#25
4 апреля 2024 г., 22:57
— Мин, там снова по твою душу, — устало и недовольно выдыхает капитан, всунув голову в его кабинет.
Юнги тоже тяжело вздыхает, мечтая проваливаться сквозь землю, опрокидывая голову на кресло. Уже больше недели им несут всякие сладости, выпечку и письма. Точнее, ему одному. Его фанаты прознали, где он работает и теперь с завидным упорством торчат у участка, который завален принесённым добром. Работа стопорится из-за этого. Не заехать, не уехать. И так недовольные коллеги быкуют и напрямую хотят вызвать если не на дуэль, то на аутодафе́ так точно.
Ему тяжело. Тяжелее всех. Люди с ума посходили. В последнее время кажется, что нарочно вызывают Юнги, калеча себя. Лишь бы повидаться с ним. Непроходимые идиоты!
Столько внимания к себе… не об этом он мечтал, приступая к долгожданной работе. Ждал столько времени, а теперь это кажется бременем.
— Хён, — Хосок кивает в окно, и до Юнги всё доходит.
Он ловко прыгает через окно собственного кабинета, жутко устав от напористого внимания. Даже поработать нормально не дают.
За ним гулко приземляется Хосок и помогает перебраться через железные ворота. Пробежав квартал, они вызывают такси и едут на вызов.
Взлом с проникновением в частную собственность. Адрес в районе Чимина. Юнги радует, что после дела поедет прямиком домой, а Хосока отправит в участок закончить с работой.
Как только они приезжают на весьма шикарное поместье, миловидный мужчина средних лет сразу кидается на шею Юнги, причитая, что ждал именно его. Лапает без зазрения совести, хватает за зад, обжигая ухо горячим дыханием, отдающий алкоголем. Это становится последней каплей терпению Юнги. Он отрывает приставучее тело от себя и что есть силы удирает с места преступления. Плевать на всё. Лишь бы подальше отсюда. От ополоумевших насквозь индюков.
Бег его расслабляет. Голова приятно опустошается. Лёгкие и мышцы приятно покалывают. Стоящая сентябрьская жаркая погода Юнги не помеха. Хочется нырнуть в густой тёмный лес, но всё отгорожено. Чужая территория как-никак.
— Хён, вы куда? — догоняет его Хосок, у которого даже дыхание не сбилось. Вот сила молодости.
— Домой, — на выдохе проговаривает Юнги. Правда, до дома ещё километров три, но как-то хочется прогуляться, остыть и обдумать всё.
— Можно с вами? — слышится неуверенный тон. Юнги лишь согласно мычит, сбавляя скорость. Всё же три километра в быстром темпе он не протянет.
— Фанат Чимина? — выравнивая дыхание, косится Юнги на улыбающегося Хосока.
— Не ярый, но мне нравится его голос, его песни и его красота. У меня даже три подписанных альбома есть, — гордые нотки всё равно проплывают в голосе. Юнги становится не по себе, хоть и не понимает причины этого недовольства.
Дальше они бегут трусцой молча. А про собственные непонятные чувства решает оставить на потом. Вокруг только тишина, пение птиц и редкие машины. Как же хочется этого и на работе.
Как поступить дальше? Высеченная на сердце мечта о посте генерала всё не даёт покоя.
Юнги много думал в последние дни. От уйти с работы до спрятаться ото всех, уехав в Тимбукту. Чтобы только он и больше ничего. Становится опасно не только для него, но и для коллег, жертв и окружающих его людей. Но что-то упорно держит здесь Юнги. Так крепко вяжет узлы за узлом в душе. Какая-то непонятная невидимая субстанция.
Слишком много всего наваливается на него сейчас, что решает подумать обо всём попозже. А в данный момент только он, ветер и дорога.
Солнце уже склоняется к закату, когда они быстрым шагом достигают дома Чимина. Юнги проверяет пульс и дышит, восстанавливая дыхание, что делает и Хосок.
В охранной будке ещё дежурят знакомые альфы, которые без слов пропускают их внутрь.
Хосок заинтересованно всё разглядывает. Конечно, попасть во владения знаменитого певца не каждый может, отчего Юнги ухмыляется, ведя гостя к себе.
Хосок и от его дома приходит в полный восторг, проходясь пытливыми взглядом по всем поверхностям, пока Юнги готовит для них кофе.
Если честно, Чон смотрится как-то инородно в его стенах. Будто работа переехала домой, или наоборот. Странно видеть альфу здесь.
Кофеварка издаёт привычный писк, а Юнги наливает по чашкам, вдыхая любимый аромат двойного эспрессо. Одну протягивает Хосоку, который весь светится, принимая пойло. А попробовав, забавно морщится, высовывая язык.
— Спасибо, но я не любитель эспрессо. Он очень… терпкий. Мне нравится мокко, — виновато бубнит Хосок, поставив чашку на стол.
— Что это за хрень? — наслаждаясь напитком, мурчит Юнги, чуть ли не прикрывая глаза от удовольствия.
— Кофе с шоколадом или какао и взбитым молоком, — улыбается Хосок. Юнги только додумывается принести ему хотя бы бутылку воды, от которой гость не отказывается. — Что будем делать с работой? Мне из участка не перестают звонить.
— Не знаю, — тяжко выдыхает Юнги, залпом выпивая горячий кофе. Капитан будет ждать отчёта, а они даже не осмотрели «место преступления».
— Вы думаете уйти с работы, да? — вкрадчиво спрашивает Хосок. Всё-то ему хочется знать.
— Не знаю. Ничего не могу сказать, — Юнги ложится на диван плашмя, потирая лицо. Самому тоже ни черта непонятно.
— Может, примете предложение о повышении?
— И что изменится? Грёбаные фанаты так и будут попадать в передряги лишь бы увидеться со мной. Фанаты! Никогда бы не подумал, что они у меня появятся, — горько хмыкает Юнги.
— Скорее, антифанаты, — поправляет Хосок.
— Похуй. Пошли в бар? — садится Юнги, понимая, что давно не пил. Очень давно. Надо бы расслабиться. Может, что-нибудь дельное в голову придёт.
— Вы же понимаете, что и там вас узнают, — сникает Хосок.
Малец прав. Чёрт! Даже выпить нельзя нормально. Чтоб этих придурков! Как же всё надоело!
— Но можем заказать алкоголь сюда, — воодушевляется гость, аж глаза во всю светятся, от предложения которого Юнги сам приходит в восторг, соглашаясь с ним. Вот башковитый парень. Извилины работают как надо.
Доставка приезжает спустя всего каких-то минут двадцать. Хосок не пожалел и закусок и виски, пива, соджу. Даже банановый шоколад. Альфа начинает нравиться Юнги всё больше и больше. Даже сам накрывает стол, ловя вкусные ароматы из пакета. Ух, ждёт-не дождётся первого глотка.
Рюмок в шкафу не оказываются, поэтому Юнги использует кофейные чашки. А так и с горла можно будет пить. Чёртов белобрысик всё предусмотрел. В итоге, стол трещит от разных закусок и бутылок разного размера. Глазу приятно.
— За вас! — поднимает чашку Хосок, радуясь, как дитя малое.
— Просто за расслабон, — предлагает Юнги, чокаясь с ним чашкой с соджу.
Долгожданный обжигающий напиток приятно проходит через пищевод в желудок, заставляя радоваться.
Как же давно он не пил? Будто прошла целая вечность. Аж две следующие они просто выпивают залпом, заедая жареным вкуснющим рисом с холодным жареным мясом.
— Я рад тому, что получилось поработать с вами. Хоть и немногим больше недели, но как же я рад! — широко улыбается Хосок, а Юнги боится, что лицо того может треснуть. Неужели из-за пары кофейных чашек соджу альфу так понесло? Это забавно.
Его тоже начинает отпускать некоторое напряжение, копившееся достаточно долго. Как же здорово вновь ощущать лёгкость. Будто заново вкушает жизнь.
— Вы мой герой, — лепечет Хосок, выпивая ещё одну чашку. А наполняющийся алкоголем организм Юнги начинает смущаться, как дева в первую брачную ночь. Аж тепло приливает к лицу. Чертовски приятно слышать комплимент, хоть и от альфы.
— Ты тоже, Хосок. Спасибо, что был рядом, — пьяно улыбается Юнги.
— Значит, вы всё же уходите, — скисает тот, не успевая положить в рот маринованную редиску.
Чёрт! Вот проходимец! Выудил его признаться. Хоть Юнги сам только подумывал уходить с работы или нет. Как говорится, что у трезвого в голове, то у пьяного на языке.
— Похоже на то, — фыркает Юнги, допивая свою порцию соджу.
— Блин, мне вас там… в Дэгу… ужасно не хватало, а теперь… теперь снова прощаться? — ещё грустнее проговаривает Хосок, что уголки его губ падают ниже и ниже. Прям грустный смайлик с него писали.
Юнги становится совестно. Ведь толком-то с ним не прощался, а его всё равно приравнивают к героям, хоть он и не заслужил. Лишь выполнял свою работу.
Чёрт! Да и здесь от Хосока одни только плюсы. Столько помогает и всё также смотрит на него с звёздочками в глазах. Будто это он известная звезда. На Юнги ещё никто и никогда так не смотрел.
— Я…
— Что, мать вашу, здесь происходит?! — не успевает Юнги выпалить свою речь, как ураганом врывается в его дом Чимин. Ужасно злой Чимин. Кладёт руки на бока и смотрит так, будто взглядом испепеляет.
— Па-Пак… Пак Чимин? — заплетаясь языком, резко встаёт удивлённый Хосок, таращась на омегу во все глаза.
— Вы ещё кто такой?! — а у Чимина из ушей скоро пар повалит походу. До того красный и дутый, словно клубничная маршмелка. — Как ты смеешь пить в рабочее время и звать кого попало?! — уже гневно обращается к Юнги, который лишь немного вздрагивает, допивая чашку с соджу.
— Я… я, Чон Хосок, — спешит поклониться после, чуть ли не падая головой вперёд. Благо, успевает схватиться за стол. — Простите… приятно… познакомиться, Пак Чимин.
— Уходите немедленно! — злится омега, не спуская с Юнги гневно-разочарованно-грустного взгляда с примесью ещё какой-то искры в глазах.
Юнги это не нравится. Не нравится, когда Чимин выглядит уязвимым. В плохом смысле. Нагляделся им ещё тогда, когда накачали того.
— Это мой… коллега. Чон Хосок, — спокойно отвечает Юнги, наблюдая, как злость на лице Чимина всё растёт. Так и до инфаркта недалеко. — Эй, иди ко мне.
Он вспоминает, как омега успокоился в его объятиях в машине тогда. Поэтому тянет на себя, позволяя упасть на свои колени, и по-хозяйски приобнимает удивлённо-пискнувшего парня за талию.
Чимин лёгкий, зато упругая задница ощущается на бёдрах до жути правильно. Хочется пожамкать и покусать как следует. Но тут парень начинает брыкаться и отталкивать, будто он маньяк какой-то. Хмурит аккуратные брови, выпячивает большие испуганные глаза, ударяя небольшими кулаками в грудь. Юнги не нравится представшая картина. Чувствует себя насильником, как минимум. Не хочется думать, что это он причина страха Чимина.
Пугать омегу не входило в его планы после всего, что с ним было, поэтому теснее прижимает к себе за затылок это дрожащее тельце, ласково проходясь ладонями по спине. Чимин весь напряжённый, что ощущается сквозь тонкую голубую блузку. И всё также старается оттолкнуть от себя, болезненно хнычет куда-то в шею, заставляя сердце Юнги сжиматься.
— Тише, успокойся, — тихо хрипит он, невольно покачиваясь на стуле, вспомнив, как успокаивал Суа, когда она плакала или расстраивалась, продолжая поглаживать спину и затылок.
Чимин скоро обмякает и неуверенно, двумя руками обнимает его, положив подбородок на плечо. Дыхание того становится спокойным. Щекочет ухо Юнги, вызывая приятный трепет в груди. Уже пьян, что ли?
— Так кто этот Чон Хосок? — как гром среди ясного неба звучит тихий голос Чимина через несколько минут, заставляя Юнги открыть глаза. Даже не помнит, когда их закрыл. Ужасно уютно так сидеть, аж в сон клонит.
— Мой коллега, — также тихо отвечает он, поглаживая тёплую спину. — Откуда ты узнал, что мы здесь?
— Охрана сказала, — бурчит потом, немного отодвигаясь от него и садясь нос к носу. Выглядит уже обычной маршмелкой, что радует. Волосы правда немного растрепались, но вид расслабленный. — Что он тут делает? — хмурится, смотря в упор.
Чимин пялится какое-то время без эмоций: постно и молча. Юнги лишь вздыхает, потираясь лбом о его. Немного поправляет сбившиеся волосы на нём. Даже ощущает невесомое касание густых ресниц на себе. А аромат свежести, парфюма Чимина и выпечки заполняет ноздри. То ли от этого, то ли от выпитого алкоголя, но внезапно начинает немного кружиться голова.
— В участке невозможно было находиться, как и на вызове. Все лезли ко мне. Вот и приехали сюда. Точнее, убежали с работы, — облизав губы и уловив метнувшийся на них взгляд Чимина, тихо отвечает Юнги. — Он лучший в своём деле, здорово мне помогает. Чего это ты на него взъелся? Кстати, где он?
Оба одновременно направляют взгляд на альфу, который застыл изваянием в метре от них, и вовсю уставился. М-да, в другие дни Хосок более понимающий. Юнги становится не по себе, когда осознаёт, каким он может выглядеть с омегой на коленях. Постойте, а Чон долго стоит так?
Чимин весь поджимается, обратно окольцовывая Юнги двумя руками и положив голову на его плечо. Съёживается, дёргает плечами, будто желает спрятаться. Что за странная реакция такая? Но он обнимает его в ответ, начиная гладить спину и плечи омеги.
— Эм… я пойду, — моргает Хосок, потерянно проходясь по гостиной. — Извините ещё раз.
— Я вызову тебе такси, — вызывается Юнги, начиная искать телефон, шаря по карманам.
— Не надо. За мной мой парень приедет, всё нормально, — глядя на свой гаджет, бубнит Хосок. Почему-то этот факт заставляет Юнги расслабленно выдохнуть. Не хотелось отправлять того одного.
— У тебя есть парень? — выпрямляется тут же Чимин, удивляя его.
— Да, через семь минут приедет. Я пойду. Пока доберусь до ворот, пока соберусь, приедет уже, — светло улыбается после.
— Я провожу, — снова вызывается Юнги.
— Не надо. Я помню, что где, — противится Хосок, но потом неуверенно мнётся на месте. — Пак Чимин-щи, можете дать мне свой автограф, пожалуйста? Мой парень тоже ваш поклонник, — мило улыбается.
— Оу, да… конечно, — мягко проговаривает Чимин, метая глаза по гостиной. Юнги догадывается, что тот ищет на чём бы оставить свой автограф.
Он поднимается с места с Чимином на руках, который вмиг крепче хватается за него. Находит чистую бумагу и ручку, на которой звезда и расписывается, сидя на столе, куда его посадил Юнги. Даже сам вызывается сфотографировать Чимина с до жути довольным Хосоком на память. И наконец прощаются с гостем.
— Продолжим? — лукаво стреляет Чимин, кивая на стол. Стоит в проходе, привалившись к косяку, проводив Хосока. Выглядит просто невероятно соблазнительно. Потом и вовсе шагает к нему, как кошка.
— Что? — теряется Юнги.
— То, что вы начали. Вижу, много ещё осталось, — ухмыляется потом. А эта идея очень даже нравится ему.
Юнги садится на своё место, совсем не ожидая дальнейшего оседлания омеги его бёдер. Чуть ли не попёрхивается собственной слюной. А Чимин нагло садится лицом к лицу к нему, но негромко шипит. Видимо, задевает больную ногу. Юнги моментально кладёт обе руки на его шикарные бёдра, глубоко дыша.
— Болит? — он смотрит прямо в довольные глаза напротив.
— Немного, — легко улыбается Чимин, бегая взглядом по его лицу. Что он там видит? Почему выглядит таким довольным? Аж жутко. — Налей мне виски.
Юнги глотает вязкую слюну от того, как это сексуально прозвучало. Напряжение сразу уходит в пах. Хочется и виски и омегу. Чтобы так же терпко, обжигающе и мокро.
Он наливает ему в свою кофейную чашку, так как идти за чистой нет сил и желания. Не глядя. Много мимо. Смотрит как Чимин подносит к пухлым блестящим губам и обхватывает ими край, не отрывая зрительного контакта с ним. До чего сексуально однако.
Юнги жадно прослеживает как янтарная капля скользит по уголку губ до подбородка. Как кадык движется сверху-вниз пару раз. Как довольный выдох исходит из полного рта. Если бы омега ТАК рекламировал виски, то все полки в магазинах были бы пустыми.
Дьявол! В штанах становится ужасно тесно. Видать, Чимин это чувствует. Ухмыляется возбуждённо и обольстительно, облизывая языком нижнюю губу и начиная медленно потираться шикарными половинками о его стояк. Совсем как тогда, в комнате, когда гостили у Чона.
Пиздец.
Юнги на автомате кладёт руки на задницу. Сжимает их немного грубо и нетерпеливо, получая тихий стон. Сладко и мало. Он ещё раз сводит и разводит упругие половинки через лёгкие летние брюки. Такое чувство, будто они скоро затрещат по швам. И терпение Юнги вместе с ними.
— Ещё… виски, — задушенно стонет Чимин, прислоняясь своим лбом о его, и обжигая горячим дыханием. Смотрит уже пьяно и затуманенно.
Юнги хватает сил только взять всю бутылку со стола и протянуть ему. Чимин не церемонится — пьёт прямо из горла, зажмуривая глаза. А виски сильнее течёт из уголков губ, и Юнги припадает к его шее, которая манила всё это время. Он не может думать ни о чём другом, пока облизывает мокрую шейку, ощущая терпкий вкус виски, парфюмированной кожи и самого Чимина. Сладкого, приторного. Убойная смесь, чтобы нехило возбудиться.
Широким мазком Юнги обводит прямо над кадыком, поднимаясь к уголку губ, откуда льётся янтарная жидкость. Не давая зря пролиться, он тщательно ловит капли. Ведёт носом по щеке, а Чимин часто дышит. После припадает к горлышку и делает большой глоток.
Бутылка исчезает, пальчики вплетаются в шевелюру Юнги, и как следует сжимают, что увеличивает градус возбуждения в пару сотен раз. Полные губы омеги суховатые, которых постоянно облизывает, а Юнги пьяно улыбается, захотев их помять и пососать. Кожа такая мягкая, гладкая. Хочется крепко прижаться.
Чимин сам прижимается к нему теснее, словно услышав его мысли, потираясь активнее о его болт. Стонет непрерывно. Боже, как же хочется секса. До опустошения и лёгкости в теле.
Юнги радуется как подросток. Внутри словно струны задеваются и теперь они рокочут. Касается губами омежьих губ — нежно, трепетно. Вбирает их немного и отпускает. Дразнит. Целует уголки, центр не спеша. Суховатые, покусанные, но такие манящие. Нетерпеливо проводит пальцем, чуть оттягивая нижнюю, и зажимает.
Собственное дыхание Юнги горячее, а Чимин вроде совсем не дышит. Сидит с распахнутым ртом и закрытыми глазами. Не перестаёт потираться, дыша прерывисто. Юнги ведёт опять носом по щеке и ловит возбуждающий аромат.
— Дыши, — хрипит он, обнимая теснее и проходясь горячими ладонями по напрягшейся спине. Целует в кадык и подбородок, чуть прикусывая их. Возвращается поцелуями к губам и снова дразнит их, то вбирая, то отпуская.
Чимин смеётся и наконец вдыхает. Гладкая грудь высоко приподнимается и дрожит. А Юнги оставляет губы в покое, но лишь на считанные секунды. Полюбовавшись сотворённым, представляя, как бы грудь и живот дрожали без одежды, проводит языком по чужим нуждающимся губам. Увлажняет, дразнит, помечает и смелее прихватывает верхнюю.
Томный вздох Чимина. Ещё вздох. Омеге нравится. А Юнги-то как нравится. Оказывается даже не знал, что умеет подобное, отчего он еле сдерживает победную улыбку. Инстинкты?
Губы Чимина краснющие, призывают к раскованности. Юнги проникает языком в рот, пробуждая и его язык. Причмокивания забавляют, неимоверно возбуждают, когда Чимин отвечает. Давненько Юнги не целовался. Но как-то не хотелось, а вот с ним загорается. Уже какой раз. Он никогда бы не подумал, что можно ощущать такое сумасшедшее счастье просто от того, что целуешь человека.
Поцелуи с Чимином такие разные, но такие горячие. Можно кончить и без проникновения. Юнги ни разу не практиковал такого, кроме дрочки. А тут… Причмокивания эти… Боже!
Юнги хочет верить, что Чимин внизу такой же мокрый. Хочет, чтобы хлюпало. Стоны на весь дом. Хочет смотреть, как будет входить в податливое тело: медленно, с упоением растягивая удовольствие. И растягивая омегу под себя. А потом уже и хлюпало. Чёрт!
Юнги отстраняется от губ, обнимает дрожащего и активно потирающегося Чимина о колом стоящий член за талию, прижимая теснее к себе. Ощущает тепло омежьего тела, и как блуждают пальчики по волосам, шее, плечам. Не хочется останавливаться.
— Поцелуй меня, — моляще шепчет Чимин ему на ухо, почти полностью распластавшись по его груди.
Юнги ласково поворачивает лицо к себе. Совсем ещё юный парень. Заслонить бы спиной ото всех. Чтобы никто не посмел больше тронуть. Ведь его нужно защищать, беречь и заботиться. Внезапно хочется знать о нём всё.
Едва касаясь, Юнги поглаживает пухлую тёплую щёку тыльной стороной ладони, любуясь трепету ресниц и увлажнённым глазам. Тот смотрит доверчиво, хоть и робко.
Юнги вдруг представляет, как Чимин стоит на коленях и смотрит так же доверчиво, а он поглаживает его подбородок, а затем тянет большим пальцем пухлую губу вниз, открывая ротик и впуская головку своего… стоп!
Тряхнув головой, Юнги мягко касается пухлых губ своими. Поцелуй снова влажный, неторопливый, но в тоже время с напором, жадный, уверенный. Он будто знает, что делает. Знает, когда прикусить, когда подразнить, слыша эротические стоны. И вдруг на Юнги обрушивается такой голод, будто это первый поцелуй в его жизни. И насытиться невозможно… И остановиться тоже.
Чимин позволяет вести, поддаётся, отвечает, и от этого накатывает какая-то иррациональная эйфория. В груди распаляется жар от влажности и низких голодных рыков. Своих.
Юнги нетерпеливо кладёт руки на задницу омеги и начинает неистово сжимать и разжимать её, сходя с ума от усиливающихся стонов. Губы припухают, щёки горят. А останавливаться не хочется.
Если бы Юнги спросили, что за хрень он творит, он бы пожал плечами и выдал бы уже привычное «не знаю» или «случайно», потому что в последнее время Юнги не знает вообще ничего. Не может объяснить своих действий и не сильно над этим запаривается. Руководствуется голым «хочу», без утомительных поисков глубокого смысла. Всё потом.
Когда Чимин ускоряется и начинает вовсе прыгать на его ноющем, требующем разрядке каменном члене через противные джинсы, Юнги громко кончает, сильнее обнимая дрожащее тельце. Сердце будто сейчас пробьёт грудную клетку. А в теле ползёт приятная усталость.
Чимин же звонко вскрикивает, крепче прижимает его голову к своей груди, стискивая в пальцах волосы, и рвано дышит. Перестаёт потираться о него и прыгать, стараясь восстановить дыхание.
В ушах стоит звон. Юнги нежно проводит ладонью по расслабленной спине и пьяно улыбается. Как же хорошо ощущение горячего тела после такой сильной разрядки.
— Я кончил, даже не прикасаясь к себе, — хрипло шепчет Чимин, и от его голоса сводит зубы, потеют ладони, и Юнги неистово хочет отойти на пару шагов, слиться со стеной или выпрыгнуть в окно, лишь бы не находиться к нему так близко и не испытывать эти странные эмоции и чувства. Словно оргазм его отрезвляет. Дряньство!
— Я тоже, — всё равно признаётся он, не отдавая себе отчёта в своих поступках.
— Ослабь хватку, мне и так дышать нечем, — хихикает Чимин, постучав ладошкой по его плечу пару раз. Прислоняется лбом к Юнги, выглядя счастливым до безобразия. Он нехотя ослабляет объятия. — Ты снова будто сожрал меня. Как ты это делаешь?
— Без понятия. Это всё ты так на меня действуешь, — он перехватывает его улыбку, смотря на зацелованные припухлые губы.
— Правда? — светится Чимин, немного отодвигаясь и доверчиво заглядывая в глаза. Такой потрёпанный, но счастливый.
— Правда, — глотая вязкую слюну, словно приворожённый, отвечает Юнги.
— Я теперь хочу много целоваться с тобой, — бархатный голос поднимает снопы мурашек по всему телу. Засранец!
Юнги прикусывает губу, скрывая расползающуюся победную улыбку. Сейчас не хочется думать ни о чём. Поэтому запихивает куда подальше отрезвляющие мысли.
Заметив на столе бутылку виски, жадно испивает, надеясь проснуться и не пожалеть о содеянном. Потом Чимин перехватывает его руку. Сам делает большой глоток из горлышка и протягивает ему. Видать, тоже что ли боится трезвых последствий?
— Хочу увидеть твою искреннюю улыбку, — внезапно лепечет Чимин, выглядя серьёзным и трогая его губы кончиками пальцев. — Ты улыбаешься, но как-то не весь. Без души. А хочется увидеть твою искреннюю улыбку. Как с той девочкой. Суа, кажется.
Это почему-то заставляет замяться Юнги.
— А ты шестилетняя дочка Намджуна?
— Только ей ты так улыбаешься? Это мило. Но я заставлю тебя улыбнуться искренне. С поцелуем же вышло, — ехидно проговаривает омега, прикусывая зацелованную губу. — Глупое желание, знаю.
— Что? Кхм… — теряется Юнги, выпрямляя спину.
— Боже! Ты та-ак сексуально целуешься. Я теперь хочу, чтобы ты трахал мой рот гораздо чаще, — пьяно хихикает Чимин, переводя тему и начиная тереться о его липкий пах.
Юнги нетерпеливо глотает виски. Сердце всё ещё бешено стучит. Ощущение бесконечного счастья, когда он просто целовал омегу снова бушует в груди.
То ли алкоголь, то ли острое желание снова распробовать эти губы Юнги тянет Чимина на себя, начиная целовать его.
Сначала грубо, словно хочет показать, как успел соскучиться по этим губам за короткий перерыв. Потом ласково, мягко, нежно, глубоко, от которых Чимин плывёт не хуже, чем от первых. Да и сам. Юнги вообще нравятся все поцелуи с ним. Пухлые губы омеги, словно специально созданы для его.
***
Юнги пытается разлепить глаза, которые превратились в камень за ночь походу. В висках, как назло, больно стучит. Голова сейчас тяжеленная, трещит и жутко болит, а всё тело ломит. Он не может понять, где находится. Смутно помнит, что делал ночью. Точнее, помнит, как убежал с работы, как заказали с Хосоком алкоголь и закуски. Потом пришёл разгневанный Чимин, проводы Хосока и поцелуй… поцелуи. Виски. Поцелуи. Виски. Поцелуи. Виски. Поцелуи. Спальня. Поцелуи. А дальше — темнота. Блять! Юнги вздыхает и кое-как потирает ноющее лицо. Когда вообще в последний раз так напивался в зюзю? Кошмар! Хорошо, что лежит на спине. Переворачиваться с живота было бы непосильной задачей. Он аккуратно садится и сразу замечает соседа по кровати. Чимин лежит на боку, лицом к нему. Свернулся калачиком, и кажется даже меньше, чем всегда. У Юнги перехватывает дыхание от этого невинного парня, превращающегося в рокового соблазнителя, когда выпьет, что даже он не в силах отказать. Чёрт! Юнги не имеет понятия, как теперь быть. Притворяться, что ничего не было — детский сад. Ему даже понравилось целоваться с Чимином. Очень. Даже с бодуна хочется его зацеловать. Что за? Тут слышится копошение, не давая ему переварить. Юнги будто дышать перестаёт, боясь, что разбудил его. Чимин приоткрывает сначала один отёчный глаз, промаргивается. Хорошо, что шторы закрыты — за окном солнце палит беспощадно. Затем открывает и второй глаз. Промаргивается и устремляет потерянный взгляд на Юнги, который мелко вздрагивает. Чимин быстро прячется от него за ладошкой, будто пойманный с поличным. А это забавит. — Боже! Мы целовались, да? — хрипит омега не своим голосом, не выходя из своего «укрытия». Юнги хмыкает, но лишь согласно мычит не в силах сказать ни слова. Бля, да что за похмелье такое сильное? Неужели Хосок принёс паленый алкоголь? — Ты сам полез, — едва хрипит он после. — Ты не был против, — Юнги замечает, как Чимин осторожно касается своей ягодицы и несильно сжимает. Шипит. — Да ты на мне живой задницы не оставил! — Извиняться не буду, — находя силы на перепалку, бубнит Юнги. А ведь ладони помнят эти чудные упругости. Успевает полюбоваться потрёпанным, растерянным, но довольным омегой, который садится, оказываясь глаза в глаза. Несмотря на худшее состояние, Юнги тянет руку и проходится по мягкой щеке, убирая янтарную корочку. Снова любуется настоящим Чимином, которого никакой фанат таким в жизни не увидит, и остаётся доволен от этой эгоистичной мысли. Омега потирается щекой о его ладонь, а Юнги сердце пропускает удар от этой ласки и замечает над часто вздымающейся грудью порванную блузку. Этого он не помнит, но хорошо помнит собственную несдержанность. — Прости, — кивает Юнги на пострадавшую одежду. Чимин прослеживает за его взглядом: — Какие пустяки. Зато воспоминания, как ты хотел его содрать с меня — останутся навсегда, — лучезарно улыбается после, являя милые ямочки. Вот поганец. Помнит всё-таки. Но потом жмурится. — Ай, голова болит просто жуть. — Я найду таблетки, — спешит Юнги, припоминая аптечку на кухне. — А я в душ, — бурчит Чимин, ковыляя в ванную. Юнги быстро находит аптечку и сам выпивает аж две таблетки обезболивающего, сок антипохмелина и нюхает спиртовую салфетку. Даже два стакана прохладной воды вместо кофе выпивает. Становится гораздо легче. Надо бы ещё в душ и он будет вообще огурчиком. Услышав шум воды из ванной, решает посидеть в телефоне, как замечает более десяти пропущенных от Намджуна. Последний был час назад. А сейчас время десятый час утра. Вот это он даёт. Немедля нажимает «позвонить». — Юнги, ты куда пропал? Я тут беспокоюсь, — громко ворчат с того конца, отчего он вздыхает. — Что-то случилось? — включает кофеварку. — Помнишь, как мы отдали Чону твоему поставить прослушку к «Третьему»? Так вот, есть запись его разговора с очень знакомым тебе человеком, — цедит Намджун, заставляя его крепче стиснуть телефон. Видимо тоже знает этого ублюдка. Юнги как знал, что что-то не закончено с этим делом. Даже забывает про ужасную липкость в штанах. — Я приехал в Сеул за компьютерами, там и обнаружил. Моя программа записала и всё сохранила. Пришлю тебе на почту. Приходит только одна звукозапись. Юнги вслушивается, всё ещё доносится шум воды. Поэтому нажимает на «воспроизведение». «Ваш план пошёл по одному месту. Верни мне мои деньги. Вы обещали видео с Паком, но его нет. Иначе сделаю твоё пребывание в тюрьме — адом», — Юнги сильнее сжимает челюсть, сразу узнавая этот противный мерзкий голос. «Я не виноват. Вы убрали бы Мин Юнги раньше, не было бы проблем», — голос «третьего» режет уши следом. «Верни-мне-мои-деньги!» — заканчивается угрожающим голосом майора Лима.
