По дороге в страну чудес⁠⁠

      Дочитав книгу до конца, Юнги аккуратно отложил её в сторону и перевел взгляд на настенные часы. Те показывали уже послеобеденное время, а это значило, что Сянцзян должен был прийти с минуты на минуту. Предвкушающе улыбнувшись, он встал с кровати и неторопливо дошел до ванной комнаты, дабы ополоснуть лицо. Оперевшись руками на умывальник, он прислушался к своим ощущениям. Голова кружилась так, словно она была глобусом, а шаловливая детвора крутанула её вокруг оси. Прикусив нижнюю губу, Юнги с долей разочарования отметил, что нейролептик все же попал в кровь. А значит, ближайшие несколько часов он будет чувствовать себя старым компьютером, что не справляется с поставленной пользователем задачей и все время виснет.       Юнги совершенно не понимал, зачем его пичкают препаратами аминазина. Ведь тот действовал так же, как, к примеру, аспирин. Просто снимал симптомы, а не лечил сам очаг инфекции или же, в его случае, биполярного расстройства. Его голову все чаще начали посещать мысли о том, что лечить его тут никто и не думает. Врачи просто старались немного приглушить симптомы. Но зачем им это? Хосок приказал? Для чего? Новый способ избавиться от него? Сдавленно простонав, он отошел от умывальника и вернулся в палату. Усевшись на скрипучую кровать, Юнги достал из прикроватной тумбочки календарь и зачеркнул на нем ещё один день.       Когда дверь его «темницы» распахнулась, и улыбающийся Сянцзян прошел внутрь, Юнги испытал некое облегчение. Хотя бы несколько минут он сможет побыть обычным, относительно нормальным человеком.       — Плохо выглядишь, — присев рядом с другом, проговорил Сянцзян.       — Препараты постарались.       — Ты начал их пить?       — Нет, они становятся все сильнее, и организм неохотно их возвращает, — повёл головой Юнги.       — Потерпи ещё немного, через месяц я вытащу тебя отсюда.       — Ты нашёл частного психиатра? Неужели кто-то согласился меня взять? — удивленно спросил Юнги.       — Да, Винсент Ким, он будет тебя курировать, — не вдаваясь в подробности, произнёс Сянцзян. — Я уже отдал ему твою историю болезни.       — А что с документами? В той клинике они нужны?       — Нужны. Я связался со своими людьми и немного переписал твою биографию.       — Немного? Это как?       — По новым данным тебя не казнили, а отправили на лечение в эту клинику. Когда выйдешь отсюда, будешь всё тем же Мин Юнги.       — Как ты это провернул?       — Запросил проверку судебного архива и подменил документы. Побочное действие: увольнение десяти сотрудников. Но это уже мелочь.       — Ты очень рисковал.       — Да, но так намного проще, чем искать подходящего человека и отправлять его на тот свет. Господин Винсент Ким ой как намучился с этим способом.       — Тот психиатр? Ты его хорошо проверил?       — Конечно. Ты за кого меня держишь? — скривился Сянцзян. — Ким Тэхён на удивление сразу согласился нам помочь.       — О, почему именно он?       — Нам нужен надежный человек, которого не сможет подкупить моя птаха.       — Птаха?       — Хосок, у нас свидание сегодня.       — У тебя отстойный вкус!       — Кто бы говорил.       — Как Чимин?       — Хорошо, даже вышел на работу. Бухгалтером, представляешь? Хосок побоялся того, что он превратится в растение, тем самым составив конкуренцию его любимой пальме, и устроил к себе под крылышко.       — Ему плохо? — нахмурился Юнги.       — Скорее, тяжело. Он слишком долго находился в роли. Стресс его немного пошатнул. Но красавчик уже понемногу приходит в себя.       — Спасибо тебе, я тебе так обязан.       — Не говори глупостей. Ты — моя семья, и я всё для тебя сделаю.       Похлопав Юнги по плечу, Сянцзян ласково улыбнулся и, незаметно сунув другу в карман больничной пижамы коробок с марганцовкой, направился к двери.       Выйдя из здания больницы, он прогулочным шагом двинулся в сторону остановки. До его свидания с Хосоком оставалось ещё тридцать минут. Времени вполне достаточно для того, чтобы придумать, как именно преподнести тому одну очень интересную тайну. Улыбаясь своим мыслям, Сянцзян прекрасно осознавал весь тот риск, на который шел. Если Хосок поведает его секрет Юнги, их дружбе придет конец. Такие проступки не прощают и даже не забывают. Запрыгнув в автобус и присев на жесткое сидение, он понемногу начинал удивляться самому себе. Как-то уж очень неожиданно в нем начал просыпаться хороший человек. Неужели это все проделки чувства вины? Выйдя у ворот «Страны чудес», он прислонился спиной к стене и принялся дожидаться момента, когда Хосок соизволит выйти.       Директор с показательным недовольством явил свой лик с опозданием на двадцать минут. Окинув Сянцзяна изучающим взглядом, Хосок откинул длинную чёлку с глаз и спросил:       — Куда пойдем?       — В одно очень интересное место.       — И куда же?       — Ко мне домой. Не бойся, приставать не буду, — засмеялся Сянцзян. — Кстати, ты на машине? А то местных прав у меня нет.       — Боже… да, я на машине, — скривился Хосок и, резко развернувшись, двинулся в сторону стоянки.       Всю дорогу до квартиры, которую снимал Сянцзян, Хосока не покидало плохое предчувствие. Его дедушка частенько говорил о том, что оно порой способно обретать реальные формы. И если верить сейчас своим ощущениям, то в гостях у китайца его ждет как минимум разъярённый гризли.       Припарковавшись у подъезда, Хосок и Сянцзян вышли из автомобиля и, не говоря ни слова, двинулись в сторону квартиры. Та встретила их резким холодом и незамысловатым бардаком. Скривившись в который уже раз, Хо брезгливо присел на край кожаного диванчика.       — Закажем пиццу? — скидывая обувь, спросил Сянцзян.       — Я не стану есть в этом хлеву.       — Какие мы нежные!       — Зачем ты меня сюда позвал? — нахмурился Хосок. — Хочешь о чем-то поговорить?       — А ты не только красивый, а ещё и умный, — присвистнул Сянцзян.       — Сочту за комплимент.       — Расскажешь мне, почему отказался показывать «кровавую пятницу»?       — Это не твоё дело. Ещё вопросы есть? — насупился Хосок.       — Как ты собираешься убить Юнги? — присев на диванчик возле Хосока и обняв того за плечи, поинтересовался Сянцзян.       — Я не стану его убивать. Чимин мне этого не простит, — весьма правдоподобно соврал Хосок, совершенно игнорируя объятия мужчины.       — Зачем тогда наводил справки о родителях убитой?       — Откуда ты?       — Знаю? Я — государственный прокурор, а ты наводил справки о моей семье. Разве я могу не знать? — оскалился Сянцзян. Сюрприз! Не ожидал, директор Чон?       — Я не до конца понимаю, — невольно запаниковал Хосок.       — Что именно? Тебя интересует, как я связан с убитой?       — Да, проясни-ка этот момент, — попытался отстраниться Хосок, но Сянцзян лишь сильнее прижал его к себе.       — Она моя родная сестра.       — Не шути так, ты же помогаешь Мину, или же это какой-то новый способ свести с ним счеты?       — А что будет, если скажу, что это именно я подтолкнул Юнги к убийству?       — Ты больной? — опешил Хосок и даже не попытался этого скрыть.       — Нет, просто очень не хотел делиться наследством. Птаха, ты напуган? Великий Чон Хосок боится? Где ж такое видано? — заулыбался Сянцзян.       — Ты лишил сестру жизни только из-за наследства?       — Она посмела требовать от меня часть оставленных отцом денег, и это при том, что долгих пять лет не интересовалась нашей жизнью. Кощунство, правда?       — Тогда при чем здесь Юнги?       — Я знал о его психическом расстройстве и выждал момент, когда его злость достигнет апогея. И тогда «случайно» оговорился об измене сестры. Всего момент, и Юнги взорвался! Это было очень… кроваво.       — Откуда узнал о неверности сестры?       — Ниоткуда, я соврал.       — Сянцзян, да по тебе «Страна чудес» плачет, — немного нервно рассмеялся Хосок. — Так и быть, покажу тебе «кровавую пятницу».       — Я произвел на тебя впечатление?       — Неизгладимое. Мне одно только непонятно, зачем ты помогаешь Мину?       — Во мне проснулась совесть, — театрально схватился за сердце Сянцзян. — Хочу искупить перед ним свою вину.       — Ты неподражаем, — не смог промолчать Хосок. — С виду такой приличный.       — Чтобы обманывать врагов, нужно уметь обманывать друзей, ты ведь такой же. Да, Хосок-и?       — Я ещё хуже. Для меня важен лишь результат, а способы подойдут любые.       — Оставишь Юнги в покое?       — Не могу обещать, Чимин достоин большего.       — Неужели слухи о твоей совсем не братской любви к нему правдивы? — немного отстранившись, спросил Сянцзян.       — Когда мне было двадцать, а Чимину — шестнадцать, я действительно испытывал к нему сексуальное влечение. Но кроме фантазий в душе ничего не было. Инцест красив лишь со стороны. Я никогда не прикоснусь к телу брата.       — В тебе есть и хорошие стороны. Давай заключим пари. Ты позволяешь Юнги выйти из клиники и не лезешь в процесс лечения. Срок — один год, если он ни разу не сорвется, ты оставляешь его в покое.       — А если не сдержится?       — Я своими руками заберу его жизнь. Идет?       — Будь по-твоему, — немного подумав, кивнул Хосок. — Я согласен.       — Пива?       — Вина.