Глава 22. Ложный след
27 июля 2024 г., 18:52
На самом деле все было очень просто — им нужно было лишь развернуть направление расследования подальше от себя. Единственная трудность заключалась в том, чтобы собрать информацию о следующей жертве, не вступая с ней в контакт. Со сбором информации Гермиона справлялась легко. Она умела следить, могла стать чьим-нибудь другом, могла задавать своевременные вопросы. Все это было знакомо. Но изучить кого-то, совсем не взаимодействуя с ним? Вот тогда-то убийство становилось искусством.
--
— Игра на этой неделе будет легкой, — заявил Рон в середине разминки. Было слишком рано — еще даже первый урок не начался — чтобы Гермиона могла справиться с подобными придурковатыми разговорами, но пришлось. Прошла неделя после допроса Тома, и они достаточно долго лежали на дне. — Игра снова на нашей территории, и последние две мы выиграли! — Давай не будем особо выпендриваться, — Гарри изо всех сил старался усмирить Рона, но не очень убедительно. Он ухмылялся вместе со своим лучшим другом, слишком уверенный в предстоящей игре. Гермиона даже не знала, с кем они играют. — Должно быть, тренировки на этой неделе проходят очень хорошо, раз ты так уверен в себе, — фыркнула она с игривой улыбкой. Ей стоило большого труда не закатить глаза на Рона. Рон сел ровнее, и его ухмылка превратилась в оскал: — Так и есть, Миона! Меня перевели в первый состав вместе с Гарри. Мы реально всем задницы надираем. Гермиона округлила глаза. — Поздравляю! Это очень здорово. Это ведь твоя первая игра в первом составе? Сколько же места в ее голове занимала вся эта бесполезная информация о футболе? — Верно! — выпятил грудь Рон. На мгновение он стал похож на счастливого парня, каким был до исчезновения Лаванды. — Ты придешь? — глаза Гарри загорелись надеждой — надеждой на то, что Гермиона и дальше будет питать его ложными надеждами. — Конечно, — пообещала она, и оба одобрительно закивали. Мисс МакГонагалл собрала весь класс, быстро прекратив разговор, в котором Гермиона не хотела участвовать. Она слушала о «Макбете», наслаждаясь спокойствием, которое обычно приносили ей уроки. У них с братом все под контролем. Ей не нужно было волноваться, беспокоиться об этих агентах. Все, что ей нужно было делать, — это сосредоточиться на чем-то одном, и одним из этих предметов в данный момент были занятия. И это ей удавалось. Уроки прошли без сучка и задоринки. Прозвенел звонок, и Гермиона аккуратно сложила свои вещи в сумку. Мальчики, как обычно, как попало запихали свои вещи в рюкзаки перед тем как выйти. За пределами класса Гарри прислонился к стене, скрестив руки. При виде Гермионы он оттолкнулся от стены и зашагал рядом с ней. Гермиона вскинула бровь. — Я думала, ты сбежал с МакСпиди? Он тихонько хихикнул и покачал головой: — Нет, я вообще-то хотел тебя кое о чем спросить, — Гарри провел пальцами по своим волосам — нервный жест, который Гермиона наблюдала с самого начала их знакомства. — Что случилось? — Гермиона старалась, чтобы ее голос звучал мягко, но не получилось. К счастью для нее, море студентов, через которое они проталкивались, было более чем достаточным отвлекающим фактором. На щеках Гарри появился румянец. Внутри у нее зашевелилось что-то неуютное. — Иногда ребята из команды приглашают кого-нибудь посмотреть на наши тренировки, — его голос слегка дрогнул, и Гермионе пришлось сдержать улыбку. На мгновение — всего лишь на одно крошечное мгновение — они снова были просто Гарри и Гермионой. Не было убийцы, влюбленной в собственного брата девочки, ничего сложного. Они были такими же детьми, какими были в средней школе, лучшими друзьями, несмотря ни на что. Иногда ей этого не хватало. — Да? — спросила она, когда Гарри заколебался. Сейчас было уже не то время. Все было гораздо сложнее. Она убила его товарища по команде. Ничто и никогда не вернется на круги своя, и Гермиона это знала. — Ты не против… не хочешь прийти посмотреть мою тренировку на этой неделе? У нас есть еще один четверг до следующей игры, — его слова сливались в единое целое, как это бывает, когда он нервничает. Розовый оттенок на его щеках был обезоруживающе убедителен. — Конечно, — ответила Гермиона, не упуская ни секунды. — Ни за что бы это не пропустила, — ее слова вызвали на его лице огромную улыбку, и Гермиона почувствовала себя виноватой. Она остановилась и кивнула в сторону двери, у которой они стояли. — Мне сюда. Увидимся позже, Гарри, да? — Да, конечно, круто, — быстро ответил Гарри в очень некрутой манере. Гермиона продолжала улыбаться, пока дверь класса не захлопнулась между ними. Грохот, который та издала, мгновенно стер ее улыбку. Она почувствовала, как раздражение захлестнуло ее, заглушив все ностальгические чувства. Нежность, которую она питала к Гарри, снова была похоронена в глубине души, когда она вспомнила о своей цели. Она делала это ради Тома. Она все делала ради Тома.--
Следующая тренировка была в четверг, на следующий день. Гермиона устроилась прямо на трибунах, всего в нескольких рядах от поля. Несколько подружек других игроков тоже были там, рассевшись, как будто им было нечем заняться. Гермиона не могла представить, чтобы ей было нечем заняться, кроме как наблюдать за тем, как ее теоретического парня сбивают с ног другие парни. Все это было так скучно. Она не находила ничего привлекательного в футболе, не говоря уже о том, чтобы наблюдать за этими тренировками. Зато она нашла удовольствие в том, чтобы провести день на улице в хорошую погоду. На дворе стоял октябрь, осень, а погода была прекрасная. Сидения были прохладными, но не ледяными. Дул приятный ветерок. За полем виднелся лес, окрасившийся в оранжевые и красные оттенки. С наступлением осени всегда приходит покой, и Гермиона держалась за него. Она старалась, чтобы прохладный воздух ослабил постоянную тревогу внутри нее, которая всегда была рядом, всегда зарождалась под ее кожей. Гермиона достала свой верный блокнот и ручку. К счастью, среди других немногочисленных наблюдателей некоторые делали домашнее задание. Она не чувствовала себя не в своей тарелке, делая заметки об игроках, о которых знала меньше всего. Ей было необходимо записать их имена, телосложение и другие полезные сведения, которые могла почерпнуть у тренеров, кричавших на них. Так как Том не мог присутствовать на тренировке вместе с ней, разведка снова стала ее обязанностью. — Если бы ты мог прикрывать меня, у нас бы не было проблем, — донесся до нее ворчливый голос с поля. Голос был смутно знаком, но Гермиона не могла бы вспомнить, чей он. Она подняла глаза от тетради и увидела, что Рон и незнакомый ей парень спорят. — Я могу, Смит! — даже в шлеме ей было видно, как покраснел Рон. Его руки были сжаты в кулаки. Гарри стоял прямо за его спиной — всегда верный друг, готовый в любой момент вступить в бой. — Я не виноват, что ты совершенно не умеешь придерживаться тактики. Ты хоть одну изучил? Смит? Гермиона не могла вспомнить это имя, хотя и пыталась. Она быстро записала его. — Изучил? — Смит разразился хохотом. Парень был на несколько дюймов выше Рона и наклонял голову вниз, выговаривая всякую чушь. — Ты хоть знаешь, что означает это слово? Я думал, у тебя едва хватает оценок, чтобы попасть в команду! — Эй, заткнись, Захария, — еще один парень, ростом примерно с Рона и с более широкими плечами, протиснулся сквозь толпу. По его шлему и щиткам Гермиона не могла понять, кто он. — Что у нас за команда, если вы двое постоянно сретесь? Смит вскинул руки вверх. — Я не «срусь». Уизли не в духе с тех пор, как его девушка... Третий парень поднял руку, и вся команда замолчала. Гермиона сразу же поняла, кто это — Оливер Вуд, капитан команды и защитник. Она быстро записала его описание. — Если ты продолжишь болтать, то всю тренировку будешь отжиматься в грязи, Зак, так что заткнись сейчас же, — его встретила тишина. — Супер. Хорошо. Давайте попробуем сыграть еще раз, и чтобы вы двое не пытались вырвать друг другу глотки. Нормально звучит? Вся толпа заулюлюкала, и раздался свисток тренера. Гермиона наблюдала за тем, как игроки возвращаются в те позиции, в которых они находились до перепалки. К тому времени, как она закончила, она добавила еще два имени: какого-то парня по имени Дэвис и одного, которого смутно знала, — Седрика Диггори. Последний учился в одном классе с Оливером Вудом. О Дэвисе и Смите она понятия не имела, но скоро узнает. Намеренно избегая неприятного общения с Гарри, Гермиона собрала свои вещи перед самым окончанием тренировки. Она отложила свои исследования и собралась уходить с их маленького стадиона. Ей хотелось быть уже у своего дома к тому времени, как игроки примут душ. С приглашениями на тренировки и прогулками до класса можно справиться, но чем больше Гермиона питала симпатии к Гарри, тем больше беспокоилась. Какое-то выражение во взгляде Гарри стало ярче, пусть и незначительно. Теперь она часто замечала, как он смотрит на нее во время занятий. У Гермионы было слишком много забот, чтобы думать о том, что один из единственных людей, которые ей нравятся, влюбился в нее. К тому же она не хотела, чтобы Том убил его.--
Наступила пятница, а вместе с ней и новые социальные взаимодействия, существования которых Гермиона не желала. Английский был одним из любимых уроков Гермионы. То, как мисс МакГонагалл анализировала текст, отличалось от той цветистой чепухи, которую несли ее учителя в средней школе. В ее речи был смысл, а теперь ее отвлек Гарри, мать его, Поттер. Гарри и Рон едва успели вовремя прийти на занятие, избавив ее от болтовни перед уроком. Гермиона подумала, что это означает, что она в безопасности. Но через пятнадцать минут после начала урока на ее стол упала записка — листок бумаги, сложенный в маленький квадратик, доказывающий, что она ошибалась. С тихим вздохом Гермиона развернула бумагу так тихо, как только могла, что не особо вышло. Кто-то позади нее кашлянул, и ей захотелось закричать. На бумаге дрянным куриным почерком была написана записка: «Будешь сегодня на игре?». Она узнала почерк Гарри. Гермиона быстро написала ответ: «Мы с Томом планируем прийти сегодня вечером, да». Она сложила бумажку и передала ее обратно. Не прошло и минуты, как бумажка вернулась на стол. Гермиона поймала себя на том, что не успела закатить глаза. «Ты все делаешь вместе с братом? Не обижайся». Гермиона почувствовала, как в животе закипает злость. Она сделала медленный, глубокий вдох, прежде чем написать свой ответ как можно спокойнее. «Я приду с ним и его друзьями». «Ты не ответила на мой вопрос». «Том — мой лучший друг. Почему тебя раздражает, что я с ним общаюсь?» На этот раз она кинула записку слишком сильно. Та соскользнула со стола Гарри и упала на пол. Он поднял ее и посмотрел на Гермиону, приподняв брови. «Мы просто скучаем по тебе». Гермиона решила не удостаивать его ответом. Она сложила бумагу обратно и снова сосредоточилась на своих конспектах. Эмоции бурлили в ее груди, и она ненавидела их. Ностальгия, гнев, грусть. Она больше не хотела быть их маленькой закадычной подружкой, девчонкой, которая повсюду ходила за Роном Уизли со своей глупой влюбленностью. Она была могущественной. Она была богом. Она выбирала, когда людям жить и умирать, и это доставляло ей чертовски сильное удовольствие. Она крепче сжала ручку, а глаза слегка заслезились. Гермиона, которую Гарри знал раньше, была похоронена в той же могиле, что и Лаванда Браун. Она истлела в лесу, и о ней скоро забудут. Занятия закончились. Гермиона быстро собрала свои вещи и вылетела из класса, прежде чем Гарри успел ее поймать. Она бросила дурацкую записку в первую попавшуюся урну, не оглядываясь. Может быть, в другой жизни она была бы девушкой Гарри. Смирилась бы с его чувствами и даже нашла бы их очаровательными. В конце концов они даже стали бы взаимными. Они ходили бы по школе, держась за руки, и она болела бы за него на футбольных матчах. Но не в этой жизни. Это была не та Гермиона. Скорее он окажется в могиле рядом с Лавандой, чем она ответит на его чувства.--
— Люциус будет здесь в любую секунду, Гермиона, — в голосе Тома сквозило нетерпение. Он стоял прямо у комнаты Гермионы, прислонившись к стене, и ждал ее. Был вечер пятницы, и Люциус должен был заехать за ними на игру. После дурацкой записки Гарри Гермиона пригласила Люциуса и Северуса присоединиться к ним с Томом. Несмотря на то, что охота была делом только для них двоих, она понимала, что не может постоянно появляться в общественных местах только с братом. Поддерживать видимость означало весь вечер слушать Люциуса и Северуса, одновременно анализируя поведение жертвы. Большие номера на их футболках помогут ей отследить их, но от одной мысли о том, что придется отслеживать их всех, голова шла кругом. Гермиона не рассчитывала получить от игры много, но хотела хотя бы уйти с какими-то новыми знаниями. — Я почти закончила! — огрызнулась Гермиона. Она закончила завязывать шнурки и встала. Она переодела школьную одежду. На ней был зеленый вязаный свитер, пара синих джинсов и самые грязные кроссовки. Только после обеда она поняла, что большинство ее кроссовок были грязными из-за прогулок по лесу. Было ли это нормальным для всех остальных жителей их города? Неужели это может навести подозрения? Ни одному из своих предположений она не верила. Гермиона вышла в коридор. Проходя мимо Тома, она на долю секунды коснулась его руки. Это все, что светило им сегодняшним вечером, но это было лучше, чем ничего. Она позволила себе насладиться касанием, сосредоточиться на том, как электричество от него почти болезненно пробежало по ее руке. Это все ради него. Она повела их к парадной двери, когда Люциус как раз подъезжал к дому. Его черная машина выглядела свежевымытой, что показалось Гермионе чем-то особо несносным. Она сдержала фырканье, когда они устроились на заднем сиденье. Северус уже сидел спереди, его волосы были не такими жирными, как обычно. Даже эти двое, возможно, одни из самых отстраненных от футбольной чепухи студентов, похоже, придавали значение выходам в свет. Вздохнув напоследок, Гермиона натянула улыбку. — Спасибо, что забрал нас, Люциус, — сказала она, когда уже подъезжал к школе. Люциус махнул рукой в воздухе. Он посмотрел на нее через зеркало заднего вида и быстро улыбнулся: — Без проблем! Я благодарен за приглашение. — Я подумала, что вам всем пора сходить на одну из игр, хотя бы в выпускном классе, — легкомысленно сказала Гермиона. — Если и начать на них ходить, то именно сейчас. — Согласен, — ответ Северуса был монотонным, как обычно. — Я слышал, что сегодня игра будет простая. Том фыркнул. — В нашей команде полно идиотов. Я бы не был так уверен. — Давайте не будем наговаривать, хорошо? — Гермиона не могла себе представить, как много нытья будет в понедельник утром, если их команда проиграет. Рон и Гарри вообще ртов не закроют. — Я забыл, что в команде все твои дружки, — захихикал Люциус. — Я знаю только двоих, — заметила она. Меньше всего им нужно было, чтобы люди думали, что она уже знает всю футбольную команду. — Ну, ты знаешь больше футболистов, чем любой из нас, — возразил Северус. Гермиона прямо слышала, как он закатывает глаза. — Тебе не все ли равно, выиграем ли мы? Гермиона активно пыталась найти выход из этой ситуации. — Было бы здорово, если бы в понедельник утром все были счастливы, да, — она пожала плечами. Возможно, Люциус и Северус просто пытались подшутить над ней, но она не хотела, чтобы Том думал, что она эмоционально заинтересована в том, в чем участвует Гарри. Они и так уже много раз ссорились из-за него. — У мистера Флитвика и вправду настроение зашкаливает, когда мы выигрываем, — признал Люциус. Гермиона расслабилась: она и не заметила, как напряглась. — Я слышал, что он играл, когда учился в школе... Разговор между мальчиками продолжался, а Гермиона смотрела в окно. Она сосредоточилась на ровном дыхании, на том, как ощущалось чувство спокойствия. Ей начинало казаться, что лучше бы она осталась дома. Оказавшись у школы, она позволила Люциусу и Тому идти впереди. Гермиона молча следовала за ними, сосредоточившись на людях, которые пытались расчистить поле. Люциус внезапно остановился. — Ребята, здесь мой дядя. Худшие слова, которые Люциус мог произнести. Гермиона вскинула голову и посмотрела туда, куда была повернута голова Люциуса. На трибунах, в стороне от остальных, неловко стоял агент, который допрашивал ее, и еще один мужчина. Пожилого мужчины с допроса не было. Ей потребовалось все силы, чтобы начать обыскивать трибуны в его поисках. Мысль о том, что он может быть где-то там, а ей ничего об этом неизвестно, вызывала тошноту. — О, круто, — нейтрально ответил Том. Он был так спокоен, что Гермиона испугалась, а не знал ли он заранее о присутствии агентов. Такого быть не могло, это было невозможно. И все же эта мысль засела в голове и душила ее. — Мы сможем познакомиться с ним? — Отец сказал, что нельзя беспокоить его во время работы, но я сомневаюсь, что сейчас он работает, верно? Он и понятия не имел. — Думаю, все будет в порядке, — Северус согласился со своим другом, заметно взволнованный. Люциус улыбнулся им всем и повел их вверх по лестнице к месту, где сидел его кузен и его коллега — агент Люпин. Как только они привлекли внимание мужчин, дядя Люциуса улыбнулся им, а агент Люпин слегка нахмурился. — Люциус, мальчик мой! Не думал, что ты придешь сегодня! — у его дяди был громкий, энергичный голос. Выражение его лица, обрамленного темными волосами, было таким же живым и ярким. Он был немного ниже агента Люпина, но как личность был гораздо больше. — Я обычно не хожу на игры, — признался Люциус. — Мы как-то спонтанно решили, — он повернулся, чтобы посмотреть на своих друзей. — Том, Гермиона, Северус, это мой дядя Сириус, — он повернулся обратно, — Сириус, это мои друзья. И по порядку назвал имена друзей, пальцем указывая на каждого. — Приятно познакомиться с вами, Том, Гермиона и Северус, — Сириус улыбнулся им всем, но Гермиона не упустила искру узнавания, когда назвали ее с Томом имена. — Я настаиваю на том, чтобы вы пока называли меня агент Блэк. — Будет сделано, сэр, — быстро ответил Том, а Северус кивнул. — Приятно наконец-то познакомиться с вами. Люциус уже рассказывал о вас. — Правда? — агент Сириус Блэк улыбнулся своему племяннику, в то время как Гермиона впитывала каждую деталь о нем, которую только могла. Том и она успели вместе обсудить агента Люпина и старого мужчину, но у них не было никаких подробностей о печально известном третьем агенте. Его пистолет был пристегнут к бедру почти напоказ, в то время как пистолет агента Люпина она не могла найти. Агент Блэк выглядел так, словно вышел из фильма про полицейских, а агент Люпин — так, словно никогда в жизни не спал. Они составляли странную пару, но это ничуть не помогало ей в установлении силовой динамики между ними. — Мама рассказывала свои истории о том, как вы двое были детьми, — Гермиона даже не взглянула на подростка. Она не знала, как не смотреть на агентов. Увидит ли она их когда-нибудь снова лицом к лицу? Она надеялась, что нет. Агент Блэк искренне и тепло захихикал. — Очень мило с ее стороны. Как только все закончится, я обязательно загляну к вам на ужин, хорошо? Люциус улыбнулся дяде в ответ. — Это было бы очень здорово. С этими словами агент Блэк повернулся к своему напарнику, и подростки направились обратно вниз по лестнице. Ее брат и его друзья возбужденно болтали, пытаясь найти хорошие места, но она слышала только свой собственный пульс. Он заглушал все остальные звуки. Адреналин струился по ее венам. Гермиона сжимала руки, изо всех сил стараясь, чтобы они не дрожали. Прошло немало времени, прежде чем игра начала успокаиваться. У нее пересохло во рту, и она не могла смириться с мыслью, что снова пройдет мимо агентов на пути в буфет. Все ее тело уже было истощено из-за адреналина. Она была одна. Том был рядом с ней на трибуне и как ни в чем не бывало болел вместе со своими друзьями. Он не смотрел на нее, не проверял как она. Он вел себя совершенно нормально. Ее поразило то, как по-другому он вел себя на встрече, как был спокоен перед лицом их врагов. Гермиона никогда раньше не видела ничего подобного.--
Футбольный матч остался в памяти Гермионы как размытое воспоминание; вечером, вспомнить который ясно не удавалось. Она отчетливо видела лицо агента Блэка, но после этого все померкло. Прошла неделя, и она решила не заострять на этом внимание, не зацикливаться на том, что игра пролетела будто в одно мгновение, на том, как она слышала, как все аплодировали, но не понимала почему. Она не зацикливалась на том, как проснулась на следующий день, не понимая, как добралась до дома, как Том провел субботнее утро в постели с жутким похмельем после вечеринки, на которую, как она не помнит, отказалась идти. Все было как в тумане. Главное — выбор, который они сделали. В тот воскресный вечер Гермиона назвала имя Оливера Вуда, на что получила лишь фырканье. — Разве не ты всегда говорила, что нужно выбирать тех, кого не заметят? Команда вынесла его с поля на плечах после игры. Гермиона, если честно, этого не помнила. Вариант с Оливером Вудом встретил твердый отказ, и они перешли к Захарии Смиту. Том не стал дожидаться конца списка. Того, что его имя не было особо звучным, Тому было достаточно, чтобы принять решение. Данное условие было простым. С того воскресенья они мало что узнали о Заке. Он ненавидел, когда его называли Захарией, учился годом младше и был прилежным учеником. Эти факты и еще одно наблюдение за одной из футбольных тренировок Гарри привели брата и сестру в библиотеку в следующий четверг. После каждой тренировки в четверг Зак проводил два часа в школьной библиотеке, пока за ним не приезжала его мать. Гермиона полагала, что в те дни она работала допоздна, и для сына школьная библиотека была безопасным местом, где он мог ее дождаться. Это заставляло Гермиону чувствовать себя почти виноватой. Почти. Гермиона не спеша листала конспекты по английскому, которые она только что переписала для Гарри. Напротив нее сидел брат, увлеченно конспектирующий «Войну и мир» просто развлечения ради. Они расположились за столом в задней части библиотеки, вдали от посторонних глаз. — Твоя очередь, — тихо пробормотал Том. Гермиона устало вздохнула и закрыла маркер. — Я пойду поищу что-нибудь легкое для чтения, хорошо? — спросила она, уже зная ответ. Гермиона не стала дожидаться, пока Том кивнет, и пошла вдоль стеллажей. Она не торопясь бродила среди книг, и в ее груди зародилась маленькая искорка радости от одного только запаха, который они хранили. Даже в нынешнее трудное время книги приносили ей успокоение. Она провела пальцами по корешкам, чтобы каждая захрустела от давления. На мгновение Гермиона заскучала по тем временам, когда главной проблемой было решить, какую книгу читать дальше. Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз читала просто так. В последнее время она брала книги для исследований, книги, готовящие ее к тому, на какой подводный камень она наткнется в следующий раз. Ее внимание переключилось, когда она нашла свою цель. На другом конце ряда Гермиона увидела, как шевельнулось тело. Сквозь щель она увидела, что это Зак, тщательно перебирающий книги, чтобы выбрать одну. Она подождала, пока он сделает свой выбор и отступит от прохода, а затем направилась к нему. Найдя примерно то место, где он находился, Гермиона окинула взглядом книги. Должно быть, он выбирал чтение для досуга: она оказалась у раздела с подростковой литературой. Здесь были только юные герои, спасающие мир и делающие сложный выбор. Она не могла сказать, какую именно книгу он взял, но сомневалась, что та будет полезной. Тихонько вернувшись на свое место, Гермиона доложила все Тому. Он просто кивнул и вернулся к своей книге. Взяв перо, он сделал быструю пометку на полях и нахмурил брови. — И это все? — А что еще тебе нужно? — он не поднимал глаз от книги. — Не знаю, может быть, какую-нибудь мысль о том, что нам теперь делать? Такое ощущение, что мы просто потратили впустую весь день, — Гермиона сохраняла спокойный голос, но ей приходилось бороться с раздражением, которое так и норовило вырваться наружу. Это был момент сближения с жертвой, пользу которого терять было нельзя. — Мы сделали то, зачем пришли. Том плавно, но быстро опустил взгляд вниз. Гермиона проследила за его глазами и посмотрела на ту сторону стола, которая была ближе всего к стене и дальше всего от Зака. Там лежал рюкзак Тома. Из него торчал уголок тетради, которую она не узнала. У нее свело живот. — Том... — Мы можем поссориться, когда вернемся домой, — прервал он ее. — Нет смысла, дело сделано. Желудок Гермионы сжался. — Том, — прошептала она, но Том лишь покачал головой.
