#34
22 апреля 2024 г., 20:12
Поговорить с Чимином об отъезде не выдаётся и минуты. Такое ощущение, что всё мешает Юнги. Да они за весь день написали только пару слов друг другу. А позвонить — недоступное благословение.
Со слов Намджуна, лучше сделать это лично, так как последствия могут быть весьма разрушительными, а не через смс или звонок, как он хотел ранее. Голос дрожит, садится у друга, припоминая ему их давнюю поездку за преступниками. Из-за свалившейся работы Намджун забыл сказать об этом Джину тогда, позвонил только из машины, когда их уже везли в аэропорт Дэгу.
Ух, Юнги даже сейчас вздрагивает, вспоминая об этом. Когда они через четыре дня прилетели обратно с успешно завершённым делом, застали их родной участок в таком виде, словно в нём прошёлся торнадо. Джин был в ярости и… за решёткой. А ещё беременный Суа. Конечно, его выпустили, Намджун постарался. И при всех коллегах получил знатных люлей. Ещё один был кошмар Юнги, чтобы не заводить постоянные отношения. Но Чимин… Чимин не такой. Его омега другой. Не такой, как все, верно? Сердце согласно стучит каждый раз, припоминая его ласковые объятия и улыбку.
А потом обиженный Джин жил у родителей две недели, успел хорошенько так помотать нервы мужу. Чудо не иначе, что вообще не развелись. С тех пор они друг друга за недели предупреждают о своих планах.
Юнги тяжко вздыхает, слегка вздрагивая от воспоминаний, и плетётся в студию Чимина. Сегодня дождливо, серо, уныло, под стать его настроению. Завтра уже выходить на работу, поэтому вечером он хочет улететь в Дэгу. Нужно срочно поговорить с Чимином.
Когда Юнги заходит в здание компании, пройдя полное сканирование, как в аэропорту, и осмотр охраны, что радует, все попадающиеся на пути, привычно уважительно кланяются ему и отскакивают в стороны. Он лишь довольно хмыкает. Ведь все знают, все читали статьи, что лучше с ним не пререкаться, наживут врага в его лице. Так как может найти всю подноготную на всех. Шутка, конечно. Ну, а если кто-то приблизится к Чимину ближе, чем на два метра, он их пристрелит. И скажет, что случайно и его оправдают. Знает, умеет, пока не практикует.
«Да уж, мелкий, тощий, а запугать может кого угодно», — внезапно вспоминаются слова Намджуна. Хоть Юнги и не считает себя таким. Вполне среднестатистический, на его взгляд. Это Кимы рослые гиганты.
Чимин обнаруживается в своей студии. Как котик свернулся в кресле. Хоть Юнги здесь не часто бывает, но ещё не забыл, как Чо Бомин был в этом помещении, как выгнал его и касался омегу. Однако он не параноик, чтобы страдать, просто ему противны эти воспоминания.
— Юнги? — Чимин подскакивает и дарит ему широкую улыбку, а все остальные кланяются, начиная кучковаться у двери. — Так соскучился? — омега кокетливо прикусывает губу, падая в его объятия и привычно вплетая пальчики в волосы Юнги, отчего он невольно тает.
Да, скучал. Всегда скучает. Потому, обнимает сильнее, целуя в тёплый висок, скулу и губы. Чимин на вкус, как апельсиновый сок и салат с тунцом. Видать, недавно перекусил. Но всё равно остаётся самой сладкой и вкусной маршмелкой.
Когда они отстраняются, в студии больше никого нет. Тактичные у омеги коллеги однако. Так даже лучше для Юнги, поскольку начинает ощущать себя немного неловко. Будто ему десять и будет просить бабушку всю ночь играть в компьютерные игры. От воспоминаний он весело фыркает, смотря в любимые уставшие черты лица.
— Как же мне нравится твоя улыбка, — тихо говорит Чимин. Нежно потирается носом о его, вызывая в Юнги необъяснимый всплеск сантиментов. Это самое приятное, что ему когда-либо говорили. И он затыкает растянувшиеся в улыбке губы жарким поцелуем.
Как бы ни хотелось послать всё к чертям и отдаться друг другу в этой студии, но Юнги здесь для разговора. С шумом выпустив сладостные губы из своего плена, он старается восстановить дыхание, любуясь таким же тяжело дышащим Чимином. Эти подрагивающие ресницы, расфокусированный взгляд любимых глаз, распахнутые зацелованные губы — сводят его с ума.
Стоять в тесных объятиях и дышать одним воздухом, кажется, превращается в необходимость. Юнги бы вообще никогда не отрывался. И плевать с поездкой, работой, вечеринкой… кстати о них.
— Знаешь, мне уже надо выходить на работу, — в лоб говорит он, наблюдая, как недавно расслабленный Чимин хмурится и пронзительно смотрит, немного отстраняясь от него. Вид такой непонимающий, а через секунду вовсе отходит от Юнги шаг назад. Он лишь вздыхает, ожидая ответа.
— Значит… ты всё же будешь работать и дальше?
— Что? Ну да, — не понимает Юнги.
— Знаю, мы об этом не говорили, но я думал, ты уже не хочешь быть детективом, — Чимин с ногой залезает в кресло, хмурясь ещё сильнее. Выглядит ещё меньше, чем раньше.
— С чего ты взял? — Юнги садится на стул перед ним, ожидая каких-то разъяснений. Он вообще не понимает Чимина. Становится любопытно, почему тот пришёл к такому выводу.
— Ну… каждый раз ты приходил с работы злой, как чёрт. И каждый раз в интернете появлялись твои фото и видео на месте преступления. А в окружении своих «фанатов» ты выглядел сильно напряжённым. Не похоже, что тебе нравилось работать.
Вот как. Будто мысли Юнги обрели голос:
— Я не могу просто бросить свою работу.
— Почему нет? Есть много других способов зарабатывать, — Чимин мило хлопает ресницами, будто всё так просто.
— Дело не в деньгах, — если честно, Юнги уже сам не понимает, почему так держится за эту давнюю мечту стать генералом.
Чимин молчит, уставившись на него. Видно, что не понимает его, но понимает одно — не будет вставать между ним и работой. Юнги это чувствует на каком-то клеточном уровне.
Они оба молчат некоторое время, смотря друг другу в глаза. Но потом лицо Чимина разглаживается, однако хорошо заметно тоску в его взгляде. Из-за этого Юнги теперь корит себя.
— Но ты же вернёшься на вечеринку? Она послезавтра, начало в пять вечера, — голос у Чимина тихий, поникший, отстранённый. Встаёт с кресла и берёт свой планшет со стола. А Юнги чувствует себя паршиво, будто тяжёлое невидимое одеяло вмиг покрывает всё его тело, но кивает, хоть и не очень хочется идти.
***
Юнги смотрит на небольшой деревянный светлый дом. Его реставрировали, отремонтировали, участок озеленили — теперь не узнать. Вроде там живёт семья с детьми и собакой. Странное ощущение: будто он здесь лишний. Буквально, да. Но когда-то Юнги называл этот дом своим. Они сейчас находятся на окраине в Дэгу. Над головой собираются грозовые тучи, уже затянувшие небо до самого горизонта. Вдалеке слышатся раскаты грома, совсем не придающие уверенности. А из приоткрытого окна машины доносятся звуки вечернего, когда-то родного района и тёплый ветерок. — Я помню, как мы подрались у того дерева. Ты тогда заработал шишак на лбу, а я вот этот рубец, — рядом гортанно смеётся Намджун, распластавшись на пассажирском сиденье. Показывает белый небольшой рубец на локте, весь улыбаясь. Юнги весело фыркает, тоже очень хорошо помнит тот момент. Подрались из-за Джина, которого он обозвал не очень лестным словом после очередной ссоры парочки. Между прочим, встал на сторону друга, а Намджун рассвирепел и ударил его. Однако он успел схватить горе-друга за футболку и утащить за собой. Юнги приземлился в ствол дерева аккурат лбом, а Намджун жутко исцарапал руку до крови о сухую кору. Но оба были выпившие, поэтому ощущалось не так больно. — Это дерево бабушка особенно любила, поэтому не разрешала даже качели приколотить, — Юнги с теплотой делится воспоминаниями. Тут всё другое, кроме старого, высокого, лиственного дерева в углу двора. — Дед откуда-то привёз. — Нафига дом продал? Сейчас за него дали бы ого-го, — Намджун открывает вторую бутылку пива. Они сегодня решили встретиться и отпраздновать конец отпуска Юнги. Жаль, Суа уже спала, когда он прилетел в Дэгу. — Он был старый, а я ленивый. И бабушка всегда говорила, чтобы я нашёл место получше. Чтобы после её смерти на деньги, вырученные с продажи я мог купить себе новый дом или квартиру. — А ты купил квартиру. Пора подумать о её ремонте. У тебя же с Чимином всё серьёзно, — деловито бурчит Намджун, будто собирается заверить их отношения у нотариуса. Юнги только щурит глаза, отпивая холодного пива и вдыхая вечернего воздуха. Не знает, что и думать. А по ощущениям — сейчас особо остро не хватает Чимина. Его пальчиков в волосах, тёплого дыхания на шее, мягких губ на коже. Он не может точно определить минуту, когда влюбился в Пак Чимина, но в какой-то момент всё его внимание стало таким необходимым. — М-да, ты ещё оставил его нецелованного и незаласканного. На радушный приём можешь не рассчитывать. Молись, чтобы вообще твои вещи не выкинул из своей квартиры, — Намджун несильно бьёт его в плечо. А Юнги вообще жалеет, что всё ему рассказывает. — Он не Джин, — цедит после. Однако перед глазами стоит поникший Чимин в своей студии. Хочется заграбастать его в объятия и зацеловать, чтобы вновь засиял. — Все омеги иногда полный Джин, — посмеивается друг. Юнги дальше не слушает его, утопая в воспоминаниях о бабушке, смотря на дерево. Что-то подсказывает, что она бы его сейчас поколотила, будь живой. Но за что? Может, потому что он продал дом? Ну нет. Может, из-за… и Юнги осеняет. То ли из-за выпитого алкоголя, то ли из-за чувства вины перед Чимином, то ли ностальгии, то ли за всё вместе. Но память подкидывает пятилетнего его, бабушку, молодого полицейского и спящую мать возле этого же дерева. Какая бабушка была злая, тихо ругая её. Он помнит, как от мамы исходил запах чего-то кислого, горького, и одутловатое грязное лицо. А Юнги стало жалко её. Помнит, как полицейский подмигнул ему и сказал: «Защищай маму и бабушку, ты кажется единственный мужик в семье растёшь». Хоть бабушка жутко ругала дочь весь день, а Юнги решил стать полицейским и защищать мать, но от тюрьмы. Ему казалось, что её просто так туда возят. Ну спит мама в неположенных местах, и что с того? С возрастом однако понял: мама была рецидивисткой, кругом виноватой и слабой до зависимости. И Юнги преисполнился желанием, чтобы никогда не выпускать её из тюрьмы. Дослужиться до генерала, чтобы избавляться от таких, как она на корню. Потом это как-то забылось в рутине. А чего сейчас он хочет? Господи, как же всё просто на самом деле. Чимина, конечно. — Знаешь, моя фамилия не Мин. Это бабушкина девичья, — вдруг признаётся Юнги, а Намджун замолкает, даже застывает, открывая третью бутылку пива. — Мои родители уголовники. — А? В смысле? А как ты… Юнги смеётся с ошарашенного вида друга, а у самого в душе становится легко. И он рассказывает офигевшему Намджуну всё, наблюдая, как и так большие глаза чуть ли выпадают из орбит, а бутылка пива быстро пустеет. — Я даже не догадывался, — хмыкает друг, грузно шлёпнув по своему бедру. — Спасибо, что не копал под меня, — салютует Юнги бутылкой, радуясь, что Ким не лез никуда без его согласия. — Тебе лучше уйти из полиции. Ты же знаешь, что нажил себе врагов в своей сфере? Завидуют. Никто теперь не переплюнет твоих подвигов. Если начнут копать и всё это выльется наружу, тебе пиздецкий пиздец будет. Юнги это и сам знает. Но его поражает Намджун — даже когда пьян умудряется быть правым. Бывший полицейский и адвокат — та ещё смесь однако. — И куда я пойду? На шею Чимина? Я ведь больше ничего не умею, — хмыкает Юнги. Пиво в его руках уже стало тёплым. — Вот ты дремучий. Сейчас же век интернета, пользуйся своей популярностью. Ты отлично умеешь стрелять. Можешь открыть школу для самозащиты, стрельбы или не знаю, что там ты ещё умеешь? — вдохновляется друг. Пугает, насколько быстро работает его не совсем трезвая соображалка. — Чего? Я и так ненавижу людей, ещё и учить их? Нет, спасибо, — посмеивается Юнги, хоть ему совершенно не смешно. — А если серьёзно? — Намджун смотрит так, словно в душу глядит. Потом грузно вздыхает, отворачиваясь от него. Видимо догадывается, что Юнги сам ещё не определился. — Хоть на вечеринку завтра не опоздай, тогда вообще пиши-пропало с Чимином. — Ты в курсе вечеринки? — удивляется Юнги. — Ну да. Чимин пригласил нас на свою отвальную. Джин в таком восторге, боюсь родит прямо там. — Отвальную? — ещё больше удивляется он. — Друг, ты серьёзно сейчас? Ты не знаешь? Вы вообще разговариваете? А-а, я забыл, у вас же сексо-минетный период на данный момент. Понятно. Но запомни, если хочешь быть с ним и дальше — разговаривайте. Пока Намджун распинается про важность разговоров в паре, Юнги смотрит в одну точку и никак не может поверить, что Чимин ничего ему не сказал. А ведь это большой шаг — перестать быть тем, кем являлся с пяти лет. Почему он не сказал? Быстро допив пиво и бросив пустую бутылку куда-то на заднее сиденье, кипящий от недоумения Юнги решительно рулит к одному знакомому, получая смачные ругательства Намджуна. Приехав в достаточно большой дом, стучит кулаком, что есть мочи, игнорируя кнопку для звонка. Тут же слышится лай собаки, а он не перестаёт дубасить железяку. Благо, дверь открывается через пару минут. — Мин? Ты что здесь делаешь в такое время? — удивлённо хрипит капитан, раскрыв глаза-капли и прикрывая ногой разозлённую собаку. А морщинки на лице углубляются. Юнги думает, что с его уходом они достаточно разгладятся. — Завтра на работу не выйду, я ухожу из полиции, — громко заявляет он, ощущая небывалый прилив сил. — А? Как это? Ты что? Мин, что это значит? — ошарашенно хлопает тот глазами, прикрыв рукой пасть своей собаки. — Я ухожу, и с большой вероятностью, больше не вернусь, — повторяет Юнги много раз, пока Намджун не хватает его за руки и не тянет в машину. — Ты пьян? Мин, ты правда уходишь? — всё не вникает сонный капитан. — Да и да! — довольно кричит Юнги, даже не сопротивляясь другу. — Совсем, что ли? Это капитан участка, — шипит тот, запихивая его в машину, громко закрывает дверь и прощается с капитаном. Слышно, как извиняется за поведение друга и за то, что побеспокоили ночью. А Юнги так легко на душе, и ужасно хочется к Чимину. До безумия. — Давай всё обсудим спокойно, не стоит… — Нет. Каждый раз, когда мы что-то спокойно обсуждаем, ты оказываешься прав. Рули в аэропорт, я хочу к своему маршмелке, — лежит, заняв все сиденья и потирая лицо. Чувствует себя подростком. Пьяным и влюблённым подростком. Не терпится оказаться в постели с Чимином. — Совсем больной, — цокает Намджун, однако послушно рулит, кидая ему свою книгу. — На, пока читай, чего не надо делать при встрече с обиженным омегой. А то и работы и Чимина лишишься в один день. Чёрт знает, почему Юнги поступает подобным образом, но ему хочется. Вроде и не сильно пьян, чтобы творить глупости. Зато наконец-то свободен от пустых желаний.***
Юнги читает, вникает, даже помечает ручкой нужные места, даже не прочитав названия книги. Он оказывается многого не знал об отношениях, точнее, всего. Но суть написанного, всё же, немного понимает — меньше думать и больше говорить. Вроде всё написано легко и правильно, но такое ощущение, что следовать по пунктам будет сложновато. Однако не успевает докончить книгу, как самолёт уже садится в Сеуле. Дождливо и сыро. Интересно, Чимин сейчас в студии или дома? Юнги таращится на диалог с ним — был в сети две минуты назад. В душе растёт волнение: сейчас почти три ночи, почему это омега не спит? Поборов робость, так как в книге написано не додумывать за партнёра, быть с ним честным и уважать чужое мнение, всё же пишет Чимину. Он конечно знает это, но претворять в жизнь оказывается дико нелегко. Как парочки вообще переписываются, не сгорая при этом со стыда или неловкости? Да и просто нажать на «отправить» — пальцы дрожат. Внутри бушует ураган из-за неизвестности. Юнги думает, неужели Чимин обиделся? Однако ответ на сообщение приходит довольно быстро. Оказывается омега дома, ещё не спит. От пришедшего смс даже камень с души спадает. Что там дальше? В книге написано, чтобы поднять партнёру настроение не обязательно покупать его любимые сладости или устраивать романтический ужин. Можно просто крепко обнять и поговорить. А Юнги хочет всего. Поэтому просит таксиста остановиться возле цветочного, ресторана и кондитерской. Правда, надеется на выбор консультантов, потому что пока он выбирал цветы, горячий ужин и десерт — часы уже показывают четыре утра. Выбирать оказывается тоже сплошной мýкой. Легко преодолев прихожую, Юнги осматривает гостиную и кухню. Но там Чимина не обнаруживается. Значит тот… наконец, он добирается на цыпочках до двери спальной, шурша купленным, но застывает, пригвождённый к полу. Что там его ждёт? Однако долго не думает, собрав всю волю в кулак, Юнги заходит в спальню. Сердце так и не унимается. А Чимин лежит спиной к нему в уличной одежде, даже в пижаму не переоделся. Но быстро оборачивается, смешно выкатывая глаза. У Юнги щемит сердце от одного только взгляда на него. Омега так манит и притягивает. — Привет. А ты почему здесь? — удивлённо мямлит Чимин, садясь на кровати. Выглядит таким уставшим и родным. — Соскучился, — мотая головой, чтобы убрать мешающие капли с волос, признаётся Юнги. Успел намокнуть под дождём. Широкая светлая улыбка медленно расползается по лицу Чимина, делая его ещё более юным и красивым. Он сомневается, что видел кого-то красивее. — Ты весь мокрый… а что это? — Чимин подходит к нему на цыпочках и медленно, разглядывая вещи в его руке, но взгляд любопытный и восторженный выдают с потрохами. Пытливый, как Суа. Юнги наконец свободно выдыхает и протягивает подарки. А сердце начинает стучать всё громче. Кажется в тихой тёмной комнате оно слышится ещё громче: — Это тебе. Думал, что обидел тебя и хотел попросить прощения. — Я не обижался, — ещё ярче улыбается Чимин, мотая головой. А он хочет его расцеловать. Крепко и сладко. — Просто… просто без тебя плохо. Юнги спешно ставит пакеты на стол и воплощает задуманное, не выдержав слов и собственных накативших чувств, — целует Чимина. Родное тепло моментально кутает его в свои объятия, любимые пальчики снова в волосах, сладкие губы в его плену. Как и мечтал. Юнги вдруг осеняет. Уже в какой раз. Он и не думал, что стал так зависим от настроения Чимина. Да и вообще, от всего омеги. Но, как выясняется, стал и ещё как. Теперь стоит абсолютно счастливый и старается унять своё бешеное сердцебиение. А Чимин в его руках такой податливый, что хочется заниматься с ним любовью целый день. Но у того сегодня вечеринка, сначала надо уложить спать. В этот раз желание позаботиться пересиливает желание трахать омегу. Как же ему мало нужно для счастья. — Чимин-и, — отстранившись в очередной раз, когда губы уже приятно покалывают, а голова откровенно кружится, шепчет Юнги. — Всё, что я хочу сегодня — это уснуть вместе. — Я бы хотел оказаться в постели с тобой прямо сейчас, — мурчит довольный Чимин, не переставая облизывать его губы. — Без тебя не спалось.***
— Значит, вечеринка в честь завершения твоей карьеры? — спрашивает Юнги после девяти часов отличного сна и сидя в уютных объятиях в ванной. Здесь тепло, даже жарко, а от воды идёт пар. Принимать вместе ванную оказывается очень приятным занятием. Распаренный и расслабленный Юнги целует маленькую тёмную родинку на затылке, любуясь мурашками на коже Чимина. Тот чуть слышно выдыхает и тоже расслабляется. — А я тебе не говорил? — положив голову на его плечо, ухмыляется тот. Ухмылка омеги каждый раз до смешного сексуальна. — Нет. Мне Намджун сказал. — Кошмар. Я так устал в последнее время, что не помню, что делал и говорил, прости, — Юнги понимающе мычит и снова лезет поцеловать нежную кожу. Водит губами от шеи до ключицы, и обратно. У него самого голова кружится от этой ласки. От того, как прижимается нежное тельце, как Чимин тихо стонет от его поцелуев и как крепко держится за его руки. Хочется, чтобы это долго не прекращалось. Омега рассказывает, как он отвык от студии и людей. Но продолжал работать ради фанатов, которых мечтает отблагодарить за всё. Как хочет уединения и покоя после концерта. Продолжает делиться своими переживаниями, желаниями, а Юнги внимательно слушает и задумывается. Конечно, у них с Чимином на первый взгляд маловато общего. Но если копнуть глубже, выходит, что этого общего куда больше. Однако омега резко замолкает. — О чём ты сейчас думаешь? — спрашивает Юнги, крепче обнимая его. — Да так, ни о чём, — игриво отмахивается Чимин, а он награждает его поцелуем-укусом в плечо, получая заразительный смех. — О чём-то думаешь? — настаивает Юнги. Ему очень хочется знать его получше. — Я просто надеюсь, что всё это продлится как можно долго, — Чимин перестаёт смеяться. Говорит серьёзно, но невесомо поглаживая их сцепленные руки. — Что именно? — он целует его в мокрый затылок, играясь с пальцами на мягком животе. — Мы, — просто отвечает Чимин. Юнги чувствует, как растёт собственная температура тела. Как напряжение сходит на нет, услышав это. Только Чимин заставляет его сердце останавливаться и биться с такой частотой. — Ты единственный, кого я когда-либо хотел. И я хочу, чтобы у нас с тобой всё получилось, — в итоге признаётся он, целуя в мягкую щёку. Чимин поворачивается в его руках, расплескав воду в ванной, и смотрит так пронзительно, что Юнги, не выдержав нежных чувств, тянет разомлевшего парня к себе и пылко целует, чувствуя неимоверное облегчение. Слишком хорошо и уютно. Как итог, разворошенная кровать, слияние двух тел, которые хотят возместить упущенное время, и до боли громкое сердцебиение в унисон. И в какой-то момент Юнги становится хорошо настолько, что он на короткое время улетает в темноту, содрогаясь всем телом, каждой мышцей, и шепча заветное «люблю» в нежное ухо. Ответное от Чимина получает сразу вместе с искренней улыбкой. А дальше… дальше снова только они. …До самой вечеринки. Как же Юнги не любит всякие вечеринки, тусовки, пати или как там ещё их называют. Один раз был на дискотеке в школе, которая закончилась потасовкой и всё. Эти разодетые люди, неискренние улыбки, фальшивые поцелуи и объятия. Слишком шумно, слишком слащаво, слишком наигранно. Народу уже многовато. В том числе, папарацци. Лучше бы он провёл время наедине с Чимином. Но эта вечеринка важна для его половинки. «Мы» и «люблю» — снова и снова всплывают в голове Юнги, заставляя таять сердце, а его глупо улыбаться. Книжка Намджуна была права насчёт «меньше думать и больше говорить». Возьмёт на заметку. — Мне нравится. А тебе? — оглядывая шикарно разукрашенное помещение в чёрно-золотом цвете, улыбается Чимин. Зал действительно красивый. Приглушённый свет, чёрные стены, золотой ковролин, высокие круглые столы с разными закусками и всюду фотографии Чимина с его достижениями и наградами. Юнги поражается. Ведь он не видел ни одну из них. А его мальчик весьма трудолюбивый айдол оказывается. — Юнги? — слышит довольный зов Намджуна. Когда он оборачивается, Суа уже бежит к нему. В его подаренном красном платье и милыми косичками с двух сторон. — Моя малышка, — восхищённый Юнги ловит её, сразу целуя в румяную прохладную щёку. Как же он соскучился по ней. — Ты такая красивая. — Спасибо, ты тоже, — смущённо улыбается Суа, прячась в его шее. — За это благодари Чимина, — улыбается Юнги. Его омега заказал для него классический смокинг. Как тот, который надевал в доме Чимина. Он переводит глаза на вырядившихся и очень счастливых Кимов. Красивая пара. Сомневается, что есть люди счастливее, чем они сейчас. Но, Юнги хочет потягаться с ними, чтобы показать, что и они с Чимином тоже довольно счастливы вместе, однако, омеги след простыл. Куда его унесло? — Поверить не могу, что я на частной вечеринке самого Пак Чимина. Родной, я кажется сегодня же рожу. Тут так много знаменитостей, мамочки! — слишком широко улыбается Сокджин, хватая мужа за руку. — Тише. Дыши, Джин-и, дыши, — бубнит Намджун, обеспокоено сканируя мужа. — О, вы уже здесь? — заходит в зал белобрысик весь в белом. Аж глаза слепит. А вот волосы… коричневые? Оранжево-коричневые? Ну нет, Юнги не был готов к такому повороту. — Ты что с волосами сделал? Как мне теперь тебя называть? — возмущается он, оглядывая восторженного парня. — Я — Тэхён, так и называй, — цокает тот, поправляя свои новые волосы. — Чтоб тебя… Не мог предупредить хотя бы. И что это за цвет? — Юнги продолжает разочарованно бурчать. — Каштановый, — гордо произносит после. — Каштанка, ясно, — Юнги закатывает глаза и отворачивается от скривившего лицо бывшего белобрысика. — Каштанка, — весело повторяет Суа на его руках, заставляя улыбнуться. — Правильно, его теперь так зовут. Молодец, моя крошка. — Я не опоздал? — резво заходит запыхавшийся Чонгук весь в чёрном. Но когда видит белобрысика, в смысле, каштанку, роняет челюсть на пол. — Вау. Ты… ты такой красивый, — голос глубокий, непривычный. — Спасибо. Ты тоже выглядишь шикарно, — голос каштанки внезапно становится пискляво-высоким. А Юнги блевать хочет. Видимо, белобрысик никому не сказал о смене цвета волос. После Чонгук, не сводя глаз, плавно подходит к омеге и нежно целует в щёку, поглаживая его поясницу. А Каштанка подставляет лицо, довольно улыбаясь и закрывая глаза. Всё это выглядит интимно, будто смотришь начало дешёвого порно, отчего Юнги закрывает ладонью глаза Суа. Даже кажется воздух вокруг накаляется. — Тут беременные и дети, держите себя в руках, — ворчит он. Молодые откашливаются и кивают на дверь. А затем вообще под ручку исчезают за ней, что Юнги становится стыдно. Однако голос ведущего объявляет о начале вечера с маленькой сцены, привлекая внимание всех. Чимин начинает произносить свою речь, мягко улыбаясь. А Юнги только любуется им, не в силах выразить, какой его омега красивый. Такой весь зефирный ангел в своём вишнёвом костюме и в свете софит. Он невольно вспоминает, когда впервые увидел его на сцене, где был главой охраны. Как не взлюбил омегу. Господи, как время летит. А сейчас сердце наполнено любовью к Чимину. — Я хочу поблагодарить особенного для меня человека. Который был рядом всё это трудное для меня время, защищал. И которого я полюбил всем сердцем, — у Юнги во рту пересыхает. Не дышит, лишь пялится на Чимина, умирая внутри от сказанных слов. — Птичка на хвосте принесла, что ты любишь скрипичную музыку. Я успел разучить одну мелодию и хочу посвятить тебе, Мин Юнги. Чимину приносят белую скрипку. А Юнги даже не моргает, не дышит, лишь крепче хватается за Суа, которая тоже молча смотрит на сцену. Однако чёртовы папарацци находят его, и начинают фотографировать, раздражая этим. Приходится отпустить Суа к родителям. А когда Чимин начинает играть, подмигнув ему, Юнги среди всей этой яркой вспышки замечает ту самую скрипку в его руках. Сначала ему кажется, что этот инструмент ему знаком, или папарацци ослепили его, но… синяя тонкая линия на боку говорит об обратном. Юнги на ватных ногах подходит ближе к сцене. Это правда та скрипка, которая подарила ему мама.
