По дороге в страну чудес⁠⁠

      Услышав столь «неожиданную» для себя новость, Юнги невольно обомлел. Вот вроде бы морально и готовился к подобному исходу, а всё равно неслабо так оглушило осознанием реальности. Чимин, Чимин, Чимин… Его малыш действительно вытащил Тэхёна. Тэхёна, не его. Выходит, все, что рассказал ему вчера Ким — правда? Однако. И вот как тут не начать ревновать? Или того хуже — распускать руки? Ким Тэхён. Доктор Ким Тэхён. Неужели у Чимина всё ещё есть чувства к этому скользкому ужу? Нет, вряд ли. Здесь скрыто что-то другое. Что-то кардинально другое. Понять бы ещё что. Уравнение со звёздочкой. Чимин плюс Тэхён плюс Хосок равно? Возможных вариантов ответа всего два. Всего два, но он так плох в математике! Нужно больше данных, нужно больше конкретики. Что он упустил из виду? То, что от перемены мест слагаемых сумма не меняется? Если это так, то победа за Хосоком?       Хм… прав Тэхён, пусть и не очень хотелось бы признавать это вслух, ему нужно выбираться отсюда. Причём как можно скорее. Если Хосок на самом деле как-то умудрился обыграть Чимина и Тэхёна — он не жилец. Как только рука заживёт, Луи оперативно, даже с некой любовью, отправит его на тот свет к праотцам. И всё — финита ля комедия. Финал, достойный его жалкой жизни. Нет, так не пойдёт! «Всё» — это когда ноги холодные, а он ещё тёпленький, даже очень. Пора брать всё в свои руки, и начать бы хорошо, конечно же, с Минги. Да, будет непросто. Но кому сейчас легко? Ему ещё столько всего нужно сделать. Особенно много, оказавшись на свободе. Что там в списке его нехитрых желаний? Съездить к морю, покушать сушеных кальмаров, искупаться в лучах уходящего солнца. Всё так просто и незатейливо. Только вот заслуживает ли он всё это после того, что совершил?       Убийство — страшный грех. И как бы аморально это ни звучало, он совершенно не жалел о том, что испачкал руки в чужой крови. Она это заслужила. Грязь и мусор нужно выбрасывать из своей жизни. И он выбросил. Пусть и не совсем привычным способом. Но если так подумать… стоила ли её смерть всех тех усилий, что он прилагал, дабы их жизнь была комфортной и обеспеченной? Скорее всего нет. Ведь поддавшись гневу, он потерял все. Буквально! Работу, друзей, семью, самоуважение. Оказавшись у разбитого корыта, он так долго упивался своим безумием. Смаковал его, словно оно было дорогим виски. Истязал себя, мучил. Чувствовал себя отбросом общества. И неясно, сколько бы ещё так продолжалось, если бы не одно «но».       Чимин. Тот, словно наваждение, ворвался в его жизнь, меняя в ней привычные устои и вводя свои правила. Но по закону жанра, после белой полосы всегда идет чёрная. Так случилось и с ним. Испытав довольно сильную симпатию, он вновь потерял её. Он вновь… вновь ли? Может, хватит себе лгать и, наконец, стоит признать, что до перевода в «Страну Чудес» такие чувства, как симпатия и уважение, не были ему знакомы от слова «совсем»? Он жил словно робот, ежедневно выполняя один и тот же набор элементарных действий. Живя как все. Как и все ненавидя босса, как и все запивая эту ненависть соджу, а затем виня жену во всех своих бедах. В этом ли смысл жизни? Очень вряд ли. В детстве Юнги казалось, что этот самый смысл состоит в том, чтобы заботиться о другом человеке. Но с возрастом данное предположение показалось ему сущим идиотизмом.       Люди — неблагодарные, лживые и корыстные создания. Как же подобный индивидуум может стать смыслом чьей-то жизни? Никак. Нужно жить для себя и лишь изредка изображать заботу к тому, кто по стечению обстоятельств стал твоей второй половинкой. Все лживо и лицемерно. Но даже понимая это, никто не застрахован от ошибок. Юнги в частности. Один неверный шаг — и всё неизбежно разрушится, оставляя после себя лишь нараспашку открытую грудную клетку, где по привычке все ещё бьётся сердце. Искалеченное и окровавленное. Кто-то когда-то сказал, что любовь подобна розе. В ней есть и цветы, и шипы. Раньше это сравнение смешило Юнги, но не сейчас. Не сейчас и не с Чимином.       Чимин тоже оказался для него своеобразным цветком: красивым снаружи и опасным внутри. Тот словно испускал яд, что постепенно опаивал его, медленно подводя к точке невозврата. Вот только момент ожидаемой смерти так и не настал. Его будто оттягивали потусторонние силы. Но вот для чего? Для высшего баланса? Ага, как же! От его существования Вселенной ни холодно, ни жарко. И это повод задуматься. Стоит ли ему, оказавшись на свободе, со всех ног бежать к столь опасному наваждению? Или же, наоборот, убегать? И чем дальше — тем лучше? Ответ вновь на поверхности, но Юнги привычно уже его не видит. Его мысли так нестабильны. Он противоречит сам себе. Он… а что, собственно, «он»? Связь потеряна. Опять потеряна. Что ж, ничего нового или же интересного. Бывает, да. Особенно с ним.

***

      За своими мыслями и страхами людям зачастую очень сложно разглядеть беду и боль окружающих. Будь Юнги чуть более внимателен, может, и понял бы, что он не одинок в своих метаниях. В толстых стенах «Страны чудес» как минимум ещё один человек мучился похожими вопросами. А ведь «страдать» вместе всегда куда веселее и продуктивнее. Да? Чонгук бы с этим согласился. Всю свою сознательную жизнь он так же жил по правилам, так же следил за тем, чтобы быть полезным обществу и близким людям, и так же из-за любимого человека потерял все. Но, в отличие от Юнги, у излишне эмоционального Чонгука не было столько внутренней силы и энергии. Он слишком долго жил в тени Тэхёна и иногда чувствовал себя растением, что трепетно выращивают в ботаническом саду.       Вот только вместо просторных и ярко освещённых ангаров его посадили в мрачном и холодном царстве идиотизма и интриг. Ему тоже хотелось вырваться на свободу и зацвести с новой силой под ярким опаляющим солнцем, и неважно, что он может сгореть, ему было просто жизненно необходимо вновь почувствовать себя живым. Его сердце давно уже не чувствовало себя защищенным и любящим. Рядом с Тэхёном он чах и глубоко внутри себя желал разорвать их нездоровую связь. Слишком долго он закрывал глаза на измены, слишком долго прикидывался ничего не знающим. Хотя… по сути, он действительно ничего и не знал. Ему всегда были известны лишь очертания, лишь отрывки. Складывалось такое впечатление, словно он читал чьё-то старое письмо, которое не смогло справиться со временем и утеряло часть своего содержания. Вроде и прочесть можно, но все равно ничего не ясно.       Так и Чонгук, словно то письмо, постепенно терял свою сущность. Практически становясь безликим. Неким бонусом к Тэхёну. В день проверки его клиники член комиссии намекнул, что проверку им «подарил» некий Чон Хосок. Взамен на «одолжение» Тэхёна. Тогда он ничего толком и не понял. И лишь оказавшись в «Стране Чудес», узнал о том, кто, собственно, сделал ему такой «щедрый» подарок. Хосок никогда не скрывал своей ненависти к Тэхёну, и Чонгук довольно долго не мог понять, чем тот её заслужил. Он, конечно, знал, что его ненаглядный хотел устроиться сюда на работу и что его почти уже приняли, но что могло рассорить его с директором, он не мог даже предположить, а Тэхён упрямо отказывался говорить. Многое стало на свои места лишь после того, как он прочёл личное дело Чимина. Не надо быть гением, чтобы понять, что именно из-за него они здесь и оказались. Слишком уж странные отношения связывали того с Тэхёном.       Тогда-то Чонгук и предположил, что, вероятно, его благоверный ради каких-то своих целей соблазнил Чимина, и Хосоку это не понравилось. А если ещё и вспомнить о том, что якобы между братьями были отношения, то эта теория становилась почти железобетонной. Сложив все кусочки воедино, Чонгук, наконец, понял, какую подлую змею он у себя пригрел. Первым его желанием было послать Тэхёна куда подальше и больше никогда не видеть его красивого лица. Но гнев гневом, а любовь не так уж и легко вырвать из сердца. Он просто не смог оставить своего Тэтэ в этой дыре. И пообещал себе, что едва тот выйдет на свободу, он уйдет.       И вот — это время настало. Через несколько минут они окажутся за пределами тюрьмы. Чонгука немного злило то, что из-за Тэхёна его освобождение отложили почти на неделю. Ведь выйди он первым, давно бы уже уехал. А так… просто взять и уйти ему казалось практически невозможным. Наскоро попрощавшись с Намджуном и Сокджином, он, неожиданно даже для себя, зашел к Юнги. Они не были друзьями и даже толком не общались никогда, но почему-то именно этот мужчина казался ему этакой родственной душой. Пусть и в весьма извращённом смысле этого слова. На удивление, Юнги не послал его с порога и весьма тепло отнёсся к его визиту. Попрощавшись, они пожали руки и разошлись каждый в свою сторону. Уже стоя на улице и ожидая такси, Чонгук решился на разговор.       — Тэхён, я вызвал два такси, — глядя куда-то вдаль, проговорил Чонгук.       — Хочешь проведать родителей? — улыбнувшись, спросил Тэхён. — Почему так срочно?       — Да, родителей, — почти правдоподобно солгал Чонгук, понимая, что так ему будет проще уйти. Чем меньше слов — тем лучше.       — А завтра никак? Сегодня мы могли бы сходить куда-нибудь или же навестить Чимина, — зыркнув на ворота «Страны чудес», произнёс Тэхён, особо ни о чём не задумываясь. Он правда на свободе?       — Ты можешь навестить его и без меня, а я хочу к родителям, — горько усмехнувшись, прохрипел Чонгук. Его по-прежнему довольно сильно ранило то, что Чимин до сих пор оставался кем-то важным для Тэхёна. Чимин, а не он.       — Как хочешь, — равнодушно пожал плечами Тэхён, наблюдая за тем, как Гук садится в машину. — Позвони, как доедешь.       — Конечно.       Отдаляясь от того, кто был его вселенной, Чонгук не чувствовал ни грамма радости, скорее наоборот, он словно заживо вырывал из груди своё сердце. Но с каждой новой прожитой секундой он все больше убеждался в правильности своего решения. Тэхён не знает, где живет его семья. Тот никогда не интересовался этим. И сейчас не спросил… Его не беспокоил ни поникший вид Чонгука, ни сбившееся дыхание. Тэхён опять думал лишь о Чимине. Наверное, Чонгуку стоило бы возненавидеть Чимина каждой клеточкой своей души. Но почему-то это у него не выходило. Тот всегда был с ним холоден, и каждый раз, когда он ему чем-то помогал, Чимин опускал глаза и, прикусив губу, скупо благодарил. Словно его совесть мучает. А может, так и было? Жаль, что он так и не узнает, правда ли это.       Проводив Чонгука взглядом, Тэхён, недовольно бурча себе под нос, сел в другую машину в тот самый момент, когда в тюрьму пожаловало свежее мясо.       Большая бронированная машина заехала на территорию «Страны Чудес», громким гудением оповещая о своем прибытии. И был там один весьма занятный персонаж, чье заточение вскоре очень порадует Намджуна. Ну а пока, не зная о новеньких заключенных, тот гордо шествовал по тюремному двору, намереваясь отыскать куда-то пропавшего Сокджина. За последнее время они сблизились ещё больше. Намджун даже больше не смущался и практически не злился, когда тот пытался поцеловать его или же пощупать за задницу. Нельзя сказать, что он так просто принял ухаживания другого парня, скорее, просто смирился. Бороться с Ким Сокджином бессмысленно и не эффективно. Тот непробиваем, словно танк, и упрям, как баран. Проще пустить всё на самотёк и тихонько в душе лелеять надежду на то, что однажды тот отстанет и переключит своё внимание на кого-то другого.       — Джун, иди сюда, покажу что-то, — через весь двор прокричал Сокджин, заметив на другом конце Намджуна. — Ты будешь в восторге!       — Не ори, — рыкнул Намджун, хмурой тучей подходя к Сокджину. — Надеюсь, ты сейчас не про свои нюдсы? Я ещё от прошлого раза не отошёл.       — Нет, сегодня тебе так не повезёт, голенький я — это награда, а не бытность, — гиеной заржал Сокджин, пальцем тыча в бок. — Смотри. Новенькие.       — Какое мне до них дело. Я… — начал было возмущаться Намджун, как вдруг увидел в толпе новоприбывших полковника Муна. Что за? Тот шел за надзирателем, что-то громко крича о своем звании и достижениях. В этот момент бывший начальник показался ему жалким и мерзким. И это на него СонМи променяла их любовь?       — Доволен? — в самое ухо спросил Сокджин.       — Да, — не стал врать Намджун. Да и смысл? Око за око, как говорится.       — Хосок уже подписывает бумаги, через несколько дней тебя выпустят. Маме твоей уже сообщили. Она чуть сознание от радости не потеряла, — весело отчитался Сокджин.       — А СонМи?       — Она в женской колонии.       — А ты? — немного подумав, спросил Намджун. — Выйдешь когда-нибудь?       — Угу, с тобой. Может в Таиланд съездим? Отдохнем, — оскалился Сокджин, совершенно бесцеремонно приобняв Намджуна за талию. — Я в плавках весьма горяч.       — Твой срок уже истек? — удивился Намджун. Сокджин в плавках? О, нет! Его нервная система к такому явно не готова! Бедняжка и так давно уже работает на пределе своих возможностей.       — По правде, у меня его и не было. Хосок приставил меня сюда следить за Чимином. Беспокоился он о своем братике, — скривился Сокджин. — Так что я могу уйти в любой момент. Круто?       — Так это ты сдал наш план директору? — опешил Намджун, неожиданно для себя в уме сложив «два плюс два». И как он не догадался раньше?       — Да, я, — не стал отрицать Сокджин. — Не захотел впутывать тебя в их больные страсти.       — Но теперь Юнги совсем один, — на глазах поник Намджун. — Это же несправедливо.       — Юнги клинья к Минги подбивать начал, и это явно неспроста.       — Как все сложно.       — Не думай о пустяках. Скоро будешь дома. Настраивайся на позитивный лад! — нараспев протянул Сокджин, подмигнув Намджуну.       — Постараюсь.       — Как выйдешь — сходим на свидание!       — Я подумаю над твоим предложением, — закатил глаза Намджун, намереваясь вернуться в здание.       — Что значит подумаешь? — обалдел от такой наглости Сокджин, хвостиком следуя за Намджуном. — Ты бессмертный или что?       Из-за угла, украдкой наблюдая за Намджуном и Сокджином, Юнги, наконец, лично убедившись в том, что бывший надзиратель не намерен ничего доносить Хосоку, тряхнул головой и тенью прошмыгнул обратно в свою камеру. Его ставка на Минги вполне себе может оказаться выигрышной. Осталось только завоевать доверие надзирателя и тем самым проложить себе тропинку на свободу. А там уже действовать по обстоятельствам. Ничего сложного. Так ведь?