Антиквар

— Сегодня придут два лаовая, американец и француз, — сообщил Ибо. Сяо Чжань повесил в шкаф пальто и раскрыл зонт, чтобы тот просох. На улице второй день шел проливной дождь, похолодало, осень во всю заявляла о своем присутствии. — В базе их нет, я проверил. Американец интересуется фарфором, француз — всем, — продолжил Ибо, не сводя глаз со спины Сяо Чжаня. Тот, почувствовав его взгляд, засунул руки в карманы пиджака и быстро развернулся, словно взгляд Ибо мог нанести ему серьезный ущерб. — Хватит так смотреть, ты засмотришь меня до дыр, — Сяо Чжань сморщился и усевшись напротив вдруг выпалил. — Ибо, у меня сегодня день рождения. — Ничего себе, Чжань-гэ, — Ибо смутился. — А хотя бы вчера ты мне не мог об этом сказать? — Ибо выскочил из-за рабочего стола. — Во-первых, я скоро вернусь. Ну, типа, жди меня и никуда не уходи. Во-вторых, сегодня вечером мы будем праздновать, и даже не говори мне ничего, возражения не принимаются. И в-третьих, у тебя пятнадцать писем, развлекайся. Ибо завел мотоцикл. Еще несколько дней назад он показал его Сяо Чжаню, на что тот смешно округлил глаза, и, конечно же, первым делом высказал, что никогда не видел историка на мотоцикле и что это красиво, а на следующий день донимал Ибо нудным нытьем, в красках расписывая насколько это опасно, и как Ибо должен быть осторожен. Подсовывал жуткие фотки с мест аварий, и в конце концов заявил, что лучше вообще завтра же продать эту адскую машину. Конечно, о дне рождения Ибо знал. Еще в первый свой рабочий день в салоне, он нашел документы, в которых эта информация была. Да и не только эта. Он подумал тогда, что, вроде, Сяо Чжань и заботится о безопасности, но вот так, практически на виду хранить личные документы — верх беспечности. Впервые за годы работы Ибо было противно. Случаи бывали разные, но он всегда хладнокровно выполнял свои задачи. Сдав заказчику отчет и получив гонорар, благополучно и легко брался за новое дело, сразу же выкидывая из головы прежнее. Совесть не мучила, даже если приходилось пользоваться не вполне законными методами. А тут не мог. Не мог копаться в компьютере Сяо Чжаня, хоть и взломать пароль для него было парой пустяков. Не желал рыться в его бумагах, искать фото в телефоне. Не мог. Не хотел. Но заказчик ждал отчета, и надо было что-то придумывать, а то ведь тот мог нанять кого-то еще. Все это сулило лишнюю возню вокруг Сяо Чжаня и его, Ибо прекрасно понимал, достаточно опасного бизнеса. К заказчику он подошел в супермаркете — просто встал за ним в кассе, когда тот выкладывал из тележки покупки на ленту. Ибо, неаккуратно развернувшись, рюкзаком посшибал с ленты часть его покупок. Они с грохотом посыпались на пол. Ибо принялся громко извиняться и предлагать помочь собрать продукты с пола. Чень Юйлун, узнав Ибо, разгадал его игру, и начал громко возмущаться его неаккуратностью. Присев, они делали вид что пытаются достать закатившееся под тележку. — Живите спокойно. Он о вас давно забыл, все файлы с вашей перепиской и фотографиями удалены им были сразу после того, как он разорвал с вами отношения, — Ибо не удержался, чтобы не кольнуть его этим. Им не осталось незамеченным, как у Чень Юйлуна на этой фразе дернулось лицо. Они, не поднимаясь, только протягивали вверх руки, кладя на ленту упавшие покупки. Люди, в очереди за ними стали выражать недовольство. На что Ибо буркнул что-то типа: «Сейчас, сейчас. Извините, почти все собрали». — А вообще, как он? — в вопросе Ибо услышал столько тоски, что его передернуло. — Он влюблен, и очень счастлив. И насколько я понял, собирается замуж. Еще раз повторяю — живите спокойно, стройте карьеру, растите малыша. Он не будет вас беспокоить. То, что я нашел в сети — удалено. Никаких свидетельств вашего падения. Мой счет у вас есть. Жду оплату до вечера. Ибо поднялся, и отставил свою корзинку с парой банок пива в сторону, показывая, что передумал делать покупку, и, извинившись, быстро покинул магазин. То, что Ибо известно о дне рождения, надо было скрыть. Поэтому, блестяще сыграв удивление, он поспешил к мотоциклу. Решение о подарке пришло мгновенно. Подарком, в прямом смысле, это конечно назвать было нельзя — так совместное времяпровождение. План был такой: после работы свозить Сяо Чжаня в батутный центр, а потом завалиться в караоке. То, что тот проводит свое свободное время совершенно иначе — было очевидно, но в том-то и была прелесть задумки Ибо. Во-первых, это запомнится. Во-вторых, Сяо Чжаня нужно, просто необходимо было расшевелить. Было еще третье, четвертое и так до бесконечности: хотелось услышать, как он поет (Ибо подслушал однажды, как тот тихонько напевал что-то лиричное — было красиво, мечталось послушать еще, и погромче). Хотелось, чтобы Сяо Чжань снял свой дорогой, изящный, но так сковывающий его костюм и надел шорты и футболку. Расслабился, повеселился наконец. Ну и вообще, прыжки на батуте дело такое — никогда не знаешь, куда прилетишь. — Вау! Розы, как красиво, — Сяо Чжань нырнул носом в атласные рубиновые лепестки. — Как пахнут, — он не открывал глаз, шумно вдыхая нежный аромат, а у Ибо пела душа. — Праздник — вечером, сейчас- работа, — Ибо не выдержал и схватив с ближнего стеллажа хрен-знает-насколько-дорогую-вазу, прислонил ее к кранику кулера и наполнив, почти выхватил букет из рук Сяо Чжаня. — Прости, Чжань-гэ. Как-то слишком…так что там с работой?

***

— На, — Ибо протягивал шлем. — Надевай. — Нет, я не поеду, в этом, — Сяо Чжань с пренебрежением смотрел на шлем. — На этом, — с опаской на мотоцикл. Ибо, сидя на мотоцикле, в незакрытое забрало только ухмылялся одной стороной рта. И, вдруг, выкинул руку и привлек Сяо Чжаня, уперев в свое бедро, рукой придерживая за поясницу. — Садись, а? — Хорошо, сажусь, — Сяо Чжань перекинул ногу через седло, не говоря ни слова надел шлем, и обхватив Ибо руками, замер. Потому, что мечтал об этом с тех пор, как увидел его. Безумно боялся, и так же безумно мечтал. — Держись крепче, — Сяо Чжань услышал глухо. — Держись, Чжань-гэ. Сяо Чжань никогда не думал, что так можно… Что так можно ему. Или так можно с ним… Секунду мотоцикл стоял замерев, и вдруг… Ничего другого не оставалось, как вжаться в спину Ибо, обхватив его руками, ногами и всеми существующими в голове Сяо Чжаня молитвами. «Я, — сказал Сяо Чжань, — снял шлем и отдал Ибо. — Я боюсь даже представить, что будет дальше», — на раскрасневшемся лице, таком красивом, что у Ибо до сих пор немеет затылок, читалось недоумение, когда они входили в здание батутного парка. — На, — Ибо достал из рюкзака пакет, — переоденься. Размер твой. Сяо Чжань поднял брови и уставился на Ибо. Тот только развел руки в стороны, как бы показывая, что не в костюме же прыгать. Сяо Чжань выудил из пакета абсолютно новую спортивную одежду: красную майку и черные шорты. Ибо уже переодевался. Сяо Чжань, заметив, что никто на него не обращает никакого внимания, тоже облачился в легкую хлопковую одежду. — А хорошо! — воскликнул Сяо Чжань, чувствуя, как от прыжков Ибо по сетке идет вибрация, отдающаяся в теле приятной пульсацией. — Музыка хорошая, — он почти кричал, сидя на мягком бортике, но так и не сделал ни одного нормального прыжка. Когда Ибо звал, он шел вначале, а потом, сделав вид, что на рекламных экранах показывают что-то безумно интересное, возвращался на место. Ибо, подойдя сзади, просто столкнул его в сетку и, быстро переместившись, подхватил. Вытянул и не давая потерять равновесие, сказал: — Держись за меня, гэ. Можешь и не держаться, расслабься, и просто прыгни — сетка подхватит. Сяо Чжань, уже почти готовый к прыжку, глядя в глаза Ибо, спросил: — А ты подхватишь? Распробовав, Сяо Чжань прыгал и прыгал. Улыбался и вскрикивал. Ему казалось, что еще чуть-чуть и он взлетит. Ибо знал это ощущение — он сам когда-то впервые также пришел попрыгать и не мог остановиться. И, конечно, сейчас он страховал, выжидал, и, наконец, дождался. Видя, что Сяо Чжань уже не контролирует траекторию падения, скользнул вниз, подхватив его в крепкие объятия. Первым делом хотелось поцеловать, потом, наверное — утешить, потом еще раз подкинуть, чтобы он опять так же упал. Прямо на Ибо, прямо в руки. От одуряющего аромата парфюма, с которым и так-то Ибо плохо справлялся на работе, кружилась голова. От запаха резины, идущего от сетки, легкого духа пота, от разгоряченных тел — от всего этого хотелось кричать, или… что-то другое. Сяо Чжань, завалившись в объятия Ибо, уткнулся головой ему в грудь, одной рукой схватился за сетку, вторую от греха спрятал себе за спину, хотя очень хотелось запустить ее в чужие мягкие волосы. Или под футболку, и рукой ощутить твердость мышц, в которые упиралась голова. А Ибо чувствовал биение сразу двух сердец, и легкий цветочный аромат от волос, и тяжесть чужого тела на себе, и прерывистое дыхание. — Ты в порядке? — тихо спросил он, так и не убрав рук с влажной от пота спины. Это было так горячо, что Ибо решил не обращать внимания на то, что член сразу же предательски сдал хозяина и настойчиво упирался Сяо Чжаню в живот. Ну да, так… а что он мог с этим поделать. Тот, наконец, отмер и поднял голову, ошеломленно глядя на Ибо. Его глаза сияли, румянец заливал уши и лицо, губы приоткрылись. — Ага, — нечетко пробормотал он. — Тогда вставай с меня, а то, боюсь я еще долго не смогу принять вертикальное положение, не шокировав народ, — Ибо облизнул губы и с неохотой расцепил руки, раскинув их в стороны, давая возможность Сяо Чжаню выбраться из его объятий. — Да, мне тоже лучше отползти от тебя подальше и пока не вставать, — Сяо Чжань сел рядом и, передернув плечами, вдруг расхохотался. — Что-то не так, да, Ибо? — Ага, все не так.

***

— Я еще караоке забронировал, — сказал Ибо. Сяо Чжань переодевался в свой костюм, а Ибо пытался не пялиться на него так явно. — Ты решил спустить на меня всю зарплату? — весело спросил Сяо Чжань. — Хочешь, чтобы я был тебе должен? Будешь требовать прибавку? — болтовню Сяо Чжаня прервал зазвонивший телефон. — Извини, это мама. Наверное, хочет поздравить. «Хорошо было бы поставить мотоцикл на стоянку, чтобы можно было выпить», — подумал Ибо. Сяо Чжань закончил разговор, взял из рук Ибо шлем и надев его, уселся сзади, прижавшись к Ибо. «Или уж не ставить, а так и возить его всю жизнь», — Ибо завел мотор, и резко стартовал, от чего Сяо Чжань плотнее прижался и крепко обхватил его руками. — Я мотоцикл хочу оставить, поедем на такси, хорошо? — спросил Ибо, когда они остановились на светофоре. — Конечно, — согласился Сяо Чжань. В караоке Ибо забронировал небольшую студию на двоих. Хотелось есть, пить и просто расслабиться. Они заказали много еды, Сяо Чжань выбрал вино, Ибо предпочел пиво. Ему, обычно молчаливому и скрытному, в присутствии Сяо Чжаня было легко и весело. — С днем рождения, Чжань-гэ. Я бы очень хотел, чтобы ты повеселился. — Ах, Ибо. У меня весь вечер чувство, что я делаю что-то не то, ты плохо на меня влияешь, — Сяо Чжань уже немного опьянел, глаза ярко блестели, а губы, наверное, из-за вина, стали ярче. — Батут, мотоцикл, караоке. Что ж, раз уж мы здесь, тогда я спою? — Ну вообще-то я специально тебя сюда привел. Очень хочу, чтобы ты спел. — Откуда ты вообще знаешь, что я пою? — не унимался Сяо Чжань, сверля Ибо недоверчивым, но озорным взглядом. Он выбрал песню, взял микрофон и запел. Песня была о неразделенной любви, печальная, бередящая душу. У Ибо сжималось сердце. Глядя на него, слыша прекрасный чистый голос Ибо чувствовал, что все больше и больше влюбляется, и не мог понять, что же ему с этим делать. Предпринимать какие-то шаги? Или это все только испортит? Ибо чувствовал, что и он нравится Сяо Чжаню. Но насколько тот готов к отношениям? И как быть, если эти самые отношения изначально начнутся со лжи? Сяо Чжань вернулся из туалета какой-то взъерошенный. — Блин, ну надо же так было… — он сделал большой глоток и разочарованно покачал головой. Он был немного пьян, ровно настолько, когда из любой маленькой проблемы хочется раздуть целую трагедию, а потом еще, жалея себя вволю поплакать над ней. — Вот зачем, а? — Что случилось? — спросил Ибо, заглядывая ему в глаза. — Да, представляешь, встретил сейчас в туалете своего бывшего. Мы уже год как расстались, — Ибо почувствовал холод в районе лопаток. — Да и отношений-то особых не было, так, секс, ничего серьезного, — Сяо Чжань потер шею. — И надо же было встретиться? — Ну встретились и встретились, — Ибо пытался говорить спокойно. — Было и прошло. — Да он пьяный. Встреча у него тут деловая. Опять начал в любви признаваться и… — договорить Сяо Чжань не успел. Дверь внезапно распахнулась и в комнату, со стаканом в руке, ввалился Чень Юйлун. — Что за блядь, — пробормотал Ибо. Чень Юйлун обвел студию мутным взглядом и вперился в Ибо. — Так. А ты что здесь делаешь? — он ткнул пальцем в сторону Ибо, залпом допил содержимое своего стакана и с громким стуком поставил его на стол. — Я же с тобой расплатился! Что ты возле него крутишься? Или что, блядь, у вас свидание? Может это ты и есть счастливый жених? — он, вытаращив глаза пялился то на Ибо, то на Сяо Чжаня. «Ну зачем? Больше всего не люблю таких. Трезвый сыкло-сыклом, а пьяный прямо Рембо» — раздраженно подумал Ибо. — Расплатился? — Сяо Чжань, ничего не понимая, хлопал глазами, переводя их с Ибо на разъяренного Чень Юйлуна. — За что расплатился? — А я тебе сейчас расскажу, — начал Чень Юйлун, но Ибо вскочил с места и, вплотную подошел к нему. — Еще хоть слово... Вали отсюда. Не забывай, что я владею информацией и могу дать ей ход, — отчеканил Ибо, нависая над ним. — А мне плевать! Слышишь? Мне плевать на твои угрозы. Я не могу его забыть, — Чень Юйлун пошел пятнами, он, повернувшись к Сяо Чжаню, почти кричал. — Я нанял его, чтобы он следил за тобой и передавал мне… — Что ты несешь? — Ибо не выдержал и, на секунду замешкался, задумавшись, стоит ли сразу ему врезать или лучше, не усугубляя свое положение, просто выставить за дверь, схватил Чень Юйлуна за ворот пиджака и потащил к выходу. — Стой, Ибо, — выкрикнул Сяо Чжань. — Все заткнитесь! И объясните мне, наконец, нормально, что все это значит? Ибо убрал руку, Чень Юйлун отскочил, бросив на него полный пьяной ненависти взгляд, уселся напротив Сяо Чжаня и, плеснул в свой стакан вина. — Не отвергай меня, прошу, — с мольбой в голосе заныл он, заглядывая Сяо Чжаню в глаза. — Я не могу без тебя. Только прикажи, я сделаю все, что ты хочешь. — Опять двадцать пять, — отшатнулся Сяо Чжань. — Ибо, еще раз. Что все это значит? — Он женат, ждет ребенка, двигает карьеру. Нанял меня, чтобы подчистить инфу о вас в сетях и уничтожить ваши непристойные фотки, если у тебя такие имеются. Это все. Никакой слежки, —четко и сухо произнес Ибо. — Не зря я чувствовал, что за мной следят, — тихо пробормотал Сяо Чжань, слегка раскачиваясь. — Я никогда не следил за тобой, — твердо произнес Ибо. — Какая теперь разница, — Сяо Чжань встал, отошел в другой конец студии и, скрестив руки, судорожно растер плечи. Почему-то стало очень холодно. — Какая разница. Ты, — он указал на Чень Юйлуна, — просто вали отсюда. Я уже говорил год назад, повторю и сейчас. Мне нет до тебя никакого дела. Ты мне неприятен. Никаких фоток с тобой у меня нет. Я выбрасывал их сразу же, как находил. Ну если ты только не разобрал кирпичи и не сунул их в кладку. Там уж, прости, не искал и искать не собираюсь. Еще раз, для особо одаренных. Если ты еще раз ко мне подойдешь, я подам на тебя в суд за домогательства. Надеюсь, я ясно выразился. Сяо Чжань подошел ближе. — Ну, я жду, уходи! — его взгляд прожигал, пугал, и завораживал. Ибо не мог не смотреть, хотя прекрасно понимал, что сейчас отправится вслед за Юйлуном. Тот как-то сдулся, видимо, запала пьяной наглости у таких людей хватало ненадолго. Встал, и пробормотав что-то типа «да пошел ты», направился к выходу. Ибо отвернулся, глядя на светящийся беззвучный экран, по которому плясали маленькие мультяшные человечки. Как только дверь захлопнулась, Сяо Чжань обхватил голову руками и зажмурился. Он молчал, а Ибо хотелось двинуть по экрану, чтобы человечки, наконец, прекратили свою безумную пляску. — Уходи, — тихо и как-то обреченно сказал Сяо Чжань. — Ты больше со мной не работаешь. Жаль, я почти поверил тебе. Ибо шумно сглотнул и развернулся. Сяо Чжань так и сидел, сжавшись в плечах, обхватив голову и не открывая глаз. — Чжань-гэ, я все объясню, — начал Ибо, голос срывался. — Не надо. Уйди.