Over Your Dead Body // Через Твой Труп

— Далеко еще от этого места? — спросил Кормак в третий раз. Его тон очень быстро перешел от любопытства к раздражению. Он излучал нетерпение, и от этого Гермиона нервничала. Им предстояло идти еще не меньше пятнадцати минут, а он все время пытался остановиться. Он уже не держал ее за руку, а хотел схватить за талию. Гермионе удавалось вырываться из его лап, но она не знала, как долго ей удастся избегать этого неуклюжего сопляка. — Еще немного, — повторила Гермиона. — Давай, прекращай уже, — она отмахнулась от его рук. — Я не хочу ничего делать с тобой в этом лесу. Нас может кто угодно увидеть. Мне не нравятся все эти публичные штучки. Она старалась быть твердой, звучать уверенно, но ей было страшно. Охотником здесь была Гермиона, но ее добыча была больше и сильнее нее. Интеллект тут ей ничем не помог бы, а оружия при себе никакого. — Хорошо, — хмыкнул Кормак. Его хватило лишь на две минуты, прежде чем он снова стал приставать. На этот раз его руки все-таки сомкнулись на ее талии. Кормак быстро прижал ее к твердому дереву. Движение было настолько неожиданным, что Гермиона громко ахнула. Она смотрела на него расширенными от удивления глазами, пока он прижимал ее к дереву. — Суть в том, что здесь нас никто не увидит, — Кормак улыбнулся своей самой ослепительной улыбкой, и у нее внутри все перевернулось. — Мы не на публике. Мы глубоко в лесу, и никто не станет нас здесь искать. От этой формулировки Гермионе стало дурно. То же чувство, что и в тот раз, когда она наблюдала, как Том отрубает руки Лаванде. К горлу подступила желчь, но Гермиона быстро сглотнула ее. Никто не станет нас здесь искать. Гермиона попыталась оттолкнуть Кормака, но его хватка на ней была крепкой, как сталь. — Отпусти меня, Кормак, — она начала толкаться все сильнее, как только поняла, что отпускать ее никто не собирается. — Кормак, отпусти! — Гермиона стала паниковать, переходя на крик. Она убьет его. Она убьет его. Она убьет его. В этот момент все и произошло. Из деревьев вылетело окутанное черными одеждами тело. Оно вцепилось в спину Кормака и прижалось к нему. Отшатнувшись назад, Кормак оставил Гермиону у дерева, а сам стал пытаться скинуть неизвестного со своей спины. Ему не удавалось зацепиться, он хватался за руки и ноги, но никак не мог найти точку опоры, чтобы стряхнуть с себя чужое тело. Кормак продолжал возмущенно кричать, но неизвестный не издавал ни звука. Лунный свет заслоняли деревья, не давая возможности разглядеть, кто сидит на спине Кормака. Гермиона видела, как человек отдернул руку, ударил Кормака по шее, а затем наблюдала, как Кормак рухнул на лесную подстилку. Человек, сидевший на его спине, встал и отряхнулся. Когда он подошел к Гермионе, она смогла разглядеть в темноте черты его лица. Острые скулы, четко очерченная челюсть, горящие огнем глаза. Она с облегчением выдохнула и бросилась в объятия Тома. Гермиона все еще чувствовала давление рук Кормака на своих бедрах. — Что это была за херня? — спросила она, вырываясь из братских объятий. Ее пульс успокоился, но она все еще нервничала из-за парня, который лежал без сознания на земле. — Что ты с ним сделал? Он мертв? — она переводила взгляд с Кормака на Тома и обратно. Неужели ей придется искать другую жертву, чтобы заслужить его доверие? — План Б, — легко ответил Том. Он поднял руку, и в лунном свете мелькнуло что-то металлическое. Это был шприц. — Я попросил Антонина достать у отца немного. Хотел иметь выход на тот случай, если Кормак нам окажется не под силу. Гермиона уставилась на брата, а затем на ее лице появилась ухмылка. Она быстро притянула Тома к себе и поцеловала. — Ты гений, — и тут же вернула свое внимание к Кормаку. — Нам еще дойти нужно. Лучше поторопиться. Том снова надел колпачок на шприц, и они вместе потащили тяжелое тело Кормака к хижине. Гермионе это показалось совершенно утомительным. Они тащили его за лодыжки, пока он бился головой о торчащие корни или случайные камни. Время от времени Кормак издавал тихий хрюкающий звук и прямо в этот момент бился головой обо что-то, отчего каждый раз Гермиона подскакивала. Пульс бился в ушах, и она поняла, что в самом деле боится этого полудохлого качка. Они добрались гораздо позже, чем планировалось. Кормак сидел на стуле, испачканном кровью. Его руки были связаны за спиной, а лодыжки прицеплены к ножкам стула. Том сделал еще один шаг и с помощью новой веревки, купленной на деньги Гермионы со дня рождения, привязал его туловище к спинке стула. Чем больше они связывали Кормака, тем легче становилось Гермионе. Каждый новый узел был для нее новым обещанием защиты. Это был подарок Тома — гарантия. Гарантия, что здесь ее никто не тронет. Она была на своей территории. Гермиона отступила назад, когда Том стал приближаться к бессознательному Кормаку. — Пора просыпаться, спящая красавица, — тихо усмехнулся Том. Он остановился перед Кормаком и отвесил ему пощечину такой силы, что по их маленькой хижине раздалось эхо. Гермиона невольно вздрогнула от неожиданного звука. Она вполне ожидала, что будет пролито много крови; Том не опускался до таких простых актов насилия. — Ох, — с губ Кормака слетел тихий, нечленораздельный звук, он постепенно приходил в себя. Он повернул голову, затем повел плечами, проверяя веревки, в которых, сам того не ожидая, оказался. Том возвышался над ним и ждал, наблюдая, как тот моргает и привыкает к тусклому освещению комнаты. — Гермиона? — пробормотал Кормак. Он уставился прямо на нее, и это было худшее из всего, что он мог сделать. В мгновение ока расправленная ладонь Тома ударила Кормака по второй щеке, чтобы тот отвел от нее взгляд. Пощечина снова отозвалась эхом в комнате; наступившая тишина была оглушительной. Каким-то образом пощечина стала для Кормака ключом к пониманию серьезности ситуации, в которой он оказался. — Где я, блядь? — медленно спросил он, повернувшись к Тому. Том улыбнулся Кормаку, улыбнулся так же, как улыбался всем в школе каждый божий день. — А ты не знаешь, Кормак? — голос Тома был настолько холодным, что даже у Гермионы по позвоночнику пробежал холодок. Она увидела, как Кормак заметно вздрогнул, от чего у нее в животе затрепетали бабочки, сталкиваясь с морозом. Гермиона медленно подошла к Тому, чтобы лучше видеть происходящее. Ей нужно было смотреть. — Ты в аду. Гермиона издала смешок, за что получила от Тома укоризненный взгляд. Он был просто пиздецки драматичен. — Ты в невообразимой глуши, — насмехалась она. Кормак с надеждой наблюдал за ней. — Мы в лесу, и вокруг нас ни души на целые мили, — она сделала два шага вперед, оказавшись рядом с Томом. В голове пронеслись ее собственные крики из леса. Она медленно опустилась перед связанным мальчишкой и посмотрела ему в глаза. — Ты умрешь здесь. Кормаку потребовалось несколько мгновений, чтобы осмыслить ее слова. Она видела, как он проходит через стадии осознания. Сначала его глаза расширились, когда он понял, что ее спокойный тон не соответствует сказанному. Затем до него дошел смысл ее слов, и он осознал реальность своего положения. И, наконец, пришел гнев. Гнев заполнил его тело, когда глупый мальчишка понял, что его обманула Гермиона, девочка, которой он планировал воспользоваться. Когда ярость схлынула, Гермиона начала смеяться. Она встала и посмотрела на Тома. — Не знаю, как ты будешь с ним управляться. Том закатил глаза. — Уверен, у нас будут проблемы поважнее этой. Давай просто насладимся им, пока можем. Гермиона согласилась и посмотрела на свои игрушки. — Кто начнет перв… — Я, — оборвал ее Том. Он отошел от их добычи и схватил свой охотничий нож, как это было с Лавандой. Гермиона отошла в сторону и наблюдала, как он приближается к Кормаку, который просто изливался эмоциями. — Да что с вами двумя не так? — Кормак кричал на брата и сестру, переводя взгляд с одного на другого. — Это что, какой-то ваш больной пранк? — он стал напрягать тело, пытаясь справиться с путами, все его тело извивалось. — Отпустите меня! От паники, прозвучавшей в его голосе, по телу Гермионы пробежал электрический ток. Она смотрела, как Том сокращает расстояние между ним и его целью. Он навис над Кормаком. Его глаза бегали по нему, оценивая свою жертву. Один только взгляд вызвал в Кормаке инстинктивный страх, и он напрягся, забиваясь в конвульсиях. Стул заскрежетал по полу, раскачиваясь от его дерганий. Том и пальцем к нему не прикоснулся, а Кормак уже выглядел измученным. Его рывки быстро прекратились, когда Том рванул рукой и схватил Кормака за подбородок. Он держал его крепко, заставляя Кормака смотреть на него, даже пока пытался стряхнуть руку Тома. — Смотри на меня, — прошипел Том. Его глаза потемнели, обернулись глубоким черным цветом, что был слишком хорошо знаком Гермионе. Кормак побледнел, глядя в глаза Тому. Должно быть, он видел в них что-то, чего не видела Гермиона. Когда она смотрела в его черные глаза, ее тело словно пронзала молния. Нет, Кормак не был и близко так силен, как они. — Что я тебе сделал? — удалось выдавить из себя Кормаку, его взгляд перепрыгивал с жестокой улыбки Тома на его нож и обратно. Медленно Том опустил лицо так, что оно оказалось на одном уровне с лицом Кормака. Его жестокая улыбка стала еще шире, обнажая зубы. — На самом деле, все просто, — он говорил спокойно, как будто объяснял элементарную задачку по алгебре. — Ты прикоснулся к моей сестре. Гермиона не была уверена в том, в каком порядке произошли следующие события. Запястье Тома быстро согнулось, сверкнул клинок. Кормак вскрикнул от боли. Его лицо окропилась кровью. Та стекала по его щеке, а он все кричал, болезненно и напряженно. Том вспорол ножом щеку Кормака насквозь. Кровь стекала по его шее и затекала в ключицу. Не задумываясь, Гермиона шагнула вперед и окунула палец в нее. Кормак посмотрел на нее, как дикий, раненый зверь. — Следовало бы тебе знать, что нельзя трогать то, что тебе не принадлежит, — просто сказала ему Гермиона. Она игриво улыбнулась, а Кормак уставился на нее с выражением абсолютного ужаса. Она подняла палец, испачканный кровью, и осмотрела его. Его кровь была такой же, как у Лаванды. Густая и теплая, она становилась липкой на воздухе. Гермиона ненавидела это ощущение липкости. Но в остальном кровь ее привлекала: ее металлический, крепкий запах, плавное скольжение между пальцами, разводы, оставленные ею, когда она проводила линию по его щеке. Кровь — завораживающее творение. Может быть, она станет врачом. Впрочем, об этом можно было бы подумать и в другой раз. — Я с ним еще не закончил, — хмыкнул Том. Гермиона подняла взгляд на брата и нахмурилась. Очевидно, что он был в смятении: его возбуждали ее эксперименты, но при этом не терпелось продолжить мучить Кормака. — Я знаю, — вздохнула Гермиона и сделала два шага назад. — Подожду, когда ты закончишь. Не забудь оставить и мне немного. Кормак мгновенно вскрикнул. С ним еще ничего не сделали, а он уже понимал, что единственный конец, который его ожидает, — это смерть. — Вы оба ебанные маньяки! — его глаза были дикими, наполненными неподдельным страхом, от которого у Гермионы перехватило дыхание. — Ты психованная сука! Что за... Еще один крик оборвал Кормака, когда Том поспешно порезал ему руку. Гермиона еще никогда не видела брата таким небрежным. Он быстро схватил Кормака за левое ухо и сильно дернул. — Если ты еще раз заговоришь с ней... — Том говорил достаточно холодно, чтобы по всему телу Гермионы пробежали мурашки, — я покажу тебе, каково это — когда тебя сжирают заживо. Гермиона заметно вздрогнула. Медленный, тихий капающий звук заполнил тишину, в которой всегда находилась их хижина. Гермиона знала, что это не дождь. Потребовалось мгновение, чтобы понять это, но когда звук превратился в медленную капель, она наклонила голову, чтобы заглянуть под деревянный стул. Кормак обмочился. — Сам это будешь убирать, — тяжело вздохнула Гермиона. До них донесся сильный запах мочи, смешивающийся с металлическим запахом крови. — Это жалко, — шипел Том на Кормака. Он встал на свое место, его лицо находилось в паре дюймов от лица Кормака. — Ты такой большой и сильный, но ничего особенного в тебе нет, правда? — Том усмехнулся. — Поэтому ты пристаешь к красивым девочкам? Чтобы самоутвердиться? — быстрым движением брат по диагонали полоснул грудь Кормака. Нож прорезал рубашку и кожу на плече. Кормак застонал от боли, и Гермиона слегка вздрогнула. — Он слишком громко себя ведет, — неважно, как далеко от людей они находились, Гермиона постоянно боялась, что их кто-нибудь услышит. — Том, давай заткнем ему рот. Она встала рядом с Томом, держа его за свободную руку. Гермиона намеренно не обращала внимания на Кормака, игнорируя его усиливающиеся попытки вырваться. Он постоянно шептал ее имя, словно это была молитва и ключ к спасению. Если бы он только знал, что она — правая рука дьявола. Медленно встав на цыпочки, Гермиона потянулась к уху Тома. Она прикрыла рот рукой и прошептала ему на ухо: — Ты сдержишь свое обещание? Том издал резкий лающий смешок и продолжил сверлить МакЛаггена взглядом. Он отпустил руку Гермионы и обхватил ее талию свободной рукой. Кормак захрипел, увидев, как Том прижал сестру к себе, повернулся к ней лицом и наконец обратил на нее свой взгляд. Та улыбнулась ему полными губами, ее медовые глаза заблестели от нетерпения. Кормак удивленно вскрикнул, когда Том внезапно поцеловал Гермиону. Его губы впились в ее, торопливо двигаясь. Он убрал лезвие в ножны и схватил ее за волосы над затылком, резко дергая их, и из ее красивых губ вырвался невольный стон. Гермиона опустила глаза и позволила губам остаться приоткрытыми, а Том перешел к ее вытянутой шее. Когда она открыла глаза, то остановила их на встревоженном лице Кормака. Пальцы Гермионы перебирали коротко остриженные волосы Тома, не сводя глаз с неинтересных голубых глаз их жертвы. Брат и сестра пожирали друг друга прямо перед его глазами. Гермиона наблюдала за тем, как он переваривает происходящее — скрывать эмоции он не умел. В его глазах мелькали шок, гнев, горе и страх. Мальчишка, должно быть, был напуган, и именно это заставило Гермиону снова застонать, а не зубы Тома, царапающие ее ключицу. Том медленно отстранился, и ее глазам предстала опасная улыбка. Должно быть, ему понравилось выставлять все напоказ, потому что он тут же принялся расстегивать ее штаны. Как только послышался вжик молнии, Гермиона взяла все в свои руки и сама выпуталась из темных джинсов. Не дожидаясь дальнейших распоряжений, с готовностью стянула с себя и футболку. Она стояла перед Томом (и Кормаком) в трикотажном белье, и на щеках ее играл нежный румянец. Ее робкие руки нашли ширинку Тома, чтобы расстегнуть и ее, а Том стянул с себя рубашку и обошел ее. Он сделал так, чтобы быть за спиной у Гермионы, а она сама встала лицом к лицу с Кормаком. Они оба смотрели на свою жертву с дьявольскими ухмылками, и лишь один из них заметно покраснел. Плавными движениями Том расстегнул бюстгальтер Гермионы и уронил его на пол. Находясь у нее за спиной, он протянул руку и нежно обхватил ее грудь. Поглаживающие движения быстро превратились в сжимающие и щипающие. Нервный румянец Гермионы сменился горячим взглядом, ее глаза встретились с глазами Кормака, а с губ сорвался стон. Том долго играл с ней, достаточно долго, чтобы Гермиона поясницей почувствовала, как твердеет его член. Как только он начал подрагивать, Том скользнул одной рукой вниз от ее груди к белью. Проскользнув под резинку, начал оглаживать по-ангельски мягкую кожу там. Он мурлыкал ей в шею, покрывая ее плечо поцелуями. К одному пальцу присоединился другой, затем еще один. Вскоре он соскользнул вниз всей ладонью. Когда кончики его пальцев коснулись клитора, бедра Гермионы дернулись, и Кормак подавился. — Что такое? — Том начал играть с ее клитором, совершая небольшие круговые движения. Ее бедра продолжали периодически подрагивать, а хныканье перешло в тихие стоны. — Разве ты не за этим сюда шел? — Том сказал это так громко, что, Гермиона могла бы в этом поклясться, аж стены хижины затряслись. Ее это почти ошеломило. — Ты пошел в лес за милой, невинной девочкой, чтобы заставить ее трахнуться с тобой. Разве нет, Кормак? — Гермиона тихонько вздохнула, когда Том провел рукой дальше вниз. Один из его длинных тонких пальцев проник в тугое лоно, отчего у Гермионы почти закатились глаза, и она перевела взгляд на Кормака. Том ввел еще один палец. — Ты не то подумал… — Ты за идиота меня держишь, МакЛагген? — прорычал Том поверх девичьего плеча, отчего у Гермионы зазвенело в правом ухе. Он погружался в ее нутро все больше с каждым словом. Она почувствовала, как весь жар ее тела приливает к щекам, как слова Тома начинают обретать смысл, как бешено колотится ее сердце. — Ты весь изошелся, пытаясь ее пометить. — Том! — как, по мнению Тома, она должна была кончить, если он разговаривал с Кормаком, Гермиона понятия не имела, но чувствовала, как это начинает нарастать. — Ш-ш-ш, — прошептал он ей на ухо и прижался поцелуем к ее щеке. — Давай, кончи для меня, Гермиона, — он говорил так, словно был совершенно другим человеком. С ней он был почти нежен, все еще двигая пальцами внутри нее. — Кончи для меня, а потом я трахну тебя, как и обещал, — Том прижал губы к ее виску. — Парень заслужил шоу в свои последние часы. Кормак снова начал скулить и умолять. Не совсем понятно, о чем именно, но Гермиона смогла разобрать собственное имя и "спаси меня". Его отчаяние в сочетании с влажными толчками Тома толкнули ее за край. Гермиона зажмурила глаза и издала громкий стон, вцепившись в Тома, который удерживал большую часть ее веса. — Хорошая девочка, — пробормотал он ей на ухо, нарочито громко, чтобы Кормак услышал. Гермионе было плевать. Она витала в прекрасной дымке. — Умница, детка. Давай-ка теперь опустим тебя на брезент. Медленно брат опустил ее вниз, стянул с нее белье и посмеялся над тем, какое оно мокрое. Бросив ткань на окровавленные колени Кормака, он стянул свои боксеры и, улыбнувшись нагло и безумно, подмигнул ему.