#11
7 марта 2024 г., 22:09
— Вот ты где. Тебе нужно пообедать и поспать перед физиотерапией, — белобрысик внезапно влетает в комнату, чуть ли не влетев в Юнги, чем заставляет его перестать усиленно шевелить шестерёнками. Да и Чимин вздрагивает на кровати, быстро переводя расфокусированные глаза на друга. — О, а ты можешь быть свободен, — уже обращается к нему, кинув неоднозначный взгляд.
— Погоди, Тэ… а что там с Ан Хемином? — Чимин теперь хмуро смотрит на Юнги, который не до конца доверяет белобрысому.
— Когда ты заканчиваешь? Хочу поговорить наедине, — и тут же улавливает вопросительный взгляд обоих омег.
— Ты до сих пор не знаешь расписание Чимина? — белобрысый и вовсе смотрит на Юнги, как на идиота. Даже устало закатывает глаза. Вот паршивец! — Сейчас час дня, у него обед, потом сон. К трём приедет физиотерапевт, а к пяти — его психотерапевт.
— У тебя есть мозгоправ? — Юнги удивлённо вскидывает брови, уставившись на Чимина, который насмешливо фыркает.
— Серьёзно? Дай-ка вспомнить, ах да, в меня же выстрелил полицейский… знаю-знаю, что случайно, но не суть, — омега затыкает сразу открывшего рот Юнги, который снова хотел поправить его. — А ещё меня хотели усыпить и похитить из больницы, притворившись моим же врачом. А-а, и ещё, преступников так и не поймали. Я что-то упустил? Так что, да. Мне явно нужна помощь.
Чёрт! Ну да, не поспоришь, однако.
Юнги лишь молчит, давая знать, что всё понял. Не каждый выдержит подобного. Он порой забывает, что привык ко многой грязи и преступлениям разного рода на службе в полиции, а тут покушение на гражданского. Звёздного гражданского, который хоть и утверждает, что получал угрозы, но пустые угрозы в сравнении даже со случайным выстрелом, рядом не стояли.
Поэтому, выдохнув, несмотря на чудную прохладную погоду, и гуляющий лёгкий ветерок в комнате, Юнги сам показательно закрывает распахнутые окна и двери на балкон, прежде чем молча уйти. Всё же, нужно быть настороже.
Только упав на свой диван, он снова читает сообщения.
Ан Хемин. Директор Пак Чимина.
Вот же алчный кусок дерьма!
Даже не зная его, Юнги готов дать голову на отсечение, что тот жаден до денег. И видимо пойдёт на многое лишь бы заполучить больше. Это доказывает пост-пиар про Юнги. Как и приём сегодняшних гостей.
А что ему сделал Пак Чимин? Почему подослал усыпить и похитить его? Или хотел потребовать денег в обмен на его жизнь? Неужели так низко падёт? И как тут связан Чон Чонгук?
Но если тот директор, то и так должен быть богат, разве нет? Наверняка владеет акциями и имеет доход с каждого чиха своих артистов. Даже за один концерт Пак приносит его компании денег дохрена и больше.
Что-то не сходится. Совсем малость. Не хватает того кусочка, который явил бы всю картину целиком.
Для начала Юнги решает узнать, что ему сделал Пак Чимин.
Он ужасно жалеет, что сегодня нет тренировок. Голова забивается самыми разными вопросами, аж давят на череп.
Выпив своё двойное кофейное топливо, Юнги решает посмотреть в интернете о компании Пак Чимина.
Ожидаемо, ничего про акции нет. Такая вся с белой и пушистой репутацией. Кто-нибудь вообще ведётся на такое? Видимо, многие, раз по две-три группы дебютируют каждый год под его крылом. Не жирно ли?
Снова беспокоить Намджуна не хочется. Но дело не терпит отлагательств, точнее, Юнги уж очень сильно хочет и надеется, что за помощь в распутывании дела ему «скосят срок» с трёх до двух или одного года здесь.
— Ты снова в дерьме? Даже для тебя это слишком часто происходит, не находишь? — тут же устало ворчит Намджун после первого же гудка.
— Мне нужно, чтобы ты прошёлся по своим каналам и узнал об Ан Хемине, о его компании и акциях, — спешно, но чётко произносит Юнги, не сводя глаз с закрытого окна комнаты Пак Чимина.
— А не многого ли ты просишь? Что-то я не расслышал извинения или благодарностей от тебя для начала, — Юнги сжимает челюсти, захотев придушить его. Но знает, что Ким прав. Однако… чёрт, ему для начала нужно закрыть дело. В смысле, распутать, а не заниматься ерундой. Поблагодарит и попозже… Когда-нибудь.
— Если не хочешь помогать, так и скажи, — в итоге, Юнги выпаливает совершенно не то и как-то слишком гневно. Аж сам недоумевает.
На том конце молчат. Юнги даже смотрит на экран телефона, думая, что тот вообще отключился. Но нет. Звонок идёт. Но потом слышится громкий выдох.
— Если не расскажешь подробностей, йух тебе, а не помощь! — ставит Намджун ультиматум, вызывая облегчение.
В процессе рассказа, Юнги успевает выйти во двор и уловить макушку Пак Чимина в его комнате. Значит, закончил с обедом? Что-то быстро.
— Без обид, но твоему информатору точно можно верить? Тут уже не машину пробить, тут рыть под человека с деньгами и связями. А это совсем другое дело. Ты меня тоже подставляешь, если этот Ан Хемин узнает, что под него копали, — снова Намджун глаголет правду-матку, вызывая в нём чувство вины.
— Узнать об его акциях сможешь? — сдаваясь, бормочет Юнги и слышит вымученное «ладно», отчего облегчённо закрывает глаза и потирает напряжённую шею свободной рукой. Поплавать, что ли, пока ждёт освобождения омеги? И разомнёт мышцы, и время не зря потратит. Погода сегодня просто отличная.
— Стой! — неожиданно вскрикивает Намджун, заставляя его вздрогнуть. Что с Кимом не так? — Ты же у Пак Чимина сейчас живёшь, а мой Джин-и его фанат… да и Суа просто обожает его. Мы тут в Сеул на днях собираемся. Можем приехать к вам, а ты выкатишь Чимина? Всего на минуту?
— С-Суа?! — уловив любимое имя, дальше Юнги уже ничего не слышит. Во рту становится сухо, аж гулко сглатывает вязкую слюну. Так хочется с ней встретиться, но в то же время… боится разочаровать её. Боже, как же он хочет увидеть и услышать её смех ещё раз.
— Эй, Юнги! Ты там уснул, что ли? — Ким вырывает его из воспоминаний. — Хочется порадовать Джина-всемогущего. Я бы тогда простил тебя и закрыл глаза на твой ебучий характер.
— Ладно, — сдавленно выдыхает Юнги, уже думая, как выкатить Пак Чимина так, чтобы тот ничего не заподозрил. И ещё… — А что любит Суа?
— Она любит красный цвет. Можешь не париться, я куплю ей косметичку и скажу, что от тебя, — совершенно буднично проговаривает Намджун, снова заставляя ощутить эту чёртову вину. Чтоб его!
— Я сам… я сам куплю ей и подарю лично, — уверенно хрипит Юнги, хоть и не представляет первую встречу спустя столько времени. Срочно нужно в бассейн, иначе воспламенится на месте.
— Ну хорошо. Только из гипоаллергенного материала и без никаких блёсток. Видите ли: «Я уже взрослая, отец!», — пискляво копируя голос дочери, забавно пищит Намджун, заставляя улыбнуться Юнги. — С возрастом любить её становится сложнее. Не представляю, что будет дальше. Ладно, отпишусь по твоей заявке. Пока.
— Пока, — выдыхает Юнги уже в пустоту.
Что он только что наобещал?
Заебись! И как всё провернуть?
Айщ! Юнги решает сейчас не забивать этим голову и с разбегу, скидывая одежду на бегу, прыгает в бассейн.
Вода такая приятная, слов нет. Тело охлаждается, и Юнги чувствует каждую свою мышцу, плавая по довольно большому бассейну, вплоть до того, когда кожа на пальцах рук и ног, ладонях и ступнях становится сморщенной.
За полотенцем ему идти жутко лень, потому падает прямо на нагретый солнцем шезлонг и удовлетворённо выдыхает. Хорошо, что рядом лежит его футболка. Накрыв лицо и грудь ею, хоть и лежит под небольшим тентом, решает отдохнуть немного.
Юнги не сразу понимает, что его будят. Он что, успел отрубиться? И начинает возиться в шезлонге.
— Я не буду поступать с тобой, как в сказке про спящую красавицу, — слышна усмешка в голосе Пак Чимина, а затем его вообще ощутимо толкают в плечо.
— Ты почему вышел из дома? — удивляется Юнги, сразу начиная вертеть головой. Вдруг беспокойство за омегу наваливается камнем.
— Да брось. Я уже говорил, захотели бы — избавились бы давно, — спокойно пожимает тот плечами, раздражая Юнги.
— В следующий раз я им помогу, — невольно ворчит он, косясь на нахмурившегося омегу с солнечными очками в половину лица. — Вижу, мозги тебе не вправили. Деньги на ветер.
— Как бестактно такое говорить. Просто кошмар, — возникает возмущённый голос белобрысого за спиной. Ну конечно, не сам Пак же выкатился во двор. Его вечный помощник тут как тут.
— Это не так работает. Тебе самому нужен психотерапевт. Я с удовольствием оплатил бы его сам, — с издёвкой отрезает Чимин, поднимая голову к ясному небу.
— Всем бы от этого стало только лучше, — подхватывает его белобрысый. Спелись, называется, против него.
Юнги лишь раздражённо фыркает, начиная одеваться под две пары заинтересованных глаз. Хоть тут и полно альф, да вся охрана состоит сплошь из них, но он решает пощеголять перед омегами. Когда им ещё удаться узреть настоящее аполлонское тело, верно?
Юнги одевается не спеша, ловя на себе откровенно пялящиеся взгляды. Прихватил бы солнцезащитный крем, обмазался бы им при них же. Жалко, что не.
— Оставь нас одних, — после того, как вся одежда оказалась на его теле, требовательно просит Юнги белобрысого, отчего омеги недоуменно переглядываются. Но потом Чимин кивает другу, а тот наконец уходит в дом, подозрительно косясь на Юнги.
— Ты же знаешь, что я ему всё равно всё расскажу, — Чимин улыбается одними пухлыми и блестящими губами, снимая очки и вызывая неоднозначные чувства.
Непривычно видеть омегу на улице. Тот только в лёгкой прозрачной накидке и длинной белой майке. Даже босой.
Юнги невольно пялится на его длинные ресницы, которые красиво отбрасывают тень на плюшевую щёку. Притягательно, надо признать. Без всякого макияжа особенно.
— Что у тебя с Ан Хемином? — сразу в лоб спрашивает Юнги, приходя в чувства и получая поджатые губы с нахмуренными бровями.
— Ты теперь моего директора подозреваешь? Сначала Чонгук, теперь он, дальше кто? Я? — омега походу мнит себя рентген аппаратом, настолько уставился на Юнги, что даже холодок по позвоночнику проносится. И это в такую-то жару.
Он без слов протягивает ему свой телефон. На лице Чимина ничего не показывается, когда читает сообщение. Даже глаза остаются такими же спокойными.
— Это ничего не значит. Я тоже могу написать многое. Где доказательства? — вполне резонно. Но Юнги верит своему информатору.
— Так что у тебя с директором? — игнорируя его слова, допытывается он.
— Обычные деловые отношения, — отрезает омега. Видно, что ему не нравится эта тема. — Это всё? Об этом ты хотел поговорить?
— Ты с ним спал? — Юнги зорко следит за эмоциями Чимина, которые не заставляют долго ждать. Лицо вытягивается, губы удивлённо приоткрываются, а взгляд становится почти злым.
— Что?! Ты спятил? Да никогда в жизни! — что ж, выглядит весьма правдоподобно.
— Тогда, что? Не заставляй меня вытаскивать всё из тебя клещами, — устало бормочет Юнги, потирая переносицу. — Причём тут акции или деньги? Чьи? Сколько?
Чимин закатывает глаза и пробегается по блестящей водной поверхности. Кусает нижнюю губу, будто думает, сказать или нет. Юнги внимательно читает его.
— Он бы не причинил мне вреда, — мотая головой, неверяще произносит омега. Однако глаза опускает на свои сцепленные пальцы.
— Ты сомневаешься, — и тут же Юнги ловит нечитаемый взгляд больших глаз.
— Хватит читать меня! — огрызается Чимин, выглядя задетым. Даже щёки кажется становятся больше. Как зефирный хомяк.
— Снимай свои розовые очки уже. Я даже твоего белобрысого подозреваю. Если ты не будешь откровенен, мы никуда не сдвинемся, — Юнги уже начинает раздражаться. Да и всякие мысли опять начинают лезть в голову. Что за «зефирный хомяк»? Может, это у него так проявляется какая-то болезнь?
— В последнее время, мы с Аном часто ссоримся. Так, по мелочи. Но не думаю, что из-за этого он захотел бы причинить мне вред.
— Опять двадцать пять. Сколько раз тебе повторять, что из-за сущего пустяка люди могут даже на тот свет отправить, — Юнги даже голос повышает, вставая с шезлонга и снова нависая над Чимином.
Опять они играют в гляделки некоторое время. Что-то в этом омеге есть такое притягательное, словно тянет его магнитом. Может, харизма или красота? Но Юнги видал и красивее.
Снова его сердцебиение начинает учащаться от юркого языка, спрятавшегося во рту, увлажнив пухлые губы.
От Чимина пахнет чем-то цветочным в этот раз. Непритязательный, лёгкий аромат впечатывается в носу Юнги. Кружит вокруг, заставляя чуть ли не капать слюной.
Да мать вашу!
Но тут звонит телефон омеги, заставляя обоих проморгаться, а Юнги отстраниться от него. Даже поговорить нормально не дают.
— Да, мам… я — хорошо…
А Юнги против воли слышит разговор. Интересно, а где его мать, родители? Почему не навещают? Точно. Он не видел никого из родственников Пака в этом доме. Надо будет узнать.
— Я перезвоню, мам. Пока, — спешно заканчивает Чимин и снова надевает свои солнцезащитные очки.
— А где твои родители? — всё же, Юнги задаёт вопрос.
— Их тоже подозреваешь? — печально ухмыляется Чимин. — Мои родители на круизном лайнере в Карибах. Я каждое лето их отправляю туда. Они порывались вернуться после… нашего инцидента, но я уговорил не возвращаться. Но про остальное они не знают. И не узнают, надеюсь.
— Чтобы твои старики не переживали, скажи мне, что случилось между тобой и Аном. Или я сочту твоё молчание за соучастие, — Юнги садится на шезлонг, но разворачивает кресло омеги к себе. Лицом к лицу. Однако тот умудряется смотреть куда угодно, но не в глаза. — Я тебе всё рассказываю, — Юнги решает взять его по типу «ты — мне, я — тебе».
Лицо Чимина разглаживается и наконец смотрит ему в глаза. Какой же нерешительный омега. А Юнги только сильнее хочет узнать о нём.
— Причина нашей ссоры — я, — тихо начинает Чимин. Снова переводит глаза на водную гладь. — Мне всё уже осточертело. Я банально устал от всего. От концертов, от студий записи, от песен, от фанатов, от компании… Все говорят, что я стал ленивым и ничего не хочу. Но это так. Попробуй с пяти лет пахать на сцене. Да у меня первый отпуск был в восемнадцать лет. И то только ради выпускного в школе. Второй лишь в двадцать пять… Я начал отлынивать три года назад, когда возобновился контракт с компанией Ана. Мы хорошо ладили. Сперва было весело. Мы с Тэ сбегали из здания компании, тусили по городу, а Ан грозился добавлять в мой график всё новые проекты. Сначала это были просто слова. Но спустя год он начал воплощать свои обещания. Грузить меня всё больше. А я снова сбегал. Контракты сгорали, акции падали, Ан становился всё злее. Меня это даже забавляло. Но условия контракта связывали меня по рукам и ногам. И я занимался работой. Нехотя, но занимался. Где-то шесть месяцев в год я активничал, а в остальные — бегал от Ана. Но мои новые проекты не покрывали всё то, что он тратил на меня. И мы снова ссорились… Я провёл шестнадцать концертов до твоей шальной пули. Но Ан всё равно был недоволен. Я так мечтал об отдыхе. Хотя бы пару часов тупо поспать. А тут… я конечно, хотел отпуска, но не таким же образом! — указывая но перебинтованную ногу, ухмыляется Чимин.
Омега замолкает, переводя ожидающий взгляд на него. Даже выглядит виноватым, будто Юнги его только что отчитал. Но он и не думает. Скорее, переваривает услышанное.
— Он хочет тебя проучить? Запугать? — вслух размышляет Юнги. — Я не понимаю. А Чон Чонгук тут причём?
— Я не знаю, — выдыхает Чимин, откатываясь назад. — Надеюсь, что это не они.
— А нафига ты повторно заключил контракт, если так всё достало? — не понимает Юнги, следя за ним.
— Я другого не умею. Петь это моё. Через три года контракт закончится, и я больше не вернусь в это болото, — мечтательно произносит Чимин, прикрывая глаза и подставляя лицо летнему ветру.
Тут они с Юнги похожи. Он тоже, кроме как, быть детективом, ничего не умеет. А в детстве хотел стать скрипачом. Но сейчас наверняка пальцы одеревенели. Не сыграть на утонченном инструменте.
— Надеюсь, песни пишешь не ты. Они — полное дерьмо, — почему-то, стараясь поддержать омегу, фыркает Юнги.
Но получает презрительный взгляд и сжатые губы:
— Я, конечно, знал, что ты не мой фанат. Но, чтобы оскорблять меня прямо в глаза! Если уж на то пошло, то полное дерьмо здесь — это ты!
У Юнги глаза лезут на лоб. Что он не так сказал? Ведь Чимин сам только что признался, что ему осточертела компания и вообще всё. Юнги просто хотел донести, что поддерживает его, что песни, которые пишет компания и студия — нецензурная безвкусица. Делов-то. Оскорблять омегу точно в его планы не входило.
— Я это… — Юнги хочет объясниться, как тут совершенно неожиданно Чимин начинает громко распевать одну из своих песен, вгоняя его в ступор. Стреляет глазами, мечущими громы и молнии, быстро катясь к дому, что он даже понять не успевает.
Что это за хрень?
***
Юнги понимает, что оскорбил Чимина. Впрочем, омега это усиленно демонстрирует, тут же распеваясь, как только видит его. И весьма громко, надо признаться. Лишь возобновившиеся спасительные занятия с телохранителем спасают Юнги. Но ненадолго. Так как после занятий до отбоя он проводит в стенах дома у Чимина. А тот вовсю горланит песню за песней, заставляя держаться подальше от себя. Н-да, мозгоправа тут явно мало. Пару дней подряд происходит эта фигня с заведённым омегой. Юнги даже начинает привыкать. Потому что так, он хотя бы знает, что с Чимином всё в порядке. Даже заучивает некоторые припевы песен. Засранец! Петь тот действительно умеет. И очень заразно. Но сообщение Намджуна, что они завтра будут в Сеуле и ждёт встречи со знаменитым Пак Чимином — беспокоит Юнги. Во-первых, как он встретится с Суа? Во-вторых, как выкроить пару часов, чтобы съездить за подарком ей? В-третьих, как выкатить обиженного Чимина к Суа? Точнее, и к Сокджину и к Суа. Чёрт! Юнги начинает жалеть о своём обещании. Но желание увидеться с малышкой пересиливает всё. Даже думает, что с силой вынесет орущего Пак Чимина, если понадобится. Но тушуется, стоя за закрытыми дверьми комнаты поющего во всё горло омеги, после выматывающего и отличного занятия. Омега показательно закрылся после ужина. Даже пел в его руках, пока он нёс Чимина в комнату. Юнги думает, как к нему подобраться. Но и не понимает его. На что вообще было обижаться? Ведь, на правду не обижаются. Неженка и истеричка! Он понятия не имеет, как вести себя. С омегами у него был короткий разговор. Быстрый перепих и до свидания. Может, трахнуть его? У самого сперма из ушей уже лезет. Не помогают дрочки на пистолеты и порно. Взяв себя в руки, Юнги даже один раз стучится в дверь, но Чимин распевается ещё громче, заставляя его потерять терпение. Он по-хозяйски вваливается в комнату, застав сидящего у туалетного столика омегу, который зло сверлит его взглядом. Гневные искры из глаз так и хлещут. Хотя бы молчит. — Мне нужно на пару часов… Так и не успевает договорить, как Чимин снова распевается, заставляя прикрыть глаза. Юнги это надоедает. Он подходит вплотную к омеге и закрывает его влажный рот своей ладонью. — Какой же ты истеричка громкоголосый! — хоть в голове и термины были по гуще и острее, но почему-то эти большие глаза и нежная кожа совсем сбивают с толку Юнги. И это ему не нравится. — Меня не будет всего пару часов. Постарайся не затопить соседей, не устроить пожар и не совать пальцы в розетку. Пой, не пой при этом, мне насрать. Кивни, если услышал. Чимин не двигается, лишь сверлит гневным взглядом. Но Юнги ощущает, как под ладонью тот сжимает свои губы. Видать, не нравится. А ему начихать. Главное, успеть съездить за подарком для Суа. Когда омега начинает его колотить двумя руками, безмолвно прося освободить, Юнги только сильнее сдавливает свою ладонь к его лицу. — Кивни, — забавляясь, требует он. Но вдруг сердце начинает биться быстрее. Да что за чертовщина? Тут стоять, нависнув над коляской, в которой брыкаются дай бог, становится не очень уютно. Поэтому Юнги волей-неволей выпускает Чимина. — Извращенец! Вали из моей комнаты, и я не разрешаю тебе куда-либо уезжать! — выплёвывает тот, вытирая рукой мокрый рот. А взгляд такой, будто Юнги его растлил, как минимум. Ноздри же широко раздуваются, как у бешеного быка. Юнги глубоко дышит, стараясь унять своё то ли раздражение, то ли возбуждение. А тот просто кривит лицо в отвращении и даже молчит. — Как же ты, блять, меня бесишь! Всего пару часов, с тебя станется, — почти кричит Юнги ему в лицо. — Я.не.разрешаю, — ухмыляется Чимин, подчёркивая каждое слово. Юнги чувствует, что готов ударить омегу на инвалидной коляске. Но неожиданно его мозг клинит. Словно тумблер какой-то срабатывает. Он грубо толкает этого несносного омегу спиной на коляску и снова нависает сверху, упираясь руками по обеим сторонам. Проходится изучающим взглядом по всему лицу Чимина, подмечая, что тот кажется помылся. Кожа выглядит чистой. Но около носа имеется маленькое покраснение. От омеги пахнет каким-то приятным кремом и чем-то мятным. Может, зубная паста какая? А юркий язык снова оставляет влажный след на пухлых губах. Это служит последней каплей. Юнги буквально врывается в приоткрытой рот языком, заставляя Чимина безвольно запрокинуть голову и глухо простонать. Как же приятно ощущать гладкость и влажность. Рот омеги оказывается сильно вкусным, отчего не хочется отрываться. Он только спустя некоторое время ощущает, что его отталкивают и колотят по спине, груди, бокам, но Юнги не может оторваться от сладкого рта, продолжая напирать и высасывать весь воздух. Он целоваться умеет, но относился к этому равнодушно. Так как в последние годы трахался только со шлюхами, а они бесплатно не целуются. Но сейчас… это какой-то дурман. Юнги в следующий раз приходит в себя, когда внезапно его тянет за шею тёплая ладонь. Нетерпеливо ёрзают на коляске, словно хотят запрыгнуть на него или хотят перехватить инициативу. А у него плывёт мозг. Это служит вторым сигналом. Они целуются с яростью и страстью, переплетаясь языками, трахая ими рты друг друга, цепляясь за одежду и сжимая до синяков кожу под ней. Пошло, мокро, без нежностей и ванили. Боже, как же это ахуенно хорошо оказывается! Как же Юнги просрал свои годы, отказываясь от поцелуев! Надо навёрстывать. Время идёт, а напор всё не стихает. У Юнги явно срывает плотину, да и Чимин совершенно не возражает походу. У него голова идёт кругом от всего происходящего. Тёплое податливое тело под руками, словно плавится, а Юнги гуляет по нежной коже, не зная, куда деть руки. — Это что за хрен тут происходит?! — кончается всё так же быстро, как и началось. Но из-за белобрысика, у которого опасно дрожит поднос в руках. Юнги буквально отпрыгивает от Чимина, который быстро и стыдливо поправляет помявшуюся одежду на себе, глядя куда-то в пол. Собственное дыхание сбилось, оказывается. Да так, что Юнги только и делает, что хватает ртом воздух. Лёгкие и губы нещадно покалывают, а голова — удивительно пустая. Не зная, что делать, он просто выбегает из комнаты, игнорируя недовольные визги белобрысого. Ахуеть! Что это было?
