I'll say that I'm fine. Will you believe me?

В помещении с профессиональным освещением и реквизитом Эндрю настраивал камеру, в то время как Рико занимал позу перед объективом. Он кинул короткий взгляд на Рико — лицо не выражало абсолютно ничего, скрывая все свои эмоции, однако ясно одно — ничего хорошего нет. По его команде началась съёмка. Камера тихо щёлкала, фиксируя теперь каждую мимолетную эмоцию Рико, что тот цеплял на себя, и каждый тщательно продуманный образ, что сменялся один за другим. По периметру были расставлены камеры высокого разрешения и различные объективы, подходящие для разнообразных кадров. На полу были разложены кабели, соединяющие осветительное оборудование с пультом управления, который Эндрю держал у себя. В углу стоял монитор, на котором в реальном времени отображался результат съемки, позволяя мгновенно вносить необходимые правки. В центре студии они установили декорации, которые воссоздавали гостиную. Мягкий диван, стильный кофейный столик и книжные полки, наполненные разнообразными книгами и украшениями. Рико вальяжно откинулся на диване, закинув руку куда-то за спинку. Его светло-голубая рубашка была распахнута на несколько пуговиц, а на шее красовалось несколько аксессуаров. Такие же светлые джинсы с редкими потёртостями смотрелись на Рико как-то непривычно, как и массивные кроссовки, словно тот был каким-то студентом, так как это разнилось с тем, как он всегда одевался в жизни. Его стиль Эндрю мысленно назвал «с иголочки», потому что было чувство, что его никогда нельзя застать врасплох. Эндрю короткими фразами направлял Рико, подбирая правильные позы, чтобы лучше всего передать задумку съёмки. Визажисты и стилисты находились неподалёку, готовые в любой момент внести изменения в образ. Первые пару часов прошли в молчании, однако тишина долго не длилась. Это невозможно. — Попробуем что-то новое. Так как ты актёр, то не мог бы ты на минуту изобразить, что ты умеешь позировать, а не заниматься пародией статуй из фильма «Дом восковых фигур»? — Вежливо попросил Эндрю. Он не отрывал взгляда от камеры, пока говорил. Резкая усмешка разнеслась по студии. Казалось, некоторые люди из команды вовсе замерли, оставив свои дела. Рико выпрямился на диване с колкой улыбкой. — Я всего лишь работаю с тем, что у меня есть, — отрезал тот. — Разве это не очевидно? Может, дело в тебе? — И я здесь, чтобы заняться твоим продвижением, а не чтобы слушать твои упрёки, — сквозь зубы прошипел он. Рико громко хмыкнул. — На твоем пустом лице не возникает ничего. Что, по-твоему, должны увидеть люди на журналах? Они просто повесятся от страха. Кто-то позади Эндрю удивлённо вздохнул, послышался звяк упавшей на пол вещи. Эндрю отошёл назад, затем сделал несколько быстрых настроек на камере, не отрывая взгляда от Рико. — Покажи мне, что ты можешь, вместо того, чтобы просто чесать языком. Это подействовало на Рико моментально. Его губы дёрнулись в презрении, глаза прищурились в злобе, а брови нахмурились, словно ещё секунда — и он вскочит на ноги, чтобы разбить лицо Эндрю в кашу. Однако тот с завидной терпимостью прожевал последние слова, теперь уже приняв их как вызов. Рико на секунду закрыл глаза, глубоко вдыхая и выдыхая. В следующую секунду его тело и лицо поменялись полностью, будто тот превратился в другого человека. В конце концов съёмка продолжалась в напряжённой тишине, где единственным звуком было щёлканье спусковой кнопки на камере. Эндрю передёрнул плечами, осознавая, что действительно устал сегодня и размышлял о том, чем занимается сейчас один маленький рыжий лис. Очередной щелчок кнопкой спуска вновь разрезал тишину.

***

После долгого дня Эндрю возвращался в квартиру, слишком ярко ощущая усталость. Зрение периодически мутнилось, заставляя его останавливать свой шаг и промаргиваться. Дойдя до нужной двери, он открыл её и, казалось, просто завалился вовнутрь, лениво передвигая ногами. Он медленно снял обувь, пошел в гостиную и опустился на диван, закрыл глаза и впитывал момент покоя, зная, что следующие десять дней не предстоит никакая работа. Близились Рождество и Новый год. Сидя наедине с собой, он думал о Натаниэле, который вызывал внутри какую-то сладкую тревогу, заставлял сердце биться быстрее. Он залез под кожу и расползся самым сильным наркотиком по венам, заставляя чувствовать самую болезненную ломку. Но Эндрю сам на это подписался. Сам прыгнул в бездну этих бесконечно голубых глаз. Добровольно. Его ноги делали шаги вперёд к Натаниэлю, а руки тянулись к самому обжигающему пламени, к которому он не хотел прикасаться, но… прикоснулся. Прикоснулся, и это был самый приятный ожог в его жизни. Мягкие волосы Нейта были словно облако — проведи ладонью и едва ли их ощутишь, в то время как на вид они были колючими. Вспоминая сегодняшнюю съемку, он не мог не чувствовать ненависти к Рико и ещё чего-то… Однако он не мог понять, что именно он чувствует, словно сердце закрыло эти мрачные чувства, боясь, что как только Эндрю поймёт причину их возникновения, то начнет неистово вырывать их с корнями, чтобы ненароком не разрослись ещё больше. Это действительно начинало сводить его с ума, и Эндрю осёкся, не остановив себя вовремя. И это только и только его вина. Он не только не остановил себя, но и позволил себе приблизиться к Натаниэлю. К Натаниэлю Веснински, который даже не принадлежит ему и никогда не будет. Он позволил себе безрассудно обнажить свою душу, свои тайны, даже не требуя ничего взамен, будто заведомо зная, что ему дадут взамен вдвойне больше. И это знание поселилось в нём как нечто само собой разумеющееся. Это осознание заставляло Эндрю морщиться от слишком большого количества чувств. Скрипя зубами, он признавал, что ему симпатизирует этот нелепый… глупый лис, который устраивает вокруг себя хаос. Но то, как тот чуть ли не дрожал под ним, когда он уткнулся лицом в его горящую шею, послало по его пальцам рук электрический ток. Он чуть с ума не сошёл в тот момент, ведомый секундной слабостью и осознанием, что Нейту действительно интересно то, как он пахнет. Эндрю и не знал, какого чёрта ему пришла гениальная мысль оставить свой запах на нём, и сейчас, вспоминая это, он хочет отключить своё сознание, лишь бы не прокручивать этот момент в своей голове снова и снова. Ещё чуть-чуть, и он смог бы уткнуться губами в венку, что неистово билась только от того, что Эндрю приблизился к нему. Это чёртово безумие, — кричал мозг. Но сердце предательски подкидывало воспоминание о том, как Натаниэль сильно покраснел лицом, когда Эндрю отпрянул от него и начал часто дышать. Это стало для него чем-то слишком невыносимым. В голове проносились пиздецки яркие сценарии, где такой же покрасневший Нейт будет часто дышать, но уже от других вежливых манипуляций Эндрю. Напряжение медленно сменялось предвкушением, и, несмотря на усталость, он чувствовал прилив сил. В глубине своих дум Эндрю возвращался к тому, что произошло после этого. Слёзы. Нейт, казавшийся для всех вокруг таким сильным и непреклонным, словно у него и нет никаких проблем, словно он любим кем-то так сильно, что даже вышел за этого человека замуж, внезапно сломался, обнажив свою уязвимость именно перед ним. Нейт так искренне раскрыл свою кровоточащую рану и даже не попросил утешения, силясь справиться с этим сам. Это сбивало дыхание напрочь, заставляя Эндрю теряться, как школьника. Раскрывать свои ужасные тайны всегда казалось Эндрю чем-то непосильным, ведь они всегда лежали тяжёлым бременем на его плечах, однако после разделения самого сокровенного с Натаниэлем, он думал о том, что ни на секунду не жалел. Натаниэль не осудил его. Не посмотрел с отвращением. Выслушал и поделился в ответ своей болью. Правда Натаниэля оказалась чем-то ещё худшим, однако Эндрю и не ждал хорошего сценария, узнав о том, кем на самом деле являются Морияма. Пусть Нейт и не объяснил ему всего, но это справедливо, так как Эндрю тоже не раскрыл деталей своей жизни. Возможно, они придут к этому позже. Возможно, Нейт когда-нибудь признается самому себе, что некоторые моменты человеческой жизни настолько сложны и запутаны, что их трудно переносить одному. Теперь, сблизившись с ним, Эндрю не мог избавиться от чувства ответственности за этого лиса, за его болезненные воспоминания и секреты, с которыми тот справляется так плохо, что даже одно упоминание о своей тайне может довести его до слёз и до панического состояния. Желание защитить этого идиота возрастало в нём в геометрической прогрессии, и он, прислушавшись к своим ощущениям, почему-то искренне не хотел давить в себе это чувство, безудержно растущее в нём. Возможно, он с самого начала и не хотел этого делать. Но он не думал об этом, забывшись коротким беспокойным сном.

***

Эндрю лежал поперёк кровати, взгляд был устремлён в пустоту, но его мысли были далеко отсюда. Раздался негромкий щелчок двери, что открыли. Чьи-то глухие шаги послышались ему сквозь дымку мыслей. Кто-то тихо зашуршал… Эндрю открыл глаза, натыкаясь взглядом на Роланда, который медленно шёл к нему с хитрой улыбкой, развязывая на ходу халат, что был зачем-то бесполезно накинут. Он скинул его прямо перед тем, как уткнуться в кровать острыми коленями и на четвереньках подползти к нему. Роланд беззастенчиво оседлал его бедра, полностью обнажённый, и провёл ладонями по голому торсу Эндрю. От его тела исходил жар, словно тот принимал душ кипятком. Касание тёплых пальцев принесло мурашки, что расползлись по его рукам, которые он вмиг устроил на мягких бёдрах Роланда, сжимая их, на что тот улыбнулся и наклонился к нему, коротко проведя языком по его губам. Несколько капель с мокрых волос Роланда упали на его лицо. — Упс, кажется, я немного намочил тебя, — усмехнулся тот, выпрямляясь. — Ты такой задумчивый сегодня. Неужели тебя отшили? Смех Роланда наполнил ту тишину, что должна была разрушиться ответом Эндрю на его вопрос, но он молчал, сосредоточившись на голом теле привлёкшего его парня. — Ты знаешь, я даже буду не против, если представишь кого-то другого, пока будешь трахать меня, — нёс чепуху Роланд, а следом двинул своей задницей на паху Эндрю. — Треплешь языком. Неужто скучал по мне? — Роланд никак не поднимал настрой своими глупыми вопросами. — Честно признаться, я даже думал о тебе, когда зажимался с каким-то придурком неделю назад, — его руки мягко прошлись по своему телу. Роланд судорожно выдохнул, погладив себя от шеи до груди, а затем пальцами сжал свои соски, нежно растирая их. Он откинул голову, тихо простонав и поёрзав на Эндрю. Руки на бедрах Роланда непроизвольно сжались. — Поэтому я буду не против, если ты вдруг решишь меня связать и оставить в полном беспорядке сегодня, — вернув голову в исходное состояние, томно прошептал он, параллельно ласково играя с сосками. — Не скидывай на меня свой фетиш на связывание. Тебе это просто понравилось так сильно, что ты кончил в моих руках как девственник, — усмехнулся Эндрю. Громкий смех Роланда наполнил всю спальню, и он прекратил гладить себя, вновь проведя ладонями по груди Эндрю. Прикусив губу, он приласкал языком его шею, а затем отстранился. — С тобой так весело. Твоя резкость так заводит меня, так и хочется сказать, чтобы ты делал со мной всё, что ты захочешь, — прошептал тот ему на ухо. — Поиграем, Эндрю? Насытившись по горло бесполезными разговорами, Эндрю рывком поменял их местами, устроившись между ног Роланда. — Ты слишком много болтаешь, — рыкнул он, заткнув наконец этот рот поцелуем.

**

Он углубил поцелуй и провёл языком по его, ощущая знакомый металлический шарик. Глубокий поцелуй с небольшим намёком на зубы быстро превратился в сражение, в котором Роланд позорно проигрывал под напором Эндрю, который чувствовал себя совершенно не в настроении для игр сегодня. Хотелось забыться так, чтобы голова опустела напрочь, позволив ему заснуть самым пустым сном. Парень под ним словно плавился в его руках, растекаясь от небольшой грубости и начиная постанывать, хоть Эндрю и не прикоснулся к нему. Роланд обхватил его шею горячими ладонями, а ноги развёл широко, чтобы доставить ему самый лучший обзор. Опустив вслепую руку вниз, он обхватил ладонью член Роланда и размазал большим пальцем предэякулят, который уже вытекал из него от продолжительных поцелуев. Роланд встрепенулся в его руках от сильного давления пальцем, которым Эндрю растирал смазку по головке члена, и промычал что-то похожее на: «не останавливайся». Пусть Эндрю и не привык потакать чужим желаниям и приказам, он действительно не остановился, пока Роланд под ним не стал совершенно разбитым. Его бледная кожа покрылась румянцем от слишком интенсивного дыхания, и он начал заикаться, путаясь в бессвязных словах, однако Эндрю точно определил, когда тот был близок к тому, чтобы кончить, и оторвал свою руку, что в быстром темпе надрачивала ему. Он ощутил, как ладони, что доселе покоились на его шее, слабо сжались в протесте. Роланд возмущенно засопел, вперив свои блестящие серые глаза в лицо Эндрю, на что он нагло ухмыльнулся. Он хотел играть, а Эндрю предоставил ему это. — Что-то не так? — Насмешливо фыркнул Эндрю. Роланд лишь промычал что-то в отрицании. Он протянул мокрую ладонь к его лицу, а тот охотно взял в рот два его пальца, любезно намочив их ещё больше. Отпрянув от него и упершись коленями в матрас, Эндрю провёл пальцами по его анусу, ощущая, как те сразу расслабились под давлением одного пальца. Не теряя времени, он добавил второй, слыша, как коротко мычал Роланд, когда он их сгибал и резкими толчками вводил и выводил. Пока Эндрю трахал его пальцами, тот потянулся ладонями к своему члену, поэтому он сразу вынул пальцы, с некоторым весельем слыша, как громко и с придыханием вздохнул Роланд под ним. — Уже выдохся? Не хочешь больше играть? — Усмехнулся он. — Блять… — хныкал он, — блять, я сейчас обкончаюсь и без рук. Это почему-то развеселило его, поэтому Эндрю не сдержал короткий смешок, шлёпнув того по бедру. Он чистой рукой ловко расстегнул свои джинсы и, потянувшись к кинутому на кровати презервативу, раскатал его по своему твёрдому члену; Роланд ёрзал и тоже показывал, как сильно он нуждался в нём. Вылив на ладонь немного смазки, он провёл по члену ещё раз рукой, затем подхватил Роланда под колено ладонью, что была в смазке, и приблизился к нему вплотную, упираясь головкой члена в колечко мышц. Тот судорожно вдохнул, нетерпеливо двинув задницей, пытаясь насадиться сам. Эндрю толкнулся в него резко и остановился сразу же, ощущая, как Роланд невольно сжимался вокруг его члена. Вмиг стало так горячо, что по телу прошла неконтролируемая дрожь. Он сразу же перешел на сильные рывки вперёд, а Роланд тягуче постанывал каждый раз, когда он толкался в него, безмолвно прося ускориться, что Эндрю и сделал. Дыхание сбивалось напрочь от ощущений, что наконец опустошали его голову, оставляя за собой приятный звон в ушах и гудение. Руки Роланда с силой вцепились в простынь, а рот, издающий сладкие стоны, словно не мог закрыться, перекрывая редкие мысли Эндрю полностью. Что-то стремительно сжималось, сосредотачиваясь внизу живота, а по виску скатилась капля пота. Роланд выгнул поясницу и прикусил губу, меняя угол проникновения и явно этим наслаждаясь, так как через несколько мгновений он вскрикнул и закатил глаза, крупно задрожав всем телом. Парень с громким протяжным стоном кончил, пачкая свою грудь брызнувшей спермой, миг спустя отключаясь от реальности и полностью расслабляясь. Тот теперь глубоко дышал и коротко мычал при каждом движении, которое совершал Эндрю, смотря на него из-под полуоткрытых глаз. Руки Эндрю вновь сжали его бёдра, теперь он брал Роланда рвано и в разном темпе, так как сам был близок к оргазму. Голова невольно откинулась от волны наслаждения, а глаза закрылись, что стало для него проблемой, так как секунду спустя воображение, словно последняя мразь, подкинула ему картину того, что под ним лежит совсем не Роланд. Что короткие стоны, причиной которых является Эндрю, издаёт не Роланд. Что сейчас по его шее проследил ладонью вовсе не Роланд. Ненависть к самому себе вспыхнула как спичка, кинутая в бензин, и он прорычал что-то неразборчивое, несдержанно утыкаясь лицом в шею Роланда, который сжал пальцами его волосы, шепча какие-то нелепые слова. Эндрю ведь и не слушал нихуя. Сердце начинало сбивать свой ритм, переходя на бешеные стуки. Впившись губами в бьющуюся венку на шее парня, он на долю секунды переместился в тот день, когда почти сделал это же с Натаниэлем, и это добило все остатки контроля в Эндрю.

**

Он на секунду задержал дыхание, а затем с низким стоном кончил, так как картинка того, как под ним извивается Натаниэль, сожрала весь его разум, заставляя вспыхнуть его всем телом, беспощадно оставляя дотлевать останки. Когда поплывший разум собрался воедино, и к Эндрю пришло осознание того, что только что произошло, это словно ударило его под дых. Он моментально отпрянул от Роланда, который тихо прошипел что-то от такой неожиданности. — Эй, ты… — Ты можешь остаться здесь на ночь, — пробормотал он вмиг охрипшим голосом, перебивая его. Он стянул резинку и встал, кидая её в мусорку и застегивая джинсы, не замечая того, как Роланд заинтересованно привстал на локтях, наблюдая за ним. Эндрю торопливо направился в ванную комнату, неосознанно громко хлопнув дверью и оставив парня одного в своей спальне. Всё в порядке. Есть ещё вторая спальня, где он проведёт остаток ночи. Предположив, что быстрый секс с Роландом поумерит его пыл, он глубоко ошибся, так как действительно по уши погряз в Веснински. Тот стал мерещиться ему, доводя его до пика всего лишь за жалкие секунды. Надежды на то, что его голова перестанет вибрировать от бесконечных мыслей, были безжалостно сожжены. А злость на себя за то, что он не предусмотрел последствия сближения с Натаниэлем, возрастала в его груди, заставляя с силой стискивать зубы, лишь бы не выйти из себя. Он так и не заснул этой ночью, плавая в своих мыслях, как в бесконечном море, что было без намека на какой-либо остров, чтобы он мог хотя бы попытаться спастись.