Суженый - ряженый.

На улице было темно и непроглядно, зловеще завывал осенний ветер, остервенело налетал на любого прохожего, мешая нормально стоять, путал волосы, пробирался под самую одежду, залезал под кожу и доходил, замерзая, до самых костей. В такое время никого не было на улице, в деревнях и селах не было видно даже бродячих собак, все попрятались в своих домах, загонах, сараях, и мирно и давно спят, ведь сейчас самая пора когда всякая нечисть гуляет по просторам до первых лучей солнца и первый кукареканий петухов. Небо было непроглядным, нависшим черным пятном над всем миром, не было и намека на какую-нибудь одинокую звездочку и месяц, который еще несколько ночей до этого сиял и освещал все вокруг, сейчас бесследно исчез, точно как черт украл его. Позже после этой ночи среди крестьян будут распространяться слухи о том, что некоторые, кто еще не спал, даже слышали топот козлиных копыт и дикий писклявый смех с хрюканьем. И если в местах населёнными людьми сейчас было так тихо и как будто и вовсе все вымерли, то в лесу жизнь не заканчивалась - если зайти в самую чащу прямо сейчас, то можно было услышать как дышал лес, где-то в глубине были слышны шаги лесных зверей, вдалеке раздавалось завывание волка, уханье совы, трепетание и шелест листьев, лес был многоруким и многоголосым. Во истину удивительное явление, вот почему человек был перед ним бессилен, вот почему родители наказывали своим детям не ходить глубоко в лес, ибо лес был одним единым домом не только для зверей, но и другой, нечистой силе, в нем мог прятаться кто угодно, и человек даже мог не догадываться, что он не один. В мраке лесного массива, сквозь черные тени деревьев пронеслась бесшумно черная, как сама ночь, тень, был слышен только тихий, как будто приглушенный, топот копыт, и даже это не было достаточно слышно, чтобы точно определить, что это была лошадь. Быстро, как призрак, как мимолетное видение, тень вышла из леса на тропу, ведущую через деревню. Снова налетел ветер, засвистел в свою флейту и в своем свисте скрыл быстрый бег коня, незаметно пронеся всадника через это место и снова скрылся в мраке ночи. Человек, если можно его так назвать, как минимум внешне напоминал человека, хоть сам весь был скрыт под черной накидкой, а голова под капюшоном, видны были только руки, державшие поводья, мчался в неизвестном направлении, которое было известно только ему самому. Он сейчас был на пути в одно место, которого не было на картах, которое не имело точных дорог к себе, место, которое могло казаться, как будто его и вовсе нет, которое только по своему собственному хотению позволяло себя найти, но он точно знал что приедет туда, куда ему надо. Перед ним расступались ветки, кустарники, деревья. Как по волшебству лес ему раскрывал дорогу, она появлялась прямо перед глазами и вела в место назначения. И вот пронесясь снова сквозь чащу леса, тропа привела его к небольшой полянке, на которой был участок с избой. Простые попавшие сюда зеваки или грибники, могли подумать, что это здание самая что ни на есть обычная избушка, но не многие знали что она хранила в себе, да и хозяин этого места не так уж прост. Остановившись перед забором и ловко спрыгнув со своего такого же черного как и его одеяние, они практически слились в одно целое, когда скакали сюда, и оставив его там, так как знал, что без его разрешения он не посмеет куда нибудь уйти, пошел к избе, в ней горел слабый свет. Взойдя на маленькое крыльцо, состоявшее всего из нескольких ступенек, и схватив за ручку, осторожно отпер дверь и зашел внутрь. Внутри был полумрак, на одном единственном стоявшем здесь столе слабо горела свечка, стоявшая в медной подставке, по которой уже стекал воск, она своим светом освещала одну единственную фигуру, сидящую за столом лицом к двери. Это был мужчина, перед которым лежали тряпки и какая-то одежда, во рту он держал две булавки, а руками что-то шил. - Ааа, явился не запылился. Сплавил на меня раненого, а сам где-то шляешься. Злобно прошипел сидящий человек. Говорил он не громко, почти шепотом, в его голосе слышалось недовольство таким раскладом дел, это был Ци Жун. Но на его колкие слова пришедший никак не отреагировал, сейчас его заботило другое. Закрыв за собой дверь, он подошел к печи, которая была хорошо растоплена, чтобы внутри было тепло по сравнению с температурой снаружи. На ней лежал человек, парень был укрыт одеялами, а голова лежала на подушках, на его висках выступили маленькие капли пота, бледное лицо не выражало никаких эмоций, казалось, что он уже был мертв, но медленно поднимающаяся и опускающаяся грудная клетка доказывала, что он жив, третий день он уже так лежит. Пришедший встал рядом и не отрывая взгляд смотрел на того, кого он спас, перед его глазами до сих пор стояла та сцена, он видел как его ранили, все птицы в том месте были его глазами, он помнил как искал его лошадь, которая унесла его в неизвестном направлении, помнил как нашел и в каком он был плачевном состоянии, а когда оказалось, что стрелы были отравлены сердце вообще упало куда-то вниз, если бы оно у него было. Как только он сумел своими руками осторожно достать их из его тела, он тут же их сломал, а когда из места разлома просочился тоненькой струйкой черный дымок, он был вне себя от ярости, он понял чьих рук это было дело, и в тот момент хотелось просто рвать и метать, чего только стоили его усилия, чтобы в ту же минуту не разгромить эту избу, но он сдержался. Конечно не сильно хотелось приводить его в это место, а тем более к Ци Жуну, но он был одним из лучших, кто знал как лечить, какие травы нужны и так далее. В какой-то степени его можно было назвать ведуном, но таковым он не был. Пусть он и был противен как на язык так и на характер, но отказаться у него не было возможности, так что сейчас он играл роль няньки для Царевича. Неморгающими глазами он старался запомнить каждую его черту лица, довольно давно он не был настолько близко к нему, и сейчас хотелось хоть чуть-чуть, но насладиться такой возможностью. В его глазах отражался какой-то неясный и очень печальный огонёк, его лицо пусть и старалось оставаться бесстрастным, но в напряжении мышц улавливалась некая грусть и досада о произошедшем. - Как он? - коротко спросил тот. - Как он еще может быть? Никак! Ты, гад, притащил его сюда и велел лечить, а я и лечу. Как видишь, жить будет, но могу сказать, что в сознание он придет не скоро. Снова промолчав, стоящий протянул одну руку и поправив край одеяла, на большее он не смел и помыслить, чтобы хоть как-то дотронуться до этого человека, на мгновение, и если бы кто-то присматривался к его движениям, то заметил бы, что его рука дрогнула в тот момент, когда он только потянулся, развернулся и подойдя к крюкам на стене, снял с себя сначала капюшон, а затем и накидку, показав свой облик, одет он был в красные одеяния, серебристые цепочки, повешенные на его талии, издавали слегка заметный перезвон, сапоги, в которых он был, были чистыми, как будто он их только помыл, а не пришел с улицы. Пройдя немного, он взял стул и поставил его перед столом напротив Ци Жуна, сел, откинувшись на спинку, старая древесина под ним заскрипела, и он тяжело выдохнул, день был насыщенным, хоть зачастую ничего интересного не происходит, но дела в подземном царстве надо было урегулировать, мелкие мошки что-то там воду мутили, да и только. - Что ты делаешь? Спросил Хуа Чен, оценивающе смотря на другого. Он спросил не потому что ему было интересно, а так, чтобы просто разбавить скуку и как-то себя занять. - Штаны подшиваю, этот поганец умудрился их где-то порвать - недовольно проговорил Ци Жун. - Ааа, твой сынишка... Лениво протянул парень, он изредка заглядывал сюда, зачастую по делу, как сейчас, и поэтому он был немного удивлен тому, что тот заимел себе приемыша, и что характерно, оставил и даже заботится, честно, это поразило его больше всего. Знакомы они были очень давно, да так давно, что уже и не вспомнишь когда была их первая встреча, может несколько веков тому назад? Но это было неважно, крепких связей они не имели и только общая сфера деятельности, так сказать, заставляла их иногда друг с другом взаимодействовать. Сейчас ребенок спокойно спал в своей маленькой кроватке, отвернувшись лицом к стене, сейчас время было глубоко за полночь и было неудивительно, что сейчас он спал, а не бодрствовал. - Напомни, как давно он у тебя? - около двух лет, а тебе-то, псу, это на кой? - По-недоброму посмотрел тот на своего собеседника. - Хм, никогда бы не подумал, что ты умеешь о ком-то заботиться. - Просто и невозмутимо сказал парень в ответ. - Кха, как будто можно подумать, что ты умеешь это лучше меня! Ци Жун сказал это как по своему обыкновению злостно и ядовито, но тот не знал, что задел своей фразой что-то внутри Хуа Чена, он ведь даже и не предполагал об этом, он знал, что какие-либо гадости тому говори, тот на них даже не обратит внимание. Но здесь было другое. Парень перевел взгляд обратно на юношу, что лежал сейчас на печи, и в голове творился бардак, буря эмоций бушевала внутри него: не смог защитить, а ведь только казалось, что вот он только нашел его и больше никуда не отпустит, и вот так мог его глупо потерять. Идиот, бесполезный кусок говна, можно было подумать он ругал себя хлеще, чем мог выразиться Ци Жун. Не уберёг, да, так что теперь надо было поменять план, изменить тактику, так, чтобы не было такого, чтобы снова подвергать Царевича опасности. И все равно, не уберёг...