Over Your Dead Body // Через Твой Труп

Путь домой был нелегок, но брат с сестрой проделали его рука об руку. Когда они, наконец, вышли из леса, Гермиона окончательно встретила последствия от адреналина, отставая от брата, который все еще находился под самым мощным кайфом в своей жизни. Думая за двоих сразу, он вывел их к задней части теперь уже пустого футбольного поля. В отличие от того момента, когда Гермиона заманивала Лаванду, освещение уже не работало, а трибуны были пусты. Повсюду были разбросаны ошметки мусора, свисали наполовину отклеенные плакаты. Гермионе и Тому удалось пробраться в дом перед самым рассветом в то субботнее утро. Они прошли каждый в свою комнату, переоделись в заранее подготовленную запасную одежду и забрались в кровати. Когда солнце заглянуло в комнату сквозь жалюзи, на Гермиону начали наваливаться воспоминания о содеянном. Свернувшись калачиком на боку, накрывшись одеялами, она стала комкать ткань в руках. Уставилась на закрытую дверь своей спальни, на дверь, которая отделяла ее от семьи. Предыдущим утром Гермиона лежала в этой постели и еще не была убийцей. Больше так о себе сказать она никогда не сможет. С этого момента она всегда будет убийцей — или, по крайней мере, соучастницей. Гермиона лежала в своей постели изменившимся человеком, человеком, от превращения в которого уже не отречется и о котором никогда не сможет рассказать другим. Она чувствовала, как сердце колотится в груди, но никаких сомнений не испытывала. Гермиона не сомневалась в своем выборе. Горячие слезы, катившиеся по ее щекам, не были признаком того, что она передумала, а были жалостью к девочке, которую она оставила там, в лесу, вместе с расчлененным телом Лаванды. Том похоронил в холодной лесной подстилке не только Лаванду. Он похоронил ее, Гермионы, невинность, ее надежду на светлое будущее, ее благовидное отрицание. Брат похоронил все шансы на ее отступ, и Гермиона была рада этому. Ее жизнь была в его руках, и еще никогда она не чувствовала себя в большей безопасности.

--

Понедельник наступил незаметно. Гермиона оказалась на первом уроке раньше мальчиков, и у нее было достаточно времени, чтобы подготовить свои записи к уроку. Ни один из мальчиков не показывался на глаза, пока не прозвенел звонок: Гарри и Рон вбежали в класс, как только он прозвучал, и поспешили занять свои места по обе стороны от Гермионы, не обращая внимания на укоризненный взгляд миссис МакГонагалл. — На волоске висите, — тихо отругала их Гермиона, когда начался урок. — Мы были заняты, — огрызнулся Рон. Его лицо покраснело тем самым неприятным оттенком, который оно приобретало всякий раз, когда он злился или смущался. Гермиона проигнорировала волну тревоги и подавила желание улыбнуться. — Рон, — нахмурившись, прошептал Гарри. — Может, она не в курсе! — Может я не в курсе чего? — спросила Гермиона, переводя взгляд с одного мальчишки на другого, и с любопытством приподнимая бровь. К счастью, миссис МакГонагалл была занята раздачей новых книг для чтения, но у них было несколько мгновений, чтобы поговорить. — Лаванда, — быстро произнес Рон, и его голос надломился, как это бывало, когда он был расстроен. — Я ничего не получал от нее после игры. Ни сообщений, ни звонков, ничего. — Может, ее наказали? — пренебрежительно предположила Гермиона. Не было бы ничего удивительного в том, что глупая девчонка получила нагоняй. — Нет! — резко ответил Рон, а Гарри покачал головой. — Она не пришла в школу сегодня, — попытался объяснить Гарри. — Поэтому мы и опоздали — пошли искать ее. Она посмотрела на обоих мальчиков. — Может, она заболела? — Я видел ее на игре, — разъяснил Рон. — Она помахала мне рукой во время второго тайма, а потом я пошел искать ее — она всегда находит меня после игры сама, — и нигде не смог ее найти! Гермиона совсем не подумала о том, что Лаванда привлекла внимание Рона, когда они вместе сидели на трибунах. Он заметил Гермиону или нет? Она не могла понять, стоит ли упоминать о том, что она тоже была там, чтобы прикрыть свою задницу, или нет. — Уизли, — позвала миссис МакГонагалл из передней части класса, — я не вижу смысла в разговорах на моем уроке, только если вы еще не прочитали всего “Макбета”. — Извините, — пробормотал Рон и опустил голову. Гермиона не успела послушать продолжение их разговора на уроке. Как только занятие закончилось, они снова отправились на поиски Лаванды, надеясь, что она просто опоздала в школу. Гермионе потребовалось все ее самообладание, чтобы не захихикать, пока мальчики буквально протолкнулись мимо других учеников, выбегая из класса. Когда наступил обед, Гермиона села на свое привычное место рядом с Томом и устроилась поудобнее. Все было как обычно, но когда их колени соприкоснулись, она резко вдохнула. Никто не обратил на это внимания, кроме брата, который лишь бросил на нее понимающий взгляд. С трудом сглотнув и слабо улыбнувшись, Гермиона достала из сумки свой сэндвич. Съев его, она с легким интересом слушала, как друзья Тома пересказывают свои эпические истории, произошедшие на вечеринке. Типичные мальчишки-подростки были и в самом деле ужасно скучными. Их покой был нарушен, когда по коридору, в котором они разместились, пронеслись Рон и Гарри. Том бросил раздраженный взгляд на сестру, на что Гермиона лишь вздохнула в ответ. Она же просто пыталась насладиться своим обедом. — В чем дело? — спросила она, прежде чем парочка успела добежать до них. Гарри, казалось, был немного удивлен ее поведением, но Рон даже не заметил ничего. — Все еще в Лаванде! — на этот раз крикнул Рон. К чести Тома, он ни на дюйм пошевелился, оставался таким же расслабленным, как и прежде, продолжая по одной есть взятые у Люциуса чипсы. — Бывают дни, когда люди пропускают школу, Рон, — Гермиона позволила безразличию просочиться в речь, что вызвало хихиканье Северуса и Люциуса. Рон бросил взгляд на них обоих, а затем снова посмотрел на Гермиону. — Миона, я видел ее на игре! — Том сузил глаза на звуках ее прозвища, которого раньше не слышал. — Ты ведь была на игре, верно? Разве ты не говорила, что собираешься пойти? Вот оно что. На Гермиону устремились умоляющие глаза Рона, а Гарри с любопытством наблюдал за ней. Оба ждали, что она ответит положительно. — Да, была, — спокойно ответила она, все еще раздраженная. — Какое-то время даже сидела с Лавандой. Я же тоже тебе помахала — хотя, не факт, что ты помнишь, — Гермиона закатила глаза. — Ей, кажется, мое общество не сильно зашло, поэтому на перерыве она ушла за напитками или еще куда-то, ну и не вернулась. Я решила, что она просто ушла тусоваться со своими, — она пожала плечами. — Почему бы тебе просто не пойти к ней домой после школы сегодня, если ты так волнуешься? Было очевидно, что эта мысль мальчишке в голову не приходила. Рон моргнул, широко раскрыв глаза. — Это гениально, — пробормотал он. — Да, я так и сделаю! Спасибо, Миона! Рон развернулся, чтобы уйти, но Гарри на мгновение задержался. На лице его была кривая улыбка, когда он провел ладонью по своим и так лохматым волосам. — Я рад, что ты пришла на игру, — искренне сказал Гарри. Это заставило ее вспомнить слова Лаванды в ответ на то, что она спала с Гарри. Щеки запылали. Неужели Лаванда знала что-то, чего не знала Гермиона? Ну, кажется, у нее уже не спросить — она ж была похоронена в грязи. Его слова расстроили Тома, который схватил Гермиону за лодыжку. Нога у нее была согнута под бедро и была закрыта школьной сумкой, поэтому никто не увидел, но одно его прикосновение дало ей понять, что он расстроен. Его кожа обжигала ее, была такой горячей, будто могла оставить ожог. Плечи брата напряглись, и Гермиона заметила, что его ноздри слегка раздуваются. — Разве тебе не нужно топать за своим другом? — любезно спросил Том, на его губах заиграла безупречная улыбка. Гарри мгновение смотрел на Тома, затем снова на Гермиону. — Я не видел тебя после игры, — прокомментировал он и поджал губы, а Том крепче сжал ее лодыжку. От этого у Гермионы заколотилось сердце и перехватило дыхание. Ей почти хотелось, чтобы Гарри оставался тут подольше, лишь бы Том еще больше расстроился. — Были дела поважнее, значит, — проворчал Люциус со своего места напротив, привлекая внимание Гарри. — Как насчет идеи поскорее вернуться в ту кишащую крысами дыру, в которой ты нашел свои обноски, и найти кого-нибудь другого для болтовни? Мы, вообще-то, разговаривали здесь, пока твой дружок нас не прервал. К счастью, Гарри оценил ситуацию, прежде чем заговорить. Он окинул взглядом старшеклассников и, похоже, понял, что оказался в невыгодном положении. Оглянувшись на Гермиону, он грустно улыбнулся ей. — Увидимся позже, — затем повернулся и пошел догонять Рона. — Упс, — хихикнул Люциус, а остальные подхватили. Том не отпускал ее лодыжку до конца обеда.

--

Гермиона впервые осталась с Томом наедине с тех пор, как они разошлись в субботу утром, по дороге в школу. Все выходные они провели с родителями, создавая себе надежное алиби на случай, если оно когда-нибудь понадобится. Как только они отделились от других кучкующихся учеников, идущих домой в разных направлениях, пульс Гермионы участился. Оставаться наедине с Томом всегда было приятно, но с тех пор, как он поцеловал ее, она только и думала о его прикосновениях. — Думаю, с малышом Поттером нужно что-то делать, — это была первая фраза, вылетевшая из уст Тома. Сказанное мгновенно охладило плоть Гермионы, смыв с нее все грезы о горячих ртах и жаждущих руках. — Нет, не нужно, — она сказала это твердо и усилила значение слов, остановившись. Если бы понадобилось, она бы начала спор прямо здесь, перед чьим-то домом. — Это мало того, что глупо, так еще и мы оба знаем, что ты этого хочешь только потому, что тебе не нравится наличие у меня друзей кроме тебя, — Гермиона скрестила руки на груди. Том резко обернулся и посмотрел на нее. — У тебя есть друзья. Вы с Северусом прекрасно ладите. — Северус? — Гермиона была ошарашена. — Это твой друг, с которым я мирилась, чтобы тебе угодить! Мы договорились, что у меня есть право вето, и сейчас я им пользуюсь, — она топнула ногой, не обращая внимания на поднятую бровь Тома. — Не бывать убийству Гарри. — О, не бывать? — насмешливо спросил Том. Он в два шага сократил расстояние, оставив между ними лишь фут. Это выбило Гермиону из колеи. Вдруг она снова сосредоточилась на губах и руках, резком запахе крови и холодной грязи. Гермионе пришлось сделать глубокий вдох, чтобы взять себя в руки и напомнить себе, что она не может целовать этого парня средь бела дня, потому что он ее гребаный брат. — Это все потому, что мистер Полузащитник неравнодушен к тебе, сестренка? — он жестоко улыбнулся. — Так было написано в дневничке Лаванды. Она так устала слушать, как Гарри рассказывает о том, какая ты замечательная. — Перестань, — огрызнулась Гермиона, но в ее словах не было и тени укора. Она протиснулась мимо него, слегка толкнув его плечом. — Если ты настолько глуп, чтобы думать, что именно в этом заключается мой интерес, то вперед. Очевидно, что мои слова в расчет браться не будут. Она не хотела, чтобы ее обида вырвалась наружу, но та вырвалась. Его слова ранили ее. Гермиона снова и снова делала все, что могла для Тома, а он все еще сомневался в ее преданности. Она буквально убила ради него, а он все еще хотел изводить ее по поводу чужой влюбленности, которая была не в ее власти. Может быть, ее небезразличия к Гарри и хватало на то, чтобы не хотеть, чтобы его разорвали на части, как Лаванду, но это не означало, что она заботилась о нем в таком смысле, на какой намекал Том. Хуже всего было то, что Том не пытался спорить с ней по дороге домой. Он шел в нескольких футах позади Гермионы и держался особняком. Ни слова не было сказано. Как только они переступили порог дома, Гермиона развернулась и швырнула свою школьную сумку Тому в живот. Он с легкостью поймал ее, сузив глаза, положил сумку на тумбочку, стоящую неподалеку, и снова сосредоточился на ней. — Отлично, — сказал он отрывистым тоном. — Малыш Поттер в безопасности. Ты воспользовалась своим правом вето. Гермиона выпрямилась. Она пыталась найти в себе ту самую уверенность, которую Том постоянно брал из ниоткуда. Если уверенность ей и нужна была, то именно в эту секунду. Она хотела стоять прямо, держать голову ровно и не давать волю слезам, спровоцированными ее глупыми подростковыми гормонами. — Хорошо, — твердо произнесла она в ответ. На этот раз Том прошел мимо, оставив ее одну в пустой гостиной. Когда он вышел из комнаты, по ее телу пробежала дрожь, а челюсть окончательно разжалась. Не должно было у них возникать причин, по которым Гермионе пришлось бы проявлять твердость перед Томом. Она всегда принадлежала ему, разве он не видел этого? Даже подростки-психопаты бывают глупыми. День прошел в тревоге, в доме царила тишина, пока родители не вернулись с работы. Том и Гермиона уединились в своих комнатах, избегая друг друга. Когда пришло время ужина, Гермиона нехотя покинула свое убежище и заняла место за семейным столом, напротив брата. На лице Тома красовалось то же приятнейшее выражение, что и всегда, и Гермиона подавила желание пнуть его ногой под столом. — Скоро твой день рождения, — упомянула Джин, накладывая себе салат, взглянула на дочь и улыбнулась. — Ты хотела устроить что-то особенное? — Простой ужин, — сладко ответила Гермиона, — как в прошлом году. Мы вчетвером и стейк-хаус. Это было очень мило, — она приняла от матери салатницу и начала накладывать еду в свою тарелку. — Было неплохо, да? — Джин улыбнулась мужу, кивнувшему в знак согласия. В городе был только один стейк-хаус, так что перепутать возможности не было. Их город особым выбором не выделялся. — Хочешь пригласить кого-нибудь из своих друзей? Гермиона почувствовала на себе взгляд Тома еще до того, как увидела его. Выражение его лица оставалось нейтральным, но не глаза. Нет, они были наполнены абсолютной яростью. Он говорил ей, чтобы она не делала этого, чтобы не смела приглашать Гарри. Но это было пиздец как заманчиво. — Вообще, я подумывала об этом, — Гермиона улыбнулась матери, которая была очень довольна ее ответом. — Великолепно! — воскликнула Джин. Мама очень редко слышала от дочери о ее сверстниках, не говоря уже о том, чтобы познакомиться с кем-то из них. — Я закажу столик завтра. Тебе нравится, дорогой? Том-старший хмыкнул в знак согласия, его рот был занят ужином из лосося. Он был немногословным человеком и не особо вникал во все эти социальные взаимодействия. — Но я только приглашу, — быстро подчеркнула Гермиона. Она посмотрела через стол и улыбнулась Тому, который был уже готов убивать. — Нет никакой гарантии, что он придет.

- -

Гермиона провела остаток вечера в гостиной под надежным присмотром матери. Она посмотрела больше серий “Чикагского огня”, чем когда-либо, только чтобы избежать брата. Том, несомненно, находился дальше по коридору, затаившись в своей комнате, и ждал, когда она останется одна. Она раздразнила монстра: не просто ткнула его палочкой, а закидала валунами. И была готова к волнующим последствиям. Было 11:03 вечера, когда Джин тихонько зевнула и потянулась. — С меня хватит, — признала она поражение. — Я пошла спать, — мать ласково похлопала Гермиону по колену. — Постарайся не засиживаться допоздна, ладно? Завтра в школу. С этими словами она поднялась с дивана и исчезла в темном коридоре. Гермиона выключила телевизор как раз вовремя, чтобы услышать тихий щелчок захлопнувшейся двери маминой спальни. Она не смогла сдержать самодовольной улыбки, заигравшей на ее губах. Поднявшись на ноги, Гермиона тоже потянулась. Хруст позвонков почти перекрыл звук открывающейся двери и тихое поскрипывание старых петель. Она стояла спиной к выходу в коридор и наблюдала за отражением Тома на черном экране телевизора, когда он вошел в комнату. — Ужин сегодня был просто великолепный, да, братик? — вежливо спросила Гермиона, давая понять, что видит его. Ей даже не нужно было отражение в телевизоре. Если бы она закрыла глаза, ее тело — ее душа — подсказали бы ей, где он находится. Теперь они были связаны грехом. Гермиона прикусила губу, чтобы заглушить рвущийся наружу вздох, когда Том схватил ее за волосы и рывком откинул голову назад. Она сразу же поняла, что шея будет адски болеть весь следующий день, но не могла заставить себя беспокоиться. Тепло, которое она ощущала между ног, вернулось, и ее веки сомкнулись. — У тебя, — начал Том, его губы коснулись кончика ее уха, а дыхание защекотало кожу, — больше проблем, чем ты можешь себе представить. Прежде чем Гермиона успела сообразить, о каких проблемах речь, Том силой вывел ее из семейной гостиной, а его рука все еще сжимала ее буйные кудри. Она знала, что попала в беду, что Том опасен — он убийца, — и все же улыбалась, пока они шли по темному коридору. Они не произносили ни слова, пока добирались до комнаты Тома, лишь тихий звук дыхания и топот босых ног наполняли коридор. Том открыл дверь своей спальни и толкнул сестру в сторону своей кровати. Гермиона споткнулась, но удержалась на ногах. Она повернулась к нему лицом, пока тот закрывал за собой дверь. В комнате было темно, и единственным источником света был экран ноутбука, если не считать лунного света, пробивавшегося сквозь жалюзи. Луна снова стала их свидетелем. — На что это ты скалишься? — тон его был резок, в голосе плескался гнев. — Просто ты такой предсказуемый, — Гермиона знала, что ее слова снова его спровоцируют. Брат рыкнул, и она сделала осторожный шаг назад, ударившись коленями о его кровать. — Стоит мне только упомянуть Гарри, и ты выходишь из себя. Его ноздри расширились, и Том сделал еще один шаг к ней. — Так вот в чем дело? Для тебя это игра, сестренка? — в его словах прозвучала жестокость, отчего по телу пробежал холодок. — Ты пытаешься играть со мной? — Я пытаюсь показать, насколько ты смешон, — Гермиона вложила в свои слова столько силы, сколько могла, пытаясь скрыть страх, который снова начал закрадываться в ее душу. Это был Том. Том был чудовищем. Она прекрасно это знала. — Неужели? — Том склонил голову набок. Выражение его лица наполнилось любопытством, но скрыть ярость в глазах у него не вышло. Он сделал еще один шаг к ней, заставив Гермиону тяжело сглотнуть. — А я вижу лишь наглую младшую сестру, которая жаждет внимания. — Внимания? — слово сорвалось с ее губ прежде, чем она успела его остановить. Она фыркнула, что только усилило тепло между ног. Гермиона и представить себе не могла, как прекрасно свет монитора мог подчеркивать черты лица. Его нос, изгиб скул, звериный блеск в глазах, словно у хищника, прячущегося в темноте. Том был чудовищем, но она хотела, чтобы он был ее чудовищем. — Внимания, — повторил он. Том сократил расстояние между ними, одним пальцем легонько провел по ее челюсти от уха до подбородка, за который грубо схватился и дернул вверх, поднимая ее рот к своему. — Скажи это. — Что сказать? — Гермиона хотела, чтобы это прозвучало как требование, но слова вырвались с придыханием. Она смотрела прямо в его глаза, теряясь в темноте, которую брат источал. — Чего ты хочешь? Скажи, и я дам тебе это, — Том жестоко улыбнулся ей. — Я обещал, что дам тебе все, что ты захочешь, не так ли? Гермиона слабо кивнула, и он стал ждать. Том терпеливо ждал, не сводя с нее ровного взгляда, в котором ярость переходила в тление, и Гермионе захотелось расплавиться в нем. Она всегда знала, что ее брат красивый, но ей никогда не доводилось так близко вникать в его совершенность. Даже ресницы у него были идеальные — густые и темные. Он мог быть ангелом, соответствующим любому их описанию, какие она только слышала. Она нашла самого дьявола. — Поцелуй меня, — приказала ему Гермиона шепотом, но ее слова были тверды, как и выражение лица. Том улыбнулся ей, сверкнув зубами, а затем положил руки ей на плечи и с силой толкнул ее на кровать. Гермиона издала испуганный звук. Брат был над ней: одно колено между ее ног, руки по обе стороны от ее головы. Не теряя ни мгновения, он приник к ее губам, снова и снова овладевая ею. Гермиона закрыла глаза и вцепилась в его волосы так, словно от этого зависела ее жизнь. На вкус Том был как опасность, и от этого по телу пробегало электричество. Каждая точка соприкосновения их тел посылала электрические импульсы по ее телу, и все они вели прямо к тому месту между ее ног, к той лужице там, которая становилась все больше и больше. Том зажал ее нижнюю губу между зубами и прикусил достаточно сильно, чтобы поранить кожу. Гермиона потрясенно выдохнула. Ее глаза на секунду распахнулись и тут же закрылись. Она жадно целовала его в ответ, проникая языком в его рот, чтобы почувствовать острый вкус своей крови. Одно только это что-то разбудило в Томе. Он еще сильнее надавил коленом, грубо задев непознанное Гермионой место меж ее ног. Она издала стон, сразу поглощенный лихорадочными поцелуями Тома. Гермиона опустила бедра и стала тереться о его колено, отчаянно желая получить еще больше тех восхитительных ощущений, с которыми он ее познакомил. Том оторвался от ее рта и поцеловал ее в челюсть, спускаясь к шее. У Гермионы перехватило дыхание, она откинула голову назад, насколько это было возможно, обнажив перед ним всю шею. — Том, — тихо прошептала она. Одна из ее рук наконец отпустила его волосы и вцепилась в спину, хватаясь за рубашку. Гермиона продолжала ерзать бедрами, а Том целовал, лизал и покусывал чувствительную кожу ее шеи, делая все, что ему заблагорассудится. — Ты моя, — прошипел он ей в кожу, двигаясь дальше по шее. Его рот нашел стык шеи и плеча и сильно прикусил его. Том сосал, кусал и закрывал ей рот рукой, когда из нее вырывались стоны. Приглушенные звуки гулко отдавались в его руку, пока он был сосредоточен на ее коже. Когда Том наконец отпустил ее и освободил ее рот, Гермиона тихонько вздохнула. Он смотрел на нее сверху вниз, лунный свет освещал их обоих, и они пытались перевести дыхание; бедра Гермионы все еще периодически подергивались. Она закусила губу и подняла на него глаза, ища наставления, объяснения, чего угодно. — Больше никаких игр, — его слова были приказом, и она не могла спорить. Оба были так уязвимы, что Гермиона не могла представить, как можно его ослушаться. — Он не придет на ужин. Будем только мы и родители, — его глаза изучали ее, пока она не кивнула в знак согласия. Твердое выражение лица Тома, казалось, смягчилось. — Прости, если я тебя расстроила, — пробормотала Гермиона. Она убрала руку с его волос и нежно провела ею по щеке. — Просто ты такой забавный, когда взвинчен. В глазах Тома что-то вспыхнуло. — Если хочешь, чтобы я сделал тебе больно, — прорычал он, — просто попроси, — его слова снова пробудили в ней жар, именно тот, что она так пыталась остановить. — Нам надо ложиться, — быстро сказала Гермиона, покраснев. Том потянулся вниз и нежно погладил то место на ее шее, которому недавно уделял свое особое внимание. — Да, надо, — он сделал паузу. — Надень завтра водолазку или шарф. Гермиона почувствовала, как ее обдало жаром. Она отшвырнула от себя его руку. — Пусти меня! — Том фыркнул и поднялся на ноги. Как и подобает джентльмену, он подал руку и помог Гермионе подняться. Она быстро поправила волосы и пригладила свою одежду. — Спокойной ночи, Том. — Спокойной ночи, Гермиона.