По дороге в страну чудес⁠⁠

      После объявления участников нового боя Чимин чувствовал себя донельзя паршиво. По нему словно многотонный грузовик проехался, груженый доверху цементом. Вот что за невезение? Впервые за очень долгое время ему подселили нормального, адекватного сокамерника, и тут такое… Бой! Идиотизм. Хосок же это специально сделал, да? Вот же тварь! Ничего святого для их директора нет. И как того ещё земля носит? Драться с Юнги совершенно не хотелось, с первыми же ударами их только зарождающемуся доверию тут же придёт конец. Сложно оставаться в хороших отношениях с тем, из-за кого тебя покалечили. Наказание. Наказание страшнее боя. Для Чимина так точно. Та комната ему до сих пор в ужасах является. И будет являться ещё долго. Если не до самой смерти. Нужно срочно что-то придумать. Что-то максимально простое и эффективное. Хм… а есть одна мысль!       Конфликт! Нужно спровоцировать конфликт с кем-то из заключённых, чтобы его вызвали на бой. Если ему бросят вызов, он сможет избежать стычки с Юнги. Да, на арену он выйдет в любом случае, но это не страшно. В первый раз, что ли? Главное, что не против Юнги. Быстро кивнув, соглашаясь со своими мыслями, Чимин дождался обеда и, переполненный решимостью, двинулся в сторону столовой. Там-то он и собирался найти свою будущую «жертву». Войдя в просторное светлое помещение, он быстро окинул весь периметр взглядом, выискивая самых нервных заключенных. Таких пообедать сегодня пришло всего двое: Ким Сокджин и чувак европеец, чьего имени Чимин так и не запомнил.       Драться с Сокджином было чревато последствиями. Слишком уж дурная слава о том ходила. А вот европеец вполне подходил. Подойдя к своей невольной жертве впритык, Чимин демонстративно пнул того локтем в бок и, обматерив, вальяжно встал в очереди перед ним. Ну? И где реакция? А её нет. Европеец стерпел. Впервые стерпел! Почему так? Вот же! П-р-о-б-л-е-м-а. Похожая ситуация с ним уже была. И тогда всё закончилось плохо. Неужели боя всё же не избежать?       — Даже не старайся, участники боя не изменятся, — довольно рыкнул надзиратель Чхве, похлопав Чимина по плечу.       — Минги, что-то ты подозрительно довольный, — прищурился Чимин, всё ещё надеясь на реакцию от европейца. — Хорошо вздочнул с утра пораньше?       — Ещё бы, на бои друзей смотреть куда интереснее, — весело заржал надзиратель. — Я до сих пор помню твой бой с Кимом. Сколько крови было.       — Директор постарался? — мигом понял всё Чимин.       — Да, он верит в потенциал Мина.       — Абсурд.       — Чимин, не недооценивай Мина, наша тюрьма была в нем очень заинтересована.       — Я вырублю его в первом же раунде, — прорычал Чимин. — Крови Вы не дождетесь.       — Попробуй.       Показательно отвернувшись от надзирателя, Чимин стремительно покинул столовую, внутренне вновь начиная паниковать. Ему так не хотелось калечить Юнги, ведь отчасти он видел в Мине себя прежнего. Он тоже, оказавшись здесь, сидел тихо и не нарывался на неприятности. И у него тоже был всего один друг — Тэхён. Но это мало чем помогло, ибо злодейке судьбе было угодно, чтобы его первый бой был именно с Тэхёном. Он тогда нехило так просчитался. Хотел по-быстрому вырубить «друга», но тот оказался сильнее и проворнее. Было больно.       Чимин по сей день помнит безэмоциональное лицо Тэхёна, когда тот вогнал в него нож. Киму не было жаль, он ставил свою жизнь выше дружеских чувств. И по сути — это правильно. Собственная жизнь дороже всего, особенно в этом месте. Да и «запасных» органов в теле не так уж и много. В тот раз ему повезло, он всего лишь лишился почки, а в этот может и без сердца остаться. А оно у него всего одно. Вывод напрашивается сам собой: чтобы ничего не «потерять», придется немного покалечить Юнги. Печально, досадно, но ладно… всё равно ничего не изменить.       — Чимин, твой поникший вид заставляет меня грустить, — присев рядом с другом, хрипло проговорил Тэхён.       — Плохие воспоминания лезут в голову, — честно ответил Чимин. Да и смысл лгать? Кто, как ни Тэхён его поймёт?       — Не допускай той же ошибки, что и со мной, ты — сильный, помни это.       — Цена победы меня пугает. Я помню имена всех людей, которых убил или покалечил, — горько усмехнулся Чимин. — Хотел бы забыть, но…       — Мы должны помнить всех, кого убили. Ведь они никогда не забудут своих палачей, — крепко обняв Чимина, прошептал Тэхён. Он волновался за друга.       Что-то в Мине его пугало и настораживало. Сначала он думал, что тот просто собственник и банально ревнует сокамерника к Намджуну. Эта ревность была вполне оправдана. Никто не хочет оставаться одиноким в их «стране чудес». Но тот взгляд, которым Юнги одарил окровавленного Чимина, совершенно точно не принадлежал здоровому человеку. Тэхён не понаслышке знал его природу, на свободе он частенько изучал подобных людей. С виду скромных и на первый взгляд нормальных, но чаще всего именно у таких кадров глубоко под черепной коробкой водились такие жирные тараканы, что бравые шизофреники позавидуют. Мина нельзя оставлять без присмотра. Да и Чимина тоже. Немного подумав, Тэхён решил немного подстраховаться. Калечить Чимина он больше не позволит.       — Тэхён, а ты смотрел моё наказание? — неожиданно спросил Чимин, сам не зная зачем.       — Смотрел, — честно ответил Тэхён. И тут же об этом пожалел. Воспоминания, чтоб их…       В тот вечер он молча сидел у экрана большого телевизора, по которому транслировалось наказание его друга. Чимина усадили на железное кресло и, закрепив руки и ноги, запустили автомат. Во всем, что происходит в этой тюрьме, чувствуется издевка. Огромный автомат, который явно является родственником игровых, на своём маленьком экране отображал разные части человеческого тела, и стоило только проигравшему сказать «стоп», как надзиратель его останавливает и удаляет заключенному рандомно выпавший орган. В случае Чимина это была почка.       Тэхён не отводил взгляд от экрана на протяжении всей операции, он хотел чувствовать боль. Даже если её природа будет отличаться от той, что испытывает Чимин. Когда все было закончено и неподвижного Чимина, наконец, отстегнули от кресла, именно Тэхён был тем, кто забрал и выходил его.       — И как это было? — неопределённо повёл головой Чимин.       — Больно.

***

      Юнги спокойно сидел на своей кровати, с интересом читая очередной роман. Книги его успокаивали и не давали показать сокамернику, с каким нетерпением он ждет их боя. Часами напролёт он в красках представлял себе, как будут хрустеть кости Чимина под его ударами, как из-под бледной кожи будет выступать алая кровь.       Единственное, что немного беспокоило его — это страх переборщить. Он не должен убить Чимина. И не должен нанести серьёзных увечий. Ещё Юнги не хотелось, чтобы Чимин от боли потерял сознание. Ведь после окончания боя у него были свои планы на его счет.

***

      Чимин все реже появлялся в своей камере, предпочитая ей «апартаменты» Намджуна или Тэхёна. Ему было больно смотреть на Юнги. На спокойного Юнги. Складывалось такое впечатление, будто тот совершенно не переживал насчет боя. Юнги не считает его другом? Хм… обидно даже как-то.       Когда настал день боя, Чимин не отходил от Тэхёна ни на шаг. Даже временами чрезмерно активный Чонгук не решался к ним лезть со своими шуточками и тихо отсиживался в сторонке на пару с Намджуном.       Юнги же утопал в сладком чувстве предвкушения. Он не мог дождаться того времени, на которое был назначен бой. Ему хотелось как можно скорее увидеть, как прекрасен может быть Чимин.       Хосок привычно обходил тюрьму, разведывая атмосферу перед боем. Ему нравилось наблюдать за своими игрушками в тот момент, когда их нервы напряжены, подобно тетиве лука. В такие моменты ему особенно сильно хотелось как можно скорее «пустить стрелу». Внимательно наблюдая за расслабленным Юнги, он ещё раз отметил, насколько правильно назначил соперников. Совсем скоро он снимет с Юнги все ограничители и увидит, насколько жестоким может тот быть.       Едва стрелка часов оказалась на нужной отметке, тут же раздался гонг к началу боя. Когда Чимин вышел на арену, Юнги уже был там. Тот спокойно разминал пальцы, лицо его не выражало никаких эмоций. Чимину бы так.       — Добрый вечер, мы начинаем очередную «Кровавую пятницу». Сегодняшние наши участники Пак Чимин и Мин Юнги, — громко вещал Хосок, привычно скалясь. — Они — сокамерники, и от этого становится ещё интереснее! И дабы добавить остроты в этот бой, мы не будем выдавать вам оружие. Пусть им станут ваш гнев и желание выжить.       Договорив до конца, Хосок с ног до головы оглядел Чимина и, подмигнув тому, удалился на своё место. Любопытно. Очень! Насколько же сильно сегодня достанется Паку? Когда участники заняли позиции, раздался очередной гонг.       — Чимин, не сдерживайся. Давай поиграем честно, — мило улыбнулся Юнги, вставая в боевую позу, все же недаром он в юности посещал секцию бокса.       — А ты, я смотрю, рад, так хочешь подраться со мной? — немного отстраненно спросил Чимин.       — Хочу, очень хочу. Твоё окровавленное лицо так красиво, что сложно дышать, я хочу вновь его увидеть, — оскалился Юнги.       — Ты в себе? — немного отшатнувшись, прошептал Чимин. К таким откровениям он не был готов. Выходит, Тэхён был прав, и всё дружелюбие Юнги — лишь игра?       Ничего не ответив, Юнги, резко подскочив, двинулся вперёд и попытался ударить сокамерника в живот. Но Чимин успел блокировать удар.       — А ты быстрый, — весело рассмеялся Юнги. Адреналин в его крови зашкаливал, ему хотелось как можно скорее вдохнуть такой манящий и терпкий запах крови.       Благоразумно решив на время позабыть о дружбе, Чимин, воспылав нешуточным желанием хорошенько накостылять Юнги, прищурился и принялся внимательно следить за чужими движениями. Он никогда не был сторонником честных боев, считая их скучными и не позволяющими раскрыть весь свой потенциал. Поэтому, выходя из себя, забивал на все правила и просто бил, так сказать от души. Вот и сейчас, резко подавшись в сторону Юнги, он ударил его по коленной чашечке и, воспользовавшись моментом, заехал ещё и в лицо.       Юнги на это вскрикнул и, не успевая блокировать выпады сокамерника, довольно прошипел:       — Значит, без правил?       — Да.       — Отлично.       Чуть отскочив назад и вновь вставая в боевую позу, Юнги быстро проанализировал стойку Чимина и, усмехнувшись, замахнулся для удара. Тот опять успел увернуться. Собственно, он на это и рассчитывал. Аккурат во время поворота Юнги ухватил Чимина за волосы и резко потащил на себя. Тот, громко вскрикнув, попытался вырваться из хватки, чем ещё больше причинил себе боли. Воспользовавшись замешательством оппонента, Юнги сильно ударил его в область почек. Чимин от боли взвыл в голос и на несколько мгновений притих.       Резко развернув Чимина к себе лицом, Юнги толкнул его на пол и, когда он коснулся его спиной, сел сверху и начал остервенело бить по лицу. Чимин сопротивлялся, всё напрасно стараясь блокировать удары, но сил становилось все меньше, а сознание медленно начинало уплывать. История повторяется, да? Кто дурак? Чимин дурак.       — Остановите бой, он же не двигается, — прокричал Тэхён, стараясь прорваться сквозь охрану на арену.       Но Хосок не спешил давать команду к окончанию, ему было интересно, как дальше поведет себя Мин.       Услышав крик Тэхёна, Юнги резко остановился и затуманенным взглядом посмотрел на Чимина. Тот уже не сопротивлялся, а просто лежал на полу, словно сломанная кукла, и не подавал никаких признаков жизни.       — Черт, перестарался, — себе под нос выругался Юнги. Поднеся пальцы к шее сокамерника, он попытался нащупать пульс. Он был, но очень слабый.       — Бой окончен. Победитель — Мин Юнги. Приведите Пака в чувства и отправьте на наказание, — наконец подал голос Хосок, делая только ему понятные выводы.       Надзиратели тут же двинулись в сторону Чимина, но громкий рык Юнги их остановил:       — Я сейчас тебя отправлю на наказание, бить его имею право только я.       Хосок с интересом перевел взгляд с Чимина на Юнги и, дав команду надзирателям не двигаться, спустился на арену.       — Оу, ты серьезно? — оскалился директор, откровенно наслаждаясь происходящим.       — Хочешь проверить? — хрустнул шеей Юнги.       — В таком случае я могу предложить тебе альтернативу. Пак не пойдет на наказание, а вместо этого ты отправишься в карцер. Идет?       — Идет, — не раздумывая, согласился Юнги.       Весь зал восторженно охнул, даже Тэхён не смог сдержать удивления. Он не ожидал от Мина такого самопожертвования. Странно. Всё это так странно!       — Значит, так тому и быть. Минги, отведи его в карцер, — подвел итог Хосок перед тем, как покинуть арену.       Надзиратель быстро подошел к Юнги и, сковав его руки наручниками, повел в карцер. Запустив его в темную и холодную камеру, тот привычно озвучил правила:       — Ты здесь на пять дней. По истечении этого срока ты можешь провести бой за жизнь. Все понятно?       — Да.       Кивнув, надзиратель быстро закрепил браслет с ядом на руке Юнги и закрыл намертво дверь. Время пошло. Пять дней — срок немаленький. Кровь с красивого лица Чимина точно успеет стереться. И это плохо. Чёрт! Ладно! В следующий раз он всё сделает правильно.

***

      Как только Юнги увели, Тэхён тут же подбежал к Чимину и, подхватив того, как пушинку, на руки, понесся в больничный сектор. Решение Хосока его шокировало. Ещё никому не было позволено избежать наказания. Что же на самом деле их директору нужно от этого ненормального Мина, и почему последний так спокойно решил рискнуть своей жизнью ради Чимина?       Эти вопросы мучили Тэхёна, словно жажда умирающего в пустыне странника, и он должен был как можно скорее получить на них ответ.