Глава 21. Оседлать волну тревоги
11 июля 2024 г., 14:54
В жизни Гермионы еще ни разу не было столько тревоги. Понимание, что ФБР находится где-то в городе каждый миг ее бодрствования, вселяло в нее постоянный страх. Она всегда болезненно осознавала их присутствие, независимо от того, чем занималась: ела ли, делала домашнее задание или даже пыталась заснуть. На следующую ночь Гермиона совершенно не отдохнула, постоянно ворочаясь в попытках поспать. Луна светила сквозь жалюзи, освещая ее страдания. Где-то там, в их городе, эти агенты тоже спали. Сколько их было? Только ли эти двое? Может, отравить им кофе и покончить с этим? Конечно, это привело бы к новым жертвам, но это была единственная мысль, которая приносила ей хоть немного облегчения.
В четыре утра на нее нахлынула волна усталости, и она погрузилась в крепкий сон. Утром мешки под глазами стали прямым указанием на ее расстройство, но брат выглядел спокойным, как всегда. Они позавтракали, хотя Гермионе кусок в горло не лез, и оба отправились в школу.
— Эй, — пробормотал Том, как только их дом скрылся из виду. — Ты должна взять себя в руки. Выглядишь просто ужасно.
Гермиона бросила на него сердитый взгляд.
— Не каждому суждено спать, аки гребаная спящая красавица, когда эти шастают по городу, ясно?
Том закатил на нее глаза.
— Неважно. Может, это пойдет нам на пользу. Ты можешь выдать это за беспокойство и стресс по поводу Кормака.
— Все знают, что меня от него тошнит.
— А я и не сказал, что это должно быть доброе беспокойство, — Том пожал плечами. — Полагаю, любой нормальный человек все равно тревожился бы, если бы пропал человек, которого он ненавидит. Не может быть такая тайна приятной.
— Я бы не стала причислять себя к "нормальным людям", — фыркнула Гермиона.
— Ты где-то между, — Том говорил уверенно, как будто уже все обдумал. По мнению Гермионы, он был прав. Она больше не была похожа на своих сверстников, но и не была тем же существом, что ее брат. Этот случай был прекрасным тому примером. Том ничуть не волновался, в то время как Гермиона постоянно находилась на грани того, чтобы проблеваться куском блинчика, который ей удалось проглотить утром. Они не были похожи друг на друга, но она точно не была похожа ни на кого другого. На ее руках была кровь — целые ведра крови.
— Что же нам делать? — она старалась не выдать беспокойства, но это ей не помогло.
Том даже не посмотрел в ее сторону; он продолжал следить за дорогой.
— Скоро у меня будет план, — пробормотал он. — Я сказал родителям, что сегодня мы снова поедем к Люциусу, так что у нас будет немного времени, чтобы поговорить.
— В хижине? — Гермиона не стала вдаваться в подробности, но ей это и не требовалось.
— Да, — кивнул брат.
Остаток дороги они прошли в тишине: Том обдумывал идеи, а Гермиона пыталась успокоиться. Самая лучшая часть ее недосыпа заключалась в том, что ей просто не хватало энергии, чтобы тратить ее на панику. К тому времени как они добрались до школы, веки Гермионы отяжелели, а страх отошел на задний план.
Как только они добрались до входа в школу, где обычно расходились, Том остановил ее. Покопавшись в сумке, он достал горсть мелочи и сунул ей в руку.
— Сходи купи газировки из автомата, или что-нибудь еще, — приказал он ей. — Тебе понадобится кофеин, чтобы пережить сегодняшний день и не развалиться на части.
Гермиона посмотрела на мелочь в своих руках и выпустила зевок, от которого у нее заслезились глаза, и кивнула.
— Спасибо, Том, — она произнесла его имя мягко, оно сорвалось с ее губ медленно, тоном, который был предназначен лишь их общению наедине.
Острые черты Тома, казалось, смягчились от ласки в ее голосе.
— Увидимся за обедом.
— До встречи, — пробормотала она, прежде чем они разошлись.
Сходив к автомату, Гермиона направилась на первый урок. Она успела сделать всего три глотка газировки, как в класс снова влетели Рон и Гарри. Гермиона знала, что это произойдет, но изо всех сил старалась игнорировать ситуацию, пока это не стало невозможным.
— ФБР приехали! — негромко крикнул ей Рон, как только добрался до своего места. — Помнишь тех людей, которых мы видели вчера за обедом? Они действительно из ФБР!
— Да, они даже позвали его в офис и стали допрашивать, — добавил Гарри, правда, уже шепотом.
— Они настоящие агенты, приехали, чтобы найти Лав, — Рон казался таким довольным собой, полным надежды. Присоединиться в этих чувствах к нему Гермиона не могла. Его беззубая девушка была зарыта где-то под землей. Все эти надежды уже порядком поднадоели.
— Я знаю, они вызвали меня после тебя, — со вздохом ответила Гермиона. Она сделала долгий глоток содовой, взмолившись, чтобы та придала ей сил закончить этот глупый разговор. — Сказали, что ты был там до меня.
Если это было возможно, то выражение лица Рона засияло еще больше.
— Как все прошло? О чем тебя спрашивали? Они сказали тебе что-нибудь важное? — слова вылетали из его рта со скоростью тысяча слов в минуту, вызывая у Гермионы мигрень в лобной части.
— Чувак, дыши, — пробормотал Гарри и неловко положил руку на спину Рона. — Вам двоим вообще разрешено обсуждать то, что там произошло? Как это дерьмо работает?
— Да кому какое дело...
— Думаю, можно, — прервала Гермиона разглагольствования Рона. — Хотя я не уверена, что от этого есть толк. Главное, что люди, которые могут ей помочь, сейчас здесь и выполняют свою работу. Мы должны довериться им.
— Но...
— Нет, Гермиона может быть права, — спокойно ответил Гарри. — Разве ФБР — это не что-то типа высшей лиги у полицейских?
Раздался еще один вздох.
— Мы просто не хотим мешать их работе. Наша задача — рассказать им все, что мы знаем. Пора уже успокоиться, Рон.
Рон выглядел обиженным и преданным, но не смог ничего возразить, так как начался урок.
--
Между началом дня и обедом было четыре урока — четыре урока до еще одной встречи с Томом. Время, казалось, знало, что Гермиона хочет, чтобы оно прошло побыстрее, потому что никогда еще обед не приближался так медленно. Все четыре урока она провела в борьбе с навязчивыми мыслями, большинство из которых рисовали яркие сцены того, как агенты допрашивают Тома. Некоторые из этих мыслей оказались удачными: Том говорил гладко и обволакивал агентов своим обаянием. Лохматый мужчина, допрашивавший ее, делал то же самое с ним и верил каждому его слову. Но были и другие мысли, составляющие большинство. Все они начинались с того, что Тома вызывали в офис, как и ее накануне, но только воображаемый Том не сохранял спокойствия. Он вел себя горделиво и самодовольно. Два агента ФБР застегивали на нем наручники, нагнув к столу. В одном из сценариев даже был момент, когда она со слезами у школьных ворот наблюдала за тем, как его уводят. Гермиона воображала брата в тюрьме, пока он отстаивал себя среди взрослых мужчин. Гермиона думала обо всех неудачных сценариях вместо того, чтобы уделять внимание занятиям. Когда закончился четвертый урок, она выбежала из класса, чтобы добраться до их места. Может, она смогла бы успокоиться, если бы взглянула на брата. Гермиона вытерла вспотевшие ладони о джинсы и села на твердый кафельный пол задолго до того, как подошли остальные. Мальчики появились не сразу. Люциус шел рядом с Северусом, дергая того за ухо и заливисто смеясь. Позади них шел Антонин, который пытался пролезть между ними, чтобы присоединиться к издевательствам над Северусом. — Где Том? — Гермиона старалась сохранить спокойный и ровный тон, чтобы не выдать своей бесконечной тревоги. Люциус лишь пожал плечами, опустившись на свое обычное место на полу, но Северус остановился и обратил внимание на Гермиону. — Его вызвали в офис на третьем уроке. С тех пор я его не видел, — говорил он монотонно, как и обычно, сел рядом с Люциусом, намеренно толкнув того локтем. — В офис? — шепотом повторила Гермиона. Агенты. Наручники. Тюрьма. — Разве на четвертом уроке вы не вместе, Люциус? Ты вообще его видел? Он покачал головой. — Боюсь, что нет. Но не думаю, что это повод для беспокойства, — попытался он утешить ее. — Когда это Том попадал в неприятности? Гермиона проглотила пузырь тревожного смеха. Неприятностями в этот раз были они вдвоем. Это из-за них город погрузился в хаос, это из-за них здесь были агенты. Если бы они только знали, как сильно ошибались. — О! — Люциус улыбнулся Гермионе. — Я еще не успел тебе рассказать! Двоюродный брат моей матери приехал в город, что обычно ничего не значит, потому что он отдалился от нас и все такое, но недавно он поступил на работу в какое-то модное подразделение ФБР, — волнение разлилось по его лицу. — Отец говорит, что я не должен много говорить об этом, но то, что Сириус здесь, означает, что ФБР в городе. Наверняка они ищут твоего парня. Как только это слово вылетело из его уст, Люциус, казалось, переосмыслил то, что только что сделал. Северус издал низкий свист и покачал головой, наблюдая за Гермионой. — Не стоило этого делать, — пробормотал Северус и уткнулся в книгу. В этот момент все тревоги и волнения, накопившиеся в Гермионе, достигли своего пика. Чувства превратились в отвратительную смесь ярости и страха. Гермиона почувствовала, как покраснели ее щеки, и стиснула зубы. — Он не мой, — она выделила каждое слово так, словно это были знаки препинания, — парень. Последнее слово прозвучало рыком, и она почувствовала, как ее начинает трясти. Кормак, отпусти меня! Крики, грубые руки, прижатые к талии... — Если кто-нибудь из вас еще раз заговорит о нем… — с силой произнесла она, привлекая к себе внимание всех присутствующих. Северус поднял глаза от книги и стал наблюдать за происходящим. Она позволила своему голосу затихнуть; не стоит публично угрожать людям во время двух текущих расследований. Однако ее тон и выражение лица сделали свое дело. Все трое мальчиков быстро кивнули — даже гордый Люциус. — Хорошо. Мальчики медленно вернулись к своим обычным занятиям за обедом: разговорам и еде. Проходило все больше времени, и Гермиона почувствовала тошноту. Она достала свой сэндвич, но и не попыталась его съесть. Она оглядывала коридор, молясь, чтобы Том появился поскорее. Когда ее желание исполнилось, ей оставалось только сдерживать себя. Том свернул за угол и направился к ним. Он выглядел спокойным и невозмутимым, как будто не его вызвали с урока, чтобы допросить. Гермиона пробежалась по нему глазами, убеждая себя, что с ним все в порядке, а затем опустила взгляд на свой бутерброд. С ним все было в порядке. Осторожно она достала из пакета сэндвич и неуверенно откусила кусочек. — Посмотрите, кто явился наконец, — объявил Люциус. Том лишь фыркнул и сел на свое обычное место рядом с Гермионой. Между их коленями оставалось два дюйма свободного пространства, и Гермиона не обращала внимания на зуд в руке, которую так и тянула поискать своей ладонью его. — Ты слишком драматизируешь, Люциус, — Гермиона подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Том закатывает глаза, а затем уверенно улыбается ей, прежде чем продолжить говорить. — На самом деле, там ничего особенного. Они просто спрашивали насчет круга общения моей сестры. Антонин смотрел на него с трепетом, а Северус захлопнул свою книгу. — Неплохо сказано, — Северус заинтригованно склонил голову. — Весь этот хаос действительно происходит только в кругу твоих людей, Гермиона. — Они не мои люди, — ее слова окрасились яростью. — Я вовлечена во всю эту драму с футболистами только потому, что дружу с Роном и Гарри. Это их круг, а меня в него втянули. — Отец велел мне держаться подальше от всего этого, — сообщил им Люциус. — Он не хочет, чтобы я проводил время в компании этих футболёров. — Тогда хорошо, что они тебя все терпеть не могут, — Том с усмешкой посмотрел на своего друга. — Когда в последний раз хоть один футболист вообще с тобой разговаривал? Люциус пожал плечами. — Не знаю. Я просто подумал, что вы двое тоже захотите послушаться его совета. Том, казалось, на мгновение задумался над его словами, прежде чем кивнуть. — Твой отец всегда знает, о чем говорит. Я благодарен за совет, — Гермиона заметила, что Том тщательно подбирает слова. — Думаю, будет лучше, если мы все будем проводить больше времени вместе. Кураторы говорили, что домой необходимо ходить парами или группами, но вы все каждый день идете домой одни. Когда парни начали обсуждать разные тактики по безопасности, Гермиона позволила себе расслабиться. Ее колено находилось в дюйме от колена Тома, но этого было достаточно, чтобы ее указательный палец оказался между их бедрами и коснулся его джинсов. Ей нужно было прикоснуться к нему, почувствовать, что он настоящий, живой и с ним все в порядке. Гермиона представляла себе, как он сидит в кресле, получая смертельную инъекцию после того, как ему вынесли смертный приговор. Образ Тома, совершенного, и его пустые, мертвые глаза, встретившиеся с ее собственными, прочно засел в ее сознании. Мертвый. Безжизненный. Нет его. Она бы не смогла без него жить. — Гермиона? — голос брата прервал ее транс. Она подняла голову и увидела, что он стоит перед ней, в его лице едва заметно беспокойство. — Обед закончился. Пора идти. Его глаза внимательно изучали ее лицо, пытаясь понять, где она была. — А, да, — она поднялась на ноги и стряхнула пыль со штанин. — Виновата, замечталась. Сказанное было в какой-то степени правдой, и Гермиона поняла, что Том не был доволен ответом. Он бросил на нее неодобрительный взгляд, а затем кивнул. — Увидимся после школы. Это был не вопрос, а, скорее, приказ. Гермиона распрямила спину. — Тогда до встречи. С этими словами брат и его друзья ушли.--
К счастью, оставшаяся часть уроков прошла для Гермионы не так мучительно. Время пролетело с естественной скоростью, но сосредоточенность так и не вернулась. После обеда Гермиона проводила время на уроках, глядя в окно на слишком яркую улицу. Она никогда не задумывалась о том, чтобы бросить школу, но сейчас эта мысль казалась очень заманчивой. Ей хотелось оказаться в их лесу, на земле, что принадлежала им — ведь они же завладели ею по древнему праву, не так ли? Пропитав землю кровью врагов, можно было сделать ее своей. Гермиона скучала по влажному запаху лесной листвы, по знакомым скрипам их хижины, по тихому шелесту в кустах, который давал им понять, что они никогда не бывают одни. Гермиона просидела последние уроки, так ничему и не научившись. Она терпеливо ждала брата в их обычном месте встречи, а ее глаза с трудом фокусировались, даже когда она искала его. — Ух ты, — пробормотал Том, подходя к ней. — Тебе сегодня и правда не очень хорошо. — Пойдем, — только и сказала она. Гермиона направилась не в сторону дома, а в лес за школой, как и планировала. Том последовал за ней, взяв ее за руку, как только они оказались вне видимости. Он изо всех сил старался поддержать ее, когда Гермиона почти слишком быстро пробиралась сквозь мокрый подлесок. Том помогал ей, когда она перебиралась через камни и сломанные деревья. Она выбирала не самый легкий путь — они шли к хижине самым быстрым путем. Том шел молча, давая сестре возможность выплеснуть все эмоции, которые она, похоже, испытывала. Ее глаза стали дикими, цвета яркого расплавленного золота, которое грозило поглотить их обоих целиком. Единственными звуками, которые они издавали вдвоем, были тяжелое дыхание и хруст веток. Когда домик оказался в поле зрения, плечи Гермионы немного расслабились. Она сосредоточилась на прохладном послеполуденном воздухе. Приближалась осень, а с ней — холодная погода и иней на лесных тропинках. Замерзшая земля означала, что никакие падальщики не раскопают их неофициальное кладбище. Это немного ослабило ее тревогу, но не избавило от спутанных, тошнотворных эмоций внутри. Гермиона распахнула дверь хижины и остановилась посреди комнаты для убийств. Влажный запах старого дерева принес с собой новую волну спокойствия. Они пришли в ее любимое место. — Не хочешь рассказать, что происходит? — спросил наконец Том. Он стоял у двери, скрестив руки на груди, и с любопытством разглядывал ее. Его слова вызвали горячий взгляд. — Что происходит? — ее слова прорезали холодный воздух. — Тебя допрашивали ФБР! Тебя не было больше часа. Я в ужасе, вот, что происходит, Том! — Гермиона почувствовала, что ее руки начинают трястись. — Могло случиться что угодно, а я бы и не узнала даже. Я весь день переживала из-за этих гребаных агентов, а ты тут стоишь преспокойно? Бред собачий. — Нам нечего бояться, — сказал он ей, пытаясь успокоить. — У меня есть план, ясно? Они допрашивали меня и не догадались, что это я. Гермиона озадаченно посмотрела на него. — Как ты можешь быть таким беспечным? В город приехали вооруженные люди, которые специализируются на убийцах! Как мы будем тягаться с двумя профи? — С тремя, — поправил он ее. На недоверчивый взгляд Гермионы он пояснил: — Тех двух, кого я сегодня увидели, звали не Сириус. Значит, родственник Люциуса не приехал в школу. Она медленно посмотрела на него. — Ладно, умник, чем это лучше? — Это значит, что они пошли не только в школу. Если с ними приехал третий агент, то он должен быть в поисках других зацепок, верно? — его объяснение не помогло утихомирить сестру. — Нам нужно обдумать все их возможные зацепки. Гермиона сделала глубокий вдох и на мгновение задержала его. Медленно выдохнув, она попыталась подавить свой гнев. — Хорошо, — потребовался еще один глубокий вдох, прежде чем выражение ее лица слегка расслабилось. — Есть насчет этого какие-нибудь мысли? Том пожал плечами. — Нужно что-то придумать с футболистами. Я дал понять, что ты не проводишь с ними много времени, и что чувства Кормака не были взаимными. Если мы сможем доказать, что связующим звеном между убийствами являются футболисты, а не ты, то все станет ясно. Она заметила его самодовольную улыбку и блеск в потемневших глазах. — И как мы это провернем? На лице Тома появилась злобная улыбка. — Мы убьем еще одного футболиста. Гермиона почувствовала, как на нее нахлынули облегчение и волнение. Она была благодарна Тому за то, что у него есть готовый план, есть ответ на ее страхи. Она не могла игнорировать волнение в своем нутре, трепещущее чувство, которое испытывала при мысли о новом убийстве. Игнорировать его было уже поздно, оно уже кольнуло. Должно быть, ее волнение отразилось на лице, потому что Том ухмыльнулся, глядя на нее. Его темные глаза пробежались по ее лицу, впитывая момент радости, который он узнавал по самому себе. — Тебя это заводит? — его голос звучал тяжелее, наполненный значимостью. Гермиона почувствовала, как вспыхнули ее щеки, когда он придвинулся к ней ближе, окончательно сократив расстояние между ними. — Мысль об убийстве. У тебя перехватывает дыхание? Она изо всех сил старалась закатить глаза на брата, но чувствовала, как между ног разливается приятное тепло. Том точно знал, что он — и их планы — делают с ней. И не была уверена, что ей это нравится. — Ну же, — поддразнил он, — тебе не нужно притворяться передо мной, — Том сократил расстояние между ними, оставив всего несколько дюймов между своей грудью и ее. — Передо мной — никогда. Я хочу от тебя только правды. Он оскалился в зубастой ухмылке, и Гермиона почувствовала, что угодила в ловушку. Единственная проблема заключалась в том, что она не хотела лгать. Гермиона хотела обнажить перед ним свою душу, показать ему все то уродливое, что было внутри нее. — Меня это заводит, — прошептала она. Слова едва сорвались с ее губ, но Том их не пропустил. Его глаза сузились, а ноздри раздулись. — Расскажи мне. Это был приказ. — Я не хотела... Я просто… — Гермиона почувствовала, как у нее перехватило дыхание. — Я ничего не могу с этим поделать, — ее слова прозвучали как капитуляция. Она закрыла глаза и собрала все свое мужество. — Я хочу убить кого-то. Сама мысль об этом, запах крови, крики... Не знаю, когда это произошло, но я хочу этого. Его губы прижались к ее, глаза вспыхнули и медленно закрылись. Том запустил руки в ее волосы, притягивая ее к себе как можно ближе. Она расслабилась под его знакомыми прикосновениями и поцеловала его в ответ. Теперь все, что они делали, было грехом: и планирование убийств, и время, проведенное наедине. Гермиона смирилась с этим; она приняла то, что они оба были ужасными, предназначенными друг другу людьми. Губы Тома плавно двигались поверх ее собственных, и Гермиона подстраивалась под их темп. Ее руки сами собой нашли путь к его спине и впились в нее. Гермиона схватилась за его одежду, прижимаясь к нему. Поцелуй закончился слишком быстро. Том отстранился, по-прежнему прижимая ее к себе, и заглянул в теплые глаза сестры. — Я все продумал, — тихо пообещал он ей. — Я позабочусь о нас. Гермиона почувствовала, как в животе запорхали знакомые бабочки. Почему она вообще беспокоилась? Том был ее защитником, единственным человеком, на которого она всегда могла положиться. Не было никакой необходимости сомневаться в нем. Она быстро кивнула и тяжело сглотнула. — Я доверяю тебе, — вздохнула она. Ее дыхание коснулось губ Тома, и она почувствовала его ответное прикосновение к своему животу. — Я доверяю тебе всю себя. Его темные глаза расширились в безумии. — Обещай, что сделаешь все, что я скажу, — слова прозвучали твердо, всепоглощающе. Гермиона проигнорировала крошечный голосок в затылке, который шептал ей "беги". Она кивнула, и Том прорычал: — Скажи это. — Я обещаю сделать все, что ты скажешь, — прошептала Гермиона, и на этом все закончилось. Его горячий рот снова нашел ее, его поцелуй был агрессивным и отчаянным. Она закрыла глаза и приняла его ласки. Гермиона последовала его примеру, когда он начал опускаться на холодный пол хижины. Тот был не самым чистым, но был защищен от большинства телесных жидкостей, связанных со смертью, брезентом, и этого было достаточно. Том набросился на ее рот, неистово целуя ее, зубами оттягивая нижнюю губу. Гермиона издала горловой стон. Его горячие руки закончили раздевать ее, отбросив в сторону все, кроме белья. Они оба знали, что времени у них мало, но Том все равно не спешил откидываться на пятки. Он не торопясь оглядел Гермиону, пробежался темными глазами по ее обнаженной коже. Она никогда не чувствовала себя такой уязвимой. От его горячего взгляда кожа Гермионы запылала, а дыхание участилось. С наглой улыбкой Том стянул через голову рубашку и кинул ее в кучу одежды. Наклонившись вперед, он запустил пальцы под белые трусы Гермионы и потянул их вниз. Она слегка приподняла таз, помогая ему снять с себя последний предмет одежды. Его угольно-черные глаза встретились с ее глазами, и он медленно опустил свое лицо между ее ног. — Том, — смущенно прошептала Гермиона. Она попыталась сжать колени, чтобы отгородиться от него. Брат никогда не разглядывал ее тело при ярком дневном свете, никогда не вступал с ней в такую близость. — Не двигайся, — приказал он. Его голос был резким, но он слегка запыхался. — Ты обещала. Нехотя Гермиона расслабила бедра и позволила Тому раздвинуть их еще шире. Он опустился до уровня ее промежности и стал медленно исследовать пальцами ее складки. Гермиона тихонько застонала, когда один из его горячих пальцев погрузился во влагу. Том ввел его до конца один раз, а затем вынул, чтобы покружить вокруг ее темно-розового клитора. Ее рука инстинктивно потянулась вниз, чтобы оттолкнуть его, но Том поймал ее своей свободной. Гермиона слегка подергивала бедрами, пока он продолжал ласкать ее. Он положил ее руку на внешнюю сторону бедра. — Оставайся вот так, — еще один приказ, но на этот раз его голос был не таким суровым. Том с любопытством ввел еще один палец в ее мокрое влагалище. Гермиона чувствовала, как он изучает ее тело, крутит пальцем и пытается найти места, которые заставляют ее стонать громче, чем другие. Когда он нащупал какое-то правильное местечко, местечко, из-за которого Гермиона сама толкалась навстречу его руке, он добавил еще один палец. Его действия были встречены громким хныканьем, она стала толкаться к нему еще быстрее. Свободной рукой Том сжал ее бедро. — Я сказал... — Я знаю, — прохныкала Гермиона. Он поднял голову и увидел, что ее глаза плотно закрыты, а рот приоткрыт. — Я знаю, но не могу остановиться! Пальцы Тома быстро покинули ее нутро, оставив после себя ощущение пустоты. Прежде чем она успела открыть рот, чтобы пожаловаться, по клитору пришелся легкий шлепок. Глаза Гермионы вспыхнули, она вскрикнула и посмотрела на Тома, но он лишь улыбнулся в ответ. — Я сказал, не двигайся. Никаких жалоб. Гермиона быстро кивнула и облегченно выдохнула, когда его пальцы вернулись внутрь. Том продолжал удерживать ее бедра, чтобы быстрее вводить и выводить пальцы. Ему не всегда удавалось попасть в ту точку, от которой по телу пробегали мурашки, но если Гермиона слушалась и не двигала бедрами, то относительно получалось. Внизу живота разлилось тепло. Лоб Гермионы покрылся потом, а ее хныканья перешли в тяжелые стоны. — Том, — простонала она. В ответ на ее мольбы что-то мягкое и влажное прижалось к ее клитору, заставив ее распахнуть глаза. Гермиона посмотрела вниз и обнаружила голову Тома меж ее ног — его рот обхватывал клитор, а язык вычерчивал круги по нему. Его темные глаза тлели, пока он смотрел на нее, его внимание было сосредоточено на ней. Она закрыла глаза и издала громкий стон, потрясенная ощущениями и непристойным актом, участником которого стала. Теперь уже действительно не было пути назад. Рот Тома оставался на ней дольше, чем она могла осознать, поэтому, когда клитор снова обдало прохладным воздухом, ее глаза снова вспыхнули недоумением. В конце концов, ее взгляд остановился на Томе, который снимал с себя штаны и стягивал боксеры. Скоро он оказался между ее ног, и тепло его тела быстро прогнало нахлынувший холод. Без всякого предупреждения он пристроил головку ко входу и вошел в нее. — Ах! — вскрикнула Гермиона. Ее глаза распахнулись, и она вцепилась в плечи Тома. Он прижался лбом к ее плечу, но не раньше, чем она успела заметить его самодовольную ухмылку. Том принялся за работу, с силой ударяясь бедрами о бедра Гермионы, трахая ее так сильно, как хотелось ему. Их хижина наполнилась влажными шлепками кожи о кожу, учащенным дыханием и громкими стонами. — Том… — это была мольба чистого отчаяния. Она чувствовала, как внутри нее нарастает оргазм. Он был так близко, и Гермиона желала его получить, она словно не контролировала собственное тело. Ей было наплевать на последствия своих действий, ей нужна была сладкая разрядка. Она вцепилась пальцами в плечи Тома и использовала его тело как опору. Прошло совсем немного времени, и дыхание Тома перешли в резкие стоны. Она чувствовала, как ее ногти впиваются в плоть до крови, что только усиливало эротичность его движений. Темп движений становился все непредсказуемее, а бедра лихо подрагивали, когда Гермиона почувствовала, как экстаз пронзает ее тело. Придушенный стон вырвался из ее губ, и Том вошел в нее еще раз, два, три. Она чувствовала, как напряглись его мышцы, как его тело прижалось к ее телу, его оргазм, такой же сильный, как у нее. Том упал сверху на грудь Гермионы, задыхаясь и обливаясь потом. Гермиона разжала руки и провела ими по его спине. Она потирала те места, которые сама же расцарапала, а брат переместился на спину рядом с ней. — Обещаю, я обо всем позабочусь, сестренка. Гермиона перевернулась на бок, чтобы получше разглядеть его лицо. Том смотрел на крышу с дырами и просветами, его темные глаза были полны дум. — Обещаешь? — Я человек слова, — сказал он уверенно. — Так что за план с футболистами ты там придумал? Том одарил ее опасной улыбкой, и ее сердце снова заколотилось. У них все будет хорошо, не так ли?
