#30
14 апреля 2024 г., 21:15
Громкая скрипичная музыка заглушается их стонами-криками. Кажется выбранный плейлист на ютубе не собирается останавливаться, проигрывая мелодии от медленных, мелодичных до резких и ярких. Как и Юнги.
Трахаться под любимую музыку получается довольно интересно и необычно. Кажется мелодия заряжает и их самих — всё будто на другом уровне.
Поставив Чимина на колени, Юнги берёт его сзади. Быстро, напористо, даже грубовато. Как и обещал. Совсем не с той нежностью, как целовал в самом начале. И омега громко-довольно стонет в ответ на каждый толчок. Мечется на кровати, ищет за что бы ухватиться и не упасть. Но лишь рвёт влажные простыни в пальцах, сжимая в зубах остатки. Юнги до безумия нравится эта картина, отчего хватается за тёплые дрожащие бока крепче, толкаясь в мокрое нутро со всей силы. Как же это неописуемо восхитительно, узко и жарко.
Когда музыка становится ещё резче, Юнги будто обдаёт жаром, а по телу пускается ток. Мелодия визгливо тянется и Чимин выгибается, сжимая его всеми мышцами. Юнги чуть ли голову не теряет. Кончает так сильно, что его буквально выкручивает от напряжения. А Чимин почти сразу следует за ним, громко задыхаясь от оргазма. Музыка, как и они, стихает, оставляя за собой оглушающую тишину.
Оба тяжело дышат, падают боком на разворошенную кровать, как две слипшиеся маршмелки. Чимина даже немного потряхивает, сжимая его мягкий член и втягивая в себя. Юнги же не может говорить — всё это чересчур хорошо для него. Лишь прижимает двумя руками обмякшего парня к себе, обдавая горячим дыханием нежную шею.
Пульсация его сердцебиения громко раздаётся в ушах, заглушая внешний мир, и он удивлён, что Чимин не слышит этот звук. Или, возможно, сам омега тоже ощущает подобное.
Спустя пару минут лежания в жарких объятиях, Чимин шевелится под ним, поворачивает голову с весьма довольным блеском в глазах и невесомо целует его в щеку. От этого контраста страсти, грубости и нежности Юнги совсем развозит.
Ленивые прикосновения сводят Юнги с ума. Сам начинает поползновения ладонями по расслабленному жаркому телу омеги. Очерчивает бок, гладит плоский живот, упругое бедро, прикусывая мочку уха. Чимин в его руках дрожит, покрывается мелкими мурашками, заставляя Юнги испытать небывалую радость. Но совсем не вовремя он вспоминает, каким был грубым.
— Я ведь не сделал тебе больно? Иногда я бываю довольно грубым, — хрипит он, толкаясь в расслабленный мокрый анус. Томность движений одурманивает его. Однако хочется знать, что не перешёл какие-либо границы. Хоть раньше это Юнги никогда не волновало. Брал своё и уходил.
— Это было даже лучше, чем я вообще мог представить, — облизывая пересохшие губы, хрипло ухмыляется Чимин, потираясь щекой о его. Гладит его руки, плечо, чуть толкается ягодицами в пах, мурча от удовольствия.
Потом омега начинает возиться в руках, выпускает его член из себя, и круто перевернувшись, завладевает его ртом. Накрывает губами, целует, пока страх Юнги не испаряется, оставляя только потребность в омеге.
В его руках Чимин становится бескостным, податливым и желанным, и именно в этот момент нависает над ним, углубляя поцелуй.
— Смазка с анестетиком закончилась, а я уже хочу тебя в себе, — смеётся Чимин, массируя его голову умелыми пальцами.
Смех этот непривычный. Какой-то грудной, глубокий. От него у Юнги бегут мурашки и пылают щёки. Хорошо хоть в спальне довольно темно. Однако, не давая Чимину остыть от желания, нападает с поцелуями, еле сдерживаясь, чтобы довольно не застонать.
Лицо омеги преображается. В такие мгновения больше всего Юнги хочется обхватить его за щёки своими ладонями и, не отрываясь, любоваться зажжённым огоньком в глубине глаз. Видеть в них только искристую радость.
От томительных ласк, лёгких поцелуев и нежных касаний Юнги испаряется будто капля, согретая солнцем. А ласка после бурного секса, как никогда дарит ему силы.
— Давай я быстренько закажу смазки и презервативы, а ты поменяешь постельное бельё, — нетерпеливо лепечет Чимин, не отрываясь от его губ.
Такой ненасытный и просящий, что Юнги никак не может отказать. Лишь согласно мычит, лениво покусывая пухлые зацелованные губы.
Однако вскоре он слышит звонкую трель, похожую на звонок в дверь, доносящуюся из коридора.
Вот же ж! Почему их не оставят в покое? Они и так с силой выпроводили Кимов после весёлого ужина, и провели в кровати только три с половиной часа. А хочется всю ночь не вылезать и заниматься сексом, позабыв обо всём.
После настырных звонков, оба разочарованно отстраняются друг от друга. Юнги тянется к телефону, замечая больше десяти пропущенных. И все от белобрысого, Чонгука, адвоката Кима и здешней охраны.
— Вот блин, кажется это Тэхён, — бурчит Чимин, тоже смотря в свой телефон. — Звонил аж больше двадцати раз.
Сдавшись этому, Юнги смотрит в окно на разыгравшийся ливень в полночь, гадая, насколько плохо снаружи. Погода такая причудливая. Ещё утром была ветреная жара, а сейчас вовсю поливает город сентябрьским дождём. Будто смывает остатки грязи и пыли после случившегося с Чимином.
«Или просто осенний сезон начинается» — додумывает Юнги, вставая с кровати.
— Я сказал охране пропустить Тэ. Я в душ, хочешь со мной? — поднимаясь на колени, Чимин невинно хлопает ресницами, привлекая всё его внимание.
Юнги застывает, оценивая последствия слишком приятного времяпрепровождения на хрупком теле. Взяв омегу на руки и слыша звонкий смех, довольно хмыкает. Даже после стольких оргазмов хочется Чимина. Белобрысый точно подождёт. Нéчего было являться без предупреждения.
***
— Вы эгоисты. Мы все до ужаса перепугались, ведь не вся двадцатка поймана, а вы пропали. Да мы всё что угодно передумали, пока не нашли номера Кимов. А вы оказывается… Вы… а чем это вы занимались? Юнги фыркает от смеха из-за искреннего недоумения на лице и в голосе белобрысого, который успел промокнуть пока шёл из машины в дом. Выглядит как беспризорный щенок. Рядом с ним Чимин промокает влажные волосы друга полотенцем и строит невинные глаза, стараясь не рассмеяться в ответ. Не удостоив ответом ожидающего белобрысика, шмыгающего носом, они с Юнги переглядываются время от времени. Это ощущается так интимно и сладко. — Задержаны ещё трое, благодаря твоим фанатам, Чимин, — бурчит потом Ким, прочитав что-то в телефоне. Одновременно с этим кофемашина пищит о готовности. — А двоих поймал Чонгук. Юнги наливает кофе всем троим, мало ли. Но застывает, так и не дойдя до омег: — Чонгук поймал? — Удивлённо проходится взглядом по белобрысому. — Ты не знаешь? Да он с самого начала вашей «операции» помогает в ловле. Ты в интернет хотя бы раз в день заходи, — закатывает глаза гость, нетерпеливо ёрзая в кресле и протягивая длинные руки к нему. — Да знаю я, что там, — бурчит Юнги, положив горячий кофе на его ладони. — А по-моему, не знаешь. И про то, что ты выставил полицию страны в выгодном свете, ты тоже в курсе? И что президент хочет лично с тобой встретиться на ужине? — глотнув горячего, довольно выдыхает белобрысый. Хоть Юнги и не помнит, чтобы тот пил кофе. Особенно, в полночь. Он встаёт рядом с Чимином, даже дует в его кофе, осторожно вручая ему. Ловит благодарную улыбку, и ничего больше не имеет значения на данный момент. — Не нужны мне никакие ужины и пóчести, обойдусь без них. Мне главное, чтобы на работе умалишенные не мешали, — он залпом выпивает своё спасительное пóйло, приятно обжигающее рот. — Вот об этом ты и скажешь на ужине с президентом, — пожимает плечами белобрысик, странно посматривая на них. — Что это с вами? Какие-то странные флюиды и искры летят между вами. «Знал бы ты, что это за искры», — забавляясь смущённому виду Чимина, спрятавшего улыбку за чашкой кофе, думает Юнги, старательно натягивая привычный покерфейс. — А ты почему приехал сюда? — Чимин меняет тему, смотря на подозрительно щурящегося на них белобрысого. — Как почему, убедиться, что с вами всё в порядке. Не выходили на связь около трёх часов. Я договорился с отцом лично прилететь сюда, и докладывать ему, что да как у вас тут, — с укором в голосе ворчит после. — Некоторые заказчики ещё в бегах. Я думал, вдруг они угрожают вам, или вообще похитили. — Ничего такого. Здесь мы в безопасности… Я собираюсь устроить благодарственный концерт для моих фанатов, — Чимин делится с охнувшим другом, отдавая Юнги пустую чашку. На секунду их пальцы соприкасаются. Чимин немного надавливает на его своими, даря мимолётную нежную улыбку. Сердце Юнги пускается в пляс. Улыбка эта греет, согревает, нагревает его изнутри. Тепло. Уютно. Откашлявшись, он даёт дёру, чтобы никто не заметил его горящее лицо. Почему сердце так остро реагирует на обычное прикосновение, когда они прикасались совершенно бесстыдно и откровенно только недавно? Знать бы. Юнги моет чашки в раковине, надеясь остыть. Но так как он стоит напротив гостиной, разделённой только прозрачным шкафчиком для вина, то видит, как Чимин периодически смотрит на него, сидя на диване, — глаза сверкают, следя за его движениями. Даже кажется, что прислушивается к его дыханию. Юнги впервые в жизни чувствует себя добычей. Это так… сексуально. Он абсолютно не против, чтобы омега побыл хищником. Облизнув суховатые губы, Юнги отворачивается от манящего парня, сжимая сильнее кулаки. Так и наброситься недалеко. Что за первобытные инстинкты? Спаривание и так было несколько минут назад. Вспомнив слова белобрысого, он лезет в телефон. Только вздыхает, потому что статей с громогласными названиями о нём, Чимине, Чонгуке, заказчиках чересчур много. Однако нажимает на первую попавшуюся. «Мин Юнги благодарит вся страна за раскрытие ужасающих преступлений, совершаемых годами. Он показал всем свой профессионализм, упорство…», — Юнги лишь вздыхает и нажимает на следующую. В любом другом случае был бы рад такому вниманию и восхвалению, но не сейчас. Так как знает им цену. «Мин Юнги — истинный детектив. Полиции нашей страны повезло иметь в штатах такого кадра. Наш уважаемый президент выступил с речью и приглашает его на званый ужин…», — следующее. «Пак Чимин выложил пост, где благодарит своего телохранителя, детектива Мин Юнги. Это милое выражение…», — Юнги сохраняет эту статью с ссылкой в инстаграм Чимина. Решает почитать потом. «Чон Чонгук дал эксклюзивное интервью нашему каналу, где в подробностях рассказал про задержание, про тактику детектива Мин Юнги и свой подвиг. Он сам лично задержал своего менеджера и вручил в руки правоохранительным органам. Герои среди айдолов тоже имеются». Юнги интересно, что же там наговорил этот альфа, поэтому нажимает на статью. Чонгук предстоит снова в пижонском наряде: фиолетовый костюм с чёрной рубашкой — айдол айдолов. «Я был там. В первых рядах. Всё время держался рядом с Юнги. Помог ему поймать недавно задержанных, среди которых был мой менеджер. Это большой удар для меня. Я доверял этому человеку, ведь ближе менеджера для айдола нет помощника. А тут, — у Чонгука даже глаза увлажняются, отчего Юнги приходит в шок. Что за постановка? — Я лично вручил его в руки полицейским. И не жалею. Он должен поплатиться за то, что сделал. И самое обидное… менеджер использовал мой личный дом, чтобы совершать свои грязные дела. Ведь он знал код от моей двери… Я говорил с ним после задержания… и узнал, — снова эта театральная пауза, что Юнги громко фыркает с артистичности Чона. Во даёт.— Узнал, что я козёл отпущения. В случае задержания или каких-либо подозрений, они хотели выставить виновным меня. Да, я и Пак Чимин не очень хорошо ладили. Это все знают. И все бы поверили в то, что я был заказчиком и «режиссёром», и «постановщиком» тех видео. Но теперь мы с Чимином друзья. Я не дам его в обиду», — Чонгук что-то ещё говорит с весьма серьёзным выражением лица, поднимая кулаки в воздух, призывая сплотиться и промокая салфеткой глаза. Дайте ему Оскар, что ли. Заслужил парень. Юнги только с шокированным восхищением смотрит на него. А Чон действительно хваткий — пользуется хайпом во всю. «Чонгук — наш народный, справедливый фей — поймал двух заказчиков. Он нанял охрану, одолжил полицейский дрон и выследил сбежавших. — Я не успокоюсь, пока всех не посадят, — кричит довольный альфа журналисту. — Мне помогает детектив Чон. Вместе —мы сила!». На заднем фоне хорошо видно смущённо улыбающегося Хосока. Вот зараза! Так вот кто снабжает Чонгука полицейским инвентарём. Спелись так спелись. Юнги свободно выдыхает. Рад, что кто-то контролирует ситуацию, и этот кто-то явно не Хосок. Уже в который раз он думает, что из Чонгука вышел бы отличный детектив. Упрямый, бескомпромиссный, вредный, честный до глупости, умный до раздражения, преданный до абсурда. Будто в зеркало смотрит. В молодости и Юнги давал жару. Наверняка от омег отбоя нет. Теперь-то, в лучах славы. У него вот не было. Эх, время летит… А что теперь делать Юнги? Он вроде в отпуске. Есть ли жизнь на гражданке? И что на этой гражданке делают? Может, ну его к чёрту? Отключить логику, рассудок, здравый смысл и просто отдохнуть? Что ж, не самая хреновая перспектива. Сейчас полночь, наверняка Суа уже видит десятый сон, не позвонишь ей. Может, к Намджуну объявиться? Вот чёрт! С ним в бар просто так теперь не сходишь ведь, везде эти чёртовы фанаты, чтоб их собаки загрызли. Юнги переводит взгляд за окно. Ливень будто стал ещё сильнее. Капли хлёстко ударяются по стеклу, стекая вниз. Но у него в душе — штиль. — Я решил провести концерт на свой день рождения, — вырывает его из мыслей Чимин, подошедший со спины. — Он через месяц. — Что? — оборачивается Юнги, хватая омегу в объятия. Тепло вмиг кутает его с ног до головы. — Ну концерт. Как раз до того времени всех поймают, и ситуация устаканится. Полетели со мной в Сеул? Юнги облизывает губы и медленно кивает, очарованный живым блеском в глазах и уже полюбившимся ароматом омеги. Он обнимает Чимина за шею и притягивает к себе. Когда Юнги мажет языком по его рту, тот закрывает глаза. С мягким и сладким стоном омега размыкает для него губы, целуя в ответ, и положив свои руки на его грудь. До чего сладко. Такими темпами Юнги привыкнет к этому: ласкам, нежностям, поцелуям. Может, стареет? Эта тяга такая огромная. Хочется повалиться с Чимином в кровать и обниматься до утра, слыша радостное хихиканье, прижимая голое тёплое тело, и вдыхая головокружительный аромат. — Кхм-кхм, вы здесь не одни так-то. Я принёс твои любимые роллы, Чимин, — белобрысик шумно ставит шуршащие пакеты на стол, бросая на них косые взгляды. Уже не такой мокрый, как беспризорный щенок. Юнги нехотя выпускает Чимина из объятий. Видимо, омега поставил друга в известность их… отношений? — Спасибо. Я голодный, как медведь, — улыбается Чимин, приглашая и Юнги за стол. — Ого. Вы видели, Чонгук теперь работает с Чон Хосоком, — восклицает, посмотрев в телефоне, видимо, статью. — Ага. У детектива парень есть вообще-то. Альфа-морпех. Пускай Чонгук руки свои не распускает, мигом их лишится, — как-то злобно фыркает белобрысик, раскладывая еду на столе. — А, да. Мы знали, что у Хосока есть парень, — переглядываются Юнги с Чимином. — Но я не знал, что тот морпех. — Лучший в своём деле… ну так поговаривают, — пожимает плечами белобрысый. А Юнги лишь щурится на него, припоминая перепалки между Кимом и Чонгуком. Только ревнивых омег ему здесь не хватало. Хочется полной изоляции от любых видов переживания. Он в отпуске так-то.***
Третий час ночи, но как ни странно Юнги спать не хочется. Ливень за окном ослабляет свою силу. Темно. Хорошо. Пока совершенно не связанные мысли кружат в голове, он остаётся неподвижным, смотря в незакрытое шторкой окно. Проводив после ужина белобрысого в гостевую комнату, они снова занимались сексом. Юнги входил в Чимина снова и снова, желая с каждым толчком проникнуть глубже, отчаянно стремясь пустить в нём свои корни, чтобы омега никогда не забыл, даже если попытается — как чувствовал его внутри себя. Однако, вспомнив косой взгляд белобрысика, он думает об отношениях… Какие у них с Чимином отношения? Юнги впервые беспокоит этот вопрос. Он никогда не был в них, и не знает, что это за зверь такой. Как легко было оставаться отстранённым от всего до сего времени. Лишь слышал, что это тяжёлый труд и требует усилий. Даже вот взять Намджуна и Сокджина. Сколько всего те пережили, прежде чем узаконить свои отношения. Сколько всего страданий пришлось выслушивать Юнги от друга. Сколько вылакали вместе алкоголя — не перечесть. Даже после свадьбы продолжают жить вместе, хоть и ссорятся, угрожая разводом каждый раз, горячо мирятся, и рожают детей. Юнги не хочется такого. А чего хочет — не знает. Сейчас все его эмоции крутятся, будто в мясорубке, заставляя плясать его гормоны. — Не спится? — слышит он размякший голос Чимина. Вздрагивает от мягкого прикосновения к своему плечу, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться от воспоминаний из их последнего раза. Юнги оборачивается, встречаясь с ним взглядами. Глаза Чимина тёмные. Румянец на его лице выглядит прекрасно, но ещё более ярко выделяются на коже отметины, оставленные Юнги. Снова тёплая радость наполняет его. А затем замечает напротив лёгкую лукавую улыбку. Этого достаточно, чтобы притянуть омегу к себе и оставить на пухлых губах нежный поцелуй. — Спи, — тихо произносит Юнги, вдоволь зацеловав светящегося Чимина, который лишь кивает, показательно зевая и прижимаясь о его бок. Появляется внезапное желание обнять омегу, и недолго раздумывая, Юнги принимает его в свои объятия. Утыкает лицо в изгиб своей шеи и крепко обнимает. Почувствовав кожей горла, как Чимин приоткрывает губы и оставляет невесомые поцелуи, а он безвольно стонет. Юнги бы в жизни не поверил, что будет с самим Пак Чимином в одной постели. Трахать его. Целовать. Обнимать. Гладить. И это ему безумно понравится. Скажи ему три месяца назад, что его жизнь так закрутится, он бы этого смельчака послал бы куда подальше. Юнги настолько уходит в свои мысли, что не замечает, как Чимин засыпает в его объятиях, опаляя тёплым дыханием грудь. Оно и немудрено. За окном скоро светать будет, а они так долго предавались разврату. При воспоминании об этом тело отзывается приятной истомой. А сам наконец поддаётся сну. Утром всё ещё идёт дождь. Уже не ливень, что хорошо. Рядом, раскинувшись звёздочкой, мерно сопит Чимин. А время на телефоне показывает семь тридцать. Далее следуют душ, кофе, отжимания. Странные ощущения, ведь на работу не уедешь. И что делать весь день? Увидев Суа на заставке телефона, он звонит Намджуну. В это время выползает сонный белобрысый, тихо желая доброго утра. Юнги признаётся, что скучал по этому бархатному пожеланию с утра пораньше. Есть с кем позавтракать. — Второй раз забрать пораньше Суа мы не разрешаем, — сразу начинает Намджун, будто мысли читает. Хотя, зачем ещё Юнги звонить ему. — Я в отпуске, что ещё мне делать? Я хочу проводить с ней больше времени. Вчера не вышло, к сожалению. — Займись чем-нибудь ещё, а. Не третируй мою дочь, ей нужны знания. — Она и так умная, — бурчит Юнги. — Конечно, она же моя дочь. Кстати, ты и Пак Чимин, да? Я до сих пор в еуха, — голос Намджуна становится хитрым. Юнги хмыкает и закатывает глаза. Он не собирается выслушивать об этом от друга… Но… неужели они так очевидны?: — Не твоё дело. — Тут Джин с ума сходит. Всю ночь не давал мне спать, всё спрашивал, не привиделось ли нам. Так у вас прям серьёзно? — не отстанет ведь. — Хуёзно, — бурчит Юнги, завершая вызов. Проверяет телефон, стоит ли на беззвучном. Не собирается отвечать никому. Однако он случайно нажимает на пришедшее сообщение от Намджуна: «А вот искренняя нежность и забота, которыми светится твоё лицо при виде Пак Чимина — говорит о многом. Это Джин-и подметил, если что». Юнги хочет послать ему фак, но не желает вовлекаться в этот детский сад. Пускай думают, что хотят. Не его дело. — Ещё одного поймали, слыхал? Этой ночью, — говорит белобрысик, что-то разогревая в микроволновке. Он лезет в телефон и видит сотни новых статей, где пишется о новом задержанном полицией. Случилось на вокзале. Вот уж идиот. Из всех дыр буквально орут, что всё проверяется и охраняется. Куда лезут? Но лишь радостно хмыкает, блокируя телефон. — Ты правда остаёшься с Чимином? — внезапный вопрос застаёт его врасплох. И этот туда же. Почему не оставят их в покое? Сами разберутся. — Какие-то проблемы? — в итоге выпаливает Юнги, хватая из холодильника бутылку воды. — Да нет. Просто у него никогда не было отношений. А он сейчас вроде счастлив… — В смысле, у Чимина не было отношений? — чуть ли не попёрхивается водой Юнги. — А ты думал, раз популярный, то и альфы штабелями падали перед ним? Падать то, падали, но Чимин никого не подпускал. Да и спал всего с двумя, — белобрысик беспечно пожимает плечами, ставя на стол разогретый ужин, оставшийся после Кимов. Юнги хоть и знает, что у всех есть прошлое, но ничего не может поделать с собой. Как представляет кого-то с Чимином, хочется крушить, отчего сильно сжимает почти полную пластиковую бутылку, а вода брызжет на пол. Белобрысик же вскидывает брови, испепеляя его. — В любом случае, не смей разбивать ему сердце, иначе я сделаю… натравлю на тебя своего отца. А он ради Чимина сделает многое, — грозно щурится после. У Юнги в голове лишь те «двое» — с кем спал Чимин? Злится, краснеет, потому что на самом деле ничего такого не произошло. А он изводит себя на пустом месте. В конце концов, прошлое есть прошлое. Но услышанное не даёт ему покоя. — Кто они? — цедит Юнги, не справляясь со своими эмоциями. — Серьёзно? — фыркает белобрысик, поднося ложку супа ко рту. — А со сколькими ты спал, чтобы так реагировать? Внезапно становится стыдно. Да, Юнги-то… ладно, он понимает, что погорячился. Но всё равно две причины не дают ему полностью успокоиться. — Слушай, а ты можешь пробить любой телефон? — голос белобрысика резко меняется на слащавый, заставляя его выкатить глаза. — Ну? — Сможешь взломать смартфон Чонгука? — неожиданная просьба вызывает разочарование с каплей веселья. — Вы расстались? — прищуривается Юнги, улыбаясь вскипевшему виду напротив. — Мы? — лицо белобрысика моментально краснеет. Такой очевидный. — Да мы даже не встречались. Мы… нет никаких «мы», — успокаивается после, принимая серьёзный вид. — Хочешь узнать, есть ли у него кто-то? — забавляется Юнги. Настаёт его очередь вводить в краску. Будто пойманный с поличным, белобрысый быстро поднимается со своего места, неся недопитый суп к раковине. Рвано дышит несколько долгих секунд. — А можно? — интересуется потом, шумно дыша. — Можно всё. Но по-моему, твой Чонгук облизывается только на тебя, — хмыкает Юнги, положив в рот дольку апельсина, и вспоминает первый раз с Чимином. Как тот накрылся кусочками фруктов. Внезапно появляется желание побыть с ним. Желательно голыми. — Можешь взломать, пожалуйста? Я заплачу, — стоит на своём засранец. — Ладно, — соглашается Юнги, ведь ему всё равно делать нечего. Так хоть повеселится и поможет глупому белобрысику. — Только никому ни слова.
