По дороге в страну чудес⁠⁠

      С того дня, как Юнги оказался в «Стране Чудес», прошел ровно месяц. За это время он не предпринял ни одной попытки как-то влиться в ритм здешней жизни или же хотя бы попытаться обзавестись новыми полезными знакомствами. Полученных баллов на тренировочной игре с лихвой хватало на беззаботное существование и даже больше. Поэтому понапрасну рисковать своей жизнью ему совершенно не хотелось. Единственным, с кем он контактировал, был Чимин. Миловидный и на первый взгляд абсолютно добродушный парнишка располагал к себе буквально сразу. И не только Юнги. Рядом с сокамерником было комфортно и, что немаловажно, тихо.       С каждым новым днём всё ближе узнавая Чимина, Юнги невольно начинал задумываться и анализировать то, насколько сильно отличается этот Чимин от того газетного. «Его» Чимин был добрым и открытым, а «газетный» алчным и жестоким. Подобный диссонанс немного пугал. Пугал и заставлял усомниться в искренности сокамерника. Тот вполне себе мог ему умело лгать. Если верить, опять-таки, газетам, опыта в этом вопросе тому было не занимать. Да и девять преждевременно почивших папиков тоже как-то очков к доверию не добавляли. А даже наоборот — отнимали. Ему до папика, конечно, как до Марса раком, но всё же… с чем чёрт не шутит? Ещё и в таком месте. «Стране Чудес» неожиданно не такая уж и чудесная.       Что ж, выбирать не приходилось. А вот делать выводы — очень даже да. В первые недели принятий новых реалий Чимин полностью принадлежал лишь ему одному. Тот редко куда-то выходил и старался всегда быть рядом. Юнги нравился подобный расклад. Да, он собственник, и что с того? Но со временем в их камере все чаще начал появляться Намджун. Это злило. Делиться вниманием Чимина ему совершенно не хотелось. И дело тут было не только в общении. Бывшая сахарная детка, сам того не желая, пробуждал в нем совсем нешуточные желания. Опасные желания. Почти греховные. Когда это случилось в первый раз?       Юнги хотелось бы сказать, что он не знает, что он упустил этот момент. Но это не так. Он все прекрасно помнил и из-за этого паниковал в разы больше. Ведь обычный Чимин не вызывал в нем никаких особых чувств. Он видел в нем лишь приятного собеседника. Но стоило тому попасть на «Кровавую пятницу», как в мозгу Юнги что-то щелкнуло, и рубильник переключился в новый, пока до конца не изведанный режим. В тот день он отказался идти смотреть бой сокамерника с каким-то громилой и, лишь пожелав удачи, остался ждать его возвращения в камере.       Чимин вернулся через три часа, избитый, окровавленный и такой желанный. Рассматривая порезанную плоть и алеющие синяки на теле, Юнги постепенно впадал в свой привычный транс. Ему хотелось облизать каждый сантиметр чужой кожи, слизать со стройного тела все капельки крови, а затем, поставив раком, от души оттрахать. Скорее всего, он бы так и поступил, если бы не перепуганный Намджун, который влетел в их камеру спустя минут десять после возвращения Чимина. Вовремя, что тут ещё скажешь?       В ту ночь Юнги засыпал неудовлетворённым, запах крови, что витал в воздухе, не давал ему расслабиться и погрузиться в желанные объятия сна. Ему так хотелось ещё больше ранить Чимина, чтобы все его красивое лицо умылось кровью. Лишь после этого он бы почувствовал удовлетворение. Но нет… нельзя. Пока нельзя.       «Кровавая пятница» была самым страшным кошмаром большей части обитателей тюрьмы. Этой игры боялись и сторонились, лишь самые смелые решались кинуть вызов кому-то из заключенных и по собственному желанию взойти на арену. Юнги пока чертовски везло, его ещё ни разу не призывали к игре. Он даже не ходил смотреть, что она собой представляет, считая её просмотр ненужной тратой времени. Бои без правил — это ни к нему. Мордобою он предпочёл бы балет.       В эту пятницу не повезло Намджуну. И Юнги был этому несказанно рад. Многие участники не доживали и до конца первого раунда. А соперник Кима был весьма грозного вида. Юнги так хотелось, чтобы Намджун проиграл, ведь тогда не придется делиться с ним Чимином. И нет, ему не стыдно. Совершенно. На войне все методы хороши, да. Когда ближе к вечеру Чимин вконец достал его своим «ненужным» волнением, Юнги, не выдержав, проговорил:       — Чего ты переживаешь? Ты дал ему целую кучу советов. Не маленький, справится.       — И что? Ты его соперника видел? Он же огромен! — рвано выдохнул Чимин. — А наш Джун-и совсем неопытный. Вдруг помрёт?       — Значит, такова его судьба, — раздражённо буркнул Юнги. Соперник огромный? А Намджун что, маленький? Дюймовочка, блин, нашлась.       — В нашей жизни мы не читатели, а писатели. Изменить концовку в наших силах, и никакая судьба не сможет победить силу воли и жажду победы, — ни с того ни с сего громко рыкнул Чимин.       — Да ты философ, — хмуро хмыкнул Юнги. Вот это бедолагу плющит…       — Идешь смотреть?       — Нет, подобное мне не интересно.       В ответ на это Чимин лишь пожал плечами и, кинув быстрый взгляд на часы, поплёлся к месту проведения битвы.       Зрителей этим вечером собралось достаточно, ведь соперником Намджуна был один из сильнейших бойцов «Страны Чудес».       Бугай под два метра ростом и весом далеко за сто двадцать килограмм. На его фоне отнюдь не маленький Намджун казался этакой букашкой. Пробравшись в комнату ожидания, Чимин плюхнулся на скамейку рядом с Кимом и вновь повторил свои наставления:       — Намджун, запомни, бей его в живот или солнечное сплетение. Когда он упадет или хотя бы согнется, со всей дури лупи по затылку. Это твой единственный шанс выжить. Помни: наказание куда страшнее, чем сам бой.       — Ты был уже на наказании? — тихо спросил Намджун, глядя куда-то себе под ноги.       — Был, — тихо ответил Чимин.       — И как тебя покарали?       — Теперь у меня всего одна почка. И я помню во всех деталях, как лишился второй.       — Жутко…       — Намджун, ты обязан выиграть!       — Я выиграю.       Улыбнувшись Чимину, Намджун резко встал и гордо направился ко входу на арену. Все его тело парализовал страх, но он старался не думать о плохом. Предложение Чимина казалось простым лишь на первый взгляд. На деле, лишив противника кислорода, он вполне мог выиграть. Каким бы большим парнем ни был его оппонент, без кислорода сражаться невозможно. И он знал это лучше, чем кто-либо.       Ещё в детстве родители ему в голову вбили главное правило жизни: выживает сильнейший, и не важно, где ты — в армии или в тюрьме. Намджун уже раз дал слабину и сейчас расплачивался за это. Из элитного бойца он в одно мгновение прослыл на весь мир кровожадным убийцей. Вот так «щедро» его отблагодарило государство за десять лет верной службы.       Выйдя на арену, он перевел взгляд на довольного директора, который стоял в самом центре, и невольно напрягся ещё больше. Увидев, что оба участника заняли свои места, Хосок хищно оскалился и, взяв в руку микрофон, громко начал свою речь:       — Добрый вечер, дорогие гости. Сегодня на повестке дня у нас бой между Ким Намджуном и Зверем. Делайте ваши ставки, и пусть победит сильнейший.       Не переставая улыбаться, директор подошел к лототрону и резко раскрутил его, дабы узнать, какое оружие будет использовано сегодня. Колесо, мерзко заскрипев, начало быстро менять одно за другим изображения разного оружия, пока не остановило свой выбор на тонфах.       — Тонфа — сегодняшний выбор лотереи. Участники, возьмите оружие и подойдите к середине арены.       Когда директор покинул манеж и сел на свое место в зрительном зале, наконец, раздался звонок к началу боя.       Зверь тут же привычно начал красоваться перед публикой, то играя мышцами, то гневно рыча. Набивая себе цену. Он не видел в Намджуне опасности и собирался покончить с ним в один удар. Намджун же внимательно следил за чужими движениями, пытаясь угадать их амплитуду, чтобы было проще уворачиваться от ударов. Он всегда был реалистом и прекрасно понимал, что один удар этого громилы способен отправить его, может, и не на тот свет, но на больничную койку точно.       Когда Зверь вдоволь натешился бурными овациями, он, наконец, перевел взгляд на Намджуна. Не зная, что теперь полностью беззащитен перед этим невзрачным парнем. Когда огромная туша резко двинулась на Намджуна, на ходу замахиваясь тонфой, он резко извернулся и заехал противнику по пояснице. Ему нельзя было подходить слишком близко, а всего лишь нужно было выждать момент и нанести два решающих удара. За своими подсчетами он не сразу заметил, что бугай резко сменил тактику, отбросил оружие и вновь бросился на него.       От неожиданности Намджуну не удалось до конца избежать удара, и тот пришелся на плечо левой руки. Вскрикнув от боли, он услышал тихий хруст. Выругавшись, Намджун встал в боевую позицию и, игнорируя адскую боль, которая причиняла сломанная кость, двинулся на противника. Правой рукой сильнее сжав тонфу, он налетел на хихикающего Зверя и со всей дури двинул того в живот. Но этот выпад не принес желаемого результата. Громила успел быстро прийти в себя и ещё несколько раз ударить Намджуна.       Резко отскочив, Намджун повернул голову в сторону зрительского зала, ища глазами Чимина. Когда нужный человек был найден, он внимательно проследил за знаком, что тот ему послал. Усмехнувшись, он отметил про себя, что был прав, думая, что сахарная детка — всего лишь прикрытие Чимина. Сфера его деятельности явно заключалась в другом. Заметив, что оппонент совсем близко, Намджун резко повернул тонфу и, воспользовавшись моментом, за секунду до удара поменял его траекторию.       Зверь прикрыл блоком живот, думая, что именно туда будет нанесен удар, но прогадал. Намджун ударил его по уху. Чтобы прийти в себя после такого удара, опытному бойцу нужно не больше тридцати секунд. И Намджун об этом прекрасно знал. Воспользовавшись замешательством бугая, он нанес несколько точных ударов по затылку, вырубая этим своего соперника. Когда Зверь неподвижной тушей упал на пол, зал затих. Они не могли поверить, что одного из сильнейших бойцов уделал новичок. Как такое возможно?       Намджун же, гордо задрав голову вверх и отбросив тонфу, поплелся в сторону выхода. Хватит с него сегодня внимания. Оказавшись за сценой, он тут же рухнул в объятия Чимина.       — Молодец, Намджун, ты крут! — гладя того по голове, все повторял Чимин.       Намджун не сопротивлялся, когда Чимин ловко закинул его на спину к Тэхёну и велел идти в медпункт. Не сопротивлялся, когда ему накладывали гипс и швы. Сегодня он окончательно убедился в том, что Чимину можно доверять. Пак такой же, как и он. За всей болью и признательностью к Чимину и странной парочке, что время от времени появлялась на горизонте, Намджун упустил тот момент, когда им заинтересовался ещё один сильный боец. А именно Ким Сокджин.       Когда под воздействием препаратов боль отступила и к Намджуну вернулась язвительность, он довольно энергично влился в разговор своих новоиспечённых «друзей», которые сидели у его кровати.       — Наш Джун-и нехило накостылял Зверю, — звонко смеялся Чонгук. — Отомстил скотине за черепно-мозговую Тэхёна на прошлой неделе.       — Когда это я стал вашим? — рыкнул Намджун, вызывая этим взрыв смеха. — Я свой собственный.       — Тебе нехило повезло, — закивал Тэхён, игнорируя возмущение и упоминание о своей недавней травме. Ну, было и было. Чего вспоминать?       — Знаю, если бы он не играл на публику, я бы не выиграл, — согласился Намджун.       — Ты очень удачно уловил момент, — добродушно улыбнулся Чимин.       Юнги стоял у входа в больничное крыло и с неким отвращением смотрел на все это действие. Ему было настолько жаль, что Намджун уцелел, что гнев начинал постепенно брать над ним верх. На самом деле он пришел сюда, дабы проверить, все ли окровавленные люди действуют на него так же, как и Чимин. И, получив ответ, хотел было уже уйти, но, увидев троицу, не смог сдержать любопытства и прислушался к их разговору. Лучше бы он этого не делал.       Скривившись, Юнги немного надменно подумал о том, что пора бы уже оградить Чимина от этих назойливых мух. Теперь, будучи полностью уверенным в том, что лишь окровавленный сокамерник будоражит его проклятое нутро, ему был просто жизненно необходимо полностью подчинить того себе. Подчинить и собственноручно покалечить.       И, как оказалось позже, мысли действительно материальны.       Через несколько дней директор объявил, что следующий бой будет между Юнги и Чимином. Эта новость ошарашила Чимина и распалила Юнги.