#26
6 апреля 2024 г., 23:50
— Юнги? А ты разве не на работе должен быть? — удивляется Намджун, открыв дверь своей квартиры. Конечно, ведь он не предупреждал его. Всё случилось мгновенно. Юнги только согласно мычит, резво проходя внутрь. — Впервые вижу, чтобы ты прогуливал работу… Серьёзно, что ли? Вот уж удивил, — не перестаёт ахать, следуя за ним в гостиную. — Что ты здесь делаешь?
Не теряя ни секунды после услышанного, Юнги рванул из дома, написав принимающему душ Чимину, что едет на работу. Не хотелось трезвым оставаться в одних стенах с омегой. Особенно после того, что было ночью. Было ахуенно, он это признаёт, но появилось дело, которое сильно его огорошило. Майор Лим и так не лучший пример высокопоставленного коллеги, но и оказывается тем ещё подонком.
— Я проездом. Верну компьютеры владельцу и вернусь в Дэгу, — сообщает Намджун откуда-то из кухни.
Юнги же места себе не находит. Знать, что твой начальник грязный извращенец, здорово колбасит его. И всё это в купе с похмельем — та ещё конфета. Хотя он с первой встречи не взлюбил Лима, будто подозревал, какой тот на самом деле. Поэтому начинает ходить туда-сюда по гостиной, не зная, что делать дальше. Потирает ладонями напряжённую шею, желая посадить на кол Лима.
— Ты чего такой дёрганый? — появляется Намджун с бутылкой воды в руке.
— Лим, — лишь грузно выдыхает Юнги, наблюдая, как друг тоже напрягается. Даже мощными желваками играет.
— Эта запись двухнедельной давности, Юнги. Понимаю, что этот Лим заплатил за видео с… — замолкает Намджун, скривив лицо в отвращении. — С Пак Чимином… но как ты пойдёшь против майора полиции? Мы даже не знаем, сколько таких извращенцев среди наших! Может, все поголовно: от обычного рядового до генерала, — нервно и гневно размахивает длинными руками. Хоть они и подозревали, что их начальники не белые и пушистые, но даже Ким в шоке от всплывшей правды.
Юнги останавливается от мотания кругов по гостиной, и не понимающе косится на друга:
— Ты хочешь оставить это просто так?
Не верится, что Намджун сдаётся. Они уже прикрыли известных бизнесменов, так же прикроют и остальных ублюдков, кем бы те ни были. Только нужно соблюдать осторожность в сто крат. Хрен знает, кто вместе с майором заказывал порно-видео знаменитостей.
Намджун тяжко вздыхает, поворачиваясь к окну. Сегодня солнечно, жарко, клонит в сон. Приближение осени хорошо чувствуется, или это Юнги стареет? Чёрт знает. Но одно знает точно — пускать всё на самотёк, не наказав всех причастных, он не собирается.
— Почему для тебя это так важно? Ты и так сделал достаточно, — спокойно говорит Намджун. — Пускай дальше занимается этим внутренняя безопасность. Из-за задержания известных лиц все: от полицейских до национальной разведывательной службы ведут сейчас усиленную работу. Поверь мне, они работают, — оборачивается и сверлит негодующим взглядом.
— Мне тоже так говорили. Будто, блять, одни профессионалы заняты делом Пак Чимина, но никто из них не продвинулся ни на грамм в поимке этих тварей. Ты не видел, как их тупые рожи, услышав правду, удивлённо вытянулись. Никто даже не предполагал о таком исходе, — тоже спокойно отвечает Юнги, но раздражённо сжимает кулаки. — И я этого просто так не оставлю.
— Ты пойдёшь против своих же? Дело плохо кончится. Это всего лишь звукозапись. Нет абсолютно никаких доказательств о заказе майора. Даже если ты и задержишь его, без пруфов Лима выпустят. А тебя не только лишат звания и работы, но и, возможно, кое-чего ещё, — напряжно проговаривает Намджун, потряхивая его за плечи. Смотрит так проницательно, будто говорит — одумайся, придурок. Юнги лишь отдирает крепкие конечности с себя и испепеляет его с вызовом.
— Я не иду против своих, это они идут против закона. Даже лучше, что ты не замараешь свои руки об этих тварей в погонах, — с одной стороны, облегчённо выдыхает Юнги, подумав о Суа. Но с другой, одному будет куда сложнее вывести майора на чистую воду. — Я еду в Дэгу. Попрошу перевод. Буду следить за Лимом вблизи.
Намджун зло рычит на его речь, потирая переносицу. Юнги же залпом выпивает триста миллилитров приятной прохладной воды. Сушняк мучает, мама не горюй. И как только его мозг так хорошо работает с бодуна? Загадка века.
Остаётся сказать о своём решении Чимину. Ужасно не хочется оставлять омегу. Будто Юнги собирается оставить родину и уезжает на столетнюю войну. Бред какой-то!
Охрана у Чимина до сих пор есть. Может, попросить Чонгука усилить его защиту? Альфа только рад будет. Но это почему-то не вызывает облегчения. В груди ноет, живот скручивает узлом, а под ложечкой нехило сосёт, только представляя, что оставит омегу одного.
Внезапно перед глазами всплывает отрывок их одного из тысяч вчерашних поцелуев. Чимин так хорошо помещался в его ладонях. Весь. Будто Юнги мог закрыть ото всех опасностей в этом мире. Мог защитить и укрыть его от любых проблем. Омега так правильно лежал между его широкими плечами и смотрел ярко блестящими сытыми глазами, а пухлые растерзанные губы растянулись в мягкой улыбке, когда он сам лежал между раздвинутых бёдер и просто пялился на него, ощущая приятное давление в паху. Понятия не имеет, почему не трахнул это податливое просящее тело…
Дьявол! Только не это. А то снова в грязных штанах начинает просыпаться дружок. По-хорошему нужно в душ. И как можно быстрее.
— Помоги загрузить в машину, — кивает Намджун на десятки коробок, вырывая его из дум. — От тебя несёт перегаром. Весь дом мне провонял.
— Ты тоже не цветочками пахнешь, когда напиваешься, — решает подуться Юнги, хватая сразу три коробки.
— Поосторожней, не сломай мне тут ничего! Сам и будешь возмещать ущерб, — вскрикивает Намджун, заставляя зажмуриться. Эх, действие таблеток и антипохмелина что ли заканчивается? — Давно я не напивался. Будешь в Дэгу, позвони. Встретимся, посидим в баре, как в старые весёлые времена, — ухмыляется после, даже не отговаривая от переезда. Видать смирился, так как знает, что отговаривать его бессмысленно.
Юнги тоже довольно фыркает. Посиделки с Намджуном точно не помешают его расследованию. Сам скучает по их времяпрепровождению.
В три подхода справившись с коробками, они прощаются. Однако и в этот раз Юнги не хочет отпускать Намджуна домой без подарка для Суа. Уже в который раз. Поэтому быстро, как может, достигает ближайшего маркета и покупает красные леденцы с красными сладкими моти, красную сахарную вату и красную сладкую воду. Ох уж этот ребёнок, Юнги очень надеется, что в ближайшем будущем Суа сменит свои цветовые предпочтения, а то из красного не так много выбора в магазинах.
Хорошо, что к нему сегодня сумасшедшие фанаты не липнут. Хоть это радует. Только парочка замечает его в магазине и возле дома Кимов.
***
Юнги без лишних вопросов переводят в родной участок в Дэгу. Ему даже кажется, что капитан облегчённо выдыхает, подписывая бумаги. Конечно, ведь с его уходом, многое придёт в норму. С Юнги тоже спадёт огромный груз. По толпившимся и безумным фанатам точно не будет скучать, хоть и в родном городе таких будет и не мало. Но решает устранять проблемы по мере их возникновения. На такси приехав домой, Юнги сидит ещё пару минут в машине. Всю дорогу думал, как сказать о переезде Чимину. Даже подумывает взять омегу с собой в Дэгу, но быстро отгоняет эти мысли. Что там делать звезде? Да и его квартира не подойдёт парню, привыкшему к лакшери образу. Но он не из тех, кто тянет кота за хвост. Юнги выходит из такси и решает обсудить всё с Чимином, а не додумывать на хмельную голову. Солнце сильно припекает, поэтому за эти пару минут от машины до дома омеги, Юнги чуть ли не сгорает, словно вампир, умирающий от прямых солнечных лучей. Только зайдя в прохладный дом Чимина, он спокойно и облегчённо выдыхает, блаженно прикрывая глаза. Слава тому, кто изобрёл кондиционер. Однако, когда до него доходят звонкие хихиканья и смех, Юнги открывает глаза и застывает, вслушиваясь. Голос Чимина узнаёт сразу, а второй принадлежит, вроде, белобрысому. Выдохнув, он шагает внутрь и снова застывает на месте. Но в этот раз от шока. Белобрысый нависает над довольным донельзя Чимином, который показывает тому свою длинную шею, опрокинув голову максимально и улыбаясь до ушей. Друг же внимательно, с усердием изучает нежную кожу, отчего Юнги хмурится, бурля от злости. Хочет подойти и оттолкнуть этого рукастого и глазастого белобрысика от улыбающегося и будто пьяного Чимина, вальяжно лежащего на диване, но так и стоит, застыв на месте, так как его внимание привлекает совершенно другое. Оказывается омега изучает засосы на шее друга. Стало быть, это его засосы. Вот чёрт! Тепло моментально приливает к лицу стоит вспомнить о вчерашнем. Ощущается неловкость в каждой клетке. Будто школьник, ей богу! Но… Вообще-то, они с Чимином двое свободных взрослых, которых понесло с алкоголя. Ничего в этом зазорного нет. По крайней мере, внутренний монолог успокаивает Юнги и наконец делает уверенные шаги в сторону омег, которым не хватает только лупы. Как дети малые! — Юнги? — первым замечает его обрадовавшийся ещё больше Чимин. Резко встаёт с дивана, словно не он вчера лакал целую бутылку виски, обжигающе целуя в ответ. Даже халат не прикрывает, являя действительно занимательный вид. Его нежная кожа сплошь покрыта разной степени силы засосами. А под атласным, не прикрывающим ничего халатом, виднеются только белые боксеры. Везёт засранцу: душ принял и вату катал всё утро. — Ты уже закончил работу? — Да… — мнётся Юнги, не отрывая жадного взгляда от стройного тела. Господи, как же давно у него не было секса? Пора приписывать в ветераны постельных игр. — Поговорим? — глотая вязкую слюну и едва собирая себя в кучу, бурчит после. К его радости, Чимин быстро соглашается и мигом оказывается рядом, стреляя лукавым взглядом и прикусывая нижнюю губу. Сексуально. Даже почти трезвую голову это дико заводит. Омега не спеша проводит ладонью от его груди до подбородка и прижимается голой грудью к его, заставляя Юнги моментально ухватиться двумя руками за тонкую талию, сжать и тяжело выдохнуть. От Чимина снова отдаёт свежестью и летом, нехило кружащие голову. Сердце забивается часто-часто. В груди снова запекает. И ощущение такое, будто огонь течёт по венам. Юнги становится невыносимо жарко. Кровь приливает к щекам, мгновенно заставляя их пылать. А потом его губ касаются прохладные и упругие. Юнги не сдерживается. Вгрызается в них с такой силой, словно пересекал Сахáру тысячу лет и наконец дорвался до оазиса. Губы Чимина стали ещё слаще и мягче. Тот с громким вздохом оживает, зарывается обеими своими руками в его волосы. А Юнги оказывается нравится, когда трогают, тянут и взъерошивают его шевелюру. Это жутко возбуждает. Прижав Чимина к себе крепче, углубляет поцелуй. Напористо, жадно, совсем не робко. Так, будто долго сдерживался. Хоть и прошло совсем ничего с их ночи. Юнги млеет от горячего поцелуя, от чужого языка, хозяйничающего у него во рту, от маленьких пальцев, ласкающих его голову, приятно тянущих за волосы. А эти стоны омеги? Райская мелодия для его ушей. Чимин тянется и прижимается к нему так, словно он спасательный жилет. Будто хочет срастись с ним в одно целое. Как же хорошо! Как же давно он не чувствовал себя таким желанным. Да и чувствовал ли когда-либо вообще? Руки сами ползут на шикарную задницу. Сжимают их уже привычно, ощущая соблазнительную упругость. И Юнги убеждается, что боксеры Чимина тонкие и их легко разорвать. Хочется уже избавиться от них и вогнать свой ноющий член. Чимин словно горячий воск, делай и мни, как хочешь. Хочется его до жути. Хочется выбить из него ещё больше стонов и криков, чем в прошлую ночь. Хочется… Внезапно их расталкивают, и Юнги с явным сожалением отстраняется от тяжело дышащего и с затуманенным взглядом смотрящего на него Чимина. Что за хрень? — Чимин! Чимин, очнись! Я, конечно, всё понимаю, но у тебя гости, — беспокойно тараторит белобрысый, кивая на камеру ворот на стене. Юнги наблюдает за откашливающимся красным омегой. Тот в кои-то веки поправляет халат на себе, щурясь раскосыми глазами на камеру. Так Чимин выглядит ещё горячее и желаннее. Хочется его всё больше. — О боже! — хрипит Чимин, подлетая к двери. — Что здесь делают мои родители? — Я уже был на дороге, когда увидел их в такси. Вернулся, а вы тут до сих пор… — не договаривает опешивший белобрысик, испепеляя Юнги жутким взглядом. Что это с ним? — О, господи! Что делать? Почему они не предупредили о приезде? — мечется Чимин с уже ясными глазами. — Ты чего? Просто оденься и иди встречать, я пока задержу их, — успокаивает его белобрысый, сжимая руки. — Да, отлично! Хорошо, — Чимин убегает наверх, а Юнги только стоит и хлопает ресницами, отходя от жгучего поцелуя. — А тебе лучше спрятаться или уйти домой. Отец Чимина обещал открутить твои яйца за то, что подстрелил его сына, — ухмыляется белобрысый, скрещивая руки на груди. — Что? — хрипит Юнги, нахмурив брови, и до него наконец доходит смысл слов омеги. Яйца ему дóроги. Поэтому решает уйти к себе и поговорить с Чимином попозже. Но не тут-то было. Открыв дверь, сразу натыкается на невысокую пару. — Ох! Это же… дорогой, это же тот самый… — охает кудрявая светлая женщина, разглядывая его с ног до головы. А Юнги быстро прикрывает пах двумя руками, получая в сокровенное место болючий удар. Падает на пол, болезненно выдыхая. Хвала его рефлексам. Иначе бы точно остался без парочки своих яиц. Судя по удару и боли в костяшках на руках, это отец Чимина, а его мошонка вернулась обратно в брюшную полость. Юнги жалеет, что вчера упустил шанс потрахаться с их сыном, так как в ближайшем будущем его дружок точно не встанет. — Да господи, дорогой, что ты творишь? Он же спас нашего сына! — бросается женщина ему на помощь, падая на колени перед ним и поглаживая его плечо. А Юнги продолжает болезненно корчиться на прохладном полу. Ему не было так раздирающе больно со времён… а когда? Точно! Когда получил пулю в бедро. Сколько лет, сколько зим. — Принеси льда, Тэхён-а. — Я… лучше… пойду, — тяжко выдыхает Юнги, щупая свою мошонку. Слава богам, она на месте. Но болит весь пах. — О, ты такой славный парень. Не бойся, до свадьбы заживёт, — улыбается женщина, помогая ему встать. — Спасибо за нашего сына, — потом и вовсе лезет обниматься. От неё пахнет солнцем и жареным рисом. — Мы как увидели в интернете, так сразу прилетели. Но Карибы так далеко. Чимин-и будто специально нас так далеко сплавляет каждое лето. Юнги бы провести целое лето на Карибах. Уж от такого бы он точно не отказался. Но сейчас хочется в холодильник. А лучше — в морозильник. Пах горит и болит. Вот это удар у альфы-Пак, который почему-то тепло смотрит и придерживает за локоть. Странное поведение. Сначала бьёт, потом помогает. Юнги, сквозь боль, подмечает, что Чимину от отца передались глаза. Такие же светло-карие и большие. А ещё взгляд. Приковывающий и леденящий, каким впервые одарил его Чимин после концерта. Превращающийся затем в тёплый и мягкий. — Спасибо за то, что защитил сына и восстановил справедливость! Я ему всегда говорил, что этот шоу-бизнес — гнилое место. Меня кто-нибудь слушает? — низко посмеивается альфа-Пак, помогая ему сесть на стул. А женщина, схватив из рук чрезмерно довольного белобрысого пакет со льдом, заворачивает в свой тонкий бирюзовый шарф. И мягко прикладывает к его пострадавшей части тела. Юнги выдыхает сквозь зубы, ощущая приятную прохладу. Его бедные яйца сразу болезненно поджимаются. Вот тут бы и понадобились прохладные мягкие губы Чимина… Айщ! Даже сейчас думает об этом омеге, мать твою! — Мам, пап… Юнги? — прибегает Чимин. Лёгок на помине. И садится перед Юнги на корточки. — Что вы с ним сделали? — его глаза расширяются и обеспокоено бегают по его лицу. Хм, сразу спрашивает у родителей? Видать, те часто так поступали или Юнги чего-то не понимает? — Пустяки. Я только обещание своё почти выполнил, — гордо произносит отец Чимина, получая от сына тычок в бедро. — Он спас меня, а ты… — дуется омега, поглаживая ладонью бедро Юнги. А он хочет расцеловать его, успокоить и обнять, как вчера… ну и сегодня, отчего пугается своих же желаний. — Я пойду, — удерживая холод в паху, бурчит Юнги, вылетая из дома, игнорируя боль. Кто знает, что ещё взбредёт Паку старшему в голову. Да и самому. Не дай бог, губы свои распускать начнёт. — Юнги?! — зовёт Чимин, подбегая к нему следом. — Не злись на папу, пожалуйста. Он у меня всегда такой. Всех альф распугивал ещё с детства… — Всё нормально, иди, — прерывает его, не захотев слушать беспокойные нотки в голосе омеги. — Я быстро провожу их и сразу к тебе, ладно? — Чимин смотрит так виновато, что Юнги автоматически поднимает свою ладонь и кладёт на плюшевую щеку. Как же нежно и мягко. Гладит подушечкой большого пальца, сам наслаждаясь лаской. — Буду ждать, — не лукавит он. Им нужно ещё поговорить и обсудить переезд. А Чимин улыбается так лучезарно, что Юнги начинает бояться, как тот примет его решение. Аж во рту сухо. Омега убегает, стрельнув счастливой улыбкой, и исчезает в доме. Что ж, надо привести себя в порядок, а то выглядит как бомж наверное. Со вчера в душ не ходил и не менял одежду. Кошмар! Юнги наскоро принимает спасительный душ, выпивает свой кофе и даже ставит в стирку всю грязную одежду. Хорошо, что его член не сильно пострадал. Висит дохликом, весь красноватый, смотреть больно. Да и яйца, хвала небу, всё такие же могучие. К приходу Чимина он уже готов. Правда, лёд всё ещё прикладывает к паху. Замечает в холодильнике оставшийся алкоголь и закуски со вчерашнего, выпивает остаток соджу, чтобы не было так больно. Становится гораздо легче. — Ещё раз прошу прощения за папу, — улыбается до ушей Чимин, проходя внутрь. Хорошо, что переоделся в лёгкую футболку и джинсы. Не светит своим сексуальным телом, побуждая совсем грязные помыслы в Юнги. — Они побудут здесь ещё пару дней, потом поедут в Пусан. Когда омега садится на диван, он осторожно садится рядом и решается: — Я перевёлся работать в Дэгу. Улыбка Чимина мгновенно спадает, взгляд холодеет, ноздри раздуваются, а губы сжимаются. Юнги не нравится этот вид, но что поделать. Нужно решить вопрос. — Что? Но ты же… ты уже работаешь здесь. — Сегодня перевёлся. Меня уже приняли в старый участок, — Юнги не отводит взгляд. Видит, как забегали глаза омеги по его лицу. Смотрит так, словно заглядывает в душу. Аж не по себе. Чимин не моргает, обнимает себя руками: — Это из-за меня? Мне всё ещё угрожает опасность? — голос совсем тихий, испуганный, заставляющий Юнги притянуть его и обнять дрожащее тело. — Тебя никто больше не тронет, — ощущает, как собственное сердце начинает стучать громче. Но не перестаёт поглаживать спину и плечо Чимина, который доверчиво льнёт к нему. — Выяснилось кое-что ещё. Но тебя никто не обидит. — Что-то настолько жуткое, что ты меняешь свою работу? — горько фыркают ему в шею, заставляя прижать сильнее. — Скорее, неожиданное. Тебе нéчего бояться, — заверяет Юнги, невольно вдыхая аромат волос Чимина. Ванильный. Ему очень нравится. — Я поеду с тобой, — решительно заявляет омега, огорошив его и потираясь носом за ухом. Немного щекотно. — Что? Нет. Зачем тебе туда? — теряется Юнги. — С тобой я чувствую себя в безопасности, — неожиданный ответ заставляет сердце радостно пуститься в пояс с новой силой. — И потом, у меня бессрочный отпуск. Надоело сидеть в четырёх стенах. — Может, поедешь с родителями? — не сдаётся Юнги. Хоть и глубоко в душе рад, что Чимин будет под боком. — Нет! Я еду с тобой! — отстраняется от него и смотрит так серьёзно, что Юнги порывает на смех. А Чимин хмурит брови. — Чего смеёшься? — Да так, — отмахивается он, следя как разглаживается лицо напротив. Потом его вообще тянут на себя и начинают неистово целовать, отчего Юнги чуть ли не кусает пухлую губу. Ноги Чимина опоясывают его, заставляя лечь на пах. — Аккуратно, — цедит после, так как боится за свой драгоценный пострадавший орган. — Прости, — выдыхает тот, облизывая красноватые губы. — А я так готовился, растягивал себя, — томный шёпот опаляет щеку Юнги, отчего он вымученно стонет, прикусывая ключицу и получая шипение. Этот самый пострадавший орган подаёт признаки жизни, захотев узкого мокрого объятия гладких стеночек. Но острой боли уже нет, хоть член и эрегируется. — Как же хочется тебя трахнуть, — выдыхает Юнги, зализывая укушенную ключицу. Вроде не пьян, но ощущает себя опьянённым до предела. С ним такого ещё не было. — Я хотел этого ещё вчера, — хихикает засранец, играя с его волосами, пока он губами и языком скользит по своим засосам на шее. — Но ты был каким-то напряжённым. Думал, не составит труда развести тебя пьяного на секс, но ты кремень. Даже было немного обидно. Однако ты так меня целовал, пожирал всего, что я потерялся. И кончил целых три раза. От признания Чимина пульс колотится так часто, что у Юнги закладывает уши. Он сглатывает вязкую слюну и смотрит прямо в глаза напротив. На какой-то короткий миг они оба подвисают. В глазах Чимина — ожидание, восторг и голод. Такой притягательный распластался под ним, что Юнги ужасно жалеет о своей многострадальной плоти. Жалеет о том, что не натянул омегу раньше, когда была возможность. Но спустя минуту они снова целуются, будто прорывает дамбу терпения. Набирает оборот, пуская ток по телу. Так непривычно, но так безумно хорошо. Терзать и засасывать пухлые губы, пожалуй, лучшее занятие для Юнги. И эту возможность он использует сегодня по максимуму. Юнги целует его жадно, словно Чимин вот-вот убежит, но тот здесь. Тает под его руками, которыми он крепко прижимает его к себе. Земля уходит из-под ног, а воздуха не хватает. Они настолько увлекаются, что в какой-то момент Юнги тянет чужую футболку вверх, а Чимин даже поднимает руки, охотно избавляясь от тряпья. Но тут оба останавливаются. — Чёрт, — ругается Юнги, поправляя на себе одежду. Лёд успел растаять между ног. Шорты мокрые, липкие, прохладные. Так как чувствительный член липнет к ним, то ощущается жутко некомфортно, отрезвляя его. Тонкая ткань его шорт отчётливо обрисовывает стояк. У Чимина дела обстоят примерно так же. Они оба тяжело дышат, словно пробежали стометровку. Дьявол! Это возбуждает, несмотря на дискомфорт. Юнги, не сдержав своего порыва, снова целует довольно подставляющегося Чимина. Новый поцелуй, который затягивает, как водоворот. Юнги несёт, как щепку, на волнах охватившей страсти. Никогда он не чувствовал ничего подобного, и сейчас хочется окунуться в это ощущение с головой. Тело Чимина чутко откликается на каждое его прикосновение, словно оно лучше его самого знает, что ему нужно. Юнги мягко гладит покрытое мурашками тело, чувствуя, что уже на грани. Он невероятно возбуждён, а ёрзанье Чимина под собой только распаляет ещё сильнее. И вроде надо бы остановиться, притормозить. А как? Как остановиться, когда Чимин так смотрит на него из-под ресниц? Когда целует так, что мурашки бегут по спине. Мокрые прохладные шорты снова отрезвляют Юнги, отчего отстраняется от омеги. Чимин смотрит с такой неожиданной нежностью, что внутри него что-то переключается. И это совсем не имеет отношения к возбуждению. Это что-то совсем другое. Юнги шумно выдыхает, сам не понимая себя. — Тебе лучше пойти, собраться. Я тоже должен собираться, и вечером поедем в Дэгу, — хрипит он, вставая с мягкого и тёплого Чимина, который тяжко вздыхает. — Полетим, — хрипло бурчит омега, закатывая глаза. — Полетим на самолёте. — Ладно, — соглашается Юнги, протягивая ему его же футболку. Ненароком любуется своими отметинами на теле напротив и остаётся доволен. — В следующий раз, тебе не поможет сбежать даже сломанный член. Ты трахнешь меня, — резво надев футболку, Чимин тычется пальцем ему прямо в грудь. Юнги лишь искренне улыбается с серьёзного и решительного тона. Становится даже любопытно, но член он ломать не собирается. А очень даже ждёт «угрозы» омеги. — Ты улыбаешься, — смягчается Чимин, улыбаясь в ответ и вызывая лютое смущение в Юнги. Чтоб этого парня черти съели! Нельзя так смущать людей. — Иди давай, — остаётся только пробурчать, стараясь выглядеть устрашающим, но судя по заулыбавшемуся Чимину, ему это не удаётся.***
— Нет. Ну уж нет. Мне нужен дом с бассейном и садом, — заявляет Чимин, стоя в его небольшой квартирке в Дэгу. Омега смотрится совсем уж инородно здесь. Даже хуже, чем Намджун и белобрысик когда-то. — Мне показано плавание, для мышц полезно. Юнги вздыхает. Вот как знал, что его берлога не подойдёт для звезды. Хорошо, что у Чимина есть знакомый риелтор. Помогает выбрать домик на окраине со всеми благами, который и сам оплачивает, несмотря на уговоры Юнги оплатить самому. Непробиваемый омега! Они прилетели только двадцать минут назад, а Чимин ведёт себя так, будто жил здесь всё время. Это радует. В родном городе даже дышится по-другому. Легче, что ли. Поэтому Юнги улыбается, стоя на балконе в своей временной комнате и любуясь красивым садом. Он отбил её по-честному. Всего лишь сильнее некоторых, чтобы взять на руки Чимина, захотевшего застолбить эту комнату, отнести того в любую из трёх свободных и запереть. А самому занять эту. Он не знает почему, но здесь ему нравится. Просторно, с балконом и двухместной кроватью. А вид выходит на благоухающий сад. Победителей не судят, как говорится. Что ж, завтра на работу, надо подготовиться. Юнги не волнуется, лишь ждёт встречи с майором Лим. Никогда бы не подумал, что когда-нибудь будет жаждать встречи с ним. Вот уж дела! Хочется уже посмотреть на его физиономию, когда увидит Юнги на своём старом месте. А ведь Лим явно не единственный заказчик порно с айдолами. От этого осознания он хочет хорошенько разукрасить рожу майора и всех причастных к этому. Юнги немедля подключается через свой пропуск к базе данных полиции на ноуте и узнаёт, что все трое сообщников Ана в одной тюрьме — «Анян», в провинции Кёнгидо. Жаль, у него там нет своих информаторов, чтобы докладывать об их состоянии. И ему приходит идея. Юнги отправляет сообщение своему информатору из Йоджу: «Есть знакомые в Анян?». Ответ не заставляет себя долго ждать: «Есть». «Отправлю данные о трёх недавно заключённых. Нужна инфа о них. Любая». «Будет сделано. Прости за Михи. Я думал она реально в завязке». Но Юнги не отвечает. Ему не нужны его извинения. Хоть и Михи вывела их на всех этих ублюдков своим методом. Не станет благодарить или спрашивать, как и где она. Чимин не разговаривает с ним весь вечер, выглядя обиженным. Видать, сильно обиделся, оказавшись запертым в комнате. Вполне симпатичной, между прочим. Юнги не понимает. Однако перед сном Чимин приходит в его комнату в одних пижамных шортах и юркает под бок, требуя извинительных поцелуев. Выглядит сверх меры очаровательным, и он поддаётся. Юнги получается сместить фокус внимания с дум на головокружительные поцелуи. Хоть и не привык делить свою постель, но отлично высыпается в компании зацелованного и довольного Чимина. Тот мягонький, тёплый и сладко пахнущий. Будит незнакомые ранее чувства где-то глубоко в груди. Это пугает. Да и совместный молчаливый завтрак заказанной едой вызывает обволакивающий уют в душе. Непривычно. Но в хорошем смысле. Но всё равно странновато оставаться один на один с омегой. — Ты уходишь на весь день? — подходит Чимин прямо перед его уходом, облокачивается о косяк и кусает губу. — Заеду после обеда. Проверю, как ты здесь. Звони, как почуешь неладное. Тут шесть охранников. Мы со всеми знакомы, так что расслабься и отдыхай, — бормочет Юнги, уходя из дома. Охрану тоже пришлось забрать с собой, что хорошо. Уже проверенные ребята. Родной участок встречает его привычным шумом: голоса, звонки, работа аппаратов с едой и напитками, и ароматом кофе с канцелярским скотчем и чистой бумагой. Когда он заходит все присутствующие встают с мест и отдают честь. Наверняка наслышаны о его прибытии, так как присутствуют почти все. Юнги это не нравится, но терпит. Хорошо, что сумасшедших фанатов нет вокруг участка. Видать, ещё не в курсе о его смене работы. Так даже лучше. — Добро пожаловать домой, детектив Мин, — знакомо улыбается капитан. А Юнги неодобрительно прищуривается и думает — может ли и этот быть заказчиком-извращенцем? Определённо, да. Никому нет доверия. Юнги только кивает и садится на своё место, радуясь, что его никто не занял. Или занял, но пришлось уступить. И потом всё возвращается в свою колею. К нему высокой заинтересованности со стороны коллег нет, так как его здесь знают все, как и он. Косых, ненавистных взглядов тоже. Ах, как же он скучал по этой тишине. Все заняты своими делами. Жаль только, что нет Хосока. Через пару часов привычной тихой работы приходит сообщение от информатора: «Я видел новости о них и о тебе. За статьи приговора этих троих каждый день прессуют и свои и копы. Им там жизнь явно не мила». Юнги жутко рад этому. Значит есть, что предложить: «Передавай: если они хотят прекратить издевательства над собой, им придётся сказать, кто ещё есть в списке заказчиков видео с айдолами и желательно с доказательствами». «Понял». Юнги радуется, что те мерзавцы получают по заслугам, и в обед с лёгкой душой уезжает к Чимину, захватив заказанную еду из ресторана. Хорошо, что новый дом не такой большой и охраняем. Чимин оказывается плавающим в бассейне. В чёрных плавках под водой выглядит ещё соблазнительнее. Зараза! Чимин ловит его жадный взгляд и коварно улыбается, вынырнув из воды и плавно подходя к нему. А влага на стройном блестящем теле так и просит всё слизать. Травма Юнги прошла, поэтому эрекция происходит безболезненно. — Ты пришёл, — Чимин широко улыбается, взяв полотенце с шезлонга. Выглядит расслабленным. Каждое движение омеги повышает градус возбуждения. — Давай обедать, — откашливается Юнги, быстро развернувшись от греха подальше, слыша победное хихиканье. Поганец! Не успевает он зайти в дом, как приходит сообщение. Информатор: «Они согласны всё выдать. Даже уговаривать не пришлось. Вопрос в другом, почему до сих пор молчали? Почему не утащили за собой на дно всех причастных?». «Где список?» — Юнги тоже думал, почему никого не сдали. Видать, слишком влиятельные люди. «В кабинете у Ан Хемина». Юнги начинает злиться. Все медиа трубят, что проводят рейды по кабинетам и домам, да и он знает об этом: «Весь его кабинет запечатан. Уже всё перекопали». «Сейф в кресле Ана. Код отправили». Не теряя времени Юнги звонит Хосоку. Как хорошо, что тот остался в Сеуле. Альфа охотно вызывается поехать в компанию Чимина и проверить достоверность информации. А ему остаётся лишь ждать. Хорошо, что обед. Заморить голод — лучший способ отвлечься, пока Хосок всё проверяет. Если эти трое обманули его, то Юнги переведёт туда своего информатора и устроит им сладкую жизнь. — Ты чего такой задумчивый? — отвлекает его от мыслей звонкий голос Чимина. — Есть кое-какие зацепки, — Юнги решает поделиться. — Это хорошо? — омега выглядит очаровательным, когда вскидывает брови, а рот изгибается в идеальном «о». — Очень, — довольно фыркает Юнги, отправляя в рот жареную свининку. — Здорово. Если будешь в хорошем настроении, то и секс у нас будет отличным, — беззаботно улыбается Чимин, заставляя его чуть ли не поперхнуться мясом. Что за озабоченный омега? Видать, нужно хорошенько его вымотать в постели. — Он и так будет отличным, — испепеляет он Чимина, который прикрывает глаза в наслаждении, облизывая губы. — Жду-не дождусь, — шепчет после одними губами, заставляя Юнги конкретно возбудиться. Хорошо, что приходит сообщение. Хосок. «Они были правы. Я открыл сейф и нашёл список. Здесь целых двадцать имён, Юнги». Двадцать, блять?
