Архив букв

      Кто бы поверил, что Уильям, сидящий за прилавком цветочного в закромах дворов и убитого детства, может функционировать? Что он вполне может поддерживать разговор дольше двух минут не о земле и растениях, а, например, о моде восьмидесятых. Возможно даже, круглосуточные синяки под глазами, сопровождающие его смены один через один, запрятали воспоминания о постоянном клиенте где-то между полуночью и тремя часами утра.       И причём он тут? Ах, да, он заводил эти разговоры, удивляя не столько цветы, которые часто прохлаждались рядом, сколько себя. В его понимании в то время существовали только они вдвоём, небольшой цветочный и порой мигающая лампа. Вывеска уже давно наполовину выгорела.       Его первый визит вышел случайно, спонтанно и непредсказуемо — похороны матери. Когда ему звонили сообщить лишь о том, что его родитель попала в аварию, парень был в универе. К сожалению, хотя скорее к счастью, пары в подвальных помещениях неудобны как раз тем, что связь там ужасная, а когда ему позвонили во второй раз — это было через пару дней. Какая-то дальняя родственница ответила и смогла даже приехать, ответственно взяв на себя организацию похорон. В тот день она завалилась к нему на съемную квартиру, слёзно пытаясь утешить; объяснять ей то, что они толком-то и не общались с матерью, он не решился, лишь отказываясь от помощи в дальнейшей "жизни без родной мамы и её поддержки". Когда Том наугад ткнул в какой-то цветок, продавец упомянул тяжёлую легенду, связанную с ним. С тех пор парень приходил сюда за новыми легендами, а позже и за приятным бонусом — словно приворожившим его. тем самым продавцом.       Вот и сейчас он рассказывал одну из легенд, когда зацепился за какой-то цветок из рекламы.       — ..Вообще, хризантеме посвящено множество легенд. В одной из них говорилось, что злой дракон решил похитить у людей солнце, но, схватив его, дракон сильно обжёг лапы, — аккуратно убирая тряпкой пыль с листьев, Уилл все говорил-говорил-говорил. — От злости он стал рвать и топтать огненный шар, а упавшие на землю солнечные искры превратились в белые хризантемы. В другой было про эликсир молодости, тоже занятная история.       — Сколько ещё таких легенд ты можешь рассказать наизусть? — он подпер висок кулаком, разглядывая дубовые завитки, что казались мягче сахарной ваты.       — Столько, сколько понадобится, чтобы ты перестал притворяться, — легко пожал плечами.       Дальше между ними повисла тишина, разбавляемая жужжанием системы охлаждения и пульвелизатором, которым Уилл орудовал перед растениями.       На его квартире холодильник гудит так, словно в нем взбесился рой пчёл, а дверцы шкафов скрипят хуже суставов любого старика, но даже эти звуки не смогли бы отвлечь Томми от мыслей об этом парне из цветочного. Что-то в волосах, или возможно в его голове. Кто-то подумает, что в том, как он выглядит, или количестве бесполезных, но интересных знаний. Правильный ответ лишь один — все и ничего одновременно. Ответ с подвохом и очарованностью.       — Я мог бы говорить о тебе часами и мои слова были бы бессмысленны, а ты говоришь о каких-то сказках, и они имеют больше смысла, чем всё моё существование, — задумчиво-глупо его пальцы глухо стучали по лбу, отчаянно прося не думать — ему противопоказано. — Возможно, я бы не притворялся, если бы знал об этом хотя бы совсем немного.       — Ты понял, что сказал?       — Не-а.       — Я тоже, — Уильям смотрел на него с обожанием и благодарностью, и они оба знали хотя бы об этом.