Многозначность

      — Невиллет! — порыв холодного воздуха ворвался в кабинет, когда Леди Фурина с энтузиазмом открыла двери.       Невиллет вздохнул.       — Леди Фурина, пожалуйста, помните, что мой кабинет — это не салон или сцена для такого экстравагантного выхода.       Она остановилась посреди комнаты, по-детски надувшись и скрестив руки на груди.       — Ты был в ужасно плохом настроении в последнее время, месье. И я, как очаровательный Гидро Архонт, беру на себя задачу разогнать твои мрачные мысли, — позади Леди Фурины мелькнула маленькая фигурка Седене, смущённо помахав ему и прикрыв двери, обеспечив им приватность.       — Как Вы верно подметили, я не очень склонен потворствовать Вашим озорным сценам. Более того, через два часа начнется заседание, так что если Вы не возражаете, я бы предпочел остаться один и изучить дело.       — Нет нужды беспокоиться о заседании, Невиллет, я перенесла его, — Леди Фурина самодовольно улыбнулась при этих словах.       — Вы сделали что? — Невиллет уронил ручку и почувствовал, что складка между его бровями стала глубже. Он откашлялся, увидев удивление на лице Леди Фурины, — Простите мой тон, не хотел звучать грубо. Но я хотел бы знать, что заставило нашего уважаемого Архонта принять такое решение.       Плечи Леди Фурины опустились, казалось измученно.       — Хочешь воды? Или, может быть, чашку чая? — она спросила, уже выбирая чай из коллекции Невиллета, — Я чувствую себя обязанной сделать что-то, как богиня этой нации, потому что наш главный судья в последнее время сам не свой. И я не хочу продлевать ничьи страдания, поэтому заседания пока отменены.       — Мои суждения так же беспристрастны, как и всегда, Леди Фурина. Однако из уважения к вашему статусу Архонта, я не буду спорить с твоим решением.       Комната погрузилась в тишину и напряжение, разбавляемое только моросящим дождем, не утихающим с прошлой недели. Больше всего Невиллета поразила не перемена в его настроении. Нет, он прекрасно осознавал, что после последнего визита Ризли у него были проблемы со сном и с тем, чтобы думать о чем-то другом, кроме мужчины и его приближающейся свадьбы. Что заставило его замереть и безучастно уставиться в слова, написанные на тонком листе бумаги на его столе, так это то, как прозрачен он был в выражении своих эмоций.       Невиллет всегда был известен своей загадочностью, невыразительными лавандовыми глазами и безучастным выражением лица. Некоторые бы зашли так далеко, что могли сказать, что у него недостаток человечности, сравнимый с недостатком витаминов, нужных для функционирования. Так что вспышка чувств была неожиданной, особенно если это заметила Леди Фурина.       Это заставило Невиллета засомневаться в том, заслуживает ли он занимать должность верховного судьи.       Цепочка его мыслей была прервана звоном удара чашки об блюдце.       — Не волнуйся, мой дорогой юдекс, похоже никто больше не заметил этих изменений. Я ответственна за своих людей и внимательно наблюдала за тобой в последнее время, поэтому требую, чтобы ты рассказал мне, что тебя беспокоит. Наконец-то пришло время тебе оценить, насколько я хороший слушатель.       Невиллет моргнул, взглянув на красочную чашку перед ним, а после на Леди Фурину. Сдавшись, осознав насколько настойчива может быть Архонт Фонтейна, он сделал глоток чая. Не так хорош, как заваренный Ризли, но все равно приятно.       — Я никогда не подвергал сомнению ваши навыки слушателя, Леди Фурина, — он прикрыл глаза, чувствуя как тепло жидкости распространяется по его телу, — и, если Вы действительно хотите знать, я просто беспокоился о свадьбе, которая состоится на следующей неделе.       Блеск в глазах леди Фурины сделал её гетерохромию более явной.       — Свадьба, да! Как захватывающе. Я получила отчет о твоей последней встречи с Герцогом и должна сказать, что впечатлена его уступками, хотя и не удивлена, учитывая, что запрос был от меня, — она опустила чашку, только чтобы напыщенно улыбнуться.       — Герцог простой человек, моя Леди. И хотя он внес несколько требований, как администратор крепости, его самым искренним желанием является удовлетворить желания своих людей, — и, возможно, его партнера.       Леди Фурина любопытно прогудела.       — Звучит так, будто Герцог настоящая находка, не так ли, мой дорогой юдекс? — она постучала пальцем по губам в такт с покачиванием ноги.       Невиллет хорошо знал это коварное выражение. Он видел это снова и снова во время многих судебных процессов, когда Леди Фурина считала, что одерживает верх, и пыталась заманить подсудимых в свою ловушку, запугивая их до тех пор, пока нужные слова не вылетали из их уст.       Невиллет, однако, не попался бы на её уловки.       — Чрезвычайно грубо делать такие комментарии, прямо перед его свадьбой, Леди Фурина. Я согласен, что Герцог Ризли обладает замечательными качествами, и я уверен, что его партнер будет ценить их.       Леди Фурина дважды моргнула, нахмурившись.       — Свадьба Герцога?       — Есть другая свадьба, о которой я должен быть осведомлен? - выпалил Невиллет и потянулся за чашкой, надеясь, что это отвлечет Фурину от его внезапной вспышки.       Однако он с любопытством наблюдал за сменой выражения её лица и началом хихиканья, которое через пару секунд переросло в безудержный хохот.       С трясущейся головой, руками вокруг живота, дрожащими плечами и слезами в глазах, ей, кажется, было действительно весело, что только усугубляло огорчение Невиллета. Смеялась ли она над ним или над Герцогом, её неуважение вызвало у него гнев.       — Хватит.       Леди Фурина зажала рот, пытаясь подавить смех. Она узнала этот тон, призванный навести порядок в суде. Невиллет тихо протянул ей платок из своего внутреннего кармана и сделал глубокий вздох, прежде чем заговорить, изо всех сил пытаясь звучать как можно нейтральнее.       — Теперь, не могли бы Вы сказать мне, что вызвало эту вспышку?       Леди Фурина прочистила горло.       — Я, абсолютный Гидро Архонт, разгадала загадку твоего ужасного настроения, — она обвинительно указала пальцем на Невиллета, — ты, месье, не можешь смириться с тем фактом, что Ризли собирается жениться.       — Леди Фурина, я уверяю Вас, я искренне рад услышать такие хорошие новости. Моё беспокойство было вызвано недопониманием между мной и Герцогом по поводу наших дружеских отношений. Сейчас, когда мы уладили все разногласия, я гарантирую, что во время церемонии всё пройдет гладко.       Невиллет говорил правду, но тревога в его груди колыхалась с такой же силой, как и раньше, словно пытаясь напомнить о последней встрече, которую он провел с Ризли, и обо всех эмоциях, которые раньше находились на дне океана, а теперь всплыли на поверхность.       — Хотя я не сомневаюсь в тебе, моя надежная интуиция подсказывает мне, что есть другая причина, по которой ты чувствуешь себя расстроенным, месье, — Леди Фурина игриво помахала данным ей платком перед лицом Невиллета, пока он не узнал красную вышивку на уголках — маленькое миниатюрная фигура волка была изображена на ткани.       Это принадлежало Ризли, и было сделано Невиллетом в качестве подарка на его прошлый день рождения. Во время их последней встречи Ризли предложил платок Невиллету, и с тех пор он держал его близко к себе, как воспоминание, которое страшно потерять.       Потянувшись за ним, Невиллет мягко разгладил ткань, проверил на предмет каких-либо пятен и, убедившись, что их нет, положил обратно в нагрудный карман.       — Он, должно быть, забыл об этом. Я отдам его в нашу следующую встречу.       — Это всё ещё не объясняет, почему ты держишь его так близко, — Фурина положила руку под подбородок, — позволь мне спросить, месье. Платок делает тебя счастливым? Держать его рядом заставляет чувствовать себя лучше?       Невиллет не был уверен, что пыталась выяснить Леди Фурина, и ответил предельно честно.       — Да, можно и так сказать, — в некотором смысле Невиллет и правда считал сувенир символом присутствия Ризли, дарившим приятные воспоминания из-за слабых остатков аромата характерного для Герцога.       — И если когда-нибудь ты его потеряешь или кто-то его возьмет, как ты будешь себя чувствовать? Будешь ли ты расстроен? — Леди Фурина встала и прошлась по комнате, заложив руки за спину.       — Конечно, это имеет значение для меня и для человека, которому он принадлежит, так что я буду очень разочарован, если такое когда-нибудь случится, — сердце Невиллета пропустило удар при мысли, что такое действительно может произойти.       — Отлично! — громкий хлопок в ладоши эхом отразился от стен кабинета, — Это то, что я ожидала услышать, и сейчас могу представить тебе решение суда. Говоря коротко, платок олицетворяет для тебя Герцога, месье.       — Боюсь Ваша аналогия не убедительна, Леди Фурина, — пока Невиллет отвечал, шестеренки в его голове крутились, пытаясь осознать значение слов, но, несмотря на то, что сами их значения были известны, интерпретировать их было сложно.       — Не могу поверить, что должна разъяснять, — пробормотала Леди Фурина. Она протопала в его сторону, обошла стол и встала напротив, — Герцог делает тебя счастливым, так что ты хочешь, чтобы он был рядом, верно?       Невиллет кивнул, и она продолжила:       — И теперь, когда возникла идея, что Герцог будет с кем-то другим и ты его потеряешь, ты больше не счастлив, потому что?...       Невиллет наклонил голову, лицо исказилось в замешательстве.       — Я думаю, что слово “потерять” не самое подходящее в этом случае, потому что оно подразумевает, что Герцога у меня забирают. Однако я не владею им, значит не могу его потерять.       — Ты бы хотел этого, Невиллет? Владеть им? Чтобы он был только твоим? — улыбка Леди Фурины стала шире, когда лицо Невиллета покраснело.       — У меня есть его дружба, это уже гораздо больше, чем я мог ожидать от такого человека. Этого достаточно, — Невиллет отвел глаза, уставившись на чашку с остывшим чаем, боясь, что взгляд будет противоречить его утверждению.       — Но так ли это? Ты уверен? — она дала ему время подумать, но у него не было аргументов, — Если это так, тогда почему ты так расстроен свадьбе? Разве Герцог не объяснился перед тобой? Разве вы не в хороших отношениях? Ты должен чувствовать себя лучше, но что-то мучает тебя, месье?       Чем сильнее Леди Фурина давила на Невиллета, тем сильнее дрожали его руки на коленях. Он пытался скрыть это, сплетя пальцы вместе, как будто его собственные эмоции висели на волоске, и его единственным выбором было крепко держаться.       Ситуация становилась слишком сложной, когда Невиллет пытался найти ответы на вопросы Леди Фурины. Все они имели под собой почву, и все они соответствовали эмоциям Невиллета. Однако сформулировать ответ ему было чрезвычайно трудно просто потому, что он не мог охарактеризовать смесь ощущений, нарушающую его самообладание.       Ему казалось, что его сердце могло бы выпрыгнуть из груди, если бы это вообще было возможно. Носовой платок во внутреннем кармане халата казался тяжелее, чем следовало бы. Его руки жаждали прикоснуться к чему-то теплому и твердому с той же силой, с какой его рот умолял о капле пресной воды. В его глазах и разбитом разуме уже давно не было сосредоточенности, буквы собирались вместе только для того, чтобы составить имя Ризли и ничего больше, в результате чего юдекс, казалось, был неспособен к связному мышлению. Это было беспорядочно и внезапно, оно обрушилось на Невиллетта, как приливная волна под воздействием света полной луны, обрушилось на него и утащило обратно в те глубины, куда он бросил эти чувства.       Невиллету казалось, что он потерял чувство вкуса, и, следовательно, вся вода теперь была одинакова, хотя он знал, что между ней существует явная разница. Эти чувства были непохожи ни на какие другие, которые он когда-либо испытывал за свои четыреста лет жизни, но у них был общий источник.       Ризли.       Он был тем, кто заставил его сердце ожить и сделал ярче большую часть его дней. Тем, кого искали его руки, прижимаясь к носовому платку или проводя по краю одной из пустых чашек. Тем, кто освобождал его разум от тревожных мыслей о суде и смешил его своим неисправимым чувством юмора. Тем, кто появлялся в его снах, делился улыбками и чашкой чая, а возможно, даже чем-то большим. Тем, чье имя было в мыслях Невиллета со времени того рокового суда, который привел Герцога изгнанию в крепость Меропид.       Тем, кто заставил Невиллета желать того, чего, как он думал, он никогда не получит, чего-то, предназначенного для тех, кто этого заслуживал, и Невиллета среди них не было.       Потерявшись в море своих мыслей, размышляя над вопросами Леди Фурины, Невиллет больше не знал, можно ли объяснить эти чувства только дружбой.       — Я… боюсь, не могу объяснить, Леди Фурина, — Невиллет испустил вздох, — Извините, мои чувства противоречивы, я чувствую себя потерянным.       Леди Фурина хихикнула и выражение её лица смягчилось.       — О, ты не потерян, мой дорогой юдекс. Ты просто влюблён, — она дважды похлопала его по голове, и сложила руки на талии.       Хотя Невиллет знал концепцию любви, его личный опыт, вернее, его отсутствие, доказывали, что ему еще многому предстоит научиться. Согласно книгам любовь должна быть красивой, как букет радужных роз, сцена с двумя лебедями в озере или пение птиц по утрам. Любовь должна ощущаться как тепло утреннего солнца или гладкость жемчужины. Она должно быть легкой, как перышко, и яркой, как радуга.       По правде говоря, это были те же самые слова, которыми Невиллет описал бы свои чувства к Ризли, что еще раз доказывало, что их отношения уже давно стали чем-то большим, чем просто дружбой. Его чувства развивались бессознательно, как будто Невиллету было суждено полюбить Ризли с самого начала.       Многие люди считали любовь благословением, кульминацией человеческих эмоций. Для Невиллета, однако, она была проклятием, от которого он не мог избавиться, эмоцией, от которой он не смог бы убежать.       Если любовь должна дарить радость, почему тогда сейчас было так больно?       — Это недопустимо, — прошептал Невиллет, он не мог, не должен был любить Ризли, по причинам, выходящим за рамки предстоящей свадьбы, — я должен сохранять свою беспристрастность, как главный судья, я должен…       Леди Фурина положила руку на его плечо, остановив речь.       — Ты не ограничен своими обязанностями, Невиллет. Считай это приказом своего Архонта: дай себе возможность жить и испытывать вещи, которых ты раньше никогда не испытывал, — словно осознав, что она слишком вышла из своего привычного образа, Леди Фурина прочистила горло и выпятила грудь, — Я, Богиня Справедливости, дарую тебе и Герцогу свое личное благословение.       — Леди Фурина, Герцог, о котором мы говорим, женится на следующей неделе. Эти чувства должны быть пресечены.       — Ничего не должно быть пресечено. Ах, это будет захватывающая свадьба! — реакция Леди Фурины поставила Невиллета в тупик, но прежде, чем он ответил, она продолжила, — Не зацикливайся на этом слишком сильно, мой дорогой Невиллет. Кто знает? Возможно, твои чувства не так односторонни, как тебе кажется.       — Я не могу пойти на свадьбу. Я отправляю Герцогу и его паре свои извинения.       Леди Фурина обошла стол, медленно направляясь к выходу, а затем обернулась.       — Я уверена, ты не хочешь разочаровывать нашего дорогого Герцога, не так ли? Представь его огорченное лицо, когда он осознает, что главного судьи не будет на свадьбе. Бедняги те из его заключенных, которым придется столкнуться с последствиями его плохого настроения.       Невиллет знал, что она использует на нем тактику убеждения, но, как она упоминала ранее, Ризли, похоже, был его слабостью.       — Я не могу обещать, что останусь на всю церемонию в моём нынешнем состоянии.       Леди Фурина победно ухмыльнулась.       — Я уверяю тебя, будет много причин остаться, если ты придешь, месье, — она взглянула на часы, висящие на стене, и громко вздохнула, — дорогая Селестия, уже так поздно? У меня встреча через пять минут. Ох, как чудесно занимать такую позицию в иерархии Фонтейна.       — Мои извинения, что отнял у Вас так много времени. Пожалуйста, не позволяйте мне отвлекать Вас от Ваших обязанностей, — Невиллет встал со стула и вежливо поклонился при уходе Леди Фурины.       — Увидимся на следующей неделе, месье!       Она попрощалась, и как только дверь закрылась, плечи Невиллета опустились, и дождь снаружи полил сильнее.       С чашкой чая в руке Невиллет посмотрел на мокрый пейзаж снаружи через высокие окна. Видеть было особо нечего: непрерывные крупные капли воды завесой скрывали вид. Звук усилил напряжение в голове Невиллета, которое присутствовало с самого начала его разговора с Леди Фуриной, и заставил его почувствовать себя слегка ошеломленным.       В одиночестве своего кабинета Невиллет позволил своему самообладанию разрушиться. Один за другим куски его маски начали падать, давая ему возможность чувствовать, возможно, впервые за долгие годы. Он больше не мог игнорировать свои чувства, особенно учитывая то, как его сердце колотилось в грудной клетке при мысли о Ризли. Невиллет не мог смириться с мыслью испортить столь важный день своими глупыми желаниями.       Однако он усвоил урок и больше не закапывал свои эмоции в песок на пять дюймов вниз. Единственным оставшимся вариантом было держаться на церемонии своего титула главного судьи, чтобы сохранить отношения с Ризли. Он был согласен на дружбу, если это единственный возможный вариант. Он будет доволен этим.       Ради собственного здравомыслия.       Наконец-то, после многих лет, Невиллет познал жадность человеческой натуры. Как бы он не пытался убедить себя, что будет довольствоваться дружбой, усилившийся дождь выдавал его желания. Невиллет должен был быть удовлетворен присутствием Ризли в его жизни, но он не мог удержаться от мыслей каково было бы быть чем-то большим, иметь всего Ризли для себя, как сказала ранее Леди Фурина.       Вздохнув, Невиллет попытался унять свои мысли и вернуть внимание к бумагам на столе.       Он был уверен, что впереди его ждут долгие ночи.