больше всего ему нравится видео, где Чимина будят, вроде бы нечаянно заснувшего в студии. Тот похож на большую испуганную зефирную сову. А глаза растирает совсем по-мальчишески, отчего сердце заходится снова. Юнги пытается успокоиться, крепче стискивая телефон. Кажется, его здоровье начинает ухудшаться. К доктору что ли сходить? Хорошо, что телохранитель появляется вовремя. Всякие глупости улетучиваются из головы сами собой. Однако спустя пару часов, выплыв из бассейна, Юнги ощущает на себе тот же взгляд, каким вчера провожал Пак Чимин. Хорошо осязаемый, тяжёлый. Аж затылок горит. Юнги решается в этот раз посмотреть. И натыкается на омегу, лежащего в шезлонге на балконе. Тот не спускает с него глаз, следя за каждым его шагом. Что ж, сердце Юнги снова пропускает пару разрядов тока. Да мать твою! Срочно нужно к врачу, походу. Но зов телохранителя его быстро приводит в чувства. Вроде, омега улетучивается из головы. Однако Юнги вновь ловит пронизывающий взгляд на себе всю тренировку. Он не понимает, почему поддаётся каждый раз. Оборачивается, стоит ощутить взгляд Пак Чимина. Для него это совсем непривычно. Чтобы долго испепелять человека, ловя неоднозначные взгляды. Словно играют в некую игру без правил и смысла. В этот раз, занятия длятся немного дольше, а телохранитель даёт ему несколько книг для досконального изучения «профессии». Ещё этого не хватало. Юнги вообще не любитель читать, но решает взять. И кидает их под кофейный столик. До поры, до времени. Приняв душ и подзарядившись эспрессо, Юнги снова идёт в дом Пака. Чимин оказывается сидящим на диване в гостиной. Снова ведёт прямую трансляцию, мило улыбаясь и отвечая на вопросы фанатов. Их взгляды коротко встречаются, но Чимин делает вид, что не заметил его, быстро отворачиваясь к окну. А Юнги решает не мешать ему. Поужинать бы не помешает. Что-то устал сегодня и сильно проголодался. Белобрысого не видно. Может, куда уехал? Юнги ужинает, читая очередную статью про Пак Чимина. Про его высокие достижения заграницей, параллельно слушая его мягкий голос из гостиной. Тот даже немного громко смеётся, заставляя ухмыльнуться и его. Он замечает, что Пака многие хвалят и ставят в пример новым исполнителям. Каждый раз упоминают о его трудолюбии и старании. О его мягкой натуре и огромном сердце. Юнги хмыкает. Да, та ещё мягкая натура, конечно. Может, только к избранным, как он, отношение другое? Или всё это подкупные статьи? Чёрт знает. Покончив с ужином, он решает дождаться омегу. Обычно тот не засиживается с фанатами. Юнги, как обычно листает новостную ленту, и его привлекают разные громогласные статьи с собственным именем. Двухнедельной давности! Ужас! Ещё не утихомирились, что ли? Да сколько можно-то? Других новостей прям нет? Со злостью он блокирует телефон и слышит наконец тишину. Шаркает в гостиную, удостоверяется, что Пак Чимин закончил с трансляцией. С минуту они смотрят друг на друга, и все органы Юнги остаются работать в штатном режиме. Омега же решает заговорить первый. Юнги бы в любом случае не начал. — Есть какие-нибудь новости? — Нет. Как узнаю, дам знать, — хрипит Юнги, засовывая телефон в карман. — Помоги мне сесть в кресло. Я хочу в свою комнату, — зевая, просит омега. Юнги снова сравнивает его с зефирной совой. Вообще-то, мило. Да что же это? Отогнав неуместные мысли, помогает ему пересесть с дивана в кресло. Но вдруг чуть ли не роняет его, увидев в телефоне Пака, написанное жирным шрифтом: «У нашего ангела и сокровища нации действительно огромное сердце. Взять к себе на работу того, кто в тебя стрелял — сильно!..» — Что это? — хмурится Юнги. Под ложечкой внезапно начинает сосать. — А? — успевая ухватиться за коляску и сесть, спрашивает Чимин. Но видимо ловит направление его взгляда и смотрит туда же. — Я думал, ты знаешь. Юнги без спроса хватает чужой телефон и листает вниз, начиная бешено злиться с каждым словом: «Пак Чимин умён. Как говорят, держи друзей близко, а врагов — ещё ближе. Вы молодцы, что решились на это». «Мин Юнги теперь телохранитель Пак Чимина?! Уму непостижимо! «По-моему, это небезопасно. Не давайте ему оружия». «Не ночуйте с ним под одной крышей». «Это здорово, когда человек встаёт на путь исправления». «Второй шанс должен даваться всем. Чимин-и, вы такой молодец, что наняли его». «Не всё потеряно». «Акции агентства Пак Чимина растут уже какой день!». — Кто это слил? Ты? — бесится Юнги, прочитав последнее. Омега выглядит испуганным. Даже теребит пальцы: — Я думал ты знаешь, поэтому так злишься на меня. Директор моего агентства сказал опубликовать пост в инста, что ты теперь мой телохранитель, чтобы покрыть убытки за концерты. Что, блять?!
