Жёлтая Аквилегия

Ким Сокджин родился и рос в прекрасной семье. Его родители и старший брат-альфа, Юнджин, души в нём не чаяли. Несмотря на отношение к омегам в обществе, Сокджин этого не ощущал. Во многом благодаря своей семье и тому, что он был ребёнком. Его лелеяли, о нём заботились, его постоянно хвалили. Родители и Юнджин-хён утвердили в нём мысль о том, что он, Сокджин, — особенный и что он может добиться а этой жизни всего, чего только захочет. К сожалению, счастливая жизнь длилась недолго. В один чёрный для омеги день его родители и брат погибли в автокатастрофе. Фура, с управлением которой не справился дальнобойщик, не оставила шансов водителю и двум пассажирам Тойоты. Сокджину на тот момент было всего двенадцать. Он гостил у дедушки, и обо всём узнал лишь на следующий день. Был разгар лета, июль. С того самого дня лето ассоциировалось у омеги с горем и тоской. Сначала Джин жил у дедушки, но, к несчастью, через год умер и тот, и омегу-подростка взял к себе дядя. С одной стороны, Сокджин всё ещё благодарен родственнику за то, что не попал в детский приют, но с другой … Дело в том, что уклад семьи дяди Кихёна разительно отличался от такового у родителей Сокджина. Хотя дядя Кихён и был родным братом отца омеги и по сути они получили одинаковое воспитание, дядя был совершенно другим. Кихён и его сыновья-альфы, как впрочем и большинство людей в их стране, считали, что мир крутится вокруг альф, а омеги … «омеги просто для украшения жизни» альф, как говорил дядя. Ему вторили двоюродные братья, а когда взрослых не было поблизости, они позволяли себе нелицеприятные фразочки в сторону Сокджина и омег вообще. — Учись готовить, Джина, — высокомерно говорил самый старший, Сонбом, — вырастешь, пригодится в семейной жизни. Да и сейчас сможешь своим братьям готовить. Ты должен быть благодарен, что не в казённом доме пустой рис ешь. Второй брат, Хёбом, тоже посмеивался и смотрел на младшего кузена недобро. Особенно, когда видел, что Сокджин особенно упорно учит уроки. — Чего над книжками сидеть, если всё равно потом не пригодится? — говорил он Сокджину, — Лучше научись косметикой пользоваться и не носи оверсайз семь дней в неделю. Мне в школе за тебя стыдно. Сокджину едва исполнилось четырнадцать, но он уже знал, что то, что навязывают дядя и кузены, а также общество, ему не по душе. Ему постоянно пытались указать на «его место», место омеги, и засунуть в прокрустово ложе стереотипов. А Сокджин не хотел быть «украшением». Он не хотел учиться пользоваться косметикой и наряжаться в обтягивающее. Ким хотел получить образование и построить карьеру. Омега хотел стать врачом. И не просто врачом, а кардиохирургом. Обычно омеги, если и шли в медицину, им была уготована участь медбратьев, в лучшем случае, участковых терапевтов или педиатров. Более «хлебные» и сложные медицинские отрасли, такие как кардио- и нейрохирургия, стоматология и ортопедия, были практически полностью отданы альфам. Сокджин всё это прекрасно понимал и осознавал, что ему придётся конкурировать с альфами, а, значит, он должен учиться намного лучше них. И Джин учился. Он посвящал учёбе всё свободное время, особенно налегая на химию и биологию, не забывая, впрочем, и про математику и корейский, ведь их тоже предстояло сдавать при выпуске. В пятнадцать у Сокджина приключилась первая течка, и его природный аромат обрёл своё полное звучание: скромная нотка мёда, жёлтая аквилегия и груша. Сокджин резко вытянулся буквально за три месяца и обогнал одного из братьев-альф по росту. Но на лицо он был красив, к тому же, строен и изящен. Альфы стали обращать на Джина внимание, которое его, по правде, больше тяготило. Сальные взгляды одноклассников, учителей и даже собственного дяди поспособствовали тому, что Сокджин начал чувствовать глубокое презрение к альфам, как к классу. Да, не все они были придурками, но определённо большинство. Сокджина приглашали на свидания, но он отказывался. Положение усугублялось ещё и тем, что благодаря усидчивости и тяге к знаниями, омега учился намного лучше многих альф и был определённо умнее практически всех своих одноклассников. Альфы, особенно из тех, кому он отказал и кого обошёл по учёбе, начали относиться к нему почти враждебно. Омеги завидовали и устраивали глупые заговоры. К старшим классам у Сокджина был только один друг, бета по имени Чонсок, который, по крайней мере, не претендовал на его внимание в романтическом смысле и не завидовал ему, потому что сам учился не хуже. Сокджину было плевать на то, что к окончанию школы он даже не с кем не целовался. Он верил, что в один прекрасный день он встретит своего человека. И неважно, бету, альфу или омегу. Жить в доме дяди становилось всё сложнее, Сокджин не мог дождаться окончания школы, чтобы уехать из родного города в Сеул поступить в медицинский университет. По большому счёту, у Сокджина было две квартиры, — родителей и дедушки, а также счёт в банке, который ему оставили отец и папа, но пока этим всем распоряжался дядя, который по закону был опекуном омеги. Впоследствии окажется, что дядя хорошенько попользовался счётом Сокджина, но у него не хватило совести, а, может, и ума отобрать у него всё. В восемнадцать Сокджин, наконец, вступил в наследство, продал обе квартиры и уехал в Сеул. Ему хватило денег и на то, чтобы купить небольшую студию, и оплатить учёбу в университете. С дядей и кузенами он поначалу общался, в основном, из чувства благодарности и долга, но потом всё свелось к поздравлению с праздниками и отправкой подарков родне на Чусок и Соллаль. Родные его явно осуждали. И за выбор профессии, и за независимый нрав и даже за стиль одежды. Сокджин по-прежнему предпочитал оверсайз и обычные джинсы, не пользовался косметикой и не укладывал волосы с тщательностью, как другие омеги. Чистые волосы и ладно, причесался и пошёл. У Кима были другие приоритеты. Он посвящал много времени учёбе, немного подрабатывал, а также занимался активизмом. На первом курсе он познакомился с парой ребят, один из них был омегой и его звали Чон Чонгук, а второго — Ким Тэхён. Тэхён был бетой. Тэхён и Чонгук встречались, и за это получали немало насмешек со стороны всех подряд, особенно, альф. Чонгук и Тэхён привели его в группу омег и бет под названием «Белый Сокол», которая выступала за то, чтобы у гендеров, отличных от альф, были равные права с альфами. Как известно, альфам было гораздо проще устроится на хорошо оплачиваемую работу, да и получить соответствующую специальность. В некоторых ВУЗах даже были квоты на альф. Нередко бывало и так, что выполняя одну и ту же работу, омеги получали меньше, чем альфы. Омеги должны были успевать всё: работать, следить за бытом, заботиться об альфах, рожать и воспитывать детей. Очень многие альфы, как и дядя Кихён, считали, что «омеги для украшения жизни», хотя по факту получалось, что омеги были обслуживающим домашним персоналом своих мужей, умудряясь при этом ещё и работать, и заботиться о детях. Альфы считали себя пупами земли и жили в атмосфере полной вседозволенности. Они изменяли своим омегам, а некоторые ещё и подвергали своих партнёров физическому и психологическому насилию. Среди преступников альф также было подавляющее большинство. Жизнь омег была попросту небезопасна. Как раз в тот момент, когда Сокджин учился на первом курсе в сознании общества начали происходить крошечные изменения в пользу омег и бет, а потому Сокджин, Чонгук и Тэхён считали своим долгом просвещать омег и бет, что им следует ценить себя выше, и бороться с несправедливым укладом общества. Порой им за это прилетало. Бывало, что их акции протеста разгоняла полиция, и Сокджин с соратниками проводили ночь в тюрьме, но на утро они снова продолжали свою активистскую деятельность. В «Белом Соколе» было даже несколько альф, которых Джин, как и остальные, уважал. Они не побоялись осуждения и по сути отказались от своих привилегий. Эти альфы с уважением относились к омегам и бетам, не видели в них объекты для своих целей и людей второго сорта. Если у кого-то из омег в «Белом Соколе» случалась течка или собрание их группы задерживалось допоздна, альфы из их группы провожали их до дома, чтобы они добрались в целости и сохранности. Эти парни были друзьями Сокджина, и лишь благодаря им, он не поставил на всех альфах крест окончательно. Своего первого парня, бету, Сокджин встретил именно в «Белом Соколе». Хёсан был очень умным и одним из немногих, кто был со стороны. Он учился не в медуниверситете, а на архитектора. Сначала омега и бета сошлись на фоне общественной деятельности, но потом подружились, поняли, что у них есть и другие общие интересы, а позже начали встречаться. Хёсан был старше на два года и немного выше Сокджина. Бета носил очки, был начитан и играл на гитаре в рок-группе своего университета. Также он играл за сборную по волейболу в университетской лиге. Сокджин ходил на его концерты и матчи, а Хёсан поддерживал увлечение Джина живописью, и они вместе посещали выставки и галереи. Иногда они ходили перекусить и выпить с Тэхёном и Чонгуком. Это были идеальные отношения в представлении Джина. Одинаковые ценности, интеллектуальное родство и сексуальное влечение друг к другу. Хёсан, может быть, и не был романтиком, но Сокджина это не особенно волновало. Бета был надёжным и серьёзным, а эти качества были не слишком-то часты, если подумать. Они встречались четыре года, два из которых жили вместе. К сожалению, потом их чувства ушли, и они приняли решение расстаться. Но, при этом, им удалось остаться друзьями. К тому же, они по-прежнему были соратниками по «Белому Соколу», который к тому времени стал общественной организацией с частными спонсорами. После окончания учёбы и интернатуры Сокджин посвятил себя тому, чтобы пробиться в профессии. Какое-то время его не воспринимали всерьёз ни коллеги, ни потенциальные пациенты: все предпочитали оперироваться у кардиохирургов-альф, если был такой выбор. Общественное мнение всё ещё было сильно. Но омега не сдавался. После нескольких успешных операций и спасённых жизней фортуна повернулась к нему лицом. К двадцати девяти он стал одним из самых успешных кардиохирургов Сеула, и к нему на консультацию стояла очередь в несколько месяцев. В личной жизни омеги было затишье. Через пару лет после расставания с Хёсаном у Джина случился роман с альфой. Он был неплохим человеком, не консерватор и не из тех, кто считал омег и бет вторым сортом, но, увы, не срослось, — их пути разошлись. Потом было несколько попыток, точнее, несколько свиданий. Всё не то. Не то чтобы омега искал этих встреч, специально не знакомился, нет. Просто само как-то получалось, но так не к чему и не привело. Сокджин не беспокоился. Он верил, что его человек непременно встретится. Несмотря на то, что омега не был романтиком, идея о встрече с родственной душой ему нравилась. А ещё в детстве он читал японскую легенду о предназначенных. Конечно, всё это неправда, сказочки для наивных, но приятно порой думать, что где-то есть человек, который является тем, кто тебе идеально подходит. Воображение не рисовало омеге какой-то определённый образ или даже гендер, но когда он порой думал об этом, в воздухе почему-то ощущался аромат кедра и ещё чего-то терпкого, а в ушах как будто бы слышался низкий, хрипловатый голос.