Шальная пуля, и всё, что между ними

      Юнги весь оставшийся жаркий, но ветреный день прокручивает в голове список всех двадцати имён. Шок и гнев владеют им вновь, никак не хотят отпускать. Дьявол, это сколько же своих нервов он убил?       Успокаивается лишь вспомнив о Суа и Чимине. Их сладких ароматах, беззаботной улыбке и чувстве тепла, когда Юнги рядом с ними. Хочется, чтобы те сейчас были рядом, остановили его. Потому что пойти и лично расправиться с майором Лим — сдерживает лишь тонкая нить здравого рассудка.       Со слов Хосока, кабинет Ан Хемина был абсолютно чист. Отлично провели зачистку и всё конфисковали. Но сейф в директорском стуле просто невозможно было разглядеть. Хосок додумался его разобрать и нашёл трубочное хранилище на спинке. Ввёл код и вуаля! Список сам выкатился в руки.       Юнги ужасает, что помимо майора Лим там фигурируют несколько крупных бизнесменов, директоров других музыкальных лейблов и двое глубокоуважаемых им старших коллег.       Лейтенант полиции Пусана, с кем он лично знаком, уважал его за дисциплину и холодный ум, имеющий достаточно большой послужной список. Даже был на ужине с президентом страны.       Также в списке есть ещё капитан из Кванджу. Юнги тоже знаком с ним, уважал. Один раз вместе выпили по бокалу шампанского на благотворительном вечере. Показался человеком с крепким внутренним стержнем. Всегда числился в рядах лучших. Альтруист, примерный семьянин и скоро собирается на пенсию. Эх…       Юнги с накатывающим гневом скоро взорвётся к хренам, походу. Но решает позвонить адвокату Ким, узнать, как там дела делаются. Даже решает поделиться найденным. Потому что голова пухнет от внезапной информации.       — Это очень серьёзные обвинения, Мин. Вы и без меня отлично знаете, что без доказательств никого не засудят, — Юнги знает. Лишь беспомощно потирает переносицу, выдыхая сквозь крепко стиснутые зубы. Где это он уже слышал.       — Я дал вам наводку, поговорите с сеульскими полицейскими и пускай всех в списке проверят, — цедит после.       — И? Этим они только отпугнут их. А после задержания четвёрки, те наверняка ушли на дно и избавились от всех грязных следов. Я сделаю всё, что смогу. Буду держать вас в курсе, — уверяет адвокат Ким и прощается.       Юнги тяжко выдыхает и решает уйти домой. Всё равно работы нет. Да и Лим так и не объявляется. Видать, не торопится показываться. Стыдно стало, что ли? Или ссыкотно?       Ветер усилился, неужели скоро дождь? В его памяти это самое бездождевое лето. Даже скучает по аромату после. Подставляя лицо ветру, Юнги хочет, чтобы потоком воды смыло всё грязное с планеты. Но осекается. Не дай бог его желание снова сбудется не так и люди будут спасаться от наводнений. Этого ещё не хватало.       Быстрее приехав домой, сталкивается у порога нос к носу с молодым парнишей-курьером, который глубоко кланяется, уходя вон. Рядом стоит охрана, которые тоже кивают ему в приветствии. А Чимин, со множеством пакетов в руках, широко улыбается, увидев его. У Юнги даже гнев сдаёт свои позиции от этой лучезарной улыбки.       — Ты как раз к ужину, — пропускают его внутрь. — Что-то случилось? Выглядишь вымотанным.       Вот как, вымотан, значит. То-то тело напряжено, как натянутая тетива. Хоть и работы совсем не было. Потерев крепкую шею, он помогает донести пакеты на кухню. Чимин начинает выуживать еду, хаотично кидая на стол, выглядя слишком сексуальным. Хотя ничего такого и не делает, только раскладывает их скорый ужин в лёгкой бежевой блузке, улыбаясь уголками губ. Затем юркие пальцы выхватывают из одноразовой посуды кусочек красной рыбы, а пухлый рот засасывает его в себя, как пылесос, оставляя жирный блеск на притягательных губах. Слишком эротично… твою мать.       Юнги только голодно следит за ним, понимая, что голод разыгрывается совсем другой. Хоть и аромат вкусной еды из пакетов забивает его ноздри. Но штаны начинают неприятно давить.       «Это всё нервы» — успокаивает себя Юнги, тоже хватая красную рыбу в рот. Нужно отвлечь себя, не то накинется на омегу, который поднимает голову и снова дарит яркую улыбку, окончательно смывая его гнев. Как он это делает?       — Что? — невинная улыбка за секунду превращается в хищную.       Юнги с передач о животных знает, как ведут себя дикие кошки в брачный период. Как охотятся на самца: плавно, играючи, виляя хвостом и шевеля усиками. Не отрывают своего голодного взгляда. Так и Чимин сейчас смотрит на него, будто у того течка и готов к совокуплению. Светло-карие тонкие полоски обрамляют расширенные чёрные зрачки.       Юнги не помнит, как Чимин сокращает между ними расстояние и затягивает в нежный поцелуй. Пухлые губы тёплые, но отдают рыбой. А ещё чем-то для него прочно связанным с домом, вроде как сладкой выпечкой. Настроение Юнги вдруг поднимается, и он отвечает.       Поцелуй, поначалу робкий и неуверенный, становится всё более раскованным и глубоким. Ладони Юнги автоматически гладят спину Чимина, а тот, осмелев, обвивает руками его шею, играя с волосами на затылке. Хорошо до одури.       Целоваться гораздо приятнее и действеннее. Плохого настроения как не бывает. И когда омега отстраняется, он чувствует разочарование.       — Что-то не так? — хитро прищуривается Юнги, проводя пальцем по его влажным губам. Ведь помнится, что Чимин хотел заняться с ним сексом и всё время склонял. А тут…       — Хочу ещё, — томно шепчет тот, прикусив его палец. Смотрит так голодно и словно под кайфом. Нельзя быть таким сексуальным.       — Мы же собирались ужинать, — напоминает Юнги, разворачивая податливое тело спиной к себе.       От тёмного взгляда Чимина у него внутри все сжимается в комок. Возбуждение рывками несётся по телу, прожигая вены изнутри. Не знает, как он вообще терпит. Хочется схватить этого чертовски горячего парня и овладеть им прямо на столе с едой.       Чимин бесстыдно прижимается к нему, потираясь о его стояк аппетитной задницей, вырывая задушенный стон. Чёрт. Терпение опасно трещит по швам. Юнги нетерпеливо проводит руками по тонкой талии, остановившись на бёдрах. Чимин доверчиво прижимается щекой к его плечу, позволяя венистым рукам альфы направлять себя.       Юнги жадно смотрит на молочную шею, усыпанную старыми засосами, чувствуя непреодолимое желание вылизать её. Он помнит очень даже хорошо вкус соблазнительной кожи, так как всю ночь вылизывал и пробовал, кусал и мял. Словно наркотик, хочется этого ещё больше.       От того, как бёдра Чимина трутся о его, срывает крышу, и он не сдерживается. Юнги прижимается губами к тонкой коже под ухом. Слегка покусывает, оставляя лёгкий засос. А потом ещё один. Чимин накрывает его ладони своими, окончательно растаяв в горячих объятиях. Юнги чувствует, как внутри всё горит от желания, которое он уже не может скрывать.       — Это так… ха-а, так чертовски хорошо, — хнычет Чимин, сильнее потираясь щекой о плечо и крепче стискивая его руки.       Ладонь омеги тёплая, дыхание горячее, сводящее с ума. Член Юнги, упирающийся в штаны и шикарные бёдра, становится каменным. Он не знает, замечает ли Чимин, но ему уже невтерпёж.       — Я принесу смазку и презервативы, — цедит Юнги, с трудом заставляя себя отвести взгляд от соблазнительной шеи омеги, и уходит в уборную.       Спустя пару минут он стоит у раковины, снова и снова умываясь холодной водой, надеясь, что она приведёт его в чувства. Такого с ним ещё не было. Никого он не хотел так сильно, как Чимина, который даже ничего не делал, чтобы завести его.       — Нечего было столько терпеть, — говорит он своему отражению, отрывая несколько бумажных полотенец и вытирая лицо.       Когда напряжение слегка отпускает, он выходит из туалета, захватив пачку презервативов и бутыль смазки. Член ноет, как никогда раньше. Сомневается, что этого набора им сегодня хватит — возбуждение настолько велико.       На кухне и в гостиной Чимина почему-то не обнаруживается. Только потом Юнги замечает на полу небрежно раскиданную одежду омеги, ведущую в спальню. Серые боксеры Чимина висят на ручке приоткрытой двери, заставляющие его проглотить вязкую слюну в предвкушении.       Юнги входит в комнату, натыкаясь на приятную темень. Лишь пару ароматных свечек стоят на прикроватной тумбочке. А Чимин лежит на кровати. Абсолютно голый. Красивый, просто загляденье.       Когда встречаются с омегой глазами, Юнги вдруг замирает, охваченный каким-то незнакомым трепетом. Внутри него что-то щёлкает. Не хочется отыметь Чимина как всех его прошлых шлюх, хочется насладиться им. Каждым дюймом этого прекрасного тела.       Юнги подходит к кровати на тяжёлых ногах и видит тонкие нарезки фруктов, расположенных хаотично прямо на соблазнительном теле. Чимин подгибает здоровую ногу, берёт кусок апельсина и брызгает себе на грудь и живот. А затем облизывает остаток, кидая куда-то на пол.       — Твой ужин подан, — чрезмерно возбуждённым хриплым голосом тянет Чимин, закидывая руку за голову и улыбаясь так, словно победил в битве. Юнги даже бороться с ним бы не стал. Поднял бы белый флаг или катапультировался.       Быстро сняв с себя хёнли, он касается гладкой ноги омеги так осторожно, словно тот может разлететься в дребезги, стоит ему совершить одно неверное движение. Невесомо поглаживая, поднимается вверх к паху, ощущая под подушечками пальцев мурашки. Хочется облизать их. Все до единой.       Аккуратный эрегированнай член с вытекающими каплями предстоит перед ним. Жгучее желание отсосать одолевает Юнги. Он никогда не делал минет, только получал. И знает каково это — качественный отсос. Потому и хочет доставить удовольствие Чимину.       Юнги спешно избавляется от остальной своей одежды, кидая на кровать лубрикант с презервативами, любуясь нагим парнем. Как тёплый свет свечей играет на его притягательном теле. Как грудь Чимина часто вздымается, усыпанная тонкими кусочками фруктов, а сам дышит громко и часто.       Юнги, не сдержавшись, языком пробует кусочек клубники на соске, вырывая жалобный стон. Словно струны скрипки рождают музыку для его ушей. Мелодия ни с чем не сравнимая.       Чимин изгибается, позволяя ему языком и губами собирать кусочки фруктов со своего манящего тела. Юнги игриво кусается, засасывает, зализывает, снова кусается, снова засасывает, снова зализывает места укуса, словно хочет съесть его. Ещё никогда ужин не был таким вкусным.       Сладость клубники, кислинка апельсина, вязкость банана и вкусность Чимина — убойная смесь. А жалобные стоны-крики — рай для ушей.       Он будто сходит с ума.       Не проглатывая всю эту фруктовую смесь, Юнги опускается губами по телу к требующему внимание члену омеги. Головка вся красная, влажная из-за текучей природной смазки. И он сразу вбирает набухшую небольшую плоть в рот, получая удивлённый вскрик. А руки Чимина ложатся на его волосы, стискивая, что есть силы. Это заводит ещё сильнее.       Оказывается, дьявольски хорошо делать минет. Чувствовать тяжесть горячей плоти, терзать в своё удовольствие, оттягивать и посасывать, получая нехилое наслаждение самому.       Юнги пробует его, толкает омежий член за щеку, играется с яичками языком, слыша, как Чимин беспомощно кричит, стонет, извивается и хватает ртом воздух. Толкается бёдрами в его горло, видать, хочет, чтобы он взял глубже. И Юнги берёт. С усердием сосёт твёрдую мокрую плоть, обхватывая губами. Налившийся член ритмично бьётся головкой о его горло. Омега стремительно кончает, звонко вскрикнув и сжав волосы, заставляя Юнги всё проглотить. Кайф.       Выпустив член изо рта, он ощущает, как Чимин, тяжело дыша, обмякает в постели. Как упругие бёдра растекаются в разные стороны от его головы, а живот омеги вздымается.       Юнги слизывает все остатки фруктовой смеси с обмякшей плоти Чимина, слыша мелодичный стон. А у самого ствол кажется ещё окрепшим и окаменелым. Хочется разрядки до набатов в ушах. Потому он влажными поцелуями поднимается с гладкого паха до подбородка Чимина, облизывая блестящую от фруктовых соков кожу. Ловит пьяный и будто обдолбанный взгляд с кривой довольной ухмылкой на пухлых губах, так и требующих к себе усиленного внимания.       Юнги ложится на парня. А когда его налившийся член чувствует лёгкое трение о тёплый мягкий живот, чуть ли не сходит с ума, представляя, как будет иметь Чимина. Да хоть в одной позе, но именно трахать. От собственных будоражащих мыслей, Юнги спешно находит лубрикант, валяющийся где-то в ногах, и наливает на ладонь, не отрывая глаза от влажного взгляда Чимина, соблазнительно прикусывающего губу. Смотрит так открыто, так доверчиво, что Юнги тянется и целует его.       Они неторопливо изучают тела друг друга лёгкими касаниями и невесомыми поцелуями. Покрытое мурашками тело омеги — идеально.       Время словно останавливается, слившись в один бесконечно долгий тихий вздох, замерев в сладкая, как пáтока, поцелуе. Это больше, чем просто секс, больше, чем всё, что было у Юнги раньше. Чередовать поцелуи с минетом перед сексом, пожалуй, новое и лучшее в его жизни. Все эти мысли проносятся у него в голове за мгновение, а после он нежно прижимается губами к острой ключице, потираясь плотью о чужой тёплый влажный живот.       Хочется выплеснуть всё, что накопилось. Все чёртовы грязные мысли, которые одолевали Юнги с момента их знакомства. С того поцелуя в комнате…       Неожиданно Чимин меняет их местами. Выпрямляется, сидя на его стояке, стреляя хищным взглядом. Впивается ногтями в голые плечи Юнги, оставляя в них отметины. А сам альфа машинально опускает руку на талию, невольно любуясь растрёпанным видом голого омеги. Хочется уже трахнуть его, стереть самодовольную улыбку и слышать мольбу из пухлых губ.       Свихнуться можно.       Чимин сидит на его бёдрах и трётся голой влажной задницей о пах. Возбуждённый член омеги снова стоит и смотрится так пошло, развратно, горячо. А Чимин весь извивается, имитируя секс, доводя его до умопомрачения. Юнги лишь сильнее давит на талию, желая, чтобы приятная тяжесть не прекращалась.       Когда он вдруг ощущает сжатие пальцев на своих сосках, Юнги вздрагивает. Такого бешеного желания не испытывал ещё никогда. Ему кажется, если Чимин не прекратит тереться сейчас же, то он позорно кончит.       Грубо вцепившись ему в волосы, Юнги притягивает голову парня к себе и впивается в губы поцелуем. Он их ест, буквально пожирает, мнёт, кусает, засовывая свой язык в податливый рот. Ему хочется забраться туда целиком, иначе никак не получится унять эту безумную жажду.       Не сдержавшись, Юнги хватается за упругие половинки. Они идеальны: круглые, крепкие и мясистые. Продолжая с яростью целовать Чимина, он на контрасте нежно гладит ложбинку между ягодиц и надавливает на влажную дырочку. Она растянута. Осознание этого посылает волну удовольствия по телу Юнги.       Чимин разрывает поцелуй и запрокидывает голову, довольно застонав. Одну руку заводит за спину и находит его руку. Скрепив их указательные пальцы, омега сам засовывает их в себя. Юнги жарко. Становится ещё жарче от этого пошлого вида и ощущения мокрых тесных стенок.       Их сцепленные пальцы легко выходят и входят пару раз, чуть ли не лишая Юнги рассудка. Он прекрасно представляет, какая там открывается картина. От этого его немного потряхивает. Дыхание сбивается, грудь тяжело и часто вздымается, а члену уже больно.       Юнги добавляет средний палец, а Чимин развязно стонет, встречаясь с ним затуманенным взглядом и продолжая трахать себя их пальцами. Насаживается, прикусывая губу. Это всё слишком греховно выглядит. Да и ощущается. Он ещё никогда не растягивал никого, глядя глаза в глаза. Тем более, совместно.       Юнги добавляет третий палец, а Чимин вытаскивает свой. Трясущимися руками открывает презерватив, и откатившись по его бёдрам чуть назад, сам надевает латекс на каменный член Юнги.       Он всё следит за движениями омеги и голодно облизывается. Никто и никогда не доводил его до такой крайней степени возбуждения.       Оба дышат громко и рвано. Чимин обхватывает его ноющий красный член кулаком и пару раз двигает верх-вниз. Юнги лишь шипит. Возбуждение слишком сильное.       Чимин сам вытаскивает его пальцы из себя и начинает медленно опускаться на колом стоящий член, постанывая и морщась. Юнги не ожидал, что тот окажется таким узким. Чистый кайф. Только помогает ему насадиться, надавив на бёдра.       Как же хорошо.       — Да-а, — сдавленно выходит из Чимина, который снова запрокидывает голову, хватая ртом воздух, когда полностью насаживается на Юнги. Царапает по его плечам и груди, не двигаясь. Омега влажный внутри, узкий, так хорошо сжимает, что не жалко и помереть после такого.       Юнги сам в восторге наконец получить желаемое. Крепче стискивает тонкую талию, любуясь голым парнем. Желание отодрать его нарастает.       Поначалу медленные движения постепенно перерастают в настоящую скачку. Они оба громко, шумно дышат. Кожа шлёпается о кожу, а с губ то и дело срываются глухие стоны. Больше никаких других звуков в комнате нет. Даже шум с улицы не доносится. И от того всё это слышится особенно пошло и грязно.       Юнги приподнимается, оказываясь лицом к лебединой шее. Прижимает Чимина к себе двумя руками, сильнее оплетая его и начиная долбиться. Он даже прикусывает нежную шею, наслаждаясь ярким сексом.       Пальцы Чимина, который не сдерживает стонов-криков, снова в волосах Юнги. Тянут, сжимают так хорошо, как и внизу. Он плывёт. Натурально рычит, насаживая на себя омегу.       Под конец Чимин совсем плывёт, как и он. Постоянно облизывает пухлые губы, закатывая глаза и двигаясь словно заведённый. Юнги держит его обеими руками под задницей, поднимая и насаживая на себя. Не может оторвать от него взгляд. Сердце бешено колотится, пульс ощущается везде, особенно на члене, который рад оказаться в приятной тесноте.       — Юн-ги, — хриплый шёпот звучит как выстрел в тишине комнаты. Его крепче обнимают за голову, а он всё лижет грудь с солоноватым вкусом. — Юнги-я…       От этого жалобного стона-крика Юнги кончает нереально ярко. Его даже немного оглушает на какой-то момент. Яркая вспышка, и сладкая томящая нега окутывает тело. Ему немыслимо хорошо сейчас.       Юнги крепко стискивает обмякающее тело в объятиях, пытаясь восстановить дыхание. Так неописуемо хорошо ему ещё никогда не было.       Через пару секунд он видит, что Чимин следует за ним, без сил расплавившись на его груди.       Юнги грузно падает на кровать. Однако ему мало. Хочется ещё. Чимин на нём тяжело дышит, судорожно постанывает, мелко подрагивая. Юнги меняет их местами, любуясь им. Омега будто не здесь. Глаза закрыты, ресницы дрожат, губы зацелованы, а сам выглядит таким расслабленным, что похож на расплавленную маршмелку.       Налюбовавшись, Юнги завязывает и выкидывает использованную резинку куда-то на пол. Надевает новый и нависает над Чимином.       — Обними меня. Не люблю чувствовать себя использованным, — неожиданно хрипит омега, привлекая его внимание.       Юнги глупо хлопает ресницами несколько секунд, внимательно всматриваясь в лицо напротив. Красивый. Расслабленный. Хоть он не понимает, но ложится на кровать и притягивает к себе обмякшее тело. Чимин тут же прижимается теснее, водя носом по его груди. Снова весь целиком помещается в объятиях. Идеально.       Лаской после секса Юнги тоже был обделён. Поэтому сейчас испытывает неприкрытую нежность и желание позаботиться, чего никогда раньше не было.       Хоть в комнате и жарко, но кондиционер всё же работает, потому он выуживает одеяло под ними и накрывает обоих, гладя Чимина по спине. Тот разве только не мурчит от удовольствия. Уголки пухлых губ подняты, а ручки покоятся на спине Юнги. Так тепло от них. Непривычно, но приятно до дрожи.       — Не думал, что будет настолько… настолько приятно, — доносится из-под одеяла хриплый смешок. Юнги фыркает и снова нависает над Чимином, который открывает блестящие глаза. Ещё ни один омега так прелестно не выглядел после секса с ним. Хотя… он даже никем до этого не любовался.       — Хочу тебя… ещё и ещё, снова и снова, — засосав нижнюю губу, животный рык вырывается из Юнги. Прижимает к себе тельце и горячо проходится ладонью по изгибам.       — Дай мне передохнуть, — улыбается Чимин, обхватив его лицо двумя ладонями и углубляя поцелуй.       — Считаю до пяти, — хмыкает Юнги, не выпуская из захвата пухлую губу.       Чимин лишь игриво ударяет кулаком по его плечу, обводя языком чужой язык. Выглядит немного потрёпанным, но довольным. Даже привычный блеск играет в глазах.       Юнги лишь довольно ухмыляется и спешно находит бутылёк смазки. Переворачивает Чимина на живот и раздвигает пальцами его влажные ягодицы, слыша стон. Раскрытая дырочка немного припухла, но не выглядит болезненной. Отчего-то вид приоткрытого колечка мышц так сильно возбуждает Юнги, что у него мутнеет перед глазами.       Он раздвигает его ноги шире, а в пояснице Чимин прогибается уже сам. Понимает, видимо, к чему дело идёт. Вылив немного смазки в раскрытую дырочку, Юнги одним резким движением вгоняет свой член внутрь, получая громкий довольный стон.       Как же хорошо.       Чимин подмахивает бёдрами навстречу его нетерпеливым толчкам, помогая руками раздвинуть свои ягодицы. Голова омеги повёрнута набок. Плюшевые щёки румяные, ресницы влажные, губы приоткрыты. А исчезающий член в раскрытом и покрасневшем по краям дырочке ужасно заводит и так возбуждённого Юнги, отчего он только нарастает темп.

***

      — Юнги!.. — хрипло кричит Чимин, выгибаясь, крепче цепляется за его руки, лежащие на омежьей талии. Тот кричит, как никогда ранее не кричал. Сжимает мышцами член, пульсирует, заставляя кончить и Юнги прямо в презерватив.       Эйфория. Кайф. Он не знает, как ещё описать сумасшедший и потрясный секс в его жизни.       Юнги наконец выходит из омеги и обессилено падает прямо на задыхающегося Чимина. Со снижением уровня тестостерона приходит и осознание того, что сейчас было. Безумие, не иначе. Но зато какое? Мм. Будь его воля, ставил бы эти минуты на репите каждый день.       Спустя только некоторое время удаётся восстановить дыхание. Лёгкость в теле, пустота в голове и яйцах, чистое удовольствие в крови. Как же давно Юнги не ощущал этого.       — Мне каждый раз, будто срывает чеку. А твои рыки… мм, я дьявольски возбуждаюсь, когда ты рычишь и нетерпеливо целуешь меня, — глухо хихикает Чимин, совершенно не двигаясь.       Юнги тоже. Он находит тёплую ладонь омеги и сжимает, чтобы не чувствовал себя использованным. Хоть это слово и приходит на ум, когда видит совсем потрёпанного парня. Использованный.       Юнги смотрит на время над зеркалом напротив. Полночь. Вот это да. Они занимались сексом почти пять часов? Ну нет. После каждого раза они долго восстанавливались и просто болтали. Дважды приняли душ, один раз Юнги взял Чимина прямо там. Также был долгий перекус остывшим ужином. И снова разговаривали. Юнги не помнит о чём болтали, перед глазами только весь светящийся, довольный Чимин, уплетающий сырный кимбап и рисовую лапшу с острым соусом. Блестящие радостные глаза и звонкий смех застыли в ушах. А тело… они много обнимались этим вечером. Чимин просил ещё пару раз, но потом Юнги без просьб сам лез к нему, хватая в объятия. Было неимоверно хорошо на душе. Сердце успокаивалось, когда горячее дыхание опаляло грудь или уши. А в руках ощущалось уже привычное тепло.       — Ты такой молчун во время секса, — вырывает его Чимин, скрепляя их руки в замок. Потом переворачивается набок и смотрит с искрами в глазах. — Но твои стоны и рык — это лучшее, что я слышал когда-либо.       Игриво кусает губу, не переставая улыбаться глазами. Юнги нравится видеть его таким. Открытым, честным и счастливым.       — Ты хочешь, чтобы я болтал, когда беру тебя? — оказавшись нос к носу, ухмыляется Юнги, лаская взглядом голого омегу.       — Возможно. Можешь шептать всякие пошлости, — потом берёт и целует его руку. Эта мимолётная ласка отрезвляет Юнги, поселяя в груди необъятное тепло, отчего он улыбается, не контролируя себя. — Снова твоя искренняя улыбка.       Чимин застывает. Очерчивает его губы пальцем и не сводит с них глаз. Странная ласка нравится Юнги. Он вдруг целует его пальцы и наблюдает за расцветающим румянцем на щеках. А Чимин смущённо улыбается, но руку не убирает. Всё смотрит. Юнги тоже не спешит отстраняться.       — Давай спать, — внезапно предлагает Чимин, расцепляя их руки и зарываясь в одеяло.       Юнги не против. Ему завтра на работу. Но неожиданная смена настроения омеги его волнует. А ведь ему хотелось поцелуев, и не нравится, когда лишается их. Однако лезть к Чимину не хочет. Ночь на дворе. Да и вымотались. Выжали друг из друга по максимуму.       Юнги не помнит, как засыпает в объятиях с Чимином на разворошенной кровати, под тонким одеялом, не помня себя от радости. Впервые в жизни он спит по-настоящему не один, чувствуя тепло. Тесно прижимая Чимина к своей груди, он утыкается носом в его тонкую шею, думая о том, что никому не позволит обидеть его.

***

      Юнги открывает глаза, ощущая жару. А ещё чью-то тёплую конечность на своём животе. Чимин. Воспоминания проносятся перед глазами, как диафильм. Он сбился со счёта, сколько раз они занимались сексом, но было неприлично хорошо.       Юнги смотрит на разметавшиеся на подушке шоколадные волосы и боится пошевелиться. Чимин лежит у него под боком, и, судя по тихому, ровному дыханию, ещё спит. Его щека лежит на ладони, отчего губы кажутся ещё зефирнее. Юнги только придвигается чуть ближе и поправляет сползшее одеяло. Любуется своими отметинами на ключицах, шее и плечах, как…       — Прекрати пялиться, — сонно бурчит Чимин, натягивая одеяло на голову.       Юнги лишь весело фыркает, садясь на кровати. Ведь помнит, что омега любитель поспать.       Смена начнётся только в восемь, сейчас без пяти семь, так что можно принять душ и позавтракать.       А вот спальня превратилась в настоящий свинарник. Грязное постельное бельё раскидано на полу, как и несколько наполненных презервативов, их упаковки, остатки фруктов и одежды. М-да, тут нужна выездная служба уборки.       Вспоминая, как доводил Чимина до опустошения в дýше, где сейчас стоит сам, Юнги пьяно улыбается. А поцелуи… ах, какие были поцелуи. Ему ужасно нравится целоваться с Чимином. Понравилось и заниматься с ним сексом. До чего будоражащие воспоминания однако.       Выйдя из душа, чтобы переодеться, он замечает, как Чимин уже проснулся и сверлит его, завернувшись в одеяло. Такой милый.       — Поцелуешь перед тем, как уехать на работу? — играет бровями после, поманивая пальцем.       Юнги хмыкает, отворачиваясь от него к шкафу:       — Ладно. Мне уезжать через полчаса, тогда и зайду к тебе.       — Юнги! — недовольно кричит Чимин, попадая в него подушкой. — Я имел в виду сейчас.       Юнги ухмыляется и одевается под пристальным взглядом, специально натягивая боксеры перед ним. Потом подходит, наклоняется и целует в дутые губы. Чимин улыбается в поцелуй, крепко хватаясь за его шею и роняя на себя. Чёртов маршмелка! Вкусный зараза.       Утро ещё никогда не было таким добрым для Юнги. Он снова и снова целует Чимина, обнимая и прижимая к себе. Только сейчас ещё лучше, чем ночью. Потому что осознанно, и при свете дня, и внезапно смелее.       Юнги вспоминается, как руки блуждали по горячему телу, как губы целовали омегу везде, куда могли дотянуться, как Чимин покусывал его плечо, чтобы не застонать от удовольствия, которое выжигало изнутри. Хочется повторения. Но вибрация в телефоне приводит увлёкшихся парней в себя.       Юнги нехотя отстраняется от Чимина и тянется к тумбочке, ощущая губы омеги у себя на подбородке, щеках, кадыке. Приятно просто жуть.       Звонит Намджун.       — Да, — выдыхает Юнги, млея от поцелуев Чимина.       — Джин в больнице, заберёшь сегодня Суа из садика? — слышно беспокойство в голосе Намджуна.       — Что с Джином? Насколько плохо? — хмурится Юнги, садясь на кровати.       — Не знаю. Врачи пока ничего не говорят. Буду на связи, — звонок завершается, а он теперь волнуется за Сокджина.       — Что случилось? — Чимин ложится на его спину, обнимая за грудь.       — У нас сегодня будет гостья, — делится Юнги, получая поцелуй в висок.       — Та малышка… Суа?       — Да.