По дороге в страну чудес⁠⁠

      Почему минуты счастья и душевного покоя так ничтожно малы? Почему ими нельзя насладиться сполна? Почему, когда, наконец, обретаешь уверенность в счастливом исходе, всегда появляется кто-то и рушит хрупкую, почти призрачную идиллию? Почему Хосок так неожиданно отпустил Чимина? И почему тот даже не попрощался? Вопросы, словно острые кинжалы, вонзались в плоть Юнги, заставляя и без того больной разум сходить с ума от злости и тупой боли, щедро приправленной неслабым таким разочарованием. Хотелось кричать, рушить, бить, уничтожать. Делать все то, что сейчас истязало его нутро. Чимин ушел. Молча. Как тень на закате. Будто того здесь и не было. Это ранило. Изводило. Заставляло понять своё место. Свою бесполезность. Свою… обречённость.       Юнги всегда знал, что Чимин играет им, что не испытывает и малой части тех чувств, что испытывал он. Но несмотря на все это, закрывал глаза и слепо следовал за своим таким хитрым наваждением. Где-то глубоко внутри наивно надеясь на взаимную симпатию. Но, как оказалось, такое чудо ему не положено по долгу «службы». Где он, а где Чимин? Простой смертник и братик владельца тюрьмы. Какая милая пара — гусь да гагара! Ха! И как теперь быть? Забыть и забить? Нет, вот вообще не вариант. Чимин его и точка. Золотая рыбка так самонадеянно сорвалась с крючка и резво уплыла в открытое море, даже чешуйки по пути не обронив. Ну вот не свинство ли? Обидно, досадно, но! Поправимо. Сорваться с крючка — проще простого, а вот выпутаться из жёстких сетей — нет. Юнги не дурак и многих знает. Многие знают его. Он отыщет свою золотую рыбку. Причём довольно быстро. Отыщет и все плавники оторвёт, дабы больше неповадно было куда-то уплывать. И нет, это совсем не жестоко. Это их злой рок.       Ведь если в лаборатории случайно разлить ртуть, тут же возникнет опасность отравиться ртутными парами. Первым делом ртуть собирают, а те места, из которых серебристые капли невозможно достать, засыпают порошкообразной серой. Ртуть и сера вступают в реакцию даже в твердом состоянии, только от простого соприкосновения образуя кирпично-красную киноварь — сульфид ртути — химически инертное и безвредное вещество. Так и Юнги с Чимином. Они словно ртуть и сера. Лишь находясь вместе, могут обезопасить окружающих от своих внутренних демонов. И пусть сульфид лишь цветом немного напоминает кровь, но и этого для начала вполне себе хватит для того, чтобы начать испытывать столь желанный покой и умиротворение.       Но как быть в то время, когда сера и ртуть разделены? И не обычным стеклом пробирки, а целыми километрами? Как стоит поступить в таком случае? Какой шаг предпринять первым? Изменить свойство? Обоим стать серебристым ядом? Ведь, как известно, одна капля разлитой ртути всегда стремится к другой. Будет ли и их так тщательно скрываемое от чужих глаз больное притяжение так же стремиться друг к другу? Будет. Ещё как будет! Юнги пока ещё сложно ответить почему. Но он более чем уверен в том, что Чимин не сможет так просто вычеркнуть его из своей жизни. Даже если изначально и планировал. Слишком толстыми стеблями они связанны друг с другом. Нужно всего лишь немного подождать. В момент, когда ядовитые пары завладеют разумом ртути, её саму подтолкнут к такой нужной сере. И Юнги будет ждать. Если, конечно, его не убьют при выходе из камеры. Все-таки одной рукой крайне тяжело защищаться.       Одной рукой… так, стоп! Одной рукой? А это нехилый такой повод задуматься и куда более тщательно проанализировать произошедшее совсем недавно. Несмотря на гипс на руке, он смог спокойно обездвижить Чимина, словно тот и не желал сопротивляться. Да, тому неслабо досталось от «любимого» братика, но серьёзных травм явно не было. При большом желании Чимин мог оттолкнуть его. Мог, но не стал. Выходит… малыш отдался ему добровольно? Вероятнее всего. Они переспали, и сразу после этого Чимина выпустили. А такое ведь уже было. Они переспали, и сразу после этого ему назначили бой с Луи. Сразу после этого… однако. Хосок? Похоже на то. А вот и главный «злодей» нашелся. Понять бы теперь ещё и мотивы этого самого «злодея».       В легенду о том, что между Чимином и Хосоком якобы что-то было, Юнги не верил от слова «совсем». Братья никогда не вели себя как любовники или же жертвы неразделённой запретной любви. Их отношения больше походили на соперничество. Будто один хочет что-то доказать второму. Судя по тому, что Чимин больше не гнил в этом уродливом, но в то же время прекрасном месте, свой спор они все-таки разрешили. Юнги было до абсурдного интересно, что стало причиной вражды между близкими людьми. И Минги с радостью поведал ему эту тайну. Сложно сказать, что он испытал в тот момент. Гнев? Ярость? Разочарование? Уж лучше бы братья действительно не поделили тюрьму. В этом был бы хоть какой-то смысл. Но Тэхён! Блядский Ким Тэхён! Серьёзно?       Весь этот сюр из-за простого мужика, мало что из себя представляющего? Что они пытались этим доказать друг другу? Силу? Влияние? Все же, с какой стороны не смотри, это недоразумение можно было решить и на полу в гостиной за простым и откровенным разговором. Зачем было идти так далеко? Ради собственной гордости? Но ведь она тоже пострадала. Разбилась на миллионы кусочков. И не у одного из братьев. А у обоих. У каждого по-своему. От глаз Юнги не скрылось то, что Хосок всегда симпатизировал Чимину. Он беспокоился за него и иногда совершал необдуманные поступки. Как, к примеру, бой его и Луи. Как бы странно это ни звучало, Юнги не испытывал к директору отвращения или же неприязни. Он в некотором роде понимал Хосока.       Тот хотел обезопасить своего глупенького младшего брата. Вот только методы выбрал не те. Единственное, чего он не понимал, так это поведения Тэхёна. Зачем тому понадобились братья Ким-Пак, когда у него под рукой уже был вполне себе ебабельный мальчик. Захотелось чего-то новенького? Надоел милашка Чонгук? Допустим. Но все же! Зачем было крутить шашни сразу с двумя? Острых впечатлений душа возжелала? Пиздеца в жизни не хватало? Член встал, мозг отключился? Что это было? Прекрасно понимая, что без ответов на эти «нехитрые» вопросы он не уснёт, Юнги, сквозь зубы процедив парочку весьма матерных ругательств, поднялся на ноги и поплёлся в коридор. Вот Тэхён сейчас охренеет, когда увидит его на пороге своей камеры.       Едва выйдя из своей камеры, Юнги, будто ведомый пресловутым законом подлости, практически лоб в лоб столкнулся с расслабленным Тэхёном, прогуливающимся по коридору, словно по центральной площади большого города. Тот, словно чувствуя нешуточный интерес к своей персоне, не выдержав напряжения, первым решил пойти на контакт.       — Привет, как жизнь? — немного неуверенно спросил Тэхён, с ног до головы оглядев Юнги.       — К тебе шел, — не стал оттягивать момент Юнги. — Поговорить хочу.       — О как, — неопределённо повёл головой Тэхён. — Ну, давай поговорим.       Кивнув головой в сторону своей камеры, Юнги без слов пропустил Тэхёна вперёд, мысленно призывая себя не горячиться. Набить тому морду он всегда успеет. Неторопливо ступая на чужую территорию, Тэхён, уже заранее зная, о чём конкретно пойдёт речь, на чём свет стоит костерил Минги и его длинный язык. Нельзя было допустить, чтобы в тюрьме началась буря. Единственным правильным решением было успокоить Юнги. Только вот как это сделать? Задача явно со звёздочкой.       — О чем хотел поговорить? — оказавшись в камере, спросил Тэхён.       — О тебе и Чимине, — прямо ответил Юнги, внимательно наблюдая за каждым движением Кима.       — Язык Минги слишком длинный, — хмыкнул Тэхён, стараясь не делать резких движений. Мало ли. Юнги же отбитый на всю голову.       — Ответишь?       — Отвечу. Хоть это и не твое дело, — не смог промолчать Тэхён. Хотя стоило бы. — Но мне самому хочется выговориться. Только пообещай рук не распускать!       — Обещаю, одной рукой я тебя никак не изобью, — кивнул Юнги. Ну как не изобьёт? Не до смерти, так точно.       — Сделаю вид, что я тебе поверил, — немного нервно рассмеялся Тэхён и, немного помявшись, проговорил: — Я всю свою сознательную жизнь мечтал о том, чтобы испробовать в своей практике как можно больше известных методов для лечения душевнобольных людей. Но, как ты понимаешь, не все они гуманны. Я очень долго искал место, где мог бы работать, не беспокоясь о комиссиях и правосудии. Когда я повстречал Чонгука, у меня появился небольшой уголок. Но там я всегда был на глазах у десятка ненужных людей. Это бесило. Хотелось уединения. И его я мог найти лишь в «Стране Чудес». Я попытался устроиться сюда на работу. Но Хосок мне отказал. И вот тогда я решил соблазнить его. Так же, как и Чонгука. И мне это удалось. Хосок был очень приятным бонусом к моей работе. Но я немного просчитался… Знаешь, когда ты постоянно используешь людей, тебе кажется, что ты практически непобедим. Будто ты сам Бог. Ты не можешь наступить на свои же грабли. Но так только кажется. Я на них наступил. Понимаешь?       — Этими граблями был Чимин? — осторожно предположил Юнги.       — Да, — выдохнул Тэхён, закусив губу.       — Ты в него влюбился?       — Да, но не сразу. Чимин часто встречал брата у ворот тюрьмы, я видел его практически каждый день. Его улыбка, манера говорить, смех будили во мне странные чувства. Я постепенно начал влюбляться. Но в какой-то момент он узнал о Чонгуке и устроил мне скандал. Его обижало то, что я использую его брата. Тогда его юный мозг сгенерировал совершенно абсурдную идею. Знаешь, какую?       — Нет, — покачал головой Юнги. Юный мозг? Сколько Чимину вообще лет?       — Он решил соблазнить меня и этим показать брату, какой я на самом деле. Когда он начал заигрывать со мной, я сразу все понял. Но не сопротивлялся. Я рассчитывал получить его тело и не спалиться перед Хосоком. Поначалу все так и было. Но потом он сказал, что дальше так продолжаться не может и пора что-то менять. И начались проблемы. Чимин слишком гордый человек, он не хотел быть вторым. И в один прекрасный день заявил: либо я, либо Чонгук.       — И что сделал ты? — не скрывая высшую степень своего… удивления, осведомился Юнги.       — Растерялся. Мне было страшно бросать Гука. Он ведь любил меня и был готов ради меня на все. В отличие от Чимина, который мог послать меня в любую минуту, — скривился Тэхён. — Немного подумав, я отказался. Мол, мы можем встречаться и так. Мы поругались. Тогда Хосок все и узнал. Он был в бешенстве. Мне казалось, что я умру от его руки. И знаешь, что меня задело? Он злился не из-за моей измены, а из-за Чимина. Из-за того, что я посмел его тронуть. Представляешь?       — Удар по самолюбию? — закатил глаза Юнги.       — Ещё какой. Когда в клинике Чонгука началась ревизия, я сразу подумал о том, что это Хосок поведал комиссии о наших делах. Но сделать хоть что-то я уже не мог. Лишь оказавшись здесь, я узнал одну очень интересную деталь. Она меня шокировала, — шёпотом произнёс Тэхён и, выдохнув, замолчал.       — Какую же? — не выдержав тишины, спросил Юнги.       — Мою жизнь разрушил не Хосок, — посмотрев Юнги в глаза, чётко сказал Тэхён, — а Чимин.       — Быть не может… — нахмурился Юнги. — С чего ты взял?       — Он сам мне об этом сказал. Они заключили пари. И моя жизнь была некой жертвой. Но знаешь… злился я не из-за этого. Мне было обидно за Чонгука, — разоткровенничался Тэхён, сам не понимая зачем. — Зачем его было впутывать во все это? Он-то им ничего не сделал. Мне потребовалось много сил, чтобы уговорить Хосока посадить Гука сюда же. Но даже здесь я продолжал пускать слюни на Чимина. Я, словно животное, не ценю того, что имею.       — И сейчас ты тоже любишь его? — насторожился Юнги.       — У меня есть к нему чувства, не стану этого отрицать, — потупил взгляд Тэхён. — Но они немного иного характера.       — Ты ненавидишь Чимина?       — Нет. Чувство ненависти пропало во время нашего боя. Он не нападал на меня. Даже зная, что наказание может убить или же покалечить его. Тогда я его и простил. Сейчас мы лишь друзья. И я ценю нашу дружбу. Когда он вытащит меня отсюда, мы и дальше будем друзьями. Но только теперь без секса и лжи.       — Вытащит тебя? — удивился Юнги. — Ты так в этом уверен?       — Да, — всем своим видом демонстрируя уверенность, проговорил Тэхён. — И ты, Юнги, попытайся выбраться.       — А Намджун?       — О нем позаботится Сокджин. А ты позаботься о себе. Запомни, Минги уже не первый год вздыхает по Хосоку. Но Чимин против их отношений. Убеди надзирателя в том, что, оказавшись на свободе, ты ликвидируешь Чимина. И он поможет тебе выйти. На Чимина не надейся. Он слишком долго думает.       — Как-то слишком просто, — усомнился Юнги. Ему же сейчас лапшу на уши вешают, да?       — А зачем усложнять? Минги в отчаянии. Его истеричная птичка вот-вот упорхнёт. Сейчас он готов на многое, дабы Хосок, наконец, стал его. Воспользуйся этим. А выйдя на свободу, хорошенько отделай медлительного Чимина, — заиграл бровками Тэхён.       — Побить? — не понял Юнги. Что этот блаженный вообще несёт?       — Оттрахать!       — А этот вариант мне нравится больше.       — Ещё бы.       — А что намерен делать ты? — чуть ближе подойдя к Тэхёну, спросил Юнги.       — Оказавшись на свободе?       — Да.       — Снова попробую устроиться в «Страну Чудес», — на полном серьёзе произнёс Тэхён. Нет, ну а что? Юнги ждал другой ответ?       — Ты больной.       — Только узнал?       — Я догадывался.       — Так, я пошел, а то Чонгук в розыск подаст, — мило улыбнувшись, промурчал Тэхён, едва сдержав в себе желание подмигнуть Юнги. — А ты думай и осторожно действуй.       Когда за Тэхёном закрылась дверь, Юнги, мешком с картошкой рухнув на постель, всё пытался отделаться от чувства, что им вновь умело манипулируют. То, что ему сказал Ким… сколько там было правды? Процентов семьдесят? Или меньше? Сложно. Слишком сложно. Ему нужна конкретика. Но вот где её взять? Так, ладно, не всё сразу. Если вдруг Тэхёна действительно выпустят, тогда-то он и начнёт нервничать. Ну а пока… нужно держать себя в руках.       Устало забравшись под сбитое одеяло и плотно закрыв глаза, Юнги тут же провалился в тревожный сон. Проснувшись по утру, он даже умыться не успел, как его огорошили новостью, что за выдающиеся достижения в «Кровавой пятнице» впервые за всю историю «Страны Чудес» игрока выпускают на свободу. И, конечно же, этим игроком стал Ким Тэхён.