Антиквар

— Чжань —гэ, а откуда все это? — Ибо очертил в воздухе круг головой. Работать в своем прежнем качестве, исследуя, копаясь в информации и имея возможность задавать любые важные для дела вопросы, ему нравилось гораздо больше, чем играть роль знатока искусства и ценителя древностей, коим он никогда не был. Он любил исследовать людей, а вещи, пусть даже это были реликвии — его не интересовали. Если только вещь не была полезна в его работе и не могла что-то рассказать об интересующем человеке. — Семейное дело? Они сидели в гостиной: Ибо, закатив штанину, втирал в больное колено пахучую зеленую мазь, а Сяо Чжань, усевшийся почти вплотную, хмурил брови, сосредоточенно наблюдая за руками Ибо. — Дело, конечно, семейное. Только вот к моей семье никакого отношения не имеющее. Я из небогатой семьи. — А как же? — Ибо приподнял бровь, подпихнул под спину подушку и развернулся к Сяо Чжаню. — Вот так. Повезло… Не знаю даже. Просто работал у владельца, а он, будучи одиноким человеком, оказывается все записал на меня. Уж больше семи лет прошло. Я давно привык считать это все своим. Пришлось многому учиться и от многого отказываться, но бизнес я не похерил, а даже приумножил. Мне все это нравится, я хорошо разбираюсь в антиквариате, не только нашем, но и мировом. Работать стараюсь честно, — Сяо Чжань потянулся и откинулся на мягкие подушки, сунув руки под голову. Ибо, с задранной штаниной и распухшей зеленой коленкой последовал его примеру. — Но ведь так не бывает, — задумчиво сказал он, устремив взгляд в потолок. — Давай я покопаю по архивам. Может тут что найдем? А то непонятно как-то все: слежка странная и я до сих пор не пойму, опасно или нет. Такое чувство, что тебя просто прессуют. Или уж совсем не профессионалы. Хотя в сети пока ничего, и бегает мужик быстро… — Ибо потер бедро больной ноги. — Болит? — с беспокойством спросил Сяо Чжань. — Болит пока, но завтра пройдет. Эту мазь тренер сам варит, она всегда хорошо на ногу действует. — А почему травма? — Сяо Чжань привстал, и вдруг дотронулся рукой до бедра Ибо, чуть выше травмированного колена. — С мотоцикла упал, — ответил Ибо и закрыл глаза. — Ладно, пойду готовить, — Сяо Чжань также внезапно убрал руку и встал с дивана. — Лапшу чоу-мэйн хочешь? — задумчиво спросил он, изучая содержимое холодильника. — Хочу конечно, — пробормотал Ибо и посмотрев на Сяо Чжаня, невольно залюбовался — тот нагнулся и доставал овощи из нижнего отделения холодильника. — Еще как… Уже на следующий день, как Ибо стал жить в доме Сяо Чжаня, тот сам потащил его в магазин за продуктами. Оказалось, что Сяо Чжань любит готовить, и в отличие от самого Ибо, это прекрасно у него получается. Сказал, что для одного себя готовить лень. А если есть для кого, то с удовольствием будет это делать. Вот и сейчас он аккуратно разложил на столешнице ножи, разделочные доски, овощи. Из контейнера вынул куриное филе. Нажал на одну из панелей кухонных шкафчиков и из выехавшей корзины достал бутылочки с соевым и устричным соусом, подумав взял с винного стеллажа бутылку белого вина. Надел старый, застиранный фартук — всегда его надевал, когда шел на кухню, что очень удивляло Ибо, — и приступил к готовке. — Зачем тебе этот старый фартук? — Ибо подошел с желанием помочь. — Я сам все сделаю. Сиди, у тебя нога. Вот, — он протянул Ибо штопор, — вино открой, мне надо для блюда, и себе налей, если хочешь. А фартук? — нарезая чуть прихваченное морозцем мясо, какими-то чересчур уж профессиональными ловкими движениями, спросил Сяо Чжань. — Фартук дедов. — А сам дед где? — спросил Ибо и глотнул вина. — А сам дед давно умер, десять лет назад. Я в детстве часто у него жил летом. Он был хороший, только очень одинокий и какой-то несчастный, — Сяо Чжань развернулся к плите. В раскаленном воке тут же что-то заскворчало, заполняя кухню аппетитными запахами. — Он все время жил один. Бабушка умерла, когда мне было четыре года, я ее не помню совсем, а вот дед… У него домик был в горах, на тропе. Туда люди часто поднимались, и у деда что-то вроде кафешки было. Кормил, короче, он уставших голодных людей, давал передохнуть. Он меня, кстати готовить и научил, — Сяо Чжань закинул в кипяток лапшу. — Умер в одиночестве. Я каждый Цинмин в дедову лачугу езжу. — А почему он с родителями твоими не жил? — спросил Ибо. — Не знаю, он не говорил. А я мелкий был — не спрашивал. Знаю только, отец потом рассказывал, что он во время культурной революции хунвейбином был. Дед никогда об этом не рассказывал, вообще человек был закрытый и нелюдимый. Надо бы заняться, разузнать, все-таки семейная история. Ибо задумчиво крутил бокал, наблюдая как вино медленной воронкой закручивается по стенкам. — Может и здесь надо поискать? — подняв внимательный взгляд на Сяо Чжаня произнес он. Сяо Чжань разложил лапшу в глубокие тарелки, достал палочки. — Как пахнет! — Ибо захватив часть лапши отправил ее в рот. — Ум-м-м, Чжань-гэ, я сейчас умру. — Отчего? — Сяо Чжань сделал большие глаза. — От любви.

***

Сяо Чжань рассказал о деде все, что знал. Ибо стал искать информацию сразу и о старом антикваре, и о деде Сяо Чжаня. Рылся на сайтах архивов, поднимал старые рассекреченные за давностью лет документы, газетные публикации. Это было долго и сложно, но вот как раз такую работу Ибо любил больше всего. — А почему ты на истфак пошел? — Сяо Чжань зашел в кабинет и уселся на стол, сдвинув задом ноутбук Ибо. Он только что закончил с клиентом и видимо сделка прошла удачно — Сяо Чжань весь светился. — Что сияешь, как Фу-Син? Продал что? — улыбаясь, нельзя было оставаться равнодушным, глядя на счастливого Сяо Чжаня, вернул вопрос Ибо. — Ага. Его и продал, — ответил Сяо Чжань несерьезно болтая ногами. — И для таможни ничего заполнять не надо. У нас остается. Сяо Чжань очень не любил, если китайские редкие вещи вывозились за границу. А статуэтка с Богом счастья Фу-Сином была хоть и не старая, всего каких-то восемьдесят лет, но редкая. И давно стояла в витрине, почему-то интересуя только иностранцев. А сегодня статуэтка нашла владельца, да еще и осталась в стране. — Почему мне было не пойти на истфак, гэ? — Ибо бросил на него задумчиво-загадочный взгляд. — Гэ сомневается в моих талантах? Не знаю, мне нравится работать с документами и информацию запоминаю хорошо, — Ибо встал из-за стола и потянулся. — Ты не против, я завтра на весь день тебя оставлю? Подал заявку в архивное хранилище, так что с раннего утра пойду дышать пылью, искать твоих стариков. — Ты думаешь они как-то связаны? — Сяо Чжань настолько удивился, что подошел совсем близко и огромными глазами смотрел на Ибо. — Гипотеза, — пробормотал он, облизнул губы и быстро спрятал руки за спину. Отчаянно хотелось обнять и поцеловать. После целого дня работы в архиве Ибо постоянно кашлял — все-таки надышался пылью, хоть и был в маске. Кое-что удалось найти, и он спешил в салон, чтобы забрать Сяо Чжаня и вместе ехать домой. Очень хотелось в душ, есть, спать, видеть Сяо Чжаня — в отличии от есть и спать, этого хотел постоянно. Сяо Чжань, слава небесам, был на месте. Он, в лаунж зоне беседовал с очень пожилым господином. Ибо вежливо поклонился и прошел в кабинет. Через стеклянную стену ему было отлично видно, что происходит в салоне, сам же он оставался невидимым. Сяо Чжань, незаконно красивый, вновь безмерно элегантный, сидел в кресле и рассматривал какой-то предмет — Ибо даже не смог определить на вскидку, что это. Предмет был круглый, белый, резной. Больше Ибо на расстоянии сказать не мог — зато мог кое-что сказать о человеке, сидящем напротив Сяо Чжаня. Не далее, как пару часов назад он столкнулся с кое-какой информацией об этом господине. Ибо, сунув в рот пастилку от кашля, просмотрел записи с камер за сегодняшний день. Мужика-бегуна видно не было, зато в кафе напротив, в котором он и сам наблюдал за салоном, Ибо заметил даму. Приблизил и настроил качество картинки, проследил время. Дама пробыла в кафе больше трех часов, и ушла не так давно. Все это время она, не то, чтобы постоянно, но смотрела на салон. Перед тем, как уйти, что-то печатала в телефоне. «Гэ, давай заканчивай, и поехали домой», — мысленно попросил Ибо. Будто прочитав его мысли, Сяо Чжань свернул беседу, выпроводив гостя и зашел в кабинет. — Пожалуйста, домой. Ты меня накормишь, и я все тебе расскажу, — взмолился Ибо. — Ты не ел, что ли, ничего весь день? — нахмурив брови спросил Сяо Чжань, доставая из шкафа кожанку. Машина большее время стояла в цоколе, в гараже. Ибо ни на чем не настаивал, но на выходе из дома, Сяо Чжань сам брал шлем и шел прямиком к мотоциклу. Поэтому и сейчас Сяо Чжань привычно прижался к крепкой спине Ибо и сцепил руки на талии. — Чжань-гэ, ты волшебник! Ты можешь оживлять мертвых, — наевшись воскликнул Ибо. — Мне еще нужен душ. Я быстро, пять минут и я весь твой, — Ибо задержал взгляд на раскрасневшихся после острой еды губах Сяо Чжаня и быстро развернувшись пошел в свою комнату. — Ну смотри, я сегодня с отчетом о проделанной работе, — Ибо усмехнулся и разлохматив рукой влажные после душа волосы, устроился на диване. — Садись ближе, — уговаривать Сяо Чжаня было не нужно, он плюхнулся так близко, что стоило сделать малейшее движение, их тела соприкасались. — Жил человек, по имени Лю Хуань. Был он из очень именитой семьи, служившей еще императорам. Каких-то прямых свидетельств этому я не нашел, но это нам и не важно. А важно то, что семья эта была богата и имела прекрасную коллекцию древностей. Сам же Лю Хуань был профессором филологии в нашем университете. Был у него хороший друг, тоже профессор. Жил наш Лю Хуань хорошо, сохранял семейную коллекцию. Работал вместе с женой. Она тоже была из профессорской семьи. У них родился сын. Даже домработница имелась, или нянька, чтобы профессорша могла спокойно заниматься наукой. Все было хорошо: дом, семья, достаток, друг. Но потом, — Ибо зевнул и потянулся. — Я лягу? — он бросил жалобный взгляд на Сяо Чжаня. Тот только кивнул и легонько пихнул Ибо в плечо, а он с наслаждением откинулся на мягкие диванные подушки, закинул голые ноги на журнальный столик и пошевелил пальцами, отметив про себя, что ногти на ногах отросли и их пора бы уже подстричь, но вот чем? У Сяо Чжаня просить было неудобно. — Хорошо иметь диван размером с малогабаритную квартиру, — пробормотал он, прикрыв на секундочку глаза. Сяо Чжань устроился так же. — Потом началась культурная революция, — глядя в потолок продолжил он за Ибо. — Да. Жену убили, его наверняка ждала такая же участь, но вдруг, — Ибо замолчал, усиливая напряжение своего рассказа. — Вдруг он пропал. Вот, посмотри, господин Лю Хуань, — Ибо полистал телефон и найдя нужное передал его Сяо Чжаню. С экрана на Сяо Чжаня смотрел серьезный молодой мужчина. Фотография была плохого качества, Ибо переснял ее с документов отдела кадров университета, но общие черты лица читались. Сяо Чжань долго всматривался в изображение. — Так, Ибо, погоди-ка, — воскликнул он спохватившись. — Я сейчас, — он вскочил с дивана и побежал на второй этаж. Искать пришлось долго и когда он спустился вниз со старым кожаным томом в руках, Ибо, растянувшись на диване, уже крепко спал. Одной рукой он обхватывал слишком большую диванную подушку, в которую уткнулся лицом, вторая с зажатым в ней телефоном свесилась вниз и касалась мягкого ковра на полу. Сяо Чжань некоторое время простоял в нерешительности, рассматривая спящего Ибо. Он чувствовал свое сердце: его почему-то стало слышно. Очень хотелось лечь рядом — прижать или прижаться, благо огромный диван это позволял, но он лишь достал плед, укрыл Ибо и уселся прямо на ковер, совсем близко от свисающей руки. Спиной привалился к округлому диванному боку и закрыл глаза, чувствуя затылком ровное теплое дыхание. Некоторое время он просто сидел в замешательстве, затем раскрыл найденную книгу, оказавшуюся старым фотоальбомом. Семь лет назад, разбирая вещи старого антиквара, Сяо Чжань бегло просмотрел пожелтевшие от времени фотокарточки. Они были наклеены на серые картонные страницы. Некоторые места пустовали, и только рыжие клеевые штампы говорили, что тут тоже когда-то были фотографии. Но и оставшихся хватало. Какие-то были с фигурно вырезанными краями, какие-то украшены художественными рамками, но все они были старыми и несли в себе радости и горести каких- то чужих, неведомых ему жизней. Сяо Чжань догадывался, что альбом принадлежал старому антиквару, поэтому сохранил его, поставил на полку в один из шкафов доставшейся ему библиотеки и благополучно о нем забыл. Сейчас, когда Ибо показал ему человека в телефоне, Сяо Чжань вспомнил об альбоме. Он не помнил тех лиц, но это было одно время — найти альбом и повнимательнее его рассмотреть стоило. Ибо во сне разжал руку и телефон, выскользнув, остался лежать на ковре. Сяо Чжань обернулся и с теплом посмотрел на Ибо, тот крепко спал. На первой странице была только одна фотокарточка. На ней было три человека: мужчина и женщина в традиционных костюмах и мальчик, лет семи. На фотокарточке стояла дата: 1939 год. На следующих страницах все этот же мальчик — рос, становился юношей. Затем он фотографировался с девушкой, худенькой как ивовая веточка. Вот их свадебная фотография: цвет платья невесты на черно-белом фото не разобрать — но Сяо Чжань понимал, что оно красное. На лацкане пиджака мужчины цветок. Они очень молоды и счастливы. Дата 1955 год. Следующее фото очень похоже на первое: мужчина, женщина и мальчик, совсем еще малыш. Женщина смотрит не в камеру — она держит ребенка на руках, целуя его. Дата 1965 год. На этой фотографии Сяо Чжань внимательнее всмотрелся в лицо мужчины — этот человек был очень похож на мужчину с фото в телефоне Ибо. Дальше станицы пустовали. Сяо Чжань внимательно все осмотрел и уже в самом конце наткнулся на маленькую любительскую фотографию — она никогда не была вклеена в альбом, на обратной стороне не было следов клея. Но она что-то значила для хозяина альбома, раз все-таки оказалась в нем. Сяо Чжань вгляделся в изображение: молодая девушка и совсем юный парень, обнявшись сидели на крепко сколоченной деревянной скамейке, опиравшейся с одного края о толстый ствол какого-то дерева. У их ног лежал большой лохматый пес, на корточках сидел мальчик лет пяти. Лица ребенка было не видно, он зарылся в густую собачью шерсть. На обороте простым карандашом было аккуратно выведено 05.08.1969. И все бы ничего, люди и люди. Но вот только на этой самой скамейке, уже трухлявой и сто раз перекрашенной в детстве частенько играл он сам. А в парне и девушке Сяо Чжань, хоть и с трудом, но узнал своих бабушку и деда. Он положил альбом рядом с собой на ковер, откинул голову на диван и закрыл глаза.