Over Your Dead Body // Через Твой Труп

Гермиона оставалась спокойна. Предельно спокойна. Прошел остаток учебного дня, и она, как обычно, встретила Тома прямо у школы. Подошла к брату с нейтральным выражением лица, но, дойдя до него, не остановилась. Вместо этого она подняла предплечье перед грудью и наблюдала за тем, как Том сосредотачивает взгляд на образовавшихся на ее загорелой коже светлых синяках в форме пальцев. Глаза брата сузились, и когда он открыл рот, чтобы задать вопрос, Гермиона опустила руку и пошла дальше, в сторону леса за футбольным полем. Удивительно, но Том не задавал ей вопросов, пока они шли. Он молчал, и Гермиона была уверена, что это молчание — единственное, что ему сейчас было доступно. Он не взял ее за руку, когда они углубились в лес; его кисти так и остались прижаты к бокам. Прогулка показалась Гермионе глотком свежего воздуха после стольких дней ошивания рядом с учениками. Она не обращала внимания на нарастающую ярость Тома и впитывала звуки леса: шепот ветра в листве, хруст веток под ногами, тихий гул дикой природы. Все это практически возмещало вызванное Кормаком раздражение. Том захлопнул за собой дверь хижины и резко бросил сумку на пол. Он повернулся и сосредоточил все свое внимание на Гермионе, его ярость можно было ощутить физически. — Что случилось? — выплюнул он сквозь сжатые зубы. Гермиона на мгновение задумалась, тщательно подбирая слова. То, что она скажет, сильно повлияет на то, какие последствия настигнут Кормака. Она знала, что должна преуменьшить значение произошедшего, проигнорировать все свои дурные предчувствия и просто изложить факты. Честность только разворошит Тома и крывшуюся в нем дикость. Но что-то внутри нее шептало рассказать ему все — и она рассказала. Он стоял неподвижно, пока Гермиона рассказывала ему обо всем этом цирке с Кормаком. Он не произнес ни звука, пока она не закончила, объяснив, откуда у нее синяки на предплечье. Гермиона наблюдала за тем, как брат переваривает все услышанное, его ум работал со скоростью тысячи миль в минуту. Он уже все просчитывал, планировал, готовился. — Ты в порядке? — это были первые слова, которые наконец-то слетели с его губ. Ему, казалось, было неловко обсуждать ее чувства. Впервые после обеда Гермиона почувствовала, что можно расслабиться. — Думаю, да, — она не хотела, чтобы слова прозвучали неуверенно, но не вышло, и вдруг Том оказался прямо перед ней, его грудь была всего в футе от ее собственной. Он смотрел на нее сверху вниз, оценивая выражение ее лица и вбирая в себя как можно больше. — Я уже знала, что он ужасен, еще во время первого обеда, но думала, что это просто какие-то навязчивые мысли. Мы в последнее время такие параноики, что я особо не обратила внимания. Но правильно мне подсказывало тело. Он урод, и я не знаю, что с этим делать. Том кивнул, прислушиваясь. — Правы были твои инстинкты. Мы должны научиться доверять им. Наши тела знают больше, чем знаем мы. — Хотела бы я, чтоб об этом была книга, — пробормотала она. Том тихо захихикал и осторожно взял ее за подбородок. Подняв его, он перевел взгляд на нее и поймал ее собственный. — Ты ведь понимаешь, что мы должны разобраться с этим хером? Гермиона кивнула ему в ответ. — Я знаю, — твердо ответила она. — Я выбираю его. Ее брат выглядел почти гордым, сквозь улыбку показались зубы, глаза запылали. — У тебя есть план? — он старался говорить спокойно. Сдерживал себя, изо всех сил стараясь позволить ей насладиться этим моментом. — Да, только начало, — Гермиона склонилась к его руке, ладонь теперь лежала на ее щеке. Том смотрел на нее голодными глазами, каждую секундочку впитывая ее жаждущие крови мысли. — У Ли в эти выходные будет вечеринка. Мы должны проследить за ним до дома и выяснить, где он живет. Уверена, что он попытается как-нибудь застать меня одну... — она не заметила, как напряглась прижатая к ее коже ладонь, — …и тогда я приведу его сюда. И мы оба с ним разберемся. Том выглядел настолько довольным предложенным ею планом, насколько Гермиона могла вообще надеяться. Они оба знали, что Кормака по-другому не вытащат, учитывая, какой он бугай. Поначалу будет не очень приятно, и он, скорее всего, станет распускать лапы, но к воскресному утру будет уже мертв. — Нам придется быть осторожными, — добавила Гермиона. — Он же в футбольной команде, и выглядит сильным. Нельзя его недооценивать. Я хочу, чтобы мы связали его стяжками и веревками. — У меня есть кое-что еще, что может пригодиться, — Том не стал ничего объяснять. На его лице сверкнула полная угрозы улыбка, а угольные глаза все еще полыхали. Гермиона не стала его расспрашивать, прекрасно понимая, как он любит устраивать спектакли. — Мне придется навестить Антонина завтра днем. — Но завтра лучше узнать, где живет Ли… — Я знаю, — спокойно ответил Том, перебивая сестру. — Этим ты займешься одна, — на его лице показался порочный оскал. — Теперь ты умеешь это делать. Тебе нужно только все предусмотреть. Одной будет даже легче. Гермиона нахмурила брови и скривила губы. — Хорошо, — сказала она. — Тогда я сделаю это одна. Том мягко, почти снисходительно погладил ее по щеке. — Отлично, сестренка. Я принесу кое-какой дополнительный инвентарь, а потом мы встретимся дома за ужином. Думаю, нам пора возвращаться, да? Она посмотрела за треснувшие окна их хижины: свет уже тускнел. Наступала осень, и дни становились короче. Гермиона ненавидела зиму; она ненавидела ограничения, которые накладывала ночь. — Да, наверное. Гермиона переплела свои пальцы с пальцами Тома и держала его по пути за руку так долго, как только могла. Она держалась за него так крепко, словно от него зависела вся ее жизнь, и с неохотой отстранилась, когда лес оборвался и перед ними открылось пустое футбольное поле. Всего через несколько дней они будут смотреть на это поле, встречая рассвет, и их души снова покроются грехом. Она старалась не думать о бурлившем в животе возбуждении.

--

Наступил четверг, и Гермиона встретила его с безразличием. Это должен был быть легкий день — день, когда она без труда отсидит все уроки и наконец-то сможет снова пообедать с Томом. Даже если они не шли домой вместе, она угощала его друзей кексами, которые купила их мама, и делала вид, что ей на них не плевать. Гермиона и вправду планировала провести этот четверг налегке. Как оказалось, планировать ей ничего не стоило вообще. На первом уроке начались проблемы. Рон и Гарри странно посмотрели на Гермиону, когда она села за их стол, но ничего ей не сказали. Миссис МакГонагалл велела им разделиться на группы по два человека. Симус схватил Рона прежде, чем Гарри успел открыть рот, оставив его неловко смотреть на Гермиону. Обычно мальчики дрались за то, чтобы встать с ней в пару, чтобы иметь возможность списать. Гермиона наморщила лоб и нахмурилась, глядя на спину Рона, который быстро ушел работать в другой конец класса с Симусом. — Я что-то сделала? — потребовала она ответа. Гарри испугался ее тона, резко оторвался от бумаг, которые читал. Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами, в которых цвело замешательство. — Нет, это... это просто... — Заканчивай, Гарри, — набросилась Гермиона на него. К счастью, класс кишел голосами, все студенты переговаривались, обсуждая ответы на вопросы по литературе. — Просто ходят разговоры, — он говорил так быстро, будто не проговаривал слова, а выблевывал их. Гермиона приподняла бровь, и Гарри нашел в себе силы продолжить. — Кормак и команда, знаешь, вчера на тренировке… Он говорил всякое... всякое о тебе. Он сказал, что ты его пара? На вечеринке в эти выходные? — Гарри продолжал украдкой поглядывать на нее, пытаясь прочитать выражение ее лица, словно надеясь что-то там найти. Гермиона сделала медленный, ровный вдох, чтобы сохранить спокойствие. — Если ты слышишь разговоры обо мне, может, в следующий раз тебе стоит просто спросить меня, прежде чем выставлять себя полным идиотом? — ее слова были ровными и спокойными, настолько, что Гарри выпрямился и уставился на нее расширенными глазами. Он понял, что у него проблемы — и это было хорошо. — Я знаю, что Рон может быть полным идиотом, но ты-то должен быть выше этого. — Гермиона... — ее имя слетело с губ Гарри, и она ждала, пока он соберет слова воедино. Как же она ненавидела мальчиков-подростков. — Я просто не знал, что сказать. А что тут скажешь? "Слышал, ты встречаешься с Кормаком"? Не могу же я сказать "поздравляю"? Она только моргнула, глядя на Гарри, и он быстро продолжил. — Он отвратителен, Гермиона! Я не знал, что у вас с ним что-то… — А ты спрашивал меня, есть ли у меня с ним что-то? — осторожно спросила она Гарри. Еще один успокаивающий вдох. Гарри покачал головой, и она сдержала смешок, который принадлежал только Тому. — Может, с этого и надо было начать. — А... у тебя что-то с Кормаком? — неловко спросил он, его глаза метались повсюду, лишь бы не смотреть на нее. — Судя по всему, на субботний вечер — да, — Гермиона нарочито вздохнула. — Ему нелегко сказать "нет", так что в субботу вечером я буду с ним. Лицо Гарри покраснело, и Гермионе показалось, что это очень мило. Почти. — Если он вынуждает тебя... — Все в порядке, — она быстро оборвала его. Ей нужно было это свидание, каким бы отвратительным ни был сопляк. — Я сдержу свое слово и пойду с ним на свидание в субботу. Все будет хорошо, Гарри. Он выглядел откровенно неловко, и Гермиона не знала, что делать. Возможно, ей не стоило говорить ему правду, стоило позволить ему думать, что она хочет встречаться с Кормаком. Идея играть роль убитой горем подружки казалась слишком утомительной. — Полагаю, стоит ему устроить одно очень скучное свидание, и он переключится на следующую девушку, — Гермиона ободряюще улыбнулась ему. — Я просто хотела, чтобы ты знал, раз уж он болтает такое на тренировках. Гермиона перевела разговор на их задание, надеясь, что это не позволит Гарри воспринять ее замечание как нечто значимое. Ей и так придется столкнуться с последствиями того, что она решила убить столь близкого ей человека, и ей не нужно, чтобы Гарри воспринял ее оливковую ветвь как знак привязанности к нему.

--

Время до обеда шло очень медленно. Каждый урок, казалось, проползал мимо, затягивая Гермиону. Люди обращали на нее больше внимания, чем обычно, но не слишком. Кормака она не видела ни разу, и была этому счастлива. У Гермионы были занятия с младшими курсами, но все они были углубленными, для продвинутых, а она не была даже уверена в том, что Кормак знает, как пишется хотя бы его собственное имя. Впервые за неделю Гермиона с удовольствием сидела рядом с Томом в их коридоре. Удивительно, но его друзья, казалось, были рады видеть ее, и на их лицах проскальзывали самые разные признаки счастья. — О, слава богу… — Северус не пытался скрыть своего облегчения: — Ты вернулась. Он без тебя просто отвратителен. Превращается в осла, когда ты уходишь. Том лишь насмешливо хмыкнул, но на лице Гермионы появилась улыбка. — Я тоже по тебе скучала, Северус, — она открыла свой рюкзак и достала пластиковый контейнер с кексами. — Я принесла вам всем перекусить. Возьмите по одному и передайте дальше, они с черникой, — она передала контейнер Северусу, и тот выполнил сказанное. Она буквально чувствовала, как Том закатывает глаза, но каждый из его друзей, казалось, был в восторге от того, что Гермиона подумала о них. — Это было очень мило с твоей стороны, — сказал Люциус. Он развернул кекс так, словно тот был из хрусталя. Гермионе пришлось бороться с желанием расхохотаться. — Хотела убедиться, что вы все в курсе, как я вас ценю, — Гермиона всем любезно улыбнулась. — Я знаю, что вы все друзья Тома, но считаю вас и своими друзьями. Вы поприятнее остальных людей вокруг. Даже Антонин, казалось, был доволен ее комплиментами. Не слишком приторными, но весомыми достаточно, чтобы они почувствовали себя ценными для нее. Том умасливал их годами, а ей предстояло многое наверстать. — Надеюсь, ты будешь готов встретиться после школы, Антонин, — резкий тон Тома прервал этот приятный момент, заставив всех вернуться к распределенным друг другу ролям. — Да, конечно, — быстро ответил Антонин. В его глазах мелькнуло нечто злое, чего Гермиона никак не могла понять. Ну-ка, еще раз, чем он там был важен Тому? Гермиона достала свой сэндвич и успела откусить целых три кусочка, пока кто-то не стал приближаться к ним. У нее кровь похолодела, как только она услышала звук этих шагов. Ей даже глаза поднимать было необязательно. Он шел в одиночестве, каждый шаг — тяжелый и уверенный. Это точно не были Гарри или Рон, нет, они всегда всюду ходили вместе. Кроме них двоих никто из студентов в этом коридоре не показывался. Том нагонял тревогу на всех. Это должен был быть легкий день. — Привет, Гермиона, — как только шаги стихли, над ней раздался самоуверенный голос Кормака. Он стоял всего в ярде от того места, где сидел Том. Гермиона могла лишь вспоминать, видела ли нож Тома в хижине днем ранее. Он все еще там? Или Том взял его и носил с собой? Ему просто нельзя было поддаваться импульсам. Те две секунды, что потребовались ей, чтобы открыть рот, шли словно тысяча лет. — Привет, — прозвучало робко, и в тот же миг Том и Гермиона поняли, что она боится Кормака. Ее охватили смущение и тревога. Она быстро вернула контроль над дыханием и попыталась сосредоточиться на языке тела Тома. Он был совершенно неподвижен: казалось, почти не дышит. Его парни тоже сидели в ожидании, заметив, как Том слегка нахмурился. Да у нее тут целая стая мальчишек, о которых нужно побеспокоиться. — Тебе что-то нужно? — холодно спросил Том. — Мы тут обедом насладиться пытаемся, — он отряхнул джинсы, небрежно подцепил с них ворсинку и отбросил ее в сторону. — Я с Гермионой говорил, — Кормака все это ничуть не беспокоило, и слова легко слетали с губ. Он не сводил с нее взгляда. — Хочешь прогуляться? Гермиона покачала головой. — Прости, я просто впервые на этой неделе провожу время с друзьями. Это может подождать? — от нее не ускользнула вспышка в его глазах. Судя по тому, как Том слегка передернул плечами, он тоже этого не упустил. Этот мальчик что, хотел, чтобы его кокнули? — Я хотел обсудить с тобой выходные. Она видела, что испытывает его терпение. Кормак не собирался отступать, и она боялась, что начнется драка, если не прекратить это противостояние. Вздохнув, Гермиона положила сэндвич обратно в пакет и поднялась на ноги. Она не обращала внимания на то, что все мальчики смотрят на нее с недоверием, и особенно избегала горящего взгляда Тома. — Ладно, — сказала она. Гермиона обогнула Тома и пошла за Кормаком, не обращая внимания на затянувшийся в животе узел. Когда они оказались достаточно далеко в коридоре, чтобы остальные не могли их услышать, Кормак остановился. — Этот — твой брат, верно? — он бросил любопытствующий взгляд на Тома. — Кажется, он клюнутый слегка. Гермиона скрипнула зубами. — Я бы посоветовала тебе следить за тем, что ты говоришь о моей семье, если все еще рассчитываешь на свидание в субботу. Кормак посмотрел на нее. — Знаешь, все судачат о том, как вы странно близки, — он ухмыльнулся, подначивая ее. — В этом коридоре есть еще как минимум три человека, которые с удовольствием сопроводят меня на вечеринку к Ли, — Гермиона шмыгнула носом и отряхнула рукав своего свитера. — Я пойду... Как только она сделала шаг в сторону Тома и остальных, Кормак снова схватил ее за запястье. Он осторожно взял ее за руку, которую ребятам не было видно, но Тому это не помешает все увидеть. Она приятно улыбнулась Кормаку и постаралась сохранить спокойствие. — Теперь все сказал? — вежливо спросила она. — Ладно, как скажешь, — пробормотал он и отпустил ее руку. — Я могу заехать за тобой в субботу около восьми вечера. Мне нужен только твой адрес. Его просьба ей вообще не понравилась. Мало того, что он будет знать, где она живет, так еще и за руль сесть собрался. Каким гребаным образом они от машины избавятся? Гермиона взяла протянутую Кормаком ручку и написала свой адрес на тыльной стороне его ладони. Это было странно интимно, и ей стал ненавистен этот жест. В горле пересохло, а кожа покрылась мурашками. Неужели ее тело будет так реагировать на любого симпатичного мальчика до самого конца полового созревания? — Спасибо, милая, — он одарил ее очень правдоподобной улыбкой и прильнул, чтобы поцеловать в щеку. От неожиданности Гермиона не успела вовремя увернуться. С самодовольной улыбочкой МакЛагген развернулся и вышел из коридора, напевая себе под нос. Прошло всего мгновение, прежде чем Том сменил Кормака и встал рядом с ней. Гермиона тряхнула головой, пытаясь избавиться от оставленной МакЛаггеном атмосферы. — Не вставай близко, — пробормотала она, глядя на свои туфли, — мальчики рядом. Том издал тихий звук, который можно было назвать лишь рычанием, но остался на своем месте. Гермиона провела рукой по тому месту, где были только что губы Кормака. — У него есть машина, — прошептала она и посмотрела на Тома. Он был мертвенно-бледен, все черты его лица пылали гневом. Она знала, что так не должно быть, но это немного успокаивало ее. — Будет машина. — Блядь. Гермиона тихо вздохнула, и этот вздох перетек в смех. Она рассмеялась и улыбнулась своему разъяренному брату, пытаясь заглушить неуместный звук рукой. — У нас легко быть ничего не может, да? Брат ответил на ее улыбку своей, хоть и лукавой. — Злодеям не должно быть легко, сестренка.