Суженый - ряженый.

Эти события происходят уже осенью, но в раннее время, когда листва только начала желтеть и многие пейзажи все еще оставались зелеными. Конец сентября, деревья стоят одетые пока что в малахитовые наряды, но некоторые листочки, словно чужие среди своих, пестрели светло-золотыми пятнами и отрывались от веток оголяя их. Холода как таковые еще не наступили, но при неожиданном дуновении ветерка, потоки воздуха могли пробраться под одежду, от чего люди невольно вздрагивали. Уже собирали урожай, так что, проезжая мимо полей, можно было наблюдать как мужики с косами в один ровный ряд, косят колосья, женщины с утра до вечера горбатились с корзинами и собирали созревшие плоды, а рядом веселились малые дети, а те, что постарше, помогали взрослым. Обычная трудовая сельская жизнь в окружении природы шла своим чередом и ничто не собиралось меняться. Все рабочие старались как можно быстрее справиться с делами, чтобы поскорее вернуться в свои дома до наступления более сильных и крепких холодов. В такое мирное время в царстве случилась тяжелая ситуация: на Северной границе участились набеги и грабежи со стороны соседнего княжества, которое соседствовало с ними. Внутри него сейчас происходила смута, прежний князь умер, оставив свои владения не указав наследника, и его сыновья устроили борьбу за власть. Всецело они были увлечены только тем, чтобы быстрее других достичь своей цели и занять трон, в то время, как чëткого порядка не было и начались совершаться преступления, началось беззаконие и самоуправство в народе. К сожалению, это отразилось и на территории нашего царства, о происходящем узнали не сразу, так как для того, чтобы донести весть, гонцу пришлось преодолеть огромное расстояние и весь путь его занял несколько дней. Помимо этого, уже доходили жалобы и их удавалось погасить до того как они разгорятся, но теперь ситуация изменилась: действующие разбойники стали распускать лживые слухи о правящей семье и подрывать их авторитет и подговаривать на мятежи. Вся ситуация приобрела серьезный характер и теперь надо было действовать решительно и без замедлений. По сию случаю, во дворце был созван совет по этому делу и было принято решение отправить часть дружины и войск с одним из воевод ближайшей области, чтобы предотвратить возникновения мятежа в том регионе. Долго беседовали по этому мнению и долго приходили к данному выводу, Се Лянь всë это время присутствовал там и принимал активное участие в беседах по решению данной проблемы, грандиозно проявляя свои ораторские способности и умение убеждать и мыслить трезво. На протяжении всего действия в помещении стояла тяжелая и давящая атмосфера, всë же как никак случай серьезный. Вся прислуга перемещалась на цыпочках по коридорам и старалась как можно меньше заглядывать к ним и не тревожить. По окончанию, когда все бояре, купцы и другая знать наконец вышли из расписных позолоченных дверей, все, с явно уставшим видом, отправились по своим дальнейшим делам после принятия окончательного решения, все собравшиеся ещë немного пообсуждали другие политические дела и, получив указания, разошлись своей дорогой. Царевич вышел из дверного проема весь в думах, но это не могло скрыть весь его пыл и предвкушение ближайших событий, от которых он приходил в неистовый восторг: он попросил, чтобы ему разрешили участвовать в походе и в сражении, маленьким мальчиком он давно уже не был и его умению владеть мечом можно было позавидовать: то, как он им размахивал и орудовал на практике заставляло всех смотрящих невольно вздыхать от восхищения. Его отец сначала упрямился и сомневался насчëт данного предложения, но под доводами, которые ему предоставлял юноша с поддержкой некоторых присутствующих, которые находили в этом возможность для царевича проявить себя, да и к тому же это будет не его первый раз, согласился, давая своë царское благословение. Но Се Ляня он одного бы не отпустил и конечно же с ним в сопровождении будет его друг, Фен Синь, которого не спросили хочет он или нет. И когда парень сообщил о том, что в скором времени они отправляются вместе с дружиной на север, то товарищ царевича ещë долго возмущался и сетовал на сложившуюся ситуацию, но пойти против не мог, так как это были его прямые обязанности. По итогу, через несколько дней, когда приготовления были уже собраны и готовы, обмундирование были выстираны, отполированы и надеты на мощные туловища солдат, под гул военных песен и прощальных пожеланий всë войско двинулось за пределы города и направилось на северные земли. Ясная погода, что стояла в тот день и ярко палящее солнце знаменовали успех и их победу, под лучами света кольчуги, щиты, шлемы, мечи и копья сияли холодным блеском, ослепляя смотрящих. Кони, отличающиеся только окрасом и со схожим крепким телосложение шли ровно в ряд, создавая такт песни своим стуком копыт, оставляя чëткие следы подков. Но сильнее всего отличался в этом шествии наследник престола, ехавший на своей кобыле Жое, чья шерсть была белее снега, с блеском серебра источавшая слабое свечение. Еë спокойный, гордый вид являлся жемчужиной всея действия, от чего прохожие и местные, мимо которых проходила дружина, невольно заглядывались именно на Царевича с его лошадью. Присутствие его только больше подбадривало дух среди служащих и навевало уверенность в данном походе. Се Лянь пребывал в не менее хорошем расположении духа, опыт в данном у него уже был и он находился в уверенности успеха, но так же помнил о том что не надо терять бдительность и сильно расслабляться. Он на протяжении того времени, что они пребывали в дороге, вëл разговоры с Фен Синем, который ехал подле него и комментировал дальнейший план действий и то, что можно было предпринять. Так же, по правую руку от Царевича, на своем скакуне двигался Воевода, которого выделено его было войско и дружина. Его звали Пей Мин, был очень уважаемым полководцем и главнокомандующим, его почитали за совершенные им подвиги и военные свершения, был хорошим стратегом и хорошо знал своë дело. Но помимо этого был известен своим развязным характером, тем еще ходоком и ловеласом, покорил сердца многих женщин и был падок на удовольствия, в общем, Казанова. Но нельзя сказать что положительных черт у него совсем не было: он доблестный, смелый, находчивый, умеет быстро реагировать и в принципе лицом он был красив и мужествен, телом крепок и вынослив, его точеные мышцы долгими и упорными тренировками пленяли глаз, так что можно было понять почему он был так популярен. О его заслугах ходили легенды о героических сражениях и битвах, зачастую называя его богатырем и восхваляя. Ну так вот, вели беседы они по тому как действовать на поле боя, царевич предлагал различные идеи с маневрами ведения действия, с некоторыми мыслями воеводы спорил, а с какими то соглашался и развивал мысль, в целом они смогли найти общий язык. Пусть и Се Лянь не одобрял разгульного образа жизни другого, но считал, что это не его дело и не ему поучать взрослого человека, который сам может принимать решения. Прошло уже несколько дней с тех пор, как они выдвинулись в путь, на ночлег они либо останавливались в деревне на постоялых дворах, либо разбивали небольшой лагерь, устраивая привал, пополняя запасы продовольствия и питьевой воды. На данный момент они остановились в одной деревне, которая находилась близ окраины города, так что, распорядившись, часть солдат была отправлена в город, чтоб разведать обстановку и приобрести некоторый инвентарь. Сам же юноша хотел отправиться с ними, уж больно сильно ему было любопытно и интересно посмотреть, но главнокомандующий дружины сказал ему остаться, мол, не стоит подвергать его неизвестности и мало ли вдруг, ведь еще пока была не изведана ситуация с разбойниками и не было ведомо, дошли ли из дела и до сюда. Им оставалось преодолеть реку и пару сел, так что примерно к вечеру следующего дня они должны были прийти в пограничные земли и обосноваться в одной из крепости, которая окружала городское поселение. Оставшись с несколькими сослуживцами и со своим другом, они направились занять комнаты в постоялом дворе и заранее отплатить хозяевам места за доставленные неудобства. Правда, их приняли радушно и по-доброму, хозяйка, средних лет женщина, но в которой еë был порох, оживленно начала ухаживать и обслуживать, прибывших как гром среди ясного неба, гостей и запрягать в работу еще своих дочерей, которые вместо того, чтобы помогать своей матушке, начинали заигрывать и флиртовать с сослуживцами. Данному теплому приему Пей Мин был очень рад и с большой охотой ведовал о своих подвигах развесившим ушам девам, не оставаясь без их внимания. Царевич же с Фен Синем сели за крайний столик, подальше от всей этой суеты. Ребята спокойно обсуждали дела предстоящей битвы и моменты их похода. Товарищ наследника во время разговора периодически выражал свое недовольство насчет поведением Пей Мина: - Вы только гляньте-ка! Как он распинается перед этими девицами и заливается соловьëм. А они, дуры, уши развесили и млеют каждому его слову! - Ну полно тебе, чего ты так взъелся? Не наше это дело. - А я вам говорю, Царевич! Не даром про него всякое говорят, вы знали, что от него есть несколько отпрысков, некоторые из них приходили к нему и просили признать их как своих, а каких-то он и в глаза не видел. Ну разве это по-людски?! - Фен Син, у нас и так полно своих забот, к чему нам рыться в чужих грязных тряпках? Не хватало еще знать всю его ночную жизнь и еë подробности. Лучше давай уделим внимание не этим вещам. - Но.. - и не успев парень даже начать высказывать свое мнение, как дверь из кухни с сильным стуком о стену открылась и в помещение повалил дивный запах блюд и угощений. К столу несли все дивные лакомства, чтобы угодить и утолить голод после длительной поездки гостей: тут была и жареная утка с яблоком во рту, и щука под соусом, перепелки, испеченный только что каравай, душистый, с румяной корочкой. Невольно, как по приказу, у всех присутствующих так и потекли слюнки, от чего у всех появилось жгучее желание отведать приготовлений. Как только аромат достиг и двух молодых парней, то они практически одновременно сглотнули и у них больше не осталось никаких мыслей. - Ха, как чудно пахнет! - Я сейчас сбегаю нам что-нибудь принесу. - Да, будь другом. И на этой ноте, Фен Синь направился в сторону больших столов, на которых все жадно пытались ухватить себе кусочек побольше. Се Лянь же остался ждать своего друга, пока поодаль от него стоял шум и гам, эта небольшая заминка дала ему возможность осмотреться вокруг себя: деревянный стол, за который они с приятелем сели был уже не нов и весь в трещинах, стулья скрипели, когда на них садились, окна давно не протирались, от чего картинка снаружи была мутная и нечеткая, слабое теплое освещение еще попадало внутрь, но уже вскоре должны были зажигать свечи, чтоб осветить помещение в вечернее время. Тут пусть и было тесновато и грязновато, но вполне себе уютно, дружеская веселая атмосфера царила здесь: другие гости заведения что-то обсуждали, обменивались любезностями и травили шутки прибаутки. В эту минуту Се Лянь вспомнил своего друга Ши Цинсюаня, который бы быстро пропитался здешним настроем и уже во всю со всеми вёл беседы и громко смеялся. Уловив себя на этой мысли, царевич стал обдумывать то странное поведение приятеля после того вечера, где они отмечали праздник Ивана Купала: несколько дней он не выходил из дому и также не появлялся на улице. Вскоре он конечно выбрался из своего уединения, и при первой же встрече он произвел странное впечатление на парня: юноша был бледен, хоть на его щеках всегда сиял румянец, глаза тревожно оглядываясь и будто места себе не находили, дергался при любом шорохе и в целом странно себя вëл, не так как обычно. На вопросы " Что случилось? " отмалчивался, говорил что ничего, и старался переводить тему, данным поведением Се Лянь был обеспокоен, и как-то Ши спросил его не замечал ли его друг каких нибудь странностей у себя дома, воды например на полу, вечером еë нет, а на утро есть. Царевич отвечал что не было ничего такого, максимум прислуга могла в коридоре перевернуть кувшин с жидкостью, но тут же вскоре убирала пятна с пола. Так что чего-то потустороннего или мифического не видывал, на это Шинсюань ничего не сказал, вот только лицо его как-то так дрогнуло, что нельзя было сразу понять что за эмоцию он испытывал, то ли разочарование, то ли облегчение, то ли какое то смятение. Но уже вскоре парень вернулся в колею жизни и начал вести себя как и прежде, как будто и не было ничего этого. Царевич еще какое то время задавался вопросом, что это было, да и оставил все как есть. Только иногда периодически вспоминает сие случай и начинает размышлять, что же это все-таки такое происходило тогда. Как вот сейчас, оставленный наедине с самим собой, пока Фен Син не пришел, решил еще раз подумать над этим. - Странно это всë же было... Может, аля что случилось после того, как мы ушли оттуда? - он задумался. - Что могло вызвать в нем такое опасение, или же может даже страх, что он несколько дней не показывался? Что-то связанное с тем вечером. Точно знать Лян не мог, да вот дальше этого мысли не шли и догадки никакие не появлялись, уж больно слишком мало он знал по этой всей теме с праздниками, обрядами и тому подобному. Этого ему не преподавали и не объясняли, мол, зачем будущему Царю знать такое, лучше пусть учится политические дела вести, чтоб в Царстве был порядок. Никак не мог найти парень решение этого случая и все смотрел в запачканное окно и пытался в нем что-то рассмотреть, хотя бы грань где лес начинался и где заканчивался, да вот только разноцветными полосами лежал пейзаж снаружи, между собой смешиваясь. Выражением лица он был спокоен и немного задумчив, но вдруг он заметил белое пятнышко, расположенное близ зеленого массива, предположительно на окраине леса, и стояло неподвижно на одном месте. С этого юноша как будто вышел из транса и перестал залипать в окно, всецело направив своë внимание на это белое пятнышко, что это не удавалось возможности рассмотреть и поэтому, придержав край рукава своего одеяния, протер по стеклу, так что какая-та часть грязи осталась на ткани, но зато был, хоть и мутно, но виден силуэт человека в белом одеянии. Ни черты лица, ни волосы, ни какие либо еще какие нибудь вещи за которые мог ухватиться глаз, не было, можно было понять только то что по фигури напоминало человека. Несколько минут смотрел Се Лянь не отрывая взгляд на сие белый силуэт, да вот только пылинка в глаз попала, и стоили ему моргнуть, как тут же за окном уже никого и нет, как будто и не было. Странным это показалось ему, да вот только не успел он как-то поразмышлять над этим, как прям у него под носом буйным букетом запахов оказалась еда, принесенная Фен Синем. Тот с явно довольным видом, то что ему удалось столько урвать, уселся напротив товарища и у самого в зубах была ножка курочки, от чего его внешний вид был немного комедийным. От желания, проснувшегося глубоко внутри живота, у царевича не осталось ни одной мысли в голове и громкое урчание его желудка давало понять, что на данный момент они будут заняты лишь одним. Они приступили к трапезе, пожелав друг другу приятного аппетита, жирная маслянистая корочка на курочке так и хрустела, а мягкая сочная плоть так и таяла во рту, запах был чудесен и горячая еда как нельзя кстати заполняла пустоту внутри. Так же перед ними стояли две глиняные коричневые миски в которых была насыпана греча, сверху которой быстро таял кусочек масла, которое хозяйка достала из своих запасов как раз на такой случай. Рядом на деревянной доске был нарезан слайсами ржаной хлеб и сало в два рядка, одно засоленое, а другое копченое. Нетрудно было догадаться, что сие угощения пришлись по вкусу нашим героям, так что не о каких других разговорах не могло идти и речи. Так и провели они весь вечер, и вскоре закончился и день, и уже на утро они отправились в путь. Чем ближе они подходили к крепости, тем чаще им на пути встречались посёлки и деревни, и тем чаще их узнавали и радостно приветствовали. Весть о том, что войско идëт именно в этом направлении разлетелась довольно быстро и потому им не составило особого труда добраться до места назначения. После того, как массивные ворота с тяжелым звуком отворились, то уже весь народ в городе был готов встречать их с ликованием и празднованием. Кто-то кидал головные уборы в воздух, выкрикивая "Ура! ", кто то выносил угощения, в общем, сие визит приняли как никак душевно. Уже и были заготовлены места для ночлега, где можно было поселить дружину, и покои для более высоких чинов господ. Простые служивцы отправились кто отдыхать и обустраиваться, кто гулять и веселиться, но под присмотром, так сказать, чтоб держать дисциплину. Сразу же по прибытию, посадник* города обратился к нашему царевичу и воеводе, попрося их пройти вместе с ним в палаты, ибо надо было обсудить дальнейшее ведение действий с учетом кое-каких изменений. Их, в сопровождении нескольких солдат, проводили к крыльцу, а потом вверх по лестнице, спустя несколько поворотов их привели в зал, в котором находились главнокомандующие здешней охраны, чиновники и другие политические деятели из ближайших районов и этого города. Быстро вникнув в суть дела и всей ситуации, началось совещание: как оказалось, те самые разбойники, бунтовщики, и дебоширы, что мешали спокойно жить мирному населению, прознали о том, что Царь отправил войско на усмирение всей ситуации и решении проблемы, на что они не стали бездействовать и тоже начали собираться своими маленькими кучками в один лагерь, чтобы дать отпор. Разместились они на стыки двух лесов, где лишь через несколько верст проходит граница и оттуда из соседней страны получают подкрепление и инвентарь с орудиями и кольчугами. Поговаривают, что через несколько дней они начнут наступательное движения в сторону крепости и по сему, некоторые люди начинают покидать свои дома. Надо было предпринимать решения по поводу подготовки дружины и плана ведения боя, коли крупного столкновения не избежать. Шум поднялся большой в помещении, все предлагали различные варианты событий, и у всех были различные исходы, Царевич также активно участвовал во всем обсуждении и использовал полученную информацию для приобретения гуманного заключения по этому вопросу. Были предложения о том, что надо первыми напасть, были и о том, чтобы послать гонца для переговоров, кто-то говорил оставить землю и продолжить уже с подкреплением. Но как бы то ни было, никто не знал точного количества живой силы у противника, а на что они способны можно было судить о них только по тем набегам, что они периодически совершали, да со слов очевидцев, сколько их и как они действовали. На протяжении всего процесса Фен Син стоял сзади, поодаль от Се Ляна, не принимая участия в деле, так как не обладал тем статусом, чтобы быть дозволенным к принятию важных дел, но и он просто слушая и наблюдая за сим происходящим, чувствовал витающее напряжение. Вскоре Пей Мин предложил вариант таких событий: нельзя было сидеть и ждать когда противник подойдет к городу, и то что надо выдвинуться навстречу им и во время движения, когда будет разбит привал, отправить им гонца, если же они отклоняют предложение и не станут идти нам на встречу, то не остается ничего кроме как принять бой, разбить их построение и гнать их до самой границы, где позже будет усилена охрана. Тут надо брать в расчет, что это не солдаты или какие-то дисциплинированные люди, это простые мелкие разбойники и примкнувшие к ним из простого народа голодранцы, которые подобным способом пытаются нажиться в надежде, что перепадет и им. Так что не должно возникнуть каких-то проблем. Его предложение было вполне разумным и взвешенным, Се Лянь про себя отметил, что этот человек явно оправдывает то что про него говорят: он и правда знаток своего дела и умеет действовать рассудительно. Правда после его заявления были еще некоторые личности, которые были не уверены в сие моменте и еще высказывались против, но здесь уже вмешался Царевич и приводя четкие доводы и весомые аргументы, тем самым сумев убедить присутствующих в оптимальности данного решения. На этой ноте и порешали, все дали добро и по сему отправились на пир, устроенный в честь приезда гостей, правда не такой по размерам как в столице, да и сейчас народу намного меньше, но все равно, надо было поприветствовать и радушно их принять. Не долго пировали, так что уже довольно быстро за приятными беседами закончили сие трапезу и отправили наших героев по покоям отдыхать. Уже размещаясь в своих комнатах, Се Лянь со своим другом пока что сидели у царевича, рассуждая о предстоящем сражении: - Вы уверены в правильности принятого решения, Царевич? - Хмм, да. Воевода Пей выдвинул пока что единственное верное решение по дальнейшему ведению дел. На мой взгляд, он умеет думать наперëд и принимать нужные действия. Снимая сапог, проговорил парень, и вслед за этим, откидываясь спиной на перину, чувствуя как тело во всех местах отзывается ноющей болью, от того, что он уже давнее время не участвовал в столь долгих походах, и все это обмундирование явно не мало весило. Комната была обустроена не сильно праздно и больше по-простому, но в ней все же улавливались нотки интерьера и некая статусность. Сейчас не хотелось ни о чем думать. - Ммм, и все же что-то не дает мне покоя... - С задумчивостью в голосе проговорил Фен Синь, лицо его было немного мрачным. Заметив настроение друга, Лянь встал и потрепал того по плечу: - Иди отдыхать, Фен Синь, сегодня был тяжелый день, а завтра начнем все подготовки. Тебе надо набраться сил. - Да, хорошо. Спокойной ночи. И с этими словами юноша с тяжелыми шагами вышел из комнаты и направился к своей, далее по коридору. Царевич видел, как исчезает фигура его друга за деревянной дверью и после того, как она с хлопком захлопнулась, обратно вернулся на поверхность кровати и снова улегся. Голову посещали различные мысли, от чего она становилась тяжелой и начинала гудеть. Ему ничего не оставалось как последовать своему же совету и приступить к приготовлениям ко сну. Ночь того же дня, на окраине стыка лесов где расположились вражеские мини-отряды, большая их часть состояла из простых мужиков, здесь творился настоящий хаос морали: некоторые кучки распивали украденый алкоголь и громко шумели, сидя вокруг костра на бревнах, кто-то готовился и заготавливал новые оружия и припасы, также здесь творился разврат и распутство, какие-то мужики докапывались до угнанных в плен жительниц деревень, на которых они уже успели напасть. Те сидели связанными по рукам и ногах, на лицах отражался страх и ужас, который только вызывал чувство удовольствия у похитителей. Здесь главным считалась сила и жестокость. К данному импровизированному лагерю подъезжали тележки с новыми добытыми "наградами", будь то приборы быта, оружия, деньги и угнанные домашние животные. Вещи быстро разбирались и пускались в обиход, и уже на фоне могли закалывать барашка, чтобы пустить на мясо и шерсть, оружия растаскивалось между людьми быстрее всего, а из за монет могли завязываться драки. Около одного костра, рядом с которым сидели несколько таких бандитов завязался разговор о предстоящем сражении, вкратце, что не будут уступать и кусочка земли и что покажут, где раки зимуют. - А я слыхал, братцы, что из столицы, вместе с войском, отправился сюда и сам Царевич! И что ему невозможно противостоять в одиночном бою. - Да видали мы этих Царевичей, зажравшихся у себя во дворцах! Ой как страшно, я весь трясусь! - И шо, что он Царевич? Потягаться бы ему с простым мужиком, сразу проиграет. Долго они сидели и ворвались по этому поводу, проклиная всю знать за то, что те богаты. Место их спора находилось ближе всех к лесу, от чего огонь мог освещать стволы деревьев своим оранжевым светом. Рядом с ними лежали различное оружие: мечи, лук и стрелы, копья. Все указывало на то, что и они готовятся к скорой битве. В этот момент кто-то из толпы позвал их по какому-то делу и те, нехотя, кряхтя, в сторону зовущего, оставив свое место отдыха. Вдруг подул холодный ветер, пламя костра затрепещало и задрожало, извиваясь и колышась, искры от языков света начало уносить вдаль и там же исчезать. Теперь уже помимо стволов деревьев освещалась и фигура человека. Он стоял рядом с одним деревом и огонь окрашивал его белые одеяния в теплые цвета, на нем была белая рубаха в пол, подвязанная поясом из одной простой веревки, того же цвета были и штаны, а на ногах были плетеные лапти. Одежда была его чистой, хоть и вышел он из леса, и развивалась на ветру. В одной руке он держал посох из темной древесины, а на уровне его плеч, на посохе, был закреплен череп человеческий. Лица не было видно, ибо на нем была маска скоморохов с тремя бубенчиками, и они издавали тихий мелодичный звук, когда дул ветер. Но что-то в ней было неправильным: она не была раскрашена в яркие краски, а бледной, как будто в пудре, кроме двух кружочков алого света на щеках. И эмоция, изображенная на ней была непонятной: зачастую на них рисуют радостные, счастливые лица, но на ней только половина маски улыбалась, а вторая была убита горем и плакала, из дуги глаза повëрнутой вверх вытекала одна капля слезы. За нею не было видно какое выражение лица имел этот человек. Он появился в тот момент когда мужчины начали отходить, а когда они уже были на определенном растоянии и стояли, что-то обсуждая с тем, кто их позвал, то он вытянул вперед перед собой свою правую руку, не во всю длину, с изгибом в локте. И из кончиков его пальцев, прям из под темных краëв ногтей, начал исходить черный мутный дымок, растекаясь по воздуху тоненькой струйкой. Извиваясь как змея, он обогнул пламя и устремился к колчану, в котором хранились стрелы. Как только дымок достиг наконечника одной из стрел, так он в тот же миг как будто всосался и впитался в металл, окрасив его на одно мгновение в темно-синий цвет. Тоже самое произошло и с другими. После того как облако дыма растворилось, растворился и средь деревьев этот человек, снова поднялся ветер, растрепав и разнося листву. Разворачивается кульминация. Спустя день, дружина во главе с воеводом и Царевичем, отправились в направлении к месту нахождения врагов, те в ответ не стали ждать когда их придавят и отправились на встречу. В этот день было пасмурно и тучи овладевали всем небесным небосклоном, давая понять, что в любой момент может пойти дождь. Никто не знал как можно было растолковывать сие погодное явление, являлось ли это недобрым предзнаменованием или еще чем-то могли только гадать. Но какой бы ни была погода, решение уже было принято, и возвращаться обратно было нельзя. Дул холодный мощный ветер, завывая и раскачивать деревья так что те начинали крехтеть и стонать. Обмундирование войска уже не блестело чистым металлом, как это было в первый день их отхода из столицы, теперь в поверхности их одеяния, орудий и снаряжение отражался мрачный пейзаж. Ни у кого из присутствующих не было радостного настроения, все осознавали суть происходящего и того что сейчас должно случиться, и все к этому были готовы. Еще до выхода из города, прямо перед отправлением была сказала пламенная речь для поднятия духа, конечно она отозвалась в сердцах солдат, но так же было и чувство того что сейчас не время веселиться, сначала надо сделать дело, а уже потом его отмечать. На последок их перекрестил глава города, который остался в крепости, а так же местным священником была произнесена молитва с благословениями на удачу. Несколько раз на протяжении всего пути что они шли до места встречи, посылали гонца с предложением сдаться с миром без боя, но каждый раз гонец возвращался побитым с вестью о том, что те не собираются повиноваться и нацелены сразиться. Чтож, ничего не нельзя было с этим поделать, конечно никто и не насчитывал что дело кончиться так просто, так что это никого не удивило. И вот, наконец, вышли они на одно место: поле, окруженное двумя большими холмами, расстояние между ними было несколько вёрст* и на одном стояли наши герои, а на другом вскоре времени появились и противники. Точно сказать кого больше не было возможности, можно было предположить что у обоих сторон приблизительно равные по численности силы. Все решиться уже в ходе сражения, но пока что оба фронта стояли неподвижно не предпринимая наступательных действий. Се Дянь с Фен Сином стояли в первом ряду с Ней Мином, верхом на лошадях. Друг царевича подехал к нему ближе, они поровнялись плечом к плечу: - А их не мало, думал меньше будет. -Ну, никогда недооценивай своего противника, Фен Синь. -Да знаю я, знаю. Звучишь как напутствия от твоего наставника. С это юноша спустил легкий смешок, сейчас немного отвлечься б не помешало, и сразу обратил свой взор вперед, выражение лица потемнело, а брови нахмурились. Парень обдумывать различные развороты сюжета и тактики боя, пусть и заранее весь ход уже был обсужден с воеводой и розданы по этому поводу приказы. Но все же надо было продумать варианты дальнейшего действия если всë пойдет в другое русло. Начал накрапывать дождик. В этот момент Пей Мин решил сдвинуть с места эту застоявшуюся уже паузу и выкрикнул последнее предупреждение: сдавайтесь, мы вас не пощадим, а так хоть обойдемся без жертв и потерь. Но на сие выступление с другой стороны, кто-то из первых рядов, наверное явно из их руководителей в довольно грубой форме послал далеко и надолго наших ребят и отдал приказ к действию. Черной волной из лошадей и людей двинулись они вниз по склону ускоряя темп, смотря на это никто больше не собирался ждать и все со стороны царевича под команду воеводы так же как и противник устремились вниз. Копытами кони вписались в самую землю тогда еë и вспахивая, от чего поднялось больное облако пути, тянущееся шлейфом за войсками. Выкрики и голоса исходили с обоих сторон, склоны холмов довольно быстро закончились и уже по равнине шли навстречу войска. Чем ближе они приблежелись к друг другу тем больше охватывало жгучая желание внутри каждого к скорейшему столкновению. Первые ряды вытянули копья и неслись прямо друг на друга. Слышались раскаты грома, как будто били в гигантский барабан и позже эхом разносится грохот по всей местности. И вот две стихии встретились, некоторые лошади встали на дыбы, кто-то стремительно носься в глубь, Царевич обнажая меч, наносил сокрушительные удары, размахивая им в разные стороны, да так умело что никто не мог нанести удар, Жое под ним, стремилась пробиралась сквозь людей, не останавливаясь ни на минуту. Противники так и замирали на месте, стоило им только лицезреть всю мощь наследника престола, и невольно их пробивал холодный пот. Фен Синь все это время был рядом и плечем к плечу отбивался от врагов расекая воздух стрелами и попадая прямо в жизненно важные органы, лишая жизни одним выстрелом. Дождь лил уже со всей силы, разрозилась гроза, вспышки еë света отражались в мечах холодным блеском. Капли воды пропитывали всю ткань одежды, делая еë тяжелее и уже все присутствующие были до ниточки промокшие. Дождевые бусины попадали в глаза мешая четко видеть поле боя и стекали прямо по лицу реками. Постепенно местность покрывалась телами убитых, потери были с обоих сторон, битва шла не на жизнь. Топот копыт, крики людей, раскаты грома, лязг мечей и свист стрел сливались в один кромешный шум, оглушающая каждого присутствовавшего, наваливаясь, давя откуда то сверху. Кровь окрашивала землю, шерст коней и пропитывалась ею и одежда, еë брызги летели со всех сторон, жестокость и злоба отражалась на лицах людей, все старались урвать у противника возможность проткнуть его насквозь. Ни с одной не с другой стороны не уступали. Пейзажные краски темнеет, от чего четкость линий можно было разглядеть только во время вспышек молнии. Поднялся сильный ветер, его завывания заглушали все другие звуки вокруг. Се Лянь прорвался впервые и оказался в окружении, Жопе под ним билась копытами об землю отталкиваясь и брыкаясь, не подпускать к себе и на миллиметр. Юноша ловко отбивался от ударов мечом, не позволяя себя ранить. Кто-то запустил по его направлению три стрелы, и они стремглав чуть ни достигли тела его, но парень заметив боковым зрением движение, быстро развернулся и в мгновение, буквально в коротком расстоянии от себе разрубил их в воздухе, от чего половинки стрел попадали вниз. Отвлечëнный на одну партию стрел он не заметил как со спины на него направили еще одну, уже их царевич не успевал отбить и поэтому успел только заслониться рукой. Но буквально в нескольких сантиметрах от него их пронзила другая стрела, проходя их насквозь, удивленный этим юноша бегло бросил взгляд на предположительное место откуда стреляли и увидел Фен Синя, тот в свою очередь выкрикнул не терять бдительность и продолжил отстреливаться от противников. Царевич был благодарен другу за то что он его выручил и мысленно поблагодарил, но тут же вернулся к делу. Их взаимодействие было таким что оба могли положиться друг на друга, товарищ Се Ляня прикрывал друга, пока тот двигался в глубь. Но вот лошадь Фен Синя наняли от чего она качнулась вперед-назад и тяжело упала прямо на грудь откинув голову, парень успел соскучиться с неë, но уже не мог поспать за приятелем, хоть и продолжал отражать отаки с воздуха на него. Вдруг случился момент который он никак не ожидал, в близкой атаке на него направили меч и ему ничего не оставалось кроме так отступить назад, ведь удар наносили прямо перед лицом, но парень оступился от чего тот не успел отдернуть руку в которой держал лук и его с одного удара разрубили. Безоружный Фен сумел быстро среагировать и подобрать меч с земли который лежал рядом с убитым и стал защищаться уже имим, но в таком положении он не мог подстраховать Се Ляня. Что собственно и произошло. Помните был момент там где мужики обсуждали Царевича у костра, так вот один из них который там сидел тоже оказался в районе близко к юноше, удивительным совпадением оказалось еще и то что при нём были именно лук и стрелы. Изначально он целился не в парня, целью его первого выстрела была другая мишень, которая состояла в битве с его приятелем и тем самым он хотел подсобить своему товарищу. Выпустив стрелу она летела по близкой траектории к Се Ляню, но в момент парень от дернул поводья, от чего лошадь под ним дернулась в сторону и с тот же мгновение стрела пронзает его правую лодыжку. От боли он на мгновение меняется в лице, щурясь так как будто тот съел лимон, и машинально хватается рукой за раненую ногу, все так же продолжая защищаться от атак. Мужчина, что выстрелил обратил внимание на то что его стрела не попала в цель и решил приглядеться, кто же принял удар. Узнав в юноше Царевича, одна плохая мысль посетила его, он направил лук четко на парня, но стрелком он был не шибко хорошим, от чего траектория стрелы была неточной. Выпустив стрелу из рук в небе раздался грохот грома, и ударила молния именно в тот момент когда стрела прошла насквозь левую ключицу. Из горла Се Ляня вырвался не громкий звук и все левое плачу отдалось ужасной болью, тревожно звеня в голове. Парень осознавал своë плачевное состояние дел и тогда дернув за поводья в обратную сторону, громко крикнул " Пошла" ударив только левой ногой по боку лошади. Жое встала на дыбы, издала дикое для неë ржание и далась во все тяжкие, мчась сквозь тела людей, отбрасывает от себя всех кто попадался на пути. Парень какое-то еще время пытался руководить движением кобылы, но тут же заметил, что все плывет перед глазами и он теряет равновесие, от чего откинулся вперëд на крепкую спину Жое и еще хоть как то пытался уловить сознание. Небесно голубые глаза лошади заметив изменение в хозяине, двинулась с новой силой, дабы унести его с поля боя. Но пробираться к своим назад уже не было возможности, битва разошлась на всю территорию, к случаю смею заметить что сие особь парнокопытных обладала отличительным умом, можно было подумать что она обладала осознание разумом, что в данный момент сыграло на руку, в еë случае на копыто. Оценив ситуации и того насколько она была окружена, Жое дернулась в другом направлении совершая дерзкий маневр и перескакивая через лежащие тела, устремилась в сторону леса. В лесу можно было временно укрыться и покинуть поле сражения, к тому же лесной массив находился ближе, нежели их войско. Лошадь на всех порах вбежала в лес, а вслед за ней летели стрелы и копья, но она ни на секунду не останавливаясь, ударяя копытами по мокрой земле и по лужам, от чего брызги отлетали во все стороны от еë копыт. Дождь не переставал идти и средь деревьев было намного темнее, чем на открытой местности, да так что один человек бы здесь просто напросто не знал бы куда он шел. Но благодаря тому что лошади обладают самыми крупными глазами у наземных животных, они могли видеть в темноте на равных с совами и собаками. Несмотря на это, все еще нужно было время для привыкания перемены освещения, и поэтому первое время она ориентировалась на другие органы чувств, хоть уже вскоре отчетливо видела. Кобыла мчалась все глубже и глубже в чащу, капающая кровь из раны царевича оставляла алые пятна на белой шерсти кобылы, окрас уже не был столь чистым, грязь и пыль сделали еë тускнее, а ноги все цело были в мокрой земной трясине коричневого цвета. Раскаты грома не прекращались. Слабо солнце пробивалось здесь сквозь густую листву, но все же благодаря ему вид был намного живее, чем он во время бури. С зеленных листьев деревьев скапливались прозрачные бусины в середине и скатываясь к кончику падали вниз на сырую землю, покрытую мокрой травой. На каждой травинке как минимум было по несколько росинок, блестевших на солнце, легкий туман низко лежащий к земле, медленно полз и растекался между стволами берëз, дубов и елей. После столь сильной стихийной непогоды, несколько деревьев были вырваны с корнями и опрокинуты не подалëку, а некоторые были сломаны пополам, от чего образовывались ломаные линии, где Нижнем часть стояла ровно , а верхняя списала под определенным углом. В некоторых просветах средь лесного крона виднелось уже глубокого лазурного цвета небо, по которому плыли белоснежные облака. Медленно, в размерннном темпе, перебирая ногами, шла Жое вдоль всей этой красоты. Грива еë от влаги прилипла к шее, только несколько прядей свисали и с них периодически падали капли воды. Глубоко дыша она старалась не растрачивать оставшиеся силы и под накопить новые, сколько она бежала без устали никто не знает, об этом ведомо только ей самой, да и то поведать она не может. От длительного дождя, почва стала мягкой и при каждом шаге, капитан наполовину погружался в землю, оставляя после себя четкие следы, которые быстро заполнялись водой. Если она наступала в лужу, то по воде шли быстрой очередью круги, расходы во все стороны, одновременно раскачивать отраженный в них пейзаж. Наездник что находился на ней, облокотившись лежал на еë спине, хоть и все еще сидя в седле. Меча при нём уже не было, рука в которой предположительно должен он быть находиться, свободно свисала, раскачиваясь при каждом шаге. Основной корпус тела находился с правой стороны и казалось со стороны что этот человек просто спал. Лошадь вышла к небольшому оврагу, который был чуть меньше еë роста в глубину. Остановившись перед ним, она посмотрела на него и через несколько секунд начала спускаться, осторожно съехав вниз, на подъем заняло чуть больше времени. Быстрее и проще можно было бы перепрыгнуть через него, ведь для неë это не представляло особых усилий, она могла преодолевать и большие разъёмы с легкостью. Но тогда был бы риск потревожить царевича и этого ей делать уж точно не хотелось. Выбравшись, кобыла продолжила идти. Вдруг из глубины леса, Где-то спереди раздался волчий вой, от которого мирно сидящие на ветках птицы, взлетели поднимая шум. От этого Жое напряглась и остановилась на месте прислушиваясь. После того как первый раз вой затих, вскоре через небольшую паузу он повторился, только длился дольше и интонация немного отличалась. Вслушиваясь лошадь как будто поняла, что говорилось в этом зове и после того как он прекратился, в ответ громко издала ржание, которым подняла вокруг себя всех пернатых. Долго она всматривалась в сторону из которой предположительно из ходил вой и чего то ожидала. Вскоре из за кустов и зарослей в далеке замелькала фигура зверя, тот быстро перебегал с места на место, перепрыгивая и огибая лужи. Чем ближе он приближался, тем отчётливо можно было понять что это был черный, как смоль волк, уже издалека сверкал его алый глаз, вызывая холод в сердце. Но когда он подбежал к лошади в его выражении морды не было никакой угрозы: он не скалился и не рычал, а только пристально смотрел на ту к которой пришел. Шерсть подобно вороньему крылу блестела на солнце и была настолько чистой и не запачканной, что можно было отметить эту странность, ведь он прибежал сюда из самой чащи лесного массива. Они стояли друг против друга и не решались нарушить между ними дистанцию, как минимум Жое еще не знала, можно ли ему доверять или нет. Вскоре из не откуда появилась фигура человека, вышедшая из кустов и деревьев. На нем была одета красного цвета рубашка, повязанная черным поясом, и в стиле хохломы он был расшит цветными узорами. Он не спеша шел в сторону лошади, но как только он по равнялся с черным животным и собирался подойти ближе, кобыла отступила, громко выдохнула воздух и начала бить передней ногой об земь, тем самым предупреждая не приближаться. Юноша остановился, и улыбнувшись вытянул перед собой обе руки к еë морде, тем самым предлогая его сначала обнюхать. На этот жест она сразу отшатнулась, но немного постояв, обдумывать все за и против, осторожно подошла и все так же осторожно протянула переднюю часть морды. На протяжении того как она обнюхивала его руки, еë глаза не сводили зрительного контакта с ним, на тот случай, чтобы заметить хоть малейшие изменения в его действиях. Вскоре, после того как что-то для себя решив, лошадь уже смелее подошла к парню. Тот в свою очередь легонько коснулся еë морды и провёл одной рукой по ней, гладя, а другой придерживая сбоку. На это Жое тихо выдохнула, и повернула голову в сторону, обращая свой взор на Се Ляня. Улыбка сошла с лица человека, который явно был не рад видеть такую картину и обходя кобылу приблизился к тому, кто сейчас находился без сознания.