Over Your Dead Body // Через Твой Труп

С окончанием лета начались занятия в школе. Первый год обучения в школе Хогвартс дался Гермионе нелегко. Программа там — ничего особенного, предметы она сдавала на "отлично". Самым сложным было снова ходить в ту же школу, что и Том. Гермиона и Том не ходили в одну школу с тех пор, как вместе учились в начальной. Том был новеньким, ходил за Гермионой по пятам и знакомился с ее друзьями. Когда он перешел в среднюю школу, Гермионе пришлось учиться самостоятельно. К тому времени, когда она сама перешла в среднюю школу, Том уже начал учиться в старшей. У них были свои отдельные друзья, у каждого свой круг общения. Затем Гермиона перешла в старшую школу. Том хотел, чтобы она снова была рядом с ним каждый день. Он не мог понять, почему она не хочет проводить каждый обед с ним, а не со своими друзьями. Для Тома наступило время, когда у него было все. Рядом с ним могли быть и сестра, и друзья, но с Гермионой это не сработало. Ее друзья начали ненавидеть Тома и то, сколько внимания он требовал. Первый год быстро превратился в перетягивание каната между ними и братом. И даже когда этот год окончился, Гермиона так и не смогла найти решение. Не было его и сейчас. — Эй, Миона! — поприветствовал ее знакомый рыжеволосый мальчик, когда она вошла в кабинет на первое в этом году занятие. С Роном Уизли у нее была этакая суматошная дружба. Он легко принимал ее помощь в школе как должное, а Гермиона легко злилась на него. — У нас английский вместе! — Рон улыбнулся ей и кивнул, чтобы она села рядом с ним, что Гермиона и сделала. Если урок совместный — значит есть где списать. Еще один урок, который Том мог бы использовать против нее. — Как прошло лето? — вежливо спросила Гермиона. Ее целью на этот год было держать всех на расстоянии вытянутой руки. Никто от нее ничего не ждал бы, а значит, она не могла бы ввязаться в какую-нибудь смехотворную драму. В этом году Том нуждался в ней больше, чем когда-либо. У нее не было времени на школьные разборки. — Хорошо, — Рон пожал плечами. — Навестил своего брата Билла и его невесту. Они разрешили мне остаться у них на несколько недель! — Уизли был явно рад тому, что ему удалось отдохнуть от братьев и сестер. — А у тебя? — О, я… Не успела она договорить, как сзади ее крепко обхватили чьи-то руки. Сначала началась паника, но Гермиона подавила неуместную реакцию и подняла взгляд на человека позади. Там стоял мальчик с неприлично грязными черными волосами и теплой улыбкой. Это был Гарри Поттер — тот самый друг, который доставлял Гермионе больше всего хлопот. — Привет, Миона! — он радостно поприветствовал ее и сел на свободное место по другую сторону от нее. — Сколько лет, сколько зим! Как жизнь? Как прошло лето? Ты была так занята все это время, мы даже не виделись с тобой. Гермиона улыбнулась ему, не сбиваясь с ровного дыхания. — Я знаю, мне так жаль, — она одарила его грустной полуулыбкой. — Курсы в колледже заняли гораздо больше времени, чем я думала, — солгала она. Прямо как Том, сказала она себе. — Я думала, что смогу найти время, но что-то не получилось. — Ничего страшного, — ей было ненавистно лгать человеку, который был ей так приятен. — Может быть, в этом году мы будем видеться чаще. Я знаю, что это последний год твоего брата, но я подумал... В передней части комнаты раздался кашель, прервавший Гарри. Гермиона подумала о том, чтобы поблагодарить Бога за это, но думала, что тот был бы не особо ей рад, даже если бы существовал.

--

— Рон-Рон! — раздался женский вопль. Гермиона сдержала стон и проверила рюкзак на наличие таблеток от головной боли. Она с ужасом наблюдала, как Лаванда Браун бежит по коридору к своему парню. Рон обхватил Лаванду за талию и поймал ее, когда та сама бросилась ему на шею. Мгновенно их влажные рты нашли друг друга и начали делать то, что, как могла предположить Гермиона, было имитацией поцелуя. Это было влажно и шумно, а в животе забурлила овсянка, которую она ела на завтрак. Гарри успокаивающе положил руку на плечо Гермионы. Она повернулась к нему, и он улыбнулся ей, как бы говоря "все в порядке, я тоже это ненавижу". Дело было в том, что она не хотела, чтобы его рука была на ее руке. Если бы Том вышел в коридор и увидел, что Гарри прикасается к ней, он бы превратился в убийцу. Думаю, в нашем случае это предположение уже не предположение. Гермиона уже не была уверена, что ей так уж нужны успокаивающие прикосновения Гарри. За последний год они сблизились, пока оба терпели эти "бесчинства", которые творились на их глазах, но сейчас это казалось неправильным. Она убрала руку, и его ладонь опустилась вниз, где ей и было место. — Как давно мы не виделись! — воскликнула Лаванда, как только ее губы оторвались от лица Рона. — Я думала, что умру, если не увижу тебя в ближайшее время. Рон поставил ее на ноги и взял ее руки в свои. — Прошел всего месяц, детка. Я рядом, не волнуйся, — он ворковал с ней, как с ребенком, и Гермиона готова была поклясться, что сейчас потеряет контроль над собой. Это было отвратительно. — Привет, Лаванда, — громко сказала Гермиона, надеясь прервать разворачивающуюся перед ней живописную сцену. Ну в самом деле, она ведь пыталась спасти всех, кто находился в коридоре. Лаванда восприняла это вмешательство так же, как и все, что исходило от Гермионы — как угрозу. — Привет, Гермиона, — ответила она с ядом в голосе. Гермионе пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза. — Думала, ты где-то пропадаешь с этим своим фриковатым братом. Гермиона сделала глубокий вдох и загнала гнев глубоко внутрь себя, изобразив улыбку. — Том не фрик, спасибо большое. — Конечно, — Лаванда улыбнулась ей в ответ и вернулась к Рону. — Увидимся позже, Рон. Я буду считать минуты до нашей следующей встречи! — она поцеловала его в губы и поспешила на следующий урок. — Это было отвратительно, — открыто заявила Гермиона. Рон бросил на нее неприязненный взгляд. — Ты не можешь так говорить о ней и в этом году, — огрызнулся Рон. — Ей было очень больно в прошлом году, когда ты говорила о ней гадости... — Я? — недоверчиво спросила Гермиона. — Я начала говорить такое только после того, как она не согласилась перестать подкалывать моего брата, Рон. Следить за ней начни, и я закрою свой рот, — с этими словами Гермиона поспешила на следующий урок, на котором, к счастью, не было этих двух мальчишек.

--

Самым приятным моментом в школе всегда был обед. Гермиона любила учиться, но ей очень нравилось видеться с Томом. Сидя на уроках с людьми, которые вроде как были ее сверстниками, она чувствовала себя одиноко. Ни в одном из классов у нее не было равных — никогда не было. Единственным равным ей был Том. В отличие от большинства учеников, которые ели в кафетерии, Том и его друзья обычно сидели со своими обедами в пустом коридоре. Гермиона подошла к тому же месту, где они ели в прошлом году, и села рядом с Томом. Брат не поднял глаз от книги, лежащей у него на коленях, но его плечи расслабились, как только Гермиона заняла свое законное место. — С возвращением, — пробормотал Северус, когда Гермиона устроилась поудобнее. Северус был странным парнем, но она не особо обращала на него внимание. Он был самым "ручным" из друзей Тома. С длинными черными волосами, которые, казалось, всегда нуждались в мытье, и кривым носом. Северус наблюдал за ней с любопытством. Казалось, он постоянно анализировал ее, пытаясь понять, почему Том ей так много позволял. Люди, считавшие себя ровесниками Тома, боготворили его. Он был самым умным мальчиком в школе, возможно, даже умнее некоторых учителей. Ожидалось, что его с легкостью примут в любой колледж, куда бы он ни подал документы. Том был красив, умен и всегда был немного... не в себе. Даже до Гермионы доходили слушки об этом. Все знали, что нельзя выводить Тома из себя, нельзя перечить ему. Последствия никогда не прояснялись, его никогда не обвиняли в чем-либо напрямую. Другие студенты просто боялись его. Гермиона знала, что именно поэтому Северус так оценивал их отношения. Если даже его друзья переступали черту — кровь в их венах превращалась в страх, но его сестре рядом с ним даже убийство могло сойти с рук. Если бы только он знал правду. — Привет, Северус, — вежливо ответила Гермиона и улыбнулась грязнуле-подростку. — Хорошо провел лето? Северус пожал плечами. — Был в научном лагере, — Гермиона ценила то, что Северус был наименее несдержанным из друзей Тома, но ей очень хотелось, чтобы он не говорил такой медленной и монотонной речью, из-за которой все сказанное сливалось воедино. — Приятно было наконец получить признание, которого я заслуживаю. Этим летом я был ведущим вожатым в лагере. Том фыркнул, даже не потрудившись поднять глаза от своей книги. — Да, могу представить, какой жуткий кайф — признание, полученное от сопливых детей. Гермиона сдержала улыбку и увидела, как кожа Северуса стала еще бледнее, чего она никак не ожидала. — Отстань от него, Том, — укорила она брата. — Ты ведь имел в виду Лили, верно? — она с пониманием посмотрела на парнишку. — В этом году она тоже была вожатой? Ты наконец-то смог рассказать ей о своих чувствах? К ее удивлению, кончики его ушей покраснели. — Да, — это все, что он смог сказать. — Похоже, у Северуса появилась девушка, — проворчал один из мальчишек, сидевших напротив нее. Гермиона сдержала вздох, стараясь не обращать внимания на своего самого нелюбимого из друзей Тома — Люциуса. Люциус постоянно требовал внимания Тома. Он хотел, чтобы тот приходил к нему каждый день после школы, хотел брать его с собой на семейные каникулы, хотел быть лучшим другом, и Гермиона его за это ненавидела. — А у тебя нет, — пробормотала Гермиона. Краем глаза она заметила, как дернулась щека Тома. Если они не могут общаться с ее друзьями, то ей хотелось бы, чтобы они бросили и его друзей. Это было бы справедливо. — Кто-то не в духе, — заговорил парень рядом с Люциусом. Этот был покрупнее худощавого Люциуса. Его звали Антонин, и, хотя он был глупее других друзей Тома, он был единственным, кто заставлял Гермиону чувствовать себя неловко. Люциус был похож на какого-то отвергнутого толкиеновского принца-эльфа, а Антонин — на злодея из сказки. Его лицо было мрачным и перекошенным, и смотрел он так, что Гермионе становилось не по себе. — Даже не начинай, — Гермиона достала из сумки свой сэндвич. — Глупый Рон Уизли и его глупая подружка, Лаванда Браун, — она довольно агрессивно откусила кусочек своего обеда. Том поднял глаза от своей книги, чтобы посмотреть на нее. — Она что-нибудь тебе сделала? — его слова были наполнены осторожностью и расчетливостью. Гермиона бросила на него многозначительный взгляд. — Нет, не сделала. Том вернулся к своей книге и покачал головой. — Как скажешь, сестра.

--

Первая учебная неделя могла быть и хуже, но все равно была довольно ужасной. Каждый учебный день Гермиона заканчивала физкультурой — обязательным уроком, на который ходила и Лаванда. Это был единственный совместный урок, и он проходил без мальчиков — не было Рона, который бы их сдерживал. Гермиона прямо ждала, что что-то пойдет не так. Она изо всех сил старалась держаться подальше от Лаванды, просто ради собственного спокойствия. Мысль о том, что придется поддерживать с ней разговор, была настолько ужасна, что Гермиона прилагала всевозможные усилия, чтобы избегать ее. Проблема в том, что если избегать кого-то, то он сам должен тебе это позволить — до определенной степени. Гермиона изо всех сил старалась держаться подальше от Лаванды, но Лаванда ей этого не позволяла. Когда Гермиона выбирала шкафчик, Лаванда выбирала его в том же проходе. Когда Гермиона выбирала темп бега, Лаванда старалась не отставать от нее. Вместо того чтобы избегать ее, Гермиона начала активно убегать от Лаванды. Она специально задержалась, пока переодевалась в спортивную форму, надеясь, что к тому времени, как она закончит, Лаванда уже уйдет. Надежды не оправдались. Чьи-то руки коснулись обнаженной спины Гермионы, пока она стягивала через голову футболку. Это лишило ее зрения, сковало руки, и кто-то толкнул ее прямо на металлические шкафчики! Удар головой о прохладный металл моментальной спровоцировал тупую пульсирующую боль. Дезориентированная и ослепленная натянутой на голову футболкой, Гермиона быстро стянула ее, чтобы снова видеть. Ее руки все еще были зажаты, она пыталась выпрямиться, но в поле зрения попала самодовольная на вид Лаванда Браун. Несколькими резкими движениями Гермиона освободила руки и стянула с себя футболку. — Да какого хера с тобой не так? — потребовала Гермиона. Голова заныла еще сильнее, когда она заговориила. Из-за этой сучки у нее весь вечер будет болеть голова. Оставшиеся в раздевалке девушки украдкой поглядывали на них обеих, прежде чем поспешно выйти. Трусихи. — Ты — вот что со мной не так, — прошипела Лаванда. От нее исходил гнев, а глупая самодовольная улыбка все еще оставалась на ее лице. Оценивая ситуацию, Гермиона не была уверена, что сможет победить, если их противостояние перерастет в драку. Лаванда была всего на дюйм или два выше нее, но состояла в женской футбольной команде. Гермиона точно знала, что она не так сильна, как Лаванда, если переходить к кулакам. А если к этому добавить боль в голове, то все, ей конец. Где был Том, когда он был ей нужен? — Я ни черта тебе не сделала, — огрызнулась Гермиона. — Что ты так вызверилась? — Я знаю, что ты пыталась встать между мной и Роном. Рон и я. — Он рассказывает мне... ну, знаешь... когда ты говоришь обо мне гадости. Так вот в чем проблема. Гермиона и не ждала от Рона, мать его, Уизли хоть какой-нибудь преданности, но и позволять ему создавать ей проблемы не могла. — Да, Лаванда, я наговорила о тебе дерьма, — Гермиона пожала плечами. — Твой драгоценный Рон-Рон сказал мне заткнуться, и я заткнулась. Так было с первого дня в школе. Я всегда держала рот на замке. И самое меньшее, что ты можешь сделать — это научиться держать свои ебанные руки при себе. Она чувствовала, как ее трясет от злости. Раньше она не испытывала такого гнева, до того, как начала проводить больше времени с Томом. Гермиона не любила гнев, она любила контроль, а гнев был зверем неприручаемым. Лаванда издала смешок, который можно было назвать только "злобным". Гермиона медленно потянулась к своему открытому шкафчику. — Это просто предупреждение, чтобы ты запомнила, что мое имя больше не должно вылетать из твоего рта. — Предельно ясно, — фыркнула Гермиона. Медленно нащупала карандаш. Она должна быть готова ко всему, если вдруг Лаванда не будет держать руки при себе. Это была бы самооборона. — Я так и думала, — Лаванда улыбнулась. Она была так горда собой, горда тем, что выиграла в их маленьком противостоянии, что вышла победительницей. Браун ушла, оставив Гермиону одну в тишине.

--

Как только Том вернулся домой из шахматного клуба, Гермиона набросилась на него. Она сидела в гостиной и ждала. Когда открылась входная дверь, она вскочила и схватила его за запястье. — В комнату. Сейчас же. Без лишних объяснений Гермиона потащила брата в спальню. Она знала, что если бы он был против, то мог бы остановить ее в любой момент. Если бы он был недоволен ее требованиями, тем, как она с ним разговаривает, то мог бы просто упереться ногами в пол, и они бы так и остались в гостиной. Но Том этого не сделал, и теперь они находились за закрытой дверью его спальни. — Все в порядке? — Том спросил прохладно, но Гермиона уловила в его голосе нотки беспокойства. Он спокойно положил свой рюкзак на место у стола, а когда обернулся, Гермиона придерживала ладонью челку кверху. Она наблюдала за тем, как его глаза сначала расширились, а затем сузились до щелей. Взгляд остановился на темно-красном пятне в правой верхней части ее лба. Гермиона знала, что завтра утром на этом месте будет синяк — подарочек от Лаванды. Том внезапно оказался рядом с Гермионой, его кончики пальцев касались кожи ее лба так легонько, что она почти их не чувствовала. Гермиона никогда не видела на лице Тома что-то настолько близкое к беспокойству. На его лице быстро проступило то, что можно было описать только как безмерную ярость. Он отдернул пальцы и одной рукой приподнял ее подбородок, чтобы заглянуть прямо в глаза. — Кто? Гермиона знала, что назвать имя — это смертный приговор. Если она назовет имя, Том убьет ее. Больше обсуждать было нечего. Это был его козырь, его карта "я — старший брат", его окончательное решение. Если Гермиона скажет ему, кто ее обидел, у них будет первая жертва. Глаза Тома почернели. Она выдержала его горящий взгляд и почувствовала, как что-то в ней изменилось. Гермиона, которой она была год назад, сказала бы брату, что он поступает просто возмутительно. Сейчас же гнев в его глазах успокаивал ее. Он компенсировал ужасную головную боль и невыносимое смущение, которое она испытывала. Он предлагал ей месть, уважение — все, что она пожелает. Том всегда даст ей все, чего бы она не захотела. — Лаванда Браун.