I'll say that I'm fine. Will you believe me?

Торопливым шагом Натаниэль спускался по лестнице на первый этаж — он уже оделся и был готов поехать в Лисью нору. Его не беспокоили синяки на лице, которые теперь желтели и уже почти не болели. Пусть он и смущался всё ещё от вида своего ожога, который он решил прикрыть повязкой сам, но шла вторая неделя, и Нейт скорее начнет на стены лезть от безумия и тоски, чем будет дальше отсиживаться. Рико разрешил ему пойти на работу, так что он вцепится зубами в эту возможность, несмотря на то, что теперь его сопровождает новый телохранитель, от которого у него волей-неволей внутри что-то замирало. Несмотря на то что он больше не увидит Эндрю… Ладонь обхватила ручку двери, и он резко открыл её, сразу же замечая, что охранник справа повернулся к нему и сделал шаг вперёд. Телохранитель был с рыжими волосами, крепкими плечами и высоким ростом. Неосознанно он вспоминал фигуру отца, видя его, пусть и понимал, что это полная бессмыслица, но всё же Натаниэль не мог задавить в себе легкую тревогу. — Алекс, отвези меня на работу, — уверенно попросил он. — Поступил приказ не выпускать вас из дома ни на шаг, — телохранитель сощурил глаза и грозно встал перед ним. — Что? Что за бред? Рико мне разрешил, — возмущенно сказал он. — Ты что-то перепутал. Позвони ему и спроси, если не веришь мне. Пока Натаниэль возмущенно пыхтел, Алекс лишь невозмутимо стоял на месте, сцепив ладони в замок спереди. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, словно тот и не слышал его. — Прекрасно, Алекс, просто великолепно, — сорвался на крик Нейт. — Я скажу Рико повысить тебя, блять, за чудесное исполнение обязанностей, чтобы ты сдох от счастья. А затем Натаниэль с силой захлопнул дверь перед его носом, едва ли сдерживая себя. Его спокойствие, вежливость, к которой его приучали, и контроль над собой неумолимо утекали в бездну, но его это не волновало. Уже не волновало. Он шумно топал ногами, пока шел в гостиную. Стянув с себя куртку и бросив её прямо на пол, он плюхнулся на диван и сразу выудил из переднего кармана телефон. Ведомый злостью, он неосознанно набрал номер Рико. Гудки тянулись, кажется, вечность, пока не прозвучал автоответчик. — Что за… — прошептал он, всматриваясь в экран телефона. Он редко звонил Рико, однако тот отвечал ему сразу, несмотря на дела. Вновь набрав его номер, он слабо дергал ногой, стуча по полу носком от всколыхнувшихся нервов. Третий звонок. Не берет. Оторвав телефон от уха дрогнувшей рукой, Натаниэль откинул его подальше, словно это была чертова бомба. Сжав ладонями колени, он бессознательно слегка покачивался вперёд-назад, думая обо всем на свете и ни о чем одновременно. Он начал терять сон не только из-за травм, но и из-за того, что его мысли были полностью поглощены тревожными предчувствиями. Натаниэль попытался обернуть свою боль в безразличие, обернуть её в гнев на Рико, но каждая мысль о том, что что-то случилось, пугала его. Подумаешь. Что с ним может произойти? Глупости. Ему наплевать, и нет необходимости так переживать. Однако он всё равно почувствовал, как лицо сморщилось и вспыхнуло слабой болью, справедливо напоминая о случившемся. Каждая мелочь могла вывести его из себя в последнее время. Он действительно потерял контроль над собой, осознавая, что не имел на это право, и он не мог себе этого позволить, но ощущение, что всё вокруг разрушено, не покидало его, взращивая в нём полное равнодушие к теперешним изменениям. Ему не за что было цепляться. Не за кого. Сколько прошло времени? Заходила ли прислуга? Раздался звонок в дверь. Прислуга резво побежала открывать, и Натаниэль вскочил на ноги, чуть ли не выбегая в коридор. — Рико, — не сдержавшись, позвал он громко, а затем завернул за угол. — Что случилось? Я звонил тебе, но ты не… Нейт остановился в прихожей, замерев на месте, и пытался собрать свои мысли, что вмиг из привычного тугого клубка цепей распались в мелкую пыль. Ичиро впился в него внимательными тёмными глазами, которые казались способными заглянуть в самую душу, и его резкие черты лица сейчас делали его ещё более угрожающим. Волосы были аккуратно зачесаны назад, а строгий костюм идеально сидел на нём, напоминая ему о Рико, который почему-то в такой нужный момент не был дома. Его руки непроизвольно задрожали, и он не заметил, как сцепил их за спиной, пальцами одной ладони бессильно сжимая заживающее предплечье. Нейт собирался с духом, пытаясь вспомнить все советы и правила, которые ему вдолбили в голову и которые могли бы помочь ему сейчас, стараясь сохранить хоть какое-то достоинство перед лицом Ичиро, но всё казалось тщетным. Ичиро сделал шаг вперёд, кидая короткий равнодушный взгляд на склонившуюся прислугу. Натаниэль попытался заговорить, но не смог, потому что был полностью неподготовлен к этой встрече. Доселе он едва ли думал о том, что тот обещал навестить их. Конечно, он помнил о том, что Ичиро сказал ему в Балтиморе, однако Натаниэль до сих пор так и ничего не узнал и не сможет ответить на вопросы. Разговорить Рико, чтобы узнать хоть что-либо для старшего сына семьи Морияма, было чем-то невозможным, и это была лишь одна из причин, почему он оттолкнул Эндрю. Он всегда чувствовал себя беззащитным зайцем, попавшим в волчью пасть, и не знал, как вести себя дальше, когда сталкивался с Рико лицом к лицу, потому что невозможно было угадать, в какой миг тот выйдет из себя и принесет ему боль. — Здравствуйте, — поприветствовал он на японском, всё же разомкнув свои губы. Склонившись перед ним на миг, он выпрямился, осторожно всматриваясь в хладнокровные глаза. — Натаниэль, как поживаешь? — Незаинтересованно спросил он. — Составишь мне компанию? Ичиро не стал слушать, ответит он или нет, и двинулся вперёд. Нейт последовал за ним в гостиную, стараясь скрыть своё взвинченное поведение. Сквозь густую дымку своих судорожных мыслей он уселся за стол напротив гостя, бессознательно вцепившись в колени ладонями. — Рико нет дома, к сожалению. Я бы позвонил ему, но он не отвечает и… — Похоже, ты немного нервничаешь, Натаниэль, — перебил он. — Ты забыл о том, что я хотел навестить вас, и меня здесь не ждали? — Что вы, это было бы очень невежливо с моей стороны, — его голос дрожал, и он не смог скрыть этого. — Верно, — резко отсек он. — Может, вы хотите что-нибудь выпить? Я бы мог попросить… — Нет, — перебил Ичиро. — Я бы хотел узнать, что с твоим лицом и руками. Что-то рухнуло внутри Натаниэля, встряхивая весь его мир. Он растерялся так сильно, что чуть не рассмеялся от нахлынувшей паники. — Это… пустяки, ничего такого серьезного, господин Морияма, — всё же натянуто улыбнулся Нейт, ощущая, что тошнота подкатывала к горлу. — Большое спасибо за то, что поинтересовались. — Это не ответ на мой вопрос, — Ичиро цокнул языком и слегка вскинул брови. — Это дело рук Рико? Его насильно окунули в события той ночи, заставляя захлебываться то ли холодной морской водой, то ли собственной горячей кровью. Ичиро жестоко заставил его вспомнить то чувство уязвимости, которое он пережил тогда, и оно возвращалось, разгоняясь по его венам, заставляя его сердце сжиматься от отчаяния и горечи. Однако вместе с этими чувствами в его сердце зарождался гнев на того, кто причинил ему столько страданий, гнев на того, кто так спокойно сидит перед ним и напоминает ему об этом, и гнев на себя за то, что позволил этому произойти. На себя… За то, что чуть не подставил Эндрю. И эта злость заставила его открыть рот. — Да. Это сделал Рико. Он поднял глаза, натыкаясь на взгляд Ичиро, что был пронзительным и острым, как лезвие ножа. — Удивительно, — всего лишь произнес он, вгоняя его в ступор. — Что? — Шепотом спросил он. — Ты говоришь мне, что Рико избил тебя? — Я сказал лишь правду, — он прикусил себе язык, затыкая себя. — Но виноват был ты, — насмешливость заискрилась в его глазах, но тон голоса не менялся. — Нет, — ответил он быстро, почувствовав вспышку ярости. — Ваш младший брат стал в последнее время слишком… вспыльчивым, — уже мягко подобрал слова Нейт. — Но я не знаю почему. — Ха, — резко усмехнулся Морияма. — Натаниэль, предположу, что Рико сходил с ума, так как мой отец уже долгое время болел и находился в больнице, в которую его не пускали. — Я… что? — Ошалело выдохнул он, не следя за речью. — Мне очень… то есть примите мои соболезнования. — Оставь это, — приказал Ичиро. — Да, мой господин. Вдруг Ичиро поднял руку, заставив Натаниэля рефлекторно вздрогнуть, но тот лишь пригладил свои волосы назад в знак раздумья, а затем хмыкнул. — Есть одна замечательная цитата, — Ичиро сказал что-то на языке, который Натаниэль не знал. — И у неё есть перевод: «что посеет человек, то и пожнёт». Полагаю, мой младший брат беспечно проигнорировал её. Ты понимаешь, о чём я говорю, Натаниэль? — Я… прошу прощения, — сразу же попросил он. — Я не думаю, что понимаю. — Это было ожидаемо. Ты абсолютно слеп к окружающему. Слеп и глух. — Вы правы, — пытаясь контролировать своё дыхание, согласился Натаниэль. — Прошу прощения. — Я приказал тебе узнать о планах Рико, — продолжил Ичиро, словно не слышал его. — Ты справился с этим? — Я сделал всё возможное, — начал он, стараясь сохранять спокойствие. — Но я с этим не справился. Рико ничего не рассказал мне. — Я дал тебе шанс, потому что решил, что ты справишься, — медленно проговорил он. — Но что я получил за свою терпеливость и благосклонность? Ты меня оскорбил. Он оставил свою угрозу невысказанной, но Нейт прекрасно понимал последствия, которые, возможно, уже дышали ему в затылок. Сердце позорно забилось в груди, все звуки вмиг перестали доходить до слуха Натаниэля. Ему казалось, что всё его внимание было сфокусировано сейчас на Ичиро, которого он впервые разочаровал. Возможно в первый и последний раз. — Господин… — Я слегка удивился, ведь Рико посмел вмешаться в мои дела. Я ненавижу, когда мои планы срываются. Ичиро встал на ноги, а Натаниэль почувствовал, что не мог сделать вдох. Тот приблизился к нему, а затем слегка прижался поясницей в стол рядом с ним, нависая, как ужасающая тень. И Натаниэль не решался поднимать голову, чтобы всмотреться в его лицо. Он просто покорно сидел на стуле, пронизанный тысячами игл льда, впервые оказавшись настолько близко к старшему сыну Морияма. — Подними свои глаза. Сделав, как приказали, он ощутил, как его руки задрожали сильнее. — Ты знаешь, почему мой отец не хочет видеть Рико? — Нет, — негромко выпалил Натаниэль. — Я расскажу тебе. Слушай меня внимательно, потому что повторять я не буду. — Хорошо, я вас понял, — молниеносно произнес он. — Когда мой отец забрал Рико в Японию, чтобы тот стоял со мной плечом к плечу, чтобы вместе возглавить бизнес отца и разделять обязанности на двоих, Рико вдруг начал становиться всё более неблагодарным. Он хотел вернуться в Америку, но отец не позволял. За каждое его «я не стану», «я не буду» его наказывали до тех пор, пока он не забывал свои желания. Но Рико был глуп так же, как и ты. Он всегда шел на поводу у своих чувств и получал за это. Рико? Шел на поводу у чувств? Невозмутимый, непоколебимый Рико Морияма, одним своим взглядом придавливающий его к месту, абсолютно точно не мог идти на поводу у чувств. Бред… — Четыре года назад умерла Кейли Дэй — великая актриса и самая близкая подруга моего дяди, — Ичиро хмыкнул, остановившись на секунду. — Рико ухватился за эту возможность и вновь заявил о том, что хочет бросить дела клана и заняться актерством. Ему крупно повезло, так как именно смерть Кейли Дэй послужила смягчению приказа моего отца. Он дал ему добро в знак уважения к ней, но с условием, что ему впредь не рады. И Рико был даже счастлив такому исходу. Знаешь почему? — Нет… — едва слышно прошептал он, но затем повторил громче. — Нет, я не знаю. Что-то загудело в его груди, возмущаясь, пытаясь дать понять, что Натаниэль не был готов услышать слова, которые последуют дальше. Он не был и никогда не будет готов к этому. И он мог бы упасть на колени и начать умолять Ичиро, лишь бы он не ответил ему. — Потому что это означало возвращение к тебе, — Ичиро на долю секунды прищурил глаза, кривя губы в презрении. Однако после этих слов воздух в комнате застыл, и Натаниэль почувствовал, как земля уходила из-под ног. Слова Ичиро звучали в его ушах, повторяясь снова и снова, но мозг отказывался их принимать. Чувство предательства, едкой горечи и полного обмана охватило его. Но его никто не обманул. Лишь он сам. Нет, нет, нет… Это же не может быть правдой? Рико не мог его любить. Не мог. Он не вернулся за ним. Натаниэль не был единственным, за кем так отчаянно рвался Рико. Не был же? Осознание, что Ичиро не мог врать ему сейчас, было настолько неожиданным и разрушительным, что оно заставило его ощутить желчь в горле. Вмиг он вспомнил Зою… — Ты должен был быть отдан нашему клану. Натан решил избавиться от тебя и заодно взрастить в тебе хоть что-то полезное. Нужно было лишь дождаться твоего совершеннолетия, но Рико переехал обратно в Америку всего на год раньше, прежде чем я тебя забрал, и этим он перевернул все мои планы на тебя. Однако я простил ему это, потому что ты — пустое место. Он много думал об этом, много размышлял, но всё оказалось намного запутаннее, чем он предполагал. Нейт вспомнил ночь, когда Рико заявил о том, что теперь он принадлежал ему. Вспомнил о том, как отец сдерживал свою злость, почти не оставляя на нём заметных шрамов, а по исполнению восемнадцати лет и вовсе избавился, отправив в другой город и дав чувство свободны всего на пару лет. И он не забывал об этом. — Рико пришел ко мне тогда, отрезанный от помощи отца, и заявил, что если я возьму тебя, то он хочет, чтобы о тебе заботились как следует. И чтобы к тебе относились как к члену семьи, — Ичиро изогнул уголок губ. — Я решил, что такое бесстрашие Рико, которое граничило с глупостью в его голове, достаточно забавно для меня, чтобы я передал тебя ему. Отец был вовсе не рад этому. Но мне было любопытно, как далеко это зайдет. Мой братец не мог даже сделать тебе предложение, как бы ни хотел, ведь он не существует для моего отца как сын, так что я приложил руку к тому, чтобы это изменить. Но годы шли, а отец так и не принял его. У Рико был только я. Тот вдруг замолчал. — И сейчас, — Ичиро на секунду сжал зубы, хмурясь. — За всё мое терпение, за всю помощь брату я получаю от него подлость. И получаю оскорбление от такого ничтожества, как ты. Но я предугадывал, что всё так и сложится, и именно поэтому я приехал сюда. Я сижу здесь и любезно рассказываю тебе это всё, и позволяю тебе открывать свой рот, пока мое драгоценное время тратится. Его ладонь исчезла за пиджаком, а затем… — Возьми, — тоном, что не потерпит возражения, приказал он. Разжав хватку на коленях, Натаниэль без колебаний взял увесистый пистолет в руки. — К виску, — коротко направил Ичиро. Правая рука дрогнула лишь единожды. Натаниэль прижал дуло пистолета к своему виску с силой. Ичиро хмыкнул, скрестив руки на груди. — Сейчас ты пристрелишь себя, — спокойно сообщил он. — Ты ответишь за ошибки Рико, которые он совершил из-за тебя. Ответишь за все свои ошибки. Либо ты можешь заставить моего братца ответить за тебя. Выбор за тобой. Выбор? Его не было. Даже если он скажет, что хочет жить, то это будет равно самоубийству. Пусть умрет он и избавит всех окружающих от проблемы в виде себя, чем испытает судьбу. Пусть Рико удавится своей любовью. Нельзя сомневаться. Он ответит за то, что Рико делал из-за любви к нему, и пусть этот ответ вырвет все его внутренности и заставит страдать так же сильно, как Рико заставлял страдать его близких и его самого. От грубых ударов, от пошатанной психики, от жестоких слов, что резали его хрупкую душу и оставляли незаживающие раны, что вспыхнули новой волной боли. Сейчас они кровоточили сильнее от осознания, что Рико так и не рассказал ему ничего, оставив утопать в ненависти и обиде на него, и с каждой секундой жизнь утекала из него. Он хотел кричать, рвать на себе волосы, но всё, что он мог сделать сейчас — ощущать холодную сталь у виска, что посылала могильный мороз по всему его телу, заставляя замерзать и стучать зубами. Натаниэль не мог даже думать о том, что осталось недосказанным, недожитым, о возможностях и мечтах, которые и так не были бы реализованы. Ладони вспотели, а в голове кружилась лишь одна мысль: «Почему?». В сознании возник ещё один вопрос, действительно ли все должно закончиться таким образом. Неужели не было другого выхода? Нет… Его действительно не было. Но он чертовски рад, что Сет выжил и теперь всё стабильно. Рад, что у Зои всё хорошо, и надеялся, что она не узнает, как позорно он убил себя. Пусть она думает, что у него всё в порядке. Не имело значения, если она будет обижаться на то, что он так и не вышел с ней на связь, лишь бы она была счастлива, а воспоминания о нём сотрутся и станут блеклыми, пока полностью не исчезнут. Пустяки… Последние мысли были проникнуты горькой тоской по Эндрю. Смог бы Эндрю простить его за все ошибки и недозволенные чувства, если бы знал, что сейчас происходит? Смог бы он простить ему лживость его «нет»? Однако Натаниэль счастлив, что успел сказать Эндрю «нет», он искренне, всем сердцем верил, что тот быстро о нем забудет и будет счастлив с другим человеком, даже если безумно хотелось встать и запротестовать. Как бы он ни хотел быть с ним, его судьба уже предначертана. Но это пустяк… Память о времени, проведенном вместе, об их смехе, разговоре глубокой ночью в его квартире, о мимолетных прикосновениях и объятиях… их первая встреча, их сближение, первые всплески чувств, отрицание, их тайны, принятие… их первое касание, первый поцелуй, первый секс — всё. Всё это возвращалось к Нейту, словно в последний раз напоминая о том, что значило по-настоящему жить и любить. Натаниэль… Нет. Абрам был благодарен Эндрю за всё, пока Натаниэль держал дуло пистолета прижатым к виску. Слёз не было, лишь приятное осознание, что даже если его жизнь оборвется сейчас, то воспоминания и тихие признания в любви, которые они разделили с Эндрю, навсегда останутся вечными, и это придало ему сил. Он лишь с силой зажмурился и резко нажал на спусковой крючок, почему-то слыша щелчок и… — Как интересно, — протянул Ичиро. — Что? — Едва разлепив губы, прошептал он. Вскинув взгляд наверх, он застыл в том же положении, держа дуло пистолета у виска. — Почему… почему он не выстрелил? Что… я же нажал, — позорно заикаясь, проговорил он. — Я нажал на крючок. Его заклинило? Что не так… — В нём нет патронов, Натаниэль. Ичиро слегка улыбнулся и хмыкнул, а затем выдернул глок из его дрожащей ладони, пряча за пиджак. — Ты решил подставить себя ради Рико. Признаться честно, я удивлен. А знаешь, что сделал он? — Я… я… — всё же он не смог выдавить ничего из себя, всё ещё пребывая в панике и шоке. — Я сказал тебе, что Рико сорвал мои планы, — продолжил он, но Нейт едва ли мог его слышать. — Отец мертв, и управление перешло ко мне. Я должен был приехать ещё вчера, чтобы самому расправиться с тобой, но Рико опередил меня. Он встретился со мной и спросил, как он может предотвратить это. Мне было интересно, что именно он может предложить, и я сказал ему, чтобы он отдал свою жизнь за тебя. Рико, как полный идиот, выхватил пистолет. — Нет, — выдохнул Натаниэль, ощущая себя на грани обморока. Вмиг он вспомнил, что Рико так и не ответил на его звонки. — Однако он не успел ничего сделать. Моя охрана повалила и связала его, — Ичиро хмыкнул. — Но в тот момент я задумался: «Что в отпрыске Натана Веснински такого особенного?». Ичиро наклонился над ним, всматриваясь в его лицо, и Нейт держался изо всех сил, лишь бы не вжаться в спину стула в попытке отстраниться. — Почему мой брат готов в ту же секунду убить себя, угробив все мои усилия, чтобы дать такому куску ничтожества жить дальше? Ты знаешь ответ на этот вопрос? Нейт судорожно мотнул головой в отрицании, не в силах ответить. — В тебе и правда ничего нет. И Рико не изменился. Им движут чувства и любовь, которая является его слабым местом. Ты — его слабое место. И мне следовало бы прикончить тебя только ради своего отца, закончив этим игры Рико. Ичиро резко отстранился и встал, сделав несколько шагов к выходу из гостиной. — Позвольте мне умереть, пожалуйста, — задыхаясь, попросил он. Натаниэль вскочил на ноги, идя за ним, а как только заметил, что Ичиро остановился и развернулся, склонился в глубоком поклоне. Слышать про чувства Рико было невыносимо. Натаниэль мечтал поскорее закончить свою жизнь, лишь бы не переживать жестокое осознание. Зачем ему жить дальше, потеряв всё? У него беспощадно отняли даже мысль, которая питала его обиду, о том, что Рико его ненавидел. Но теперь даже её не было. Его вера в себя, в свою способность различать правду от лжи разрушилась, оставив после себя лишь обломки стекла, которые резали его изнутри. — Убейте меня, прошу вас, — вновь умолял Натаниэль. — И что ты собираешься предложить мне? Есть ли у тебя что-то, что переубедит меня и заставит тебя убить? — У меня… нет, — ответил он надломленно. — У меня нет ничего… но… я сделаю всё. Я сделаю всё, что вы скажете. Дайте мне эту возможность, прошу вас. — Я знал, что у тебя нет ничего, поэтому я не позволю тебе умереть, — резко отрезал Ичиро. — Как и не позволил умереть Рико, так как все мои усилия испарились бы в одну секунду. Поэтому я сказал ему, что если он предложит мне что-то выгоднее, чем твоя жалкая жизнь, я пощажу тебя. И он это сделал. Ичиро хмыкнул, пока Натаниэль чувствовал, что ещё чуть-чуть и не сдержит слез. — Это причина, по которой в пистолете не было патронов. Твоя смерть теперь мне не выгодна, — сказал он. — Поднимись. Он выпрямился, держа голову низко опущенной. Кусая внутреннюю сторону щеки, он пытался сфокусироваться на физической боли, игнорируя слёзы, застилавшие глаза. — Натан Веснински будет убит сегодня. Я позволю Стюарту Хэтфорду застрелить твоего отца и его невесту в его же особняке в Балтиморе. Этот жест с моей стороны восстановит сотрудничество с Британской мафией и станет местью за убийство сестры Стюарта и твоей матери — Мэри Хэтфорд. Ты должен был пойти вслед за своим отцом, но удача на твоей стороне. На этот раз. Ичиро ушел так же внезапно, как и появился, не оставив за собой и следа своего визита. От нахлынувших чувств он едва ли услышал хлопок входной двери. Вмиг он потерял все свои силы. Колени соприкоснулись с холодным полом, и он лихорадочно искал ответы, которые казались столь же недостижимыми, как и попытка избавиться от боли. Счастье от того, что самый главный кошмар жизни — его отец — будет убит, не окутывало Натаниэля. Он не мог даже думать об этом, не мог думать о том, что Мэри всё же была жестоко убита его отцом. Не мог почувствовать злость, печаль, обиду или хоть что-либо. Мысли перекрикивали друг друга, а он не мог разобраться даже в том, какой сейчас шел час. Вместо облегчения и радости он ощущал пустоту и дезориентацию. Ему казалось, что он раскалывался на две части, потому что вся его жизнь строилась на четких правилах и ограничениях, даже если они были невыносимыми, но теперь, когда всё изменилось по щелчку спускового крючка, Натаниэль не знал, как себя вести. Он не знал, что будет дальше, как и не знал о том, увидит ли Рико. Ему хотелось высказать ему всё, накричать, ударить и… Спросить единственный чертов вопрос: За что? Он знал, что Рико бы не ответил ему. Разозлился бы он? Натаниэль думал, что да. Но это сейчас последнее, что его волновало. Слезы, текшие по его щекам, намочили его повязку, и, казалось, покрыли разъедающей желчью всего Натаниэля. Сидя на коленях, он пытался понять, как мог так ошибиться, как мог быть так слеп и как мог допустить, чтобы его убеждения оказались лживыми. А ведь Зоя уже пыталась раскрыть ему глаза, но он упорно отнекивался, кричал, что она не права. Что это глупость и выдумка, в то время как сам жил в обмане. Слёзы продолжали беспрерывно стекать по его лицу, сильно обжигая. Натаниэль всем сердцем пытался выплеснуть всё своё горе через них, однако оно не исчезало и душило его. И впервые он не ощущал на шее крепкую ладонь Рико. Нейт дрожащими пальцами расстегнул несколько пуговиц на рубашке в попытке глотнуть такой необходимый кислород, но ничего не получалось. Разозлившись на свое слабое тело, на Ичиро, на Рико, на свою судьбу, на всех и в первую очередь на самого себя, он со всей силы дернул и разорвал цепочку с обручальным кольцом, отбрасывая оковы куда подальше. Но это не помогло ему избавиться от ужаснейшего чувства разочарования и ощущения, что он, несмотря на попытки вдохнуть, всё равно задыхался. Ему казалось, что он душил самого себя в попытке умереть от невыносимых мук. Всего на долю секунды Натаниэль подумал, что, возможно, только через смерть он сможет найти какой-то свет умиротворения и покоя. Однако это осознание перекрыло другое, более жестокое — даже смерть не заберет всю его боль, лишь окунет в тёмное море обмана и заставит вечно плыть по бесконечной тьме, которую он терпеть не мог.

***

Рико не приехал на следующий день, не приехал ни через несколько дней, ни через неделю. Надежда угасала в его сердце, оставляя после себя лишь зияющую пустоту. Натаниэлю казалось, что он медленно сходил с ума. Он не ел, потеряв аппетит, едва ли спал, просыпаясь от кошмаров. И каждая бессмысленная попытка вставать утром казалась обреченной на провал. Вновь и вновь он всматривался в телефон, набирая контакт «01», а затем прижимал его к уху, ненавидя себя ещё больше. Никто ему не отвечал. Натаниэль засыпал со слезами на глазах, просыпался с той же влагой, будто за длинные пару часов соленая вода так не могла засохнуть. Сейчас он сожалел о том, что он не остановил Ичиро. Как и жалел о том, что не спросил его обо всем тревожащем. Натаниэль упрямо игнорировал осознание, что из-за сильной паники не смог бы открыть рта. Но он всё равно винил себя. Прислуга не отвечала на его вопросы, пожимая плечами и говоря: «Простите, господин Морияма. Я ничего не знаю». И это срывало последние остатки контроля над собой. Он не мог выйти, запертый дома, не мог дозвониться до Рико, не мог узнать ничего, оторванный от мира. Сейчас Натаниэль лежал на кровати в спальне, укутавшись одеялом в попытке согреться, но это едва ли помогало. Он больше не плакал — слёз не было. На место отрицания и гнева пришло полное принятие и смирение. Честно говоря, он не помнил, сколько раз заходил в диалог с Эндрю. Как и не помнил, сколько раз перечитывал все их сообщения, испытывая острое желание написать и попросить об одной рискованной просьбе. Но он хотя бы осознавал, что не мог этого сделать, и позволял признаться себе в том, что безумно скучал по нему. Он вёл себя как лицемер, не следуя выбору, который он сделал, когда оттолкнул Эндрю. Был ли он ничтожеством, каким его окрестил Ичиро Морияма? Он чуть ли не хохотал, осознавая, что знал ответ на этот вопрос. Да. Он пытался найти утешение в мысли, что если охрана всё ещё исполняла чей-то приказ, то вот-вот всё изменится. Но это утешение казалось совсем слабым. Он действительно жалел, что Ичиро отдал ему пистолет без патронов. И злился на себя, потому что это было впервые, когда он так отчаянно цеплялся не за жизнь, а за смерть, хотя ему ясно дали понять, что отныне его никто не тронет. Но был ли смысл идти дальше? С каждым днем он всё больше склонялся к отрицательному ответу и едва ли не рвал на себе волосы, желая закончить эту муку. Иногда приходилось смотреться в зеркало, но совсем недавно Натаниэль почувствовал такую сильную панику от того, что не смог узнать изменившегося себя, что чуть не завопил от ужаса. В какой-то момент он осознал, что пролежал так весь день. Комната погрузилась в полумрак — вечерело. Он не хотел вставать, хотя чувствовал сильнейший голод. Из-за полной потерянности и поплывшего сознания от истощения он, будучи всегда внимательным к любому шороху и шагам, пропустил то, как кто-то шел по коридору. Однако он смог услышать щелчок двери в оглушительной тишине комнаты. Вскочить моментально у него не получилось. Стало боязно. Вдруг это слуховые галлюцинации? Вдруг он сейчас двинется и что-то случится? Что ему нужно делать? Кто-то запер дверь, и Натаниэль слабо приподнялся на локтях, всматриваясь привыкшими к темноте глазами в до боли знакомую фигуру. Молчание затягивалось. Возможно ли то, что он спал? Он не знал. А потому медленно встал с кровати, чуть ли не путаясь в ногах и удивляясь, что его сон или кошмар чертовски реалистичный. Звуки, запахи, ощущения — всё было как в жизни. Несколько шагов отделяло его от Рико, который стоял и смотрел на него привычным бесстрастным взглядом. Однако в нём плескалось что-то ещё, чего Натаниэль никогда не видел и не мог разглядеть из-за лёгкой темноты, которая делала глаза Рико ещё более чёрными, чем они были. Он приблизился к нему вплотную и дрожащими ладонями вцепился в футболку, сжав его плечи, впившись ногтями в попытке принести боль и бесконтрольно шмыгнув носом. Однако Рико не возмущался. Он вообще не двигался. — Ты… не отвечал на мои звонки, — выдавил он упрямо на английском. — Думаешь, если мне запрещено не отвечать тебе, то тебе можно так делать? Ты много… много о себе мнишь, если и правда считаешь, что это так. Ответа не последовало. — Твой брат приходил. Он пришел и сказал мне, что я должен был умереть от его рук, но… — он осёкся, испытывая спазмы в горле и тяжело сглатывая. — Но он рассказал мне. — Что он тебе рассказал? — Хрипло отозвался Рико на том же языке, заставив его вздрогнуть всем телом. Казалось, он не слышал его голос вечность. — Всё, — ответил он, подняв глаза и всмотревшись в его. — Он рассказал мне то, чего не рассказал мне ты. То, что ты должен был, но скрыл от меня. Всё это время… все эти годы. Почему ты это делал со мной? За что? Разве я заслужил, Рико? Заслужил? — Надломленно прошептал он последний вопрос. — Он угрожал тебе? — Рико проигнорировал все его вопросы. За это Натаниэль с силой стукнул ладонями по его груди, отталкивая, но тот будто не двинулся ни на миллиметр. — Плевать, если угрожал… Нейт остановился и протяжно замычал от боли в горле и груди. Он вновь приблизился к Рико, цепляясь мертвой хваткой в его плечи. — Мне плевать. Плевать. Я сделал свой выбор. Но он не позволил… не позволил мне умереть. Ичиро… он сказал мне, что ты предложил ему нечто ценнее, чем моя жизнь. Что это? Что ты ему предложил? — Заткнись, Натаниэль, — почему-то негромко приказал Рико. — Замолчи сейчас же. — Что ты ему предложил?! — Вскрикнул он истерично, ударив кулаком по его плечу. — Скажи мне сейчас же, что это! Рико, скажи мне. Но он молчал. Секунды проходили слишком быстро, наполняя комнату мраком, а тишина всё не заполнялась ответом. Его опять не слышали? Даже во сне Рико вел себя как последний мудак. Игнорировал. Вырывал его душу. Ранил. Молчал. — Умоляю тебя, скажи мне, — Натаниэль сорвался, завывая в рыданиях. Решив, что ему всё равно, как себя поведет Рико из сна, он горько заплакал, заикаясь и всхлипывая. Он попытался отстраниться от него, но Рико не дал ему этого сделать, прижав к себе. Холодная ладонь обжигала горячий затылок, а Натаниэль мстительно обжигал шею Рико горькими слезами обиды и печали. Он надеялся, что те заденут его так же, как и его. Но Рико не плакал от боли, как Нейт. Лишь молча стоял и аккуратно прижимал к себе в объятии. — Сейчас это совершенно неважно, — произнес Рико, когда он немного успокоился и притих. — Это не имеет значения. Ты жив. Это самое главное для меня. — Я хотел умереть, — запротестовал он, чувствуя, как ладонь на секунду стиснула его затылок. — Ты никогда не думал, что может быть главнее всего для меня? — Нет, — честно признался он. — Не думал. — Ненавижу тебя, — шепотом проговорил Натаниэль, а затем судорожно вздохнул, чтобы продолжить. — Ненавижу то, как сильно я беспокоился за тебя, несмотря на то, какую сильную боль ты мне приносил. Ненавижу то, что ты спас мою жизнь, когда мне так сильно хотелось перестать существовать. Я ненавижу быть твоим, Рико. И ему хотелось, чтобы это принесло Рико боль. Он вырвался из его почему-то слабых рук, криво зашагав к кровати. В голове было пусто. Горячие слёзы засохли, оставив после себя неприятный холод на щеках. Одеяло всё так же не грело, но ему нужно было почувствовать некую защищенность перед Рико. Нужно было воссоздать хоть какой-либо барьер. Любопытно, когда этот сон закончится? — думал он. Однако сон не заканчивался. Рико молча переоделся и, сохраняя дистанцию, лег на кровать с шумным вздохом. Устав от ожидания того, когда он проснется на самом деле и окунется в жестокую реальность, в которой Рико не был дома вот уже неделю, Натаниэль медленно распутался из клубка одеяла. Он накрыл дремавшего Рико им и обнял его, ощущая, как тот прижал его к себе в ответ. Он сразу же заснул под мерное сердцебиение Рико, окунаясь в бесконечную бездну своих тревожных грёз.

***

Он действительно думал, что та ночь, когда он истерично кричал и плакал в плечо Рико, была всего лишь выдумкой его мозга. Однако, проснувшись в его руках, Натаниэль осознал, что это была жестокая реальность, к которой, как он полагал, был готов. На деле же он оказался вновь неподготовленным. Наутро Натаниэль смог разглядеть Рико лучше: на лице были ссадины и синяки, уголок губ был разбит, по предплечьям расползлись гематомы, а костяшки были разодраны, местами покрытые струпьями. Рико не переодевался при нем и не рассказал, как это случилось. Не рассказывал, почему морщился при каждом резком движении. Не рассказывал, почему судорожно вздыхал, когда ложился на спину. Но ведь на самом деле Натаниэль не был глупым. Рико стал молчалив, словно и правда пытался держать дистанцию, что вводило сошедшего с ума Нейта в ступор. Совместные приемы пищи приходили в гробовой тишине, прерываемой звяканьем посуды. Натаниэль не замечал, как окунался в свои мысли, отделялся от реальности и плыл по течению своих непонятных пустых дум, а Рико и не тревожил его. Не касался, не злился. Он не делал ничего, что было привычным для Натаниэля. И самое страшное было то, что он не знал, было ли это затишье перед бурей или нет. Каждый день он чувствовал себя как на иголках, а затем, осознавая то, как же сильно нервничал впустую, он добровольно уходил в апатию с мыслью, что ему терять нечего. Что ему ещё оставалось? Он не знал ответ на этот вопрос. И никто не мог ему помочь с этим. Даже Рико отсутствовал сегодня весь день, а потому, посчитав, что в спальне он не мог больше находиться, Натаниэль сидел в гостиной. Он залез ногами на диван, удобно усевшись, и уже час не мог понять смысл книги, которую начал читать от скуки. Это была одна из книг Зои, которые она почему-то оставила ему. Иногда он бережно рассматривал их, боясь прикасаться, но тоска по Зое взяла верх. Поэтому он выцепил одну из самых потрепанных, бессознательно решив, что, наверное, Зоя часто перечитывала её. Буквы расплывались перед глазами, его клонило в сон, так как время перевалило за полночь, но он почему-то не вставал. Он игнорировал мысль о том, что просто панически боялся находиться в той спальне в одиночестве, так как это окунет его не в самые приятные воспоминания, из которых он только-только выбрался. Сквозь туман своих мыслей Натаниэль все-таки услышал, как громко хлопнула входная дверь. Рико прошел мимо гостиной, шаркая к лестнице и шумно топая по ней, поднимаясь наверх. Натаниэль захлопнул книгу и отложил её на столик рядом. А затем встал. Потоптавшись на месте ровно минуту, он всё же осознал, что усталость стала невыносимой, а потому тоже зашагал к лестнице, поднимаясь в спальню. Он тихонько закрыл за собой дверь, прижимаясь спиной в холодное дерево. В комнате горела лишь одна лампа от светильника на тумбе, а потому Натаниэль смог различить то, как Рико лежал поперек кровати, закрыв предплечьем глаза, словно успел заснуть. Его грудь равномерно поднималась и опускалась, и Нейт немного завис, почему-то чувствуя дежавю. Он медленно приблизился к кровати и присел на край. — Рико, — негромко позвал он. Через несколько мгновений тот вопросительно промычал. — Ты выпил? — Да, — низким голосом ответил он. — Почему? Рико не отвечал. Он шумно вздохнул и оторвал предплечье от глаз, лениво садясь и горбя плечи. Рико оказался к нему слишком близко, всколыхнув и сжав этим все его внутренности. Привычная паника захлестнула его, но ничего не происходило. Рико лишь всматривался в его глаза, словно искал в них что-то. — Захотелось. Они провели несколько долгих секунд в тишине, пока Рико не нахмурился, словно вспомнив о чем-то. — Уже довольно поздно, но ты не спишь. — Захотелось, — молниеносно повторил за ним Натаниэль. Рико лишь слабо ухмыльнулся и неожиданно положил ладонь на плечо, притягивая к себе. Он уткнулся лицом в изгиб шеи Натаниэля, а затем осипло рассмеялся. — Да, мне нужно было помнить, каким ты бываешь капризным. Следом он притих, вновь шумно вздыхая и опаляя шею горячим воздухом, и Нейт осознал, что тот действительно очень много выпил. — Капризный… капризный Натаниэль, — пробормотал он. — Чего же тебе не хватало? — Что? — Натаниэлю показалось, что он ослышался. — Думаю, ты… — Я пытался изо всех сил… — что-то говорил Рико, не слушая его. — Но… ты всегда не хотел… и что-то всегда… не по плану… — Рико, остановись. Ты пьян, — он беспокойно зашевелился. — Тебе нужно поспать. Рико послушно оторвался от его шеи, словно вмиг протрезвел. — Я знаю, что ты меня ненавидишь. Но мне казалось… пусть это будет ненавистью, чем… я не знаю… полным отсутствием… — Рико осекся, а затем усмехнулся. — Ты всегда так плакал. Натаниэль. — Прекрати, — чувствуя, как слёзы наворачивались на глаза, попросил он. — Пожалуйста, прекрати говорить эти вещи. Я не хочу их слышать. — Знаешь, твои слёзы так… выводили меня из себя. Ты… всегда делал это. Из-за меня. И только. Я… терпеть не мог… что ты плакал из-за меня. Но ты… — Рико нахмурился сильнее, заметив, что несколько капель слёз сорвались с его ресниц. — Почему ты плачешь сейчас? — Не знаю, — с трудом ответил Натаниэль, чувствуя, как его плечи дрожали. — Я не знаю. Мне больно. Мне так больно, Рико. — Где тебе больно? — Рико лишь схватил его лицо ладонями в привычном жесте, пытаясь что-то рассмотреть. — Везде. — Я не хотел… не хотел… — прошептал он. — Не плачь. Рико притянул его ближе, стискивая в объятиях, которые вовсе не успокаивали Натаниэля. Но он цеплялся за него, как за спасательный круг, утопая в горечи. — Я не могу не плакать. Рико, ты делаешь мне больно. — Мой единственный. Натаниэль. Ты — моё всё, — услышал Натаниэль сквозь свои всхлипы. — Я… дышу ради тебя. Живу ради тебя. — Зачем? — Всего лишь спросил Нейт, хватая воздух ртом. — Зачем ты это делаешь? Однако он так и не услышал ответ, ощущая, как хватка Рико стала крепче. Но его это не пугало. Что его могло напугать теперь? Всё самое худшее он уже пережил. По крайней мере, он всем разбитым сердцем надеялся на это. — Не уходи, — тихо попросил Рико. Теперь не ответившим был Натаниэль. Отчаяние заставляло его безудержно плакать, сжимать руками Рико крепче и жмурить глаза сильнее. Сердце не билось в груди как бешеное, словно замерзло и превратилось в лёд, но это ничуть не умалило беспокойства в нём. Сквозь удушающие рыдания он почувствовал, как Рико ласково гладил его спину одной ладонью, а второй перебирал волосы на затылке. Нейт почувствовал, как начал падать в бездну, но через несколько долгих мгновений понял, что на самом деле он упал на кровать, всё ещё не прервав объятия. Он услышал, как Рико что-то забормотал, поэтому оторвался от него, вглядываясь в глаза, в которых вместо привычной жестокости и контроля над ситуацией была лишь полная растерянность и блеск… — Не уходи… — снова повторил он. — Пожалуйста, не уходи, — впервые в жизни умолял Рико. Стерев пальцами остатки своих слёз, Натаниэль увидел, что теперь глаза Рико наполнены влагой. Рико слегка хмурился, поджав губы, словно не умел плакать. Не уходить? Рико со слезами на глазах умолял его не уходить, и это осознание чуть не заставило задохнуться и закашляться конвульсивно, но Натаниэль сглотнул эти порывы. Может ли он не уйти? Он осторожно прижал кончики пальцев к глазам Рико, заботливо стирая его слёзы. Натаниэль вновь приблизился к нему, ощущая, как Рико крепко прижал его к себе, будто зарёкся никогда не отпускать. В его сознании воцарилась пустота, перекрыв истошные вопли от ужаса. Мир вокруг него продолжал вращаться, но для него время остановилось в этом моменте безысходности. Даже в непривычно нежных объятиях Рико он чувствовал себя брошенным на произвол судьбы без надежды на спасение. Эмоции оставляли в его душе такие глубокие раны, что даже слёзы казались бессмысленными. К чему плакать? Он давно должен был привыкнуть к этому. Однако спустя столько лет он осознал, что только сейчас потерял всякую возможность чувствовать. Оставалось лишь бесконечное ожидание чего-то, что могло бы заполнить эту пустоту, что утешило бы его, но в глубине души Натаниэль понимал, что такое спасение не придёт. Долго ли он лежал так, успокаивая и стирая слёзы Рико — он не знал. В какой-то момент тот заснул, слабо разомкнув руки, а потому Натаниэль осторожно поднялся с кровати, укрыв его одеялом. Он выключил светильник, погружая комнату в полную темноту, приблизился к двери, тихо открыл её, а затем перешагнул порог спальни, выходя в коридор. Он оставил Рико одного, несмотря на его первую и единственную просьбу не уходить. Совсем как тот оставлял его тысячу раз, когда до дрожи нужен был Натаниэлю.