#10
5 марта 2024 г., 22:55
Юнги кипит от ярости. Внутри всё бушует, захотев дать по морде тому, у кого появилась эта дебильная идея явить всему миру о том, что Юнги теперь нянька какая-то. Ощущает себя безвольной марионеткой и снова обманутым.
Суки! Даже его единственное служебное фото в красивой полицейской униформе смогли достать из архива. Юнги играет желваками, смотря на более молодого себя, только-только получившего детектива, смотрящего из телефона Пак Чимина. Признаться, он чуть ли не разбивает чужое имущество, но вовремя сдерживается.
— С хера ли моё фото разместили? — гневно цедит Юнги, нависая над омегой в коляске.
— Что мне прислали, то я и разместил, — в тон ему отвечает Пак, ещё и складывает руки на груди, выглядя так, словно ему одолжение сделал. — Вполне безобидный пост. Это работает в обе стороны. Ты докажешь, что можешь справиться с работой моего телохранителя, и вернёшься в полицию с почестями и похвалами. А моя компания покроет ущерб, нанесённый тобой же, между прочим. Обычный пиар-ход. Да и многим людям нравится. Чего ты так вскипел?
— Пиар-ход?! Вскипел? Я? — кажется, эти слова становятся последней каплей терпению Юнги, который совсем не понимает подобного. Слишком далёк от мира бизнеса.
Они с Паком начинают соревноваться децибелами целую вечность, пытаясь перекричать друг друга. И невольно затеяв игру, смысл которой заставить оппонента сдаться первым.
Юнги гнёт свою линию, что они не имели права брать его фото, да ещё и выставлять его род деятельности без разрешения на всю страну. А Пак… если честно, Юнги не слышит, что ему орёт омега, предпочитая выплёвывать свою точку зрения, пока их не прерывает обеспокоенный белобрысик, влетевший в гостиную. Тем самым, заставив их замолчать.
— Чего это вы так раскричались?
Юнги наконец перестаёт нависать над Паком — воинственно смотрящим в ответ — и сверлить его своим гневным взглядом. Устремляет теперь глаза на зашедшего парня.
Белобрысый выглядит ошарашенным, переводя недоумевающий взгляд с него на друга, и обратно. Лицо красное, часто дышит и сжимает челюсть.
Становится тихо. Лишь слышно громкое дыхание Пака и Юнги.
— Чимин, ты как? — белобрысый спокойно подходит к другу и садится на корточки перед ним.
Юнги сейчас не хочет видеть никого. Потому, со злостью проносится мимо затихших омег, замечая их обалдевший вид. Выходит во двор, хлопнув дверью так, что совершенно отчётливо слышит треск древесины. Где-то в мире рыдает один дизайнер.
Юнги нужно остыть и всё переварить, пока не наломал дров.
Как же не хватает сейчас сигарет! Или алкоголя. А лучше сразу оба.
Но среди буйства мыслей, проскакивает один, словно лучик света в тёмном царстве, но голосом Пак Чимина: «… вернёшься в полицию с почестями и похвалами…». Взаимовыгодно, значит?
Хочется в это верить. Аж всё внутри затапливает приятным ожиданием. Словно ребёнок в ожидании Санта Клауса. Даже злиться перестаёт. Но встаёт вопрос — как потерпеть эти три года в качестве телохранителя?
Однако, не успевает додумать, как из мыслей Юнги вырывает сияние экрана своего телефона в темноте двора.
Намджун.
— Да, — хрипит он, сбавляя шаг и успокаивая дыхание.
— По камерам больницы Тэгу я вычислил, как передвигался врач-самозванец. Использовал служебный вход и пропуск доктора Он. Где и как его достал — не видно. Часто посещал два места: палату Пака и уборную для персонала. Красных хёндаев было три в это же время рядом с больницей, припаркованных в радиусе двух километров. Наш подозреваемый ни с одним из них не контактировал. Но номера и данные о владельцах записал. А в телефоне Ким Тэхёна я ничего сверхъестественного не обнаружил. Сейчас тебе всё скину, — однотонно тараторит Намджун, на что Юнги лишь согласно угукает, завершая звонок.
Быстро добравшись домой, он начинает открывать полученные файлы один за другим. Множество видео с камер больницы, данные о машинах и документы из телефона белобрысого загружаются в память его гаджета.
В камерах ничего интересного Юнги не обнаруживает. Даже сочувствует медикам, которые не заметили подмены в коллеге. Н-да, это какими надо быть слепыми.
Среди трёх красных автомобилей есть и машина Кима, которую оказывается, брал в прокат. А две остальные принадлежат частным лицам, которые не связаны никак с делом. Какой-то пожилой фермер с хроническим заболеванием сердца и юрист-стажёр с девушкой-студенткой, приехавшие на консультацию к гинекологу по записи. Есть все их данные. Ещё и телефон белобрысого чист, как слеза младенца.
Никакой зацепки. Дряньство!
А вот Намджун проделал действительно хорошую работу. За что ему спасибо. Даже хочется отправить ему хотя бы смс с благодарностью, но… пальцы не слушаются.
Юнги досадно откидывается на диване и подумывает, что его информатору сказали несусветную чушь. Но от него никакой информации не поступает уже второй день. Ах да, точно, должно быть тот в карцере в наказание за избиение их преступника. Юнги потирает глаза и расслабленно выдыхает. Что тот говорил, пару дней? Ну ничего, он подождёт.
Но…
«…вернёшься в полицию с почестями и похвалами…» — эти слова конкретно поселяются у него на подкорке, даруя силы. Будет ахуенно, если так и будет!
Вдруг к нему стучатся, не давая побыть одному. Сначала Юнги, раздражаясь, прислушивается. Стук не сильный, но уверенный. Хочется внезапно послать побеспокоившего к херам, но вспоминает, что он всё ещё на работе. И никто кроме охраны, прислуги Пак Чимина или белобрысого не заявился бы в такое время к нему. А ещё тринадцать рабочих часов по договору не прошли. Впрочем, этому пункту они никогда и не следовали.
После настырных, учащающихся стуков, Юнги неохотно шаркает к двери. Перед ним предстаёт усталый белобрысик.
— Кхм, я не буду лезть в твои дела с Чимином, но скажу… чтобы ты не кричал больше на него. Соблюдай субординацию, — внезапно неуверенно и заикаясь лепечет парень, чем забавит Юнги. И видимо, созрел для перехода на «ты».
— Это всё? — ухмыляясь, удостоверяется он. Как-то не хочется выслушивать нотации. Тем более, от белобрысого.
— Нет. Завтра сюда приедут некоторые коллеги Чимина. Ты должен выглядеть подобающе. Скажи мне свои размеры одежды и обуви, — парень даже телефон держит наготове, хмуро смотря на него.
— Чего?! — Юнги, конечно, совсем такого не ожидал, отчего застывает статуей.
У него всё нормально с гардеробом вообще-то. Никто не жаловался. А тут… неужели его одежда так не подходит для встречи гостей омеги?
Однако белобрысый, всё же, каким-то чудесным образом вытягивает из застопорившегося его нужную информацию. Вроде как, даже желает спокойной ночи, прежде чем исчезнуть в доме Пака.
Ну дела. Неужто сам король Англии явится завтра?
***
Несмотря на эмоциональный всплеск накануне, Юнги снова отлично высыпается. Может, кровать здесь волшебная? Как бы там ни было, кажется он уже привык. Но! Как только он выходит во двор весь готовый, как видит, что окна и двери в доме омеги снова открыты настежь, а внутри стоит непривычная оживлённость. Юнги тут же вбегает туда, снова положив руку над пистолетом и натыкаясь на балаган. Разные ярко-расфуфыренные человеческие особи снуют туда-сюда. На фоне солнечного света — выглядят ещё ярче. Ужасно пищат и хохочут. А ещё на полу и столах стоят разные яркие чемоданчики со всяким косметическим барахлом. Что за?.. Это и есть коллеги Пак Чимина? Но тут на глаза попадается белобрысый, искренне смеющийся в окружении двоих девиц меньше его в два раза. Юнги подбегает к нему, как тот сразу выпаливает. — Доброе утро, твой костюм и туфли в гостевой комнате на втором этаже. Переодевайся, через три часа к нам приедут гости, — довольно улыбаясь, произносит тот. — А эти? Не гости разве? — кивая на девиц, которые тут же удивлённо переглядываются, интересуется Юнги. У белобрысого тут же расширяются ноздри и взгляд такой, словно хочет стереть его с лица земли. — И можно попросить их документы? — Нет! Живо иди в комнату, — тихо, но до жути ядовито цедит ему в самое ухо, схватив за локоть и отвернувшись от девиц. — Постой, как через три часа? У меня же занятия? — вспомнив недавние слова и о телохранителе, не понимает Юнги. — Не будет сегодня никаких занятий, — шипит в ответ белобрысый, напоследок бросив сердитый взгляд и возвращаясь к тем девицам. Приехали! Ещё и занятий не будет? Это ведь единственное, чего Юнги ждёт больше всего. После уютного дома и вкусного завтрака, конечно же. «А нормально сказать нельзя было?» — обиженно проскакивает мысль. Он бы потрепал нервы белобрысому, но решает побыть цивилизованным. Ему, в конце концов, платят за работу. Поднявшись на второй этаж, удивляется, что тут тихо и чисто. Видать, хозяин дома ещё спит. Но только с третьей попытки находит ту самую гостевую комнату. И то по висящему в прозрачном чехле чёрному костюму на напольном зеркале. Юнги осматривает не отличающуюся шикарностью и музейностью от других комнату. Планировкой похожа на спальню Пак Чимина. Но здесь стоит какой-то стерильный запах, видать, давно не пользуется. Или часто убирают. Закончив с осмотром, Юнги достаёт костюм из чехла и хмыкает. В жизни не надевал такого дорогого и элегантного. На ощупь ткань такая мягкая, бархатистая. И чёрная-чёрная. Нехотя, но Юнги переодевается. Хоть раз в жизни должен же выглядеть по телохранительски. И побаловать тело этим изыском. Через некоторое время зеркало отражает мужчину безупречного внешнего вида. Деловой костюм чернющего цвета идеально подчёркивает его мраморную кожу, сидящий строго по фигуре. Явно пошитый на заказ. По-другому никак не назвать. Белая рубашка, найденная лежащей на большой кровати, идеально выглажена. Он расстёгивает её ровно на две пуговицы. Ни больше, ни меньше. Даже кожаный ремень подложили рядом, подчёркивающий стройную фигуру, и в тон ему чёрные туфли, начищенные до блеска. Юнги бросает ещё один взгляд, поправляя запонки и, наконец, остаётся удовлетворён. Галстук он не надевает. Никогда не носил, разве что, в редких случаях, когда того требовал протокол полицейского мероприятия. Поправив пистолет на поясе, он выходит из комнаты и видит уже открытые нараспашку двери спальни Пак Чимина, и стоящих там несколько ярко-одетых людей. Хоть Юнги и не нравится происходящее, но напоминает себе, что эта встреча займёт всего пару часов. Надеется, по крайней мере. Он подходит к комнате, как замечает сонного Пак Чимина, сидящего возле балкона, а вокруг него воркует ещё парочка людей. Но вот в его комнате стоит непривычный бардак — повсюду разбросаны одежда и плечики. Очень непривычно видеть здесь такое. Юнги откашливается и встречается с омегой взглядами. Тот сонный и медленно моргает. Но в его глазах проскакивает искорка изумления, и изучающе проходится по Юнги с головы до ног, как белобрысый тогда, в больнице Тэгу. Что ж, он знает, что хорош собой, отчего коротко ухмыляется. И решает уточнить, что за яркие представители хомо сапиенс находятся здесь. Даже хочет попросить их документы в силу своей привычки, но его опережает Пак Чимин. — Это мои стилисты и визажисты. Не надо требовать с них документы или чего ты там хотел, — выглядит при этом так невинно и плюшево. Точно сонный маршмеллоу. Юнги хмыкает, разбудили его видать очень рано. Ведь помнит, что тот просыпается не раньше одиннадцати. Хочется позлорадствовать, но замечает, что волосы омеги действительно расчёсывают двое парней с двух сторон, которые теперь заинтересовано косятся на него. Становится не по себе. — Ладно, я постою за дверью, — в итоге отвечает Юнги, убегая прочь от этой странной компании, но всё равно улавливает закатывание глаз омеги.***
Кажется, Юнги стоит возле двери не один час и не два, а все двадцать четыре. Всё это время он наслушался разных омежьих разговоров и бесящих хихиканий. Но не придал этому весомых значений. Научился фильтровать за все годы службы в полиции. Однако безумно устал от ничегонеделания. Сейчас бы заниматься на улице, дыша свежим воздухом и потея до седьмого пота, а не вот это вот всё. Белобрысик с прислугой приносили перекус три раза на больших подносах. Юнги же не отказался от полноценного завтрака. Хоть это помогло продержаться до конца подготовки Пак Чимина. Результат стилистов и визажистов возвращает то самое удивление Юнги, которое впервые случился на концерте омеги. Тот выглядит просто невероятно. Лёгкий летний макияж делает его ещё больше похожим на воздушную сладость. Мелко завитые шоколадные волосы придают плюшевости. А полосатая серо-белая блузка с нежно-жёлтыми чиносами делает его похожим на весеннее облачко. Юнги с трудом отводит приклеенный взгляд от криво ухмыльнувшегося Пака, тут же выпрямляясь и тяжело выдыхая. Когда там у него отпуск? Через три года? Чёрт! Вся компания движется, судя по оживлённому разговору, вниз. Юнги семенит следом, не отрывая глаз от Пака. Но тут все останавливаются возле лестницы и одновременно переводят взгляды на Юнги. А до него не сразу доходит, что все безмолвно решили, будто это он должен спустить Пак Чимина вниз, который смотрит на него с хитрецой и с вызовом. Что ж, ему это по силам. Поэтому берёт омегу на руки. — В гостиную, — почти в самое ухо проговаривает Пак, и вдруг опутывает его шею двумя руками. А мягкая ткань блузки приятно скользит по коже. Странно. Раньше за ним подобного Юнги не наблюдал. Всегда держал руки при себе. Может, решил повыделываться при своих стилистах? — Не помни блузку. Она очень дорогая. Точно так и решил, засранец. Юнги же решает помять её на боку, сдавив рукой сильнее, и потирая приятную ткань меж пальцев. А ещё почти роняет омегу на диван, получая сердитое прищуривание. Он знает, что это было мелочно, унизительно и абсолютно бесполезно, но ему сразу как-то полегчало. Ухмыльнувшись ему, Юнги приносит его коляску и аккуратно ставит рядом с диваном. А сам становится у арочного проёма, чтобы видеть и гостиную, и столовую, и главный вход. К заявленному времени начинают приезжать те самые гости, а все остальные яркие персонажи уезжают. Юнги сканирует каждого входящего, но лишь улавливает на себе порой подозрительные, порой любопытные, а порой откровенно заигрывающие взгляды. Ему не нравится столько внимания. Будто он экспонат в музее, ей богу. Но решает не обращать на это внимания, и продолжает зорко следить за помещением и самим Пак Чимином, который приклеивает какую-то неестественную улыбку и сидит, приветствуя всех. А Юнги замечает странную закономерность. Как только омега приветствует коллег, принимая подарки в виде корзинки фруктов или вместительных дорогих брендовых пакетов, те делают с ним селфи и больше не обращают на него внимания, предпочитая общаться друг с другом или пялиться на Юнги, или просто утыкаются в свои телефоны. Только белобрысик порхает от гостя к гостю и обратно возвращается к Пак Чимину. Что за люди? Юнги их не понимает. Ни Пака, который якобы позвал гостей, ни тех самых гостей, которые гости и не интересуются хозяином дома. Похоже даже, будто они здесь не по своей воле. Бред какой-то! Хорошо, что дом быстро пустеет. К обеду уже никого не остаётся, отчего Юнги расслабляется. Даже садится рядом с Пак Чимином, который выглядит ещё более усталым, чем утром. — Отличные гости. Только я не понял, что это было, и нафига я так приоделся? Да и ты, — неожиданно для себя Юнги озвучивает свои мысли, откидываясь на диване и испепеляя красивый профиль омеги. — Так, обычный приём коллег к больному коллеге, — Пак непринуждённо пожимает плечами, ещё больше озадачивая его. — Всего лишь имидж моей компании. Это тоже пиар. Пока все не остыли от твоего поста, мы должны показать, как хорошо все ладим. Ох… я так устал. Отнеси меня в спальню. Этот ответ совершенно будничным голосом не нравится Юнги. Что вообще происходит с людьми? Ему этого не понять. Да и не хочет, если честно. Юнги молча берёт его на руки, но не сажает в кресло. Так ещё дольше провозится с ним. Поэтому несёт прямиком в комнату, уловив удивлённый взгляд. В этот раз, Пак почему-то держит свои руки при себе, а не закидывает на его шею, как при свидетелях. Выпендрёжник! — И ради этого ты почти два с половиной часа наряжался? — не понимает Юнги. И себя и омегу. Себя, потому что, какого чёрта задаёт такого рода вопросы? Когда это стало интересно для него? — Я должен всегда выглядеть на все сто даже с простреленной ногой! — серьёзно бурчит Пак, забавляя его. — Случайно подстреленной ногой, — поправляет его Юнги. — Тц, не важно. Зато фотки вышли отличные, — коротко улыбается омега. — В следующий раз предупреждай о своих планах пораньше, иначе фиг я выйду из дома, — ворчит Юнги, вспомнив белобрысика, который куда-то исчез. — Мне тоже директор только вечером сказал. Я ж в этом не виноват, — тихо огрызается Пак Чимин у него в руках, снова заставляя его ухмыльнуться. После вчерашней перепалки Юнги не ощущает ничего давящего или неловкости по отношению к омеге. Для него такое впервые. Даже после ссоры с Намджуном была какая-то неправильность, но не с этим парнем. Да уж. Всё страньше и страньше. Благополучно доставив Чимина до кровати, Юнги невольно оценивает весь бардак в комнате. Н-да, стилисты могли и убраться за собой. — Отлично выглядишь, кстати, — беззастенчиво улыбается Чимин, распластавшись на кровати. А его взгляд теперь игривый. На солнце карие глаза омеги приобретают тёплый золотистый оттенок, привлекающие всё внимание Юнги. — Я знаю. Я всегда отлично выгляжу, — выходит как-то слишком самодовольно, отчего Чимин весело фыркает, закатывая глаза. А Юнги ненароком западает на оголившуюся талию, когда омега потягивается. Даже сглатывает пару раз вязкую слюну. После секундной тишины, Юнги решает убраться из этой комнаты. Что-то опять сердце начинает отплясывать в груди. Надо будет записаться к доктору. Заперевшись в гостевой, чтобы переодеться, Юнги замечает новое сообщение в телефоне. Не трогал его всё утро, оказывается кто-то написал. Информатор. «Карцер для меня курорт. Снова туда хочу, поэтому сильнее прижал твоего. Теперь говорит про какого-то Ан Хемина. Большего не сказал. Псих какой-то. Сегодня вообще меня укусил за руку». Через час новое: «Всё подстроил какой-то Ан Хемин. Что-то с акциями или деньгами. Без передних зубов плохо что-либо разборчиво промямлил. Не теряй. В этот раз, меня поместят в карцер надолго». Что за новый хрен?! Ан Хемин… Ан Хемин… Он никогда не слышал. Но Юнги даёт руку на отсечение, что видел это имя. Вот только, где? Айщ! От всех этих имён и вообще от всего начинает уже голова кипеть. Надо будет узнать у Намджуна, или покопаться в его файлах. Переодевшись, Юнги пакует шикарный костюм обратно в чехол и оставляет на том же месте, на зеркале. А выйдя, замечает, что двери омеги до сих пор стоят нараспашку. Точно. Он же не закрыл их за собой. Чимин оказывается торчит в телефоне. Успел переодеть только верх, что заставляет Юнги приподнять уголки губ верх. А дорогая блузка с помятым боком висит у изголовья кровати. Почему-то он считает его забавным. — Закрыть двери? — на всякий случай интересуется Юнги. — А, да. Если не трудно, — обезоруживающе улыбается омега. Юнги кивает, но внутренний голос заставляет его поделиться тем, что он узнал: — Тебе о чём-нибудь говорит имя — Ан Хемин? — Конечно. Это же директор моей компании. А что? — Чимин невинно хлопает ресницами, но Юнги сильнее сжимает кулаки. Хорошо, что телефон в кармане, иначе бы точно распотрошил его. — Тебе это нихрена не понравится, — складывая два плюс два, злобно цедит Юнги.
