Глава 20. Запредельная тревога
26 июня 2024 г., 20:18
Тик... Тик... Тик...
Гермионе еще никогда так не не терпелось покинуть класс. Ей нужно было срочно попасть к Тому. Обед закончился сразу после того, как она увидела, как эти люди подошли к школьному кабинету. Том не был в курсе.
Тик... Тик... Тик...
Она подумывала отпроситься в туалет и пойти маячить перед окном его класса, пока он ее не заметит. Но это было бы слишком открыто — и подозрительно — и лучше бы ей действовать тонко. Он будет в ярости.
Тик... Тик... Тик...
Ее взгляд остановился на часах, висевших на стене. Они так громко шли. Время ползло, переваливалось секунда за секундой, словно мучая ее. Гермионе удалось оторвать взгляд от часов только для того, чтобы посмотреть в окно. Она смотрела на медленно качающиеся за окном деревья цвета заката и молилась о том, чтобы время пошло быстрее, если она не будет пялиться на часы. Лекция мистера Флитвика доносилась до ее ушей в виде унылого гула, содержание которого не достигало сознания.
Что-то нарушило спокойный пейзаж на улице. Там шли двое людей. Сначала она не могла сфокусировать на них взгляд, отчего фигуры, медленно идущие по тротуару перед зданием, расположенным на другой стороне газона, оставались размытыми. Ее внимание привлек рыжий блеск волос. Гермиона тряхнула головой и заставила себя сфокусировать взгляд на идущих фигурах. Это были мисс Амбридж, ужасная помощница директора, и Рон. У последнего было мертвенно бледное лицо, пока мисс Амбридж вела его к кабинету, который, как предположила Гермиона, стал чем-то типа офиса. Офиса, в котором расположились те мужчины из ФБР.
У Гермионы мгновенно все похолодело внутри. Неужели они собрались допрашивать Рона? Нельзя, он был слишком близок ко всему происходящему, у него было слишком много близких к правде предположений. Из всех людей, с которыми можно было бы поговорить, они выбрали именно Рона, мать его, Уизли! Ее пульс начал учащаться, бился в ее собственных барабанных перепонках так громко, что — она была готова поклясться — те скоро лопнут. Гермиона тяжело сглотнула, но рот снова оказался полон слюны. Ее так тошнило, что рот наполнился слюной.
Не Рон не Рон не Рон не Рон не Рон….
Рука Гермионы резко взметнулась вверх. Мистер Флитвик слегка вздрогнул, но, тем не менее, обратился к ней.
— Можно мне выйти в туалет? — ее голос прозвучал слегка напряженно, за что она была благодарна. Никто вокруг, казалось, не заметил. Все ее сверстники были слишком погружены в свои собственные миры, пытаясь не заснуть во время очередной мучительной лекции об "опасности контакта с незнакомцами".
— Можно, мисс Грейнджер.
Ей было не по себе. Когда она встала, в глазах на мгновение потемнело, но она продолжала идти вперед по памяти. Никто не должен был понять, что что-то не так. Гермиона схватила пропуск в женский туалет, висевший в конце класса, и без единого звука выскользнула за тяжелую металлическую дверь.
Ей нужно было дойти до туалета. Она вдыхала прохладный свежий воздух, словно это был спасательный круг, который кинули только ей одной. С каждым вдохом, наполняющим ее легкие, пульс в голове стихал. К тому времени как ее рука оказалась на ручке двери уборной, его громкость была чуть выше среднего.
В туалете было пусто — она проверила каждую кабинку. Отложив пропуск, Гермиона откинула волосы назад и посмотрела на себя в зеркало. Она натянула пальцами кожу на щеках, поражаясь тому, какой бледной стала.
— Все будет хорошо, — прошептала она себе фразу, которая стала для нее мантрой, включила прохладную воду и плеснула себе в лицо. Она хотела вытрясти из тела страх, чтобы вновь обрести контроль над своими эмоциями.
Ополоснув лицо еще трижды, Гермиона выключила воду, уставилась в зеркало, заглянула в собственные глаза и сделала долгий, медленный вдох. Они никогда не выйдут на Тома.
--
За ней зашли во время следующего урока. Гермиона изо всех сил старалась выглядеть удивленной, когда дверь класса открылась и в него вошла мисс Амбридж. Ее присутствие никак не помешало мистеру Биннсу продолжать читать лекцию. Жабе пришлось прочистить горло, чтобы заставить старика хотя бы оторвать взгляд от своих записей. Мисс Амбридж издала слишком пронзительное хихиканье на его паузу и улыбнулась. — Я пришла за мисс Грейнджер, — объявила она. Гермиона поборола желание закатить глаза и собрала свои вещи. Мисс Амбридж было бы гораздо проще просто позвонить из приемной. Но нет же, этой любопытной женщине нравилось копаться в делах студентов. Сначала она вот так же забрала Рона на допрос, а потом вцепилась своими когтями и в Гермиону. К счастью, это было как раз то, что нужно Гермионе. Она перекинула сумку через плечо и, опустив голову, вышла вслед за мисс Амбридж из класса. — Не стоит беспокоиться, дорогая. Просто у кое-каких людей есть к тебе несколько вопросов, — мисс Амбридж говорила легким и воздушным тоном, который показался Гермионе похожим на звук, который издают гвозди, если ими провести по меловой доске. Гермиона просто кивнула и опустила глаза. Амбридж поджала губы и несколько раз моргнула. — О нет, вы... мисс Грейнджер, здесь нет ничего страшного! Эти офицеры здесь, чтобы помочь нам. Разве что, вам есть что скрывать? — вот она и начала копать. — Дело не в этом, — спокойно заявила Гермиона. — Я знаю, зачем они пришли. Они хотят узнать о Кормаке, не так ли? — как по команде, Гермиона подняла голову и посмотрела в слишком любопытные глаза мисс Амбридж. В ее собственных медовых глазах стояли слезы, беспокойство и страх смешались в единое целое. Секретарь надолго задержала взгляд, пытаясь прочесть как можно больше на лице Гермионы. — Вероятно, да, — честно призналась мисс Амбридж, продолжая путь. — Это проблема? Гермиона быстро покачала головой и фыркнула. — Нет, нет, я справлюсь. Просто… — она замолчала, уставившись на дверь, к которой они шли. — Просто что, дитя? — мисс Амбридж не могла скрыть нетерпение и любопытство, просачивающиеся в ее голос. — Просто он был очень неприятным парнем, — наконец пробормотала Гермиона. Они остановились перед дверью, и Гермиона посмотрела на свои туфли. — Мама учила меня не говорить плохо о других, особенно в такой ситуации. Ей не нужно было поднимать глаза, чтобы увидеть заинтригованность мисс Амбридж — та аж пискнула от нетерпения. — Просто скажите этим добрым людям правду на все заданные вопросы. Важно, чтобы вы не лгали, мисс Грейнджер. С этими словами Гермиону провели внутрь, в кабинет, где, видимо, находились те мужчины. Мисс Амбридж дважды громко постучала, прежде чем открыть дверь и объявить об их присутствии. Как только Гермиона переступила порог, то отметила, что обстановка в помещении напоминает допросную. Один стол, по одному стулу по обе стороны от него. Она знала, что должна сохранять спокойное выражение лица, не показывать беспокойства и печали в глазах. Следующим объектом ее внимания стал не молодой человек, который встал, приветствуя ее, а мужчина, сидевший в углу. Он был очевидно старше ее родителей, ему было лет пятьдесят или шестьдесят. Его седые волосы были собраны в хвост, а лицо обрамляла аккуратная бородка. На носу сидели очки в старинной оправе: такие же большие очки носил ее дед, когда она была маленькой. В отличие от того молодого человека, который встал, этот мужчина не сдвинулся с места. Он так и остался сидеть, держа в руке блокнот в кожаном переплете, словно вот только что перестал записывать свои мысли. Его голубые глаза внимательно наблюдали за ней. Она сразу же почувствовала себя обнаженной, голой и уязвимой перед его пристальным взглядом. Гермиона быстро переключила внимание на другого мужчину, когда он протянул ей руку. Она не хотела больше смотреть на старика, так что грациозно приняла предложение и пожала руку стоящему перед ней мужчине. — Меня зовут Римус Люпин, и я работаю в ФБР. Вы можете звать меня агент Люпин, — его голос был ровным и спокойным, как мед в теплый летний день. Как только слова сорвались с его губ, Гермиона почувствовала, что начинает расслабляться. Она понимала, что в этом и заключалась его работа: он должен был помочь ей почувствовать себя в безопасности, чтобы она рассказала ему все, что знала. — Мы пригласили вас сюда, чтобы задать вам несколько вопросов. — Конечно, — вежливо кивнула Гермиона, поставила сумку на пол и села на свободный стул. Агент Люпин наблюдал со своего места, ожидая, пока мисс Амбридж выйдет. Та выглядела очень недовольной, уходя, что Гермиону только позабавило. Затем агент сел напротив нее и любезно улыбнулся. — Мы сегодня разговаривали с вашим другом, Рональдом Уизли, — начал агент. Его теплая манера поведения хорошо скрывала его ум, но Гермиона видела, как тот прямо выбивается наружу. Его острые карие глаза оценивали ее с того момента, как она вошла в комнату. Они не метались по сторонам, а двигались плавно, спокойно, почти убаюкивая ее, внушая чувство безопасности. Гермиона знала, что он пристально наблюдает за ней — возможно, так пристально, как никто и никогда. — Ох, — начала она и дважды моргнула: ее беспокойство и страх все еще были налицо. Это были настоящие эмоции — она была напугана и волновалась до безумия, но не по той причине, о которой они должны были знать. — С ним все в порядке? У него не может быть никаких проблем, он же просто Рон. Агент Люпин покачал головой. — Не стоит беспокоиться, с вашим другом все в порядке. Он просто ответил на несколько наших вопросов. Мы здесь расследуем дело о двух пропавших студентах, а он встречался с одной из них... Гермиона мягко прервала его: — …встречается. Агент выглядел озадаченным, поэтому она продолжила. — Они с Лавандой все еще встречаются. Когда вы найдете ее и вернете домой, они снова будут вместе. На лице агента отразился дискомфорт, и она не могла понять, нарочно это или нет. — Ладно, извините меня, — он прочистил горло и почесал подбородок. — Когда мы с ним разговаривали, он сказал, что вы знакомы с обеими жертвами. Это правда? Гермиона кивнула и начала нервно теребить губу. Эта привычка появилась у нее еще в детстве. — Так и есть, — ее голос стал тише. — Я не очень хорошо знала Кормака, но Лаванду знаю довольно давно. Мы много времени проводили вместе в средней школе. — Мы пытаемся воссоздать хронологию последнего известного местонахождения обеих жертв. Мистер Уизли сказал нам, что вы видели его девушку на футбольном матче, и это было ее последнее известное местонахождение. У вас есть какая-нибудь информация о том вечере? — агент наклонился, но лишь слегка. По движению его плеч и наклону челюсти было видно, что он подозревает ее в осведомленности. Гермиона снова кивнула. — Да, — ответила она. — Это было в те выходные, когда она исчезла. Мы не планировали видеться, но Гарри пригласил меня посмотреть, как он играет, а я знала, что Лаванда будет наблюдать за Роном, поэтому разыскала ее. Обычно на таких мероприятиях у меня не очень много знакомых. Я нашла ее и провела с ней почти всю первую половину игры, — Гермиона смущенно опустила глаза и забарабанила пальцами по столу. — Лаванда, она... она была не в восторге от того, что я к ней прибилась, поэтому во время перерыва ушла за напитками в буфет. А потом она не вернулась, и я решила, что она просто меня бросила, — она постаралась еще больше понизить голос. — Такое не в первый раз случилось. Агент Люпин выглядел очень заинтересованным, когда Гермиона посмотрела на него сквозь ресницы. — Вы не ладили с мисс Браун? — По большей части я с ней ладила, — ответила ему Гермиона. — Рон хотел, чтобы я постаралась найти общий язык с его девушкой, сказал, что это много для него значит. Я старалась проводить с ней больше времени, но не особо ей была по душе, — она заколебалась. — Думаю, это было связано с тем, что я была близка с Роном, но это же отвратительно. Он мне как брат-тугодум, но Лаванда и слушать меня не хотела, — Гермиона попыталась отмахнуться от этой мысли, отбросить всю ту боль, которую испытывала, вспоминая, как к ней всегда была груба Лаванда. Ну, что ж, в конце концов, это не Гермиона сейчас была погребена в промозглой земле. — Вы когда-нибудь видели, чтобы Рональд и Лаванда ссорились? — спросил агент Люпин. Гермиона слышала, как агент в углу скребет ручкой по бумаге. Она надеялась, что ее выступления окажется достаточно. — Нет, я… — она снова сделала паузу и неловко поерзала. — Вы можете рассказать нам все, мисс Грейнджер, — продолжал агент Люпин. Гермиона чувствовала, как его глаза оценивают каждое ее движение. Он был профессионалом, а она — шестнадцатилетней девочкой. Она чувствовала себя мелким жуликом. — Они просто... Они немного ссорились, но ведь у всех пар такое бывает? — невинно спросила она. — Мне показалось, что я слышала, как Лав рассказывала о другом парне одной из своих подружек в раздевалке, но я могу ошибаться, — последние несколько слов быстро слетели с ее губ. — Они просто часто друг друга ревновали. Агент Люпин бросил взгляд на своего напарника, и Гермиона подавила в себе победное чувство. Когда мужчина снова повернулся к ней, она терпеливо смотрела на него и молча ждала. — У нас есть вопросы и по поводу вашего общения с мистером МакЛаггеном, — начал агент. Гермионе не нужно было притворяться, что ей не по себе, она чувствовала, как тревога разливается по телу при его имени. Ее спина ударилась о дерево. Злые руки обхватили ее за талию. Здесь нас никто не увидит. — Мисс Грейнджер? — теплый голос агента Люпина вернул ее к действительности. На самом деле, не было необходимости притворяться. — Простите, — пробормотала она. — Что вы хотели спросить? — Когда вы в последний раз видели мистера МакЛаггена? — он с любопытством смотрел на нее, не скрывая заинтересованности. В его голосе прозвучала настороженность. Конечно, он знал, на что реагируют женщины подобным образом. Страх при упоминании имени, отстраненность, нежелание обсуждать это... — На вечеринке в те выходные, когда он исчез, — призналась Гермиона. Ее голос оставался тихим и уязвимым. Она изредка вздрагивала и ловила на себе жалостливые взгляды, которые кидал на нее агент Люпин. — Это должно было быть свидание. Я даже не хотела на него идти, но он все время находил меня за обедом и спрашивал, пока я наконец не согласилась. — Вы не хотели идти на эту вечеринку? — уточнил агент Люпин. То, что она была с обеими жертвами в те выходные, когда они исчезли, выглядело плохо, но если бы она не хотела встречаться с Кормаком, это могло бы изменить всю картину, в которую она попала. Гермиона покачала головой. — Не совсем. Я не хожу в такие места и не пью. Я даже никогда не курила. Он просто не оставлял меня в покое, и я согласилась. Он заехал за мной на белом пикапе, который показывали в новостях, и привез меня к дому Ли Джордана. Он учится в старших классах. Мне было ужасно плохо, и… — она опустила глаза на стену позади Римуса. Отпусти меня, Кормак! — Он хотел, чтобы я занялась с ним сексом в лесу за домом Ли. Я никогда...— Гермиона надеялась покраснеть, но на ее щеках не появилось тепла. Нет, ее лицо было холодным, лишенным цвета, пока голос Кормака звучал в ее голове. Суть в том, что здесь нас никто не увидит. — Он меня не слушал, — пояснила она. — Мне пришлось оттолкнуть его, и в конце концов я просто убежала. Я очень хорошо знаю улицы, так как выросла здесь, поэтому вышла на ближайшую улицу за пределами леса и пошла домой пешком. Гермиона покачала головой, пытаясь избавиться от неприятных мыслей о Кормаке. Он был мертв. Он и есть мертв. Его больше нет. — Кто-нибудь из вашей семьи видел, как вы приехали той ночью? — в голосе агента слышалось сочувствие, как будто он мог что-то сделать, если бы был там. Нет, у них были только они сами. — Мой брат, Том Риддл, еще не спал, когда я вернулась домой. Он меня видел. Агент Люпин бросил взгляд на своего напарника, пока тот что-то писал. Он должен был записать имя ее брата, единственного свидетеля. Ей так хотелось узнать, что было в этом дневнике, какие записи сделал этот человек. Чем больше он писал, тем сильнее становился ее гнев. Она была в ярости от того, что эти люди вообще оказались здесь, в их городе. Их присутствие не соответствовало ни одному из известных ей протоколов, необходимых для визита ФБР. Возможно, ее исследования были не слишком надежными, и она осознавала, что о таком лучше не спрашивать настоящего агента, но это ее бесило. — Что ж, мисс Грейнджер, похоже, на сегодня это все, — сказал агент Люпин, вставая. Он снова протянул руку, и Гермиона пожала ее. — Мы свяжемся с вами, если у нас возникнут дополнительные вопросы, — он достал из бумажника визитную карточку и протянул ей. — Это мой номер. Пожалуйста, не стесняйтесь звонить, если вспомните что-нибудь, относящееся к этому делу. Все, что может помочь. Гермиона с опаской взяла визитку. Она внимательно осмотрела ее. Это был обычный белый картон, на котором сверху жирным шрифтом было напечатано "Агент Ремус Люпин". Хорошо, с этим можно работать. Имя и должность ей пригодятся. — Спасибо, — вежливо ответила она, положила визитку в карман, чтобы изучить ее позже, и взяла свою сумку. — Было приятно познакомиться с вами обоими, — Гермиона кивнула в сторону агента, сидящего в углу, глубоко запрятав раздражение, которое она испытывала по отношению к этому человеку. — Взаимно, — сказал агент Люпин, когда Гермиона вышла за дверь.--
Гермиона успела вернуться и закончить последние восемь минут урока до того, как прозвенел звонок на перемену. Она выскочила из класса и помчалась к воротам школы, где должна была встретиться с Томом, чтобы вместе отправиться домой. Брату потребовалось десять минут, чтобы дойти до нее. Он болтал с друзьями, подходя к воротам, и на губах его играла очаровательная улыбка. — Привет, сестренка, — сказал он непринужденно. — Мы собирались поехать к Люциусу, чтобы расслабиться после долгого дня, посвященного трауру и безопасности. Он попросил меня передать приглашение всем. Гермиона медленно моргнула, осмысляя его предложение. — Тусовка? Прямо сейчас? — она быстро покачала головой. — Мне из администрации, эммм, передали кое-какое сообщение от мамы, — это было все, что она могла сделать, чтобы сдержать панику. — Ничего, если я расскажу тебе об этом наедине? Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, надеясь, что он поймет. Том выглядел смущенным, но кивнул. — Эй, ребят, — позвал он друзей, — давайте встретимся у Люциуса, окей? До встречи. Его друзья хмыкнули в знак согласия и медленно разошлись. — Что происходит? — спросил Том спокойным и низким голосом. Его темные глаза пробежались по ее лицу, пытаясь оценить выражение на нем. Гермиона покачала головой. — Я расскажу тебе в лесу, — тихо пробормотала она и начала выходить из школьных ворот. Том быстро догнал ее и молча пошел рядом. Гермиона повела их прочь от школы, в противоположную сторону от их леса. Вместо этого она повела их к ближайшему участку леса, до которого быстрее было идти. Небольшие рощицы, разбросанные их по городу, обеспечивали им такое необходимое уединение. Как только они зашли достаточно далеко, Гермиона остановилась и повернулась лицом к брату. — ФБР здесь. Ее слова прозвучали глухо и бессодержательно. Все беспокойство и страх, которые она испытывала, переживая допрос, вырвались наружу в виде единственного печального всхлипа. Гермиона опустила плечи и посмотрела на старшего брата. Том стоял абсолютно неподвижно. — Что? — слово прозвучало жестко, резко хлестнув звуком "т". Одно это твердое слово, казалось, заставило птиц, сидевших на деревьях вокруг, замолчать. — ФБР, — медленно повторила Гермиона, чувствуя, как поражение сквозит в ее словах, — уже здесь. Они допрашивали меня на шестом уроке, и я точно знаю, что на пятом они допрашивали Рона, мать его, Уизли! Гермиона не успела договорить, наблюдая за тем, как меняется ее брат. Ярость заполнила все его черты, а темные глаза горели чем-то, чего она ранее не видела. Том бросил свою сумку на землю, как будто ремешок и дополнительный вес душили его. — Блядь! — крикнул он так громко, что птицы закричали и слетели с деревьев. Том пнул ногой ближайший большой камень, рванулся вперед, вцепился пальцами в собственные волосы и сильно потянул их. — Блядь, блядь, блядь! И в тот же миг ярость испарилась. — Гермиона, — его руки лежали на ее щеках. Двумя большими пальцами он вытирал слезы, которых она и не заметила. Лицо Тома все еще было красным от физического напряжения, вызванного его гневом, но все эмоциональные аспекты гнева исчезли. Гермиона посмотрела в его темные глаза, но в них было холодное спокойствие; весь его гнев быстро улетучился. — Гермиона, — на этот раз ее имя прозвучало как шепот, как тихая молитва на его губах. — Не стоит так волноваться, — Том покачал головой и улыбнулся ей. Все остатки страха улетучились из ее тела, когда он заговорил с ней. — Нет, мы с ними справимся. Конечно, нам понадобится время на планирование и много подготовки. Наверное, тебе сегодня не удастся выспаться, но мы это переживем. Она рассматривала глаза брата и находила в них только правду. Гермиона кивнула. — Хорошо, Том, хорошо, — она втянула воздух. — Я расскажу тебе все, что произошло сегодня, и там уже посмотрим. — Пока нет,— остановил он ее. — Нам еще нужно сходить к ребятам. Потребовалось мгновение, чтобы все стало ясно, но Гермиона не смогла подавить вырвавшийся из нее стон. Она не хотела часами играть в притворство, будто не влюблена в своего брата, будто не скрывается от ФБР. Наблюдать за тем, как мальчишки-подростки крадут отцовский виски, ей вообще не хотелось. — Я уже сказал Люциусу, что мы приедем, — Том извиняюще пожал плечами и получил в ответ лишь ее фырканье. — Если мы исчезнем в панике из-за ФБР, это только привлечет к нам еще больше внимания. Все будет в порядке. Я позабочусь об этом. Гермиона медленно кивнула. Она смотрела, как Том поднимает свою сумку и стряхивает с нее грязь. Сцепив руки, они медленно шли по лесу, наслаждаясь несколькими минутами уединения перед возвращением в реальный мир, в котором Гермиона теперь не хотела существовать. — Что, если мы просто уедем из города? — тихо спросила она, глядя прямо перед собой. — Не будем убивать, пока ты не закончишь этот год, а потом просто уедем. В каком-нибудь другом месте никто не будет знать, что мы брат и сестра. Нам не придется прятаться. — Нам не от чего бежать, — его слова прозвучали твердо, окончательно. — ФБР уедут, я закончу школу и буду копить деньги несколько лет, пока и ты не выпустишься. Тогда мы сможем уехать из города, оставить их всех позади и начать все сначала. — Значит... мы сможем уехать? В конце концов? — Том крепко сжал ее руку, и Гермиона улыбнулась про себя. Им придется скрывать свои убийства вечно, но скрывать свою любовь придется всего несколько лет. Несколько лет, и тогда они смогут быть вместе, видеться при свете дня. При свете дня. Когда деревья расступились, их руки мгновенно расцепились, и они отпустили друг друга. Гермионе стало холодно даже в свитере. Ей была необходима эта братская уверенность. Никогда еще она была настолько неуверена в чем-то. Как Том вообще собрался сбить ФБР со следа?
