Over Your Dead Body // Через Твой Труп

Хотелось бы Гермионе сказать, что Кормак ее совсем не доканывает. Хотелось бы просто отмахнуться от этого ублюдка и продолжать заниматься своими делами до вечеринки, но нет, никак. Это было бы слишком просто. Кормак нашел ее во время обеда в пятницу, под каким-то предлогом утащил поговорить. Он легко отвлек ее от Тома и его стаи, украл пять минут ее времени и быстро поцеловал в щеку, после чего самодовольно удалился. Она не знала, сколько еще сможет выдержать Том. Каждый раз, когда Кормак прикасался к ней, базовый уровень гнева Тома, казалось, возрастал. К вечеру пятницы он превратился в клубок ярости. Даже родители, которые редко замечали какие-либо движки в настроении Тома, обеспокоились. — Ты уверена, что не хочешь, чтобы мы остались дома? — мягко спросила Джин у дочери. Гермиона сидела на диване и рассеянно смотрела документальный фильм о настоящих преступлениях. Джин провела пальцами по пальцам дочери и похлопала ее по плечу. — Мы можем отменить бронь… — Все в порядке, мама, — сказала Гермиона. Она откинула голову назад и посмотрела на мать, ободряюще улыбнувшись ей. — Том просто поссорился с Люциусом, психует. Не надо отменять свидание только из-за того, что он не в духе. — Я знаю, — вздохнула мама. — Просто Том редко бывает так расстроен… — она грустно улыбнулась. — Ты позвонишь мне, если тебе что-нибудь понадобится? Или ему? У нас у обоих телефоны будут стоять на вибрации, да, Том? Том-старший одобрительно хмыкнул. Он бросил на Гермиону взгляд, означавший, мол, ты за главную. Гермиона же просто кивнула, ответив так, как всегда предпочитал делать отчим — без слов. Он сжал плечо, по которому похлопывала Джин, и оба пошли по своим делам. Гермиона досмотрела до конца документальный фильм, чувствуя какую-то странную тревогу из-за дела о матери, убившей трех своих детей. Ей было не совсем понятно, что это за всплеск морали в ней очнулся. Она смогла убить Лаванду, планировала убить Кормака, но убивать маленьких детей — нет. И Чжоу Чанг, девочку-ровесницу их жертв, тоже. Где же эта грань, которую она сама себе провела? Неужели она считала справедливым убийство этих подростков — этих детей — оправданным потому, что они ее обидели? Когда ее страстное отвращение к убийствам притупилось до такого состояния? Гермиона тяжело сглотнула и выключила телевизор, наблюдая, как черный экран гудит от электричества. На нем смутно виднелось ее отражение. Вопрос был не в том, перестанет ли она однажды узнавать себя, а в том, когда это произойдет. Это пугало ее. Быстро встав, Гермиона вышла из гостиной. Ей очень не хотелось оставаться наедине со своими мыслями. В комнате в конце коридора находился разгневанный брат, на которого она могла бы выплеснуть энергию. На вечер они остались дома одни, и она планировала воспользоваться этим в полной мере. Гермиона не стала стучать. Она знала, что Том просто рявкнет на нее, чтобы она свалила, поэтому открыла дверь в его комнату и обнаружила, что там темно. Комната освещалась только экраном компьютера, перед которым сидел, кипя от злости, брат. — А закрытая дверь тебе ни о чем не говорит? — он не оторвался от экрана, но на секунду остановился — этого было достаточно, чтобы Гермиона поняла, что ей рады, поэтому проскользнула внутрь и тихо закрыла за собой дверь. — Что делаешь? — спросила она, направляясь к нему. Том тяжело вздохнул. — Ищу, как избавиться от машины, — ответил он как ни в чем не бывало. — Знаешь, проводить такие исследования с личного компьютера — не лучшая идея. Она подошла ближе, но Том от компьютера так и не оторвался. Гермиона осторожно опустилась на колени. Ее губы расплылись в улыбке, когда Том снова на мгновение перестал печатать. — И без тебя в курсе, — огрызнулся он. — У меня стоит программа, которая стирает историю поиска каждые двенадцать часов. Никаких следов не останется. Медленно протиснувшись к нему, Гермиона устроилась под столом, между его ног. Там было тесновато, потому что ноги у Тома длинные, но она справилась. — Ну, — начала она, проводя пальцем по его икрам, — у меня появилась блестящая идея... — она остановила руку у его бедра. Ее нежное прикосновение превратилось в захват, Гермиона впилась пальцами в его плоть через брюки. Том тихо зашипел. — … по поводу этой треклятой машины, — свободная рука Гермионы переместилась к паху Тома, и она нащупала его полутвердый член сквозь джинсы. — Рассказать не хочешь? — в его голосе все еще клокотал гнев, но в самом конце, когда она снова сжала его, гнев оборвался. Член под ее рукой дернулся, на что Гермиона улыбнулась. — Кажется, — она перешла к его молнии и чуть поигралась с ней, — ты задолжал мне дневник... — медленно расстегнула его брюки, — …одной небезызвестной мертвой девочки. Гермиона вытащила его член из боксеров и самодовольно улыбнулась. Том был уже тверд для нее. Его руки сжимались и разжимались в кулаки на бедрах из-за нее. Ее переполняла гордость от осознания, что она может угодить Тому вот этим. Осторожно обхватив его рукой, Гермиона несколько раз прошлась по всей длине. Провела большим пальцем по головке, надавливая посильнее, и изо рта Тома вырвался хрип. Наклонившись вперед, она обхватила головку губами, прекрасно понимая, что делает это всего лишь во второй раз. В тот момент, когда его член вошел в ее рот, из брата вырвалось громкое шипение. Гермиона взяла плоть поглубже, проводя языком по нижней стороне члена и медленно двигая головой вверх-вниз. Она пыталась найти ритм, ее рука все еще была сжата у основания, двигаясь вместе со ртом. — Блядь, да, вот так, Гермиона, — прорычал Том. Гермиона задвигалась чуть быстрее, в ее груди разгоралась гордость из-за звуков его голоса. Она пыталась взять в рот побольше, пыталась расслабить горло, но ее рот казался таким маленьким в сравнении с его длиной. Руки Тома добрались до ее волос и запутались в непокорных кудрях. Она подняла на него глаза, едва успев разглядеть брата между столом и коленями. Его лицо раскраснелось, глаза были зажмурены, а рот приоткрыт. Звуки его тяжелого дыхания возбуждали Гермиону больше, чем она того ожидала. Она закрыла глаза и продолжила сосать и лизать, работать своим ртом по всей длине. Все изменилось, когда Том начал двигать бедрами. Гермиона распахнула глаза, а он начал почти трахать ее в рот, его бедра двигались по небольшому пространству, которое было доступно под столешницей. Член продвинулся еще дальше в рот, из-за чего Гермиону охватили рвотные позывы. Глаза у нее заслезились, а свободная рука ухватилась за мужское бедро, чтобы поддержать себя. — Вот так, — шипел Том, — прямо там, детка, прямо там. Он надавил на ее голову, и член уперся в заднюю стенку ее горла. Гермиона постаралась расслабить и раскрыть горло как можно шире. Провести вечер вот так, давясь, она не планировала, но что-то в том, как брат буквально использовал ее рот, заставило ее промокнуть насквозь. Гермиона застонала, обхватив его член губами, и Тому явно понравилось это ощущение: он издал плотский рык и начал вбиваться сильнее. — Тебе нравится мой член, правда? — он сильно дернул ее за волосы, вырвав из нее писк, от которого только больше завелся. — Я выебу тебя до бесчувствия, детка. Клянусь богом, прямо на глазах у Кормака оттрахаю тебя так, чтобы он понял, кому ты принадлежишь, прежде чем сгинуть в Ад. Гермиона с трудом сглотнула, сжимаясь вокруг члена. По ее подбородку стекала слюна. Это не должно было быть так сексуально, она не должна была хотеть, чтобы Том трахал ее на глазах у мальчишки, которого они собирались убить, но при этом чувствовала, что просто взорвется, если ее чем-нибудь не наполнят. — Я сейчас... Не дожидаясь продолжения, Гермиона быстро задвигала ртом в такт его толчкам. Она пыталась работать языком и рукой одновременно. Это была не самая складная попытка, но и этого хватило. Том кончил с гулким рыком, его руки прижимали рот Гермионы к себе, а член изливался в ее горло струями спермы. Она проглотила столько, сколько смогла. Когда его хватка ослабла, она оттянула голову назад и разжала челюсти. Гермиона улыбнулась сама себе, отодвигая его стул, чтобы он смог увидеть ее. Том смотрел на нее, лениво откинув голову в сторону, и смотрел так по-собственнически. Она сознательно принялась вылизывать его член, не сводя с него глаз столько времени, сколько было возможно. А закончив, облизала губы и вытерла слюни с подбородка. Том наклонился вперед и посадил ее к себе на колени. Гермиона продолжала улыбаться ему и этим заслужила увидеть, как он игриво закатил глаза. Ее миссия выполнена. — Так что именно ты планируешь делать с этим дневником?

- -

Впервые после смерти Лаванды Гермионе захотелось, чтобы та была жива. Не в смысле "лучше бы я ее не убивала", но Лаванда была единственной девушкой, которая когда-либо давала ей советы по всяким модным вопросам. Гермиона снова уставилась на свой шкаф, совсем растерявшись. Она никогда не бывала на школьных вечеринках, даже не знала, какие у нее вообще варианты нарядов есть. Убийство Лаванды казалось как-то намного проще, возможно, потому, что она никого раньше не убивала. Теперь же в ее голове проносились тысячи сценариев. Что, если их план не сработает? Кормак был реально опасен. Он мог бы оказать сопротивление, мог бы причинить ей боль. Казалось, он и хотел причинить ей боль. Гермиона перестала ломать голову над паззлом, которым для нее оказалась постоянно меняющаяся подростковая мода. Они купили спецодежду, поэтому плевать вообще, одежда кровью все равно не испачкается. Она натянула пару хорошо сидящих темных джинсов и первую попавшуюся темную футболку. Придется Кормаку смириться и схавать ее наряд. Завязав шнурки кроссовок на двойной узел, Гермиона вышла из комнаты. В коридоре стоял Том и терпеливо ждал ее. Она вздохнула и устремила на него пристальный взгляд. — Что? Ты собираешься с порога на него вот так волком смотреть? — из нее вырвалось фырканье. — Не понимаю, зачем ты себя сейчас изводишь. — Я не собираюсь стоять в деревьях и ждать, пока этот говноед облапывает тебя в своей машине, — тихо прошипел Том. Гермиона сдержала очередной вздох, зная, что этим только подольет масла в огонь. — Ну да, тогда стой и прямо с крыльца пялься на него, — сказала она и в отчаянии вскинула руки. — Его это только больше раззадорит, — Гермиона взглянула на брата и аж растаяла, увидев, как он расстроен. Гермиона осторожно положила руку ему на плечо. Этого было достаточно, чтобы успокоить его и при этом не смутить ничем мать, если она вдруг решит выйти из спальни. — Помни, я делаю это ради нас. Ее слова, казалось, успокоили Тома: у него плечи расслабились. Он разжал кулаки и прошел в гостиную. — Он будет здесь в любой момент, — пробормотал Том, сел на диван и включил какой-то эпизод криминального сериала. Гермиона знала, что он не смотрит, но по сравнению с его предыдущим планом это было ничего. Она села рядом с ним и стала терпеливо ждать. Ждать пришлось недолго. Через несколько минут возле их дома раздался громкий сигнал. Гермиона быстро встала, огляделась по сторонам и поцеловала брата в висок. Улыбнувшись ему, она направилась к входной двери, прихватив по пути свою сумочку. — Не нарвись тут на что-нибудь без меня! Глаза Тома вспыхнули, заставив ее только рассмеяться. — У него отвратительные манеры. — Ты же знаешь, что мы делаем с людьми с отвратительными манерами, — пропела Гермиона. Прежде чем Том успел ответить, она выскользнула через парадную дверь. Как она и предполагала, Кормак остановил свой внедорожник перед дверями и посигналил, чтобы привлечь ее внимание. Он даже не заглушил двигатель, чтобы ее встретить. Не то чтобы Гермиона жаждала такого внимания со стороны Кормака, но ее воспитывали так, что есть определенные правила поведения, которые нужно соблюдать всегда. Она мысленно добавила эту беспардонность в список ублюдских черт МакЛаггена. Так его будет легче убить. Гермиона прошла по тропке от двери и села на пассажирское сиденье белого пикапа Кормака. Первое, что он сделал, это оглядел ее наряд: видимо, она не дотягивала до "горячего лука для вечеринки". С другой стороны, он был в той же одежде, которую носил каждый день. Вот почему мужчины могут лениться и забивать, а женщины должны наряжаться для них? Гермионе пришлось подавить свое раздражение. Как же она ненавидела старшую школу. — Я рад, что ты все же решила пойти, — Кормак улыбнулся ей и дернул передачу, меняя режим. — А я рада, что ты пригласил меня, — мило ответила Гермиона. — Ты когда-нибудь была на вечеринках у Уизли? Гермиона покачала головой. — Мне о них Рон рассказывал. Но я думала, что эта вечеринка у Ли, — она озадаченно склонила голову вбок. Кормак рассмеялся. — Ну, да, но спланировали все близнецы, так что это вечеринка Уизли. До них в этой школе учились их другие два брата, те еще были заводилы. Но близнецы? — Кормак рассмеялся, чуть качая головой. — Эти вообще чокнутые! Они устраивают самые лучшие вечеринки. Ночь будет отличная. Гермиона постаралась улыбнуться ему в ответ, пытаясь проникнуться его возбуждением. Оставаться на вечеринке долго не планировалось, но Гермиона начала понимать, что ей, возможно, придется потратить время на это мероприятие. Сначала придется пережить эту тусовку.

- -

Вечеринка оказалась грандиозная. Благодаря своей небольшой разведке Гермиона знала, где живет Ли, но даже если бы не знала, то все равно поняла бы, что здесь тусовка. Это был обычный пригородный дом, но он был набит людьми. По всему периметру бесконечно мигали рождественские гирлянды. На лужайке стоял бочонок, два человека охраняли передний двор и собирали деньги с входящих в дом людей. Дверь гаража была открыта, но машины там не было. Вместо нее стояли три старых, потрепанных дивана, на которых сидели подростки, передавая друг другу что-то курительное. Гермиона окинула территорию широким взглядом. Это было идеальное место для охоты. Дом Ли Джордана находился недалеко от школы, а задний двор выходил как раз на тот лес, который Гермиона и Том называли своим домом. Их хижина находилась в нескольких минутах ходьбы от дома Ли, но пересекать весь подлесок, чтобы до него добраться, не нужно было. Как легко все выглядело. Кормак припарковал машину через несколько домов на ближайшей стоянке. Он выскочил из машины первым, но Гермиона уронила сумочку, рассыпав содержимое, и, прежде чем собраться с мыслями, принялась запихивать в нее свои откровенно странные вещи. Кормак встретил ее на пассажирской стороне машины и быстро взял ее за руку. Его ладонь была потной. — Хэй! — крикнул один особенно неуклюже выглядевший первокурсник. Его, вроде бы, звали Колином. Он был одним из двух вышибал на лужайке перед домом Ли. Ограждение было таким низким, что все могли просто перешагнуть через него, но второй, молчаливый мальчишка выглядел так, словно был каким-то профессиональным борцом и готов был использовать это против кого-нибудь. — По пять баксов с каждого! — Ты-то хоть получишь с этого что-нибудь? — усмехнулся Кормак, доставая бумажник. Он сунул десятку в руку первому парню, чем вызвал недовольство второго. — Не твое дело, — вроде-бы-Колин скрестил руки на груди. — Пошли, — Гермиона взяла Кормака за руку и потянула его за собой мимо двух первогодок. — Близнецы, видимо, просто нашли двух самых согласных на все шестерок, которые боготворят их и их пранки. — Что? Ты не считаешь близнецов легендами? — Кормак посмотрел на нее. — Да ладно, а как насчет того раза, когда они весь кабинет Амбридж обсыпали толстым слоем блесток? Да там до сих пор все блестит! Гермиона фыркнула. — Ну, если уж для тебя это так легендарно, — она отмахнулась от разговора. — Они просто двое создающих всем проблемы подростков. Они вошли в дом. Кормак взял на себя роль ведущего и повел их на кухню, куда разместили все спиртное. Он принес им обоим по стаканчику джангл джуса, и Гермиона, не раздумывая, взяла один. — Ты иногда такая душная, — Кормак покачал головой и сделал большой глоток из своего стакана. Ему не мешали ни кучи людей, ни грохочущая музыка. А вот Гермионе было трудно сосредоточиться на его словах. Столько всего происходило, столько людей двигалось, разговаривало и танцевало. — Сделай глоток и расслабься! Гермиона нервно опустила взгляд на свой стакан. — Что это вообще такое? — она посмотрела на огромную емкость, откуда все черпали напиток. — Что за джангл джус и почему он прямо вот так подается? — Просто смесь всякой всячины, — Кормак пожал плечами. — Он красный, так что... намешали, видимого, фруктового пунша с тонной алкашки. Гермиона понюхала коктейль и учуяла вонь дешевой водки. Кормак пристально наблюдал за ней. Она поднесла стакан к губам и сделала неуверенный глоток. Было… неплохо. Напиток обжигал, но на вкус был как жидкая конфета. Ей нужно было просто избавиться от этого стаканчика поскорее, пока она по рассеянности все не выпила. Она делала все возможное, чтобы занять Кормака. Когда он не смотрел, Гермиона выливала напиток из своего стакана в его, либо в чужие, расставленные повсюду стаканы. Гермиона понимала, что это ужасно, но ей нужно было куда-то его деть. На вечеринке было шумно и темно. Постоянно играли в пивпонг, вокруг играющих собирались кричащие улюлюкающие зрители. Ей пришлось смотреть, как Кормак выиграл два раунда, в то время как за ней с любопытством наблюдали ее сверстники. Ее одноклассники никогда раньше не видели ее на вечеринках, и некоторые из них были заинтригованы ее присутствием, не говоря уже о том, что Кормак постоянно обнимал ее за плечи. Они не могли не смотреть на младшую сестру Тома Риддла, которая гуляет без него. Гермиона не хотела, чтобы столько людей на нее обращали внимание, запомнили ее присутствие; это только приводило к большому количеству свидетелей. Как только Кормак зaкончил с этой дурацкой игрой, то вывел Гермиону на улицу. Дверь за их спинами захлопнулась, и она облегченно вздохнула. Все громкие звуки изнутри были заглушены дверью, а до улицы доносились лишь отзвуки тяжелых басов. Интерес к их паре исчерпал себя, как только они оказались в маленьком, ничем не огороженном дворике. У людей, живущих рядом с лесом, заборов не было. Их город был единым целым с лесом, и Гермионе это нравилось. К тому же так было проще похищать людей. — Я очень рад, что ты решила пойти со мной на вечеринку, — пробормотал Кормак. Он стоял рядом, наклонив голову, и его глаза изучали ее лицо. Это было как-то слишком интимно для Гермионы; по позвоночнику побежали мурашки. — Я тоже рада, что пришла, — солгала она с улыбкой. На самом деле у нее даже выбора не было. Он заставил ее. Если разобраться, то Кормак сам виноват в том, что умрет этой ночью. Если бы он не нарушил ее пространство, не заставил ее пойти на свидание, на которое она не хотела идти, возможно, она бы не выбрала его в качестве жертвы. Кормак убрал прядь ее волос за ухо, и Гермиона вздрогнула. Такие ласковые жесты, исходящие от него, казались особенно мерзкими. Он наклонился вперед, губы слегка приоткрылись... — Я хочу показать тебе одно местечко, — Гермиона захлопала ресницами и состроила такую невинную мину, какую только могла. Она легонько прикусила губу, и зрачки МакЛаггена дико расширились. Как же легко. — И где же оно? — его слова ударились прямо об ее губы, от чего Гермионе захотелось закатить глаза. — В лесу, — она указала пальцем на густые деревья слева от них. — У меня есть... укромное местечко, куда мы можем пойти, — по ее коже пробежал румянец, едва заметный в свете рождественских огней и луны. Кормак выпрямился, по его лицу расплылась улыбка. Он быстро взял Гермиону за руку и поставил свой полупустой стаканчик на ближайшую горизонтальную поверхность. — Ведите, мэм, — он подмигнул ей, и Гермиона хихикнула. Взяв его за руку, она повела его в лес.