Антиквар

Сяо Чжань обычно открывал салон после обеда, да и то не каждый день. Антиквариат такого уровня люди не покупают, как сувениры в лавке. Те, кто может себе это позволить, сначала изучают каталоги на сайтах и уж потом договариваются о встрече. Сяо Чжань задумчиво крутил в руке шары баодин, наблюдая, как Ибо после их трехдневного отсутствия просматривает записи с камер. — Чжань-гэ, все тихо, — заключил Ибо, разворачиваясь на стуле. — Я тебе больше не нужен. Шар из руки Сяо Чжаня со звоном упал на пол и покатился к Ибо. Тот наклонился, поднял его и посмотрел на Сяо Чжаня. Тот непонимающе и как-то зло уставился на Ибо. — Не нужен, так иди, — вдруг с ожесточением сказал он. — Я, — Ибо растерялся. — Чжань-гэ, я имел ввиду работу. У меня с утра заказ висит, а я не знаю, брать мне его или отказываться. И я могу жить у себя, тебе больше ничего не угрожает. Сяо Чжань встал с кресла и вышел в зал. Ибо в недоумении уставился в экран ноутбука, бесцельно пролистывая записи с камер. Телефон пиликнул входящим сообщением, Ибо открыл Вичат. Сообщение было от клиента, тот просил о встрече. Сяо Чжань стоял у витрины и нервно переставлял с места на место фарфоровые статуэтки. Ибо подошел сзади и положи голову ему на плечо. — Гэ, — протянул Ибо. — Я не понимаю. — Отвали, я занят. А ты свободен. Иди на все четыре стороны, — зло выдал Сяо Чжань не глядя на Ибо. Он отошел, оставив статуэтки в покое, сообразив, что сейчас они находятся в очень ненадежных руках. Зато выудил откуда-то перьевую метелочку для пыли и стал с остервенением махать ей по картинам в толстых деревянных рамах, висящих на одной из стен. — Гэ, я идиот. Прости. Пойдем поговорим. — Мне некогда с тобой говорить — у меня эфир через два часа. Ибо взял его за руку и отбросив метелку в сторону утянул в кабинет и поцеловал. Сяо Чжань не реагировал, только зло смотрел исподлобья, прожигая взглядом насквозь. — Не нужен, иди. Ты ведь мне больше не нужен. Что? Все. Иди, — слова быстро слетали с его губ, внешние уголки глаз покраснели и наполнились влагой. Ибо не стал больше ждать, обнял. — Гэ, успокойся. Я с тобой, если нужен, я никуда не уйду, поверь мне, — тихо шептал Ибо ему в волосы, нежно поглаживая спину. — Успокойся и давай поговорим. Я ведь тоже должен понимать, что мне делать дальше. Сяо Чжань наконец кивнул. — Ты мне нужен. И больше так никогда не говори. Я злюсь. Когда я злой — я страшный, — сказал Сяо Чжань. — Ты же сам утром сказал, что я твой. Ну и куда тогда ты собрался? — Гэ, я от тебя никуда не собрался, просто надо решить, где мне жить и что делать с работой. — Жить со мной. Работать со мной, — припечатал Сяо Чжань. — Жить с тобой — это лучшее, на что я надеялся, только вот работать я буду сам. — Ладно, — вздохнул вдруг Сяо Чжань. — Просто твоя работа дико опасная. — А ты, я погляжу, цветами торгуешь, — усмехнулся Ибо. — У меня клиент вечером. Телефон Сяо Чжаня вдруг ожил. Он взял трубку и после короткого разговора невесело сказал. — Отложи пока своего клиента, нам старика Ци Мина хоронить. Потом с Нефритовой Печатью Китая разбираться и вообще, ты мне обещал, что когда все закончится, мы упадем в любовь. Опять заиграла мелодия вызова, только это был телефон Ибо. — Да, тренер, — бодро отозвался он и на пару минут замолчал, слушая тренера и строя Сяо Чжаню смешные мемные рожицы через боль, отчего те выходили ещё комичнее. Тот наконец начал улыбаться и через минуту уже вовсю смеялся. Ибо прижал палец к губам, показал на телефон и сказал в трубку: — Договорной бой не могу. Вчера мне хорошо прилетело по голове. Я в порядке, но бой не выстою точно. Возьмите Чуньшена, он всегда готов, — еще чему-то утвердительно покивав, Ибо завершил разговор. — Пойдем вечером в клуб? Потягаем железки, и я уже давно не тренировался. С тренером тебя познакомлю — он мне в какой-то мере заменил отца, когда я в восемнадцать лет приехал в ваш город. И еще, он просит пару дней его подменить на детских тренировках. Какой-то у него важный выездной бой.

***

— Ну ты хорош! — иронично, но в то же время с заметной ноткой волнения произнес тренер Дин, рассматривая лицо Ибо. — И это мой лучший ученик. Давай, колись, кто так тебя разукрасил? — Не кто, а что, — возмутился Ибо. — Сверху прилетело, я ничего не мог сделать. Сяо Чжань стоял рядом и переводил заинтересованный взгляд с тренера на Ибо. — Ладно, ладно. Не закипай, — тренер потрепал Ибо по плечу и чуть склонил к себе, пытаясь получше рассмотреть уже начинающий желтеть синяк. — Чем мазал? — Так зеленой мазью и мазал, — ответил Ибо, бросив смущенный взгляд на Сяо Чжаня. — Ну и тупица, — заключил тренер. — Я тебе сто раз говорил, что зеленая мазь для мениска. Для гематомы она не подходит. Иди в тренерскую, в холодильнике банка из-под шоколадной пасты. Ей мажь. Ибо нерешительно посмотрел на Сяо Чжаня, но тренер только замахал на него руками. — Иди, иди тебе сказано! — и обернулся к Сяо Чжаню, рассматривая его так же внимательно, как только что синяк на лице Ибо. — Я — Сяо Чжань. — А я тренер этого оболтуса, — улыбнулся тренер. Улыбка у него была добрая и немного беспомощная, что Сяо Чжаню очень понравилось. — Смотрю, пропал мой парень совсем, — многозначительно протянул тренер Дин, — и понятно почему. Смог, значит, мой оболтус все исправить. Ну, что скажешь? — А что тут скажешь? — ответил Сяо Чжань загадочно. — Он хороший. — Ну, то, что он хороший — я и без тебя знаю. Потому и переживаю, что хороший. Двадцать шесть лет уже, а он все один да один. И работа у него не всегда приятная. Поэтому, давай по существу. — Можно и по существу, — серьезно сказал Сяо Чжань. — А что, Вы даже не присмотритесь ко мне? — А что присматриваться — в процессе видно будет. Да и у меня уже такой опыт работы с молодежью, что я по первому взгляду могу впечатление составить. — Ну я уже такая себе молодежь, — со вздохом протянул Сяо Чжань. — А кто же ты, как не молодежь! — тренер хлопнул Сяо Чжаня по плечу. В это время вернулся Ибо. Его синяк теперь был почему-то ярко оранжевого цвета. — Природные красители: шпинат, куркума, морковь? — рассмеялся Сяо Чжань. — Ага. Ты, смотрю, шаришь. Ну так что там с моим вопросом? Теперь Ибо в недоумении переводил взгляд с тренера на Сяо Чжаня, не понимая, что происходит. Пару минут назад эти люди были совсем не знакомы, а теперь шутят и ведут лишь им двоим понятный разговор. — По существу. Он — мой, — серьезно ответил Сяо Чжань не глядя на Ибо. — Эй, вы двое! Я вообще-то здесь. Нельзя ли как-нибудь меня тоже включить в вашу увлекательную беседу? — нахмурился Ибо. Из раздевалки вышел высокий парень и зайдя на мат, начал подпрыгивать разминаясь. — Тебя можно включить. Только не в разговор, а в бой. Иди вон, Чуньшена погоняй маленько. — Тренер легонько вытолкнул Ибо на мат и вдруг выкрикнул в сторону разминающегося парня: — Чуньшен, не лупи сильно Ибо. У него травмированная голова и раненное сердце. Ибо оглянулся на тренера, посылая ему полный презрения взгляд, на что тот только рассмеялся и повернувшись к Сяо Чжаню сказал: — Горяч. Ох, горяч у нас Ибо. Чуньшен приобнял Ибо в знак приветствия. Они встали в стойку и неглубоко друг другу поклонились. — Ну и как против тебя стоять? — с насмешкой спросил Чуньшен. — На тебя без слез не взглянешь. — Поговори мне еще, — бросил Ибо и уклонился от атаки. Движения Чуньшена были быстры и неожиданны. Он словно ветер обдавал Ван Ибо серией ударов, но тот оставался невозмутим. Его ответные действия были спокойны и вымерены, продуманы и точны. Бой продолжался, и каждый новый удар, каждое движение становилось все более сложным и изящным. Ибо демонстрировал глубокое знание и понимание кунг-фу, Чуньшен показывал смелость, но вел бой немного рвано и нервно. — Вау, — Сяо Чжань наблюдал за спаррингом открыв рот. — Но ведь красуется же, павлин, — возмутился тренер Дин с неприкрытой гордостью. — Ну и пусть красуется. У него все для этого есть, — с азартом сказал Сяо Чжань. — А это не опасно? — А что, за Ибо волнуешься или хочешь тренироваться? — тренер изучающе оглядел Сяо Чжаня и даже нажав, проверил бицепс. — И то и другое. А мне не поздно? — Изучать боевые искусства никогда не поздно. Знаешь, мастерами кунг-фу не рождаются, — начал он, но Сяо Чжань закончил за него: — Мастерами кунг-фу становятся. Да. Где-то слышал, — улыбнулся Сяо Чжань, с гордостью глядя на Ибо. — Вот пусть он тебя и тренирует. Ибо сделал захват и четким движением перебросил противника через плечо. — Прости, Чуньшен. У меня сегодня важный болельщик — никак не могу его разочаровать. Когда Чуньшен оказался на мате, Ибо тут-же придавил его коленом, но сразу протянул руку и помог встать. Соперники коротко поклонились друг другу — правила спарринга всегда соблюдались, был ли это поединок между одноклубниками или соревнования, или вот как на днях предстояло Чуньшену: коммерческий бой за деньги. Ибо уже не раз участвовал в таких боях, и в этот раз, если бы не травма, поехал бы тоже. — Ты очень торопишься и суетишься, будь спокойнее, расслабься. И у тебя плохо прикрыт левый нижний угол, — сказал Ибо Чуньшену, когда они покинули мат. Сяо Чжань сидел рядом с тренером, раскрасневшийся и веселый. Было видно, что все происходящее в зале приводило его в полный восторг. Ибо выжидательно посмотрел на него, подняв бровь. — Лао Ван, я считаю, что ты просто потрясающий, — воскликнул Сяо Чжань, когда они вышли в раздевалку. — Я тоже хочу тренироваться. Тренер Дин сказал, что начать никогда не поздно. — Серьезно? Ты хочешь тренироваться? — ошарашенно спросил Ибо. — Ага. Но только, если моим тренером будешь ты.

***

Через два дня они стояли в зале кремации больницы, в которой умер господин Ци Мин. Сяо Чжань держал в руках большой букет белых ирисов. — Так хорошо, что я сейчас с тобой, — сказал он, с нежностью глядя на Ибо. Тот легонько приобнял его, придвигая ближе. — Семь лет назад я точно также хоронил человека. Человека, изменившего мою жизнь. И самое смешное, пока я не встретил тебя, я так и не мог определиться в какую сторону. Иногда я думал, что может, не было бы этого всего — я был бы счастливее, проще. Не знаю, как сказать. Теперь понимаю, что нет. Тогда мне было жутко страшно. С одной стороны, что такое внезапно получить наследство, которое никогда не ждал — это как выигрыш в лотерею. Знаешь, что чаще всего происходит с людьми, выигравшими большую, а иногда и огромную сумму? — Ибо отрицательно покачал головой. — Ровно через год они возвращаются к тому же, с чем были до выигрыша. А я тогда был младше, чем ты сейчас на два года. Я вообще ничего не понимал в бизнесе. Да, за три года работы у Гао Ши… небо! Лю Хуаня, никогда не запомню, чего-то, конечно, понял. И было очень страшно все испортить. Но я даже не об этом сейчас. Стоял я тогда один, и думал: как? почему? И вообще, как такой человек мог прийти к такому вот концу, когда у его урны стоит и жжет для него ритуальные деньги какой-то совершенно посторонний человек. И все эти семь лет думал, как? Только ты дал ответы. Только благодаря тебе я сейчас стою тут не один. Спасибо. — Не надо спасибо, гэ. Никогда не говори мне эти два слова: спасибо и прости. Просто не говори, и не думай так, хорошо? Сяо Чжань непонимающе кивнул. На несколько минут ритуальный зал погрузился в тишину, нарушаемую только дыханием двух человек, стоящих рядом. — Знаешь, я думаю, что все-таки наш старик Ци Мин умер успокоенным, — внезапно сказал Ибо. — Да, жил всю жизнь с огромным грузом на плечах. Да, не все такие как твой дед. В основном люди — просто люди. Не всем быть героями. А заболел тяжело, потому что страдал. Страдал, что не справился, не оправдал оказанного доверия. Черт. Не знаю. Я с тобой становлюсь болтливым, — Ибо чуть заметно улыбнулся и сжал руку Сяо Чжаня. — Говори еще, пожалуйста, — попросил тот. — Но знаешь, гэ. Все ему списалось. Все его прегрешения перед господином Лю Хуанем сняты. Ведь человек, будучи смертельно болен, пересек пол мира, чтобы найти тебя и вернуть хоть что-то. Без него бы вся эта история не выплыла наружу. Вполне возможно, Печать Императора так и считалась бы утерянной. Каждый имеет право на прощение, а уж такой человек как Ци Мин это право явно заслужил. Сяо Чжань и Ван Ибо поклонились урне с прахом старика. Они решили, что души двух друзей, потерявшиеся при жизни, после смерти смогут понять и простить. Две урны с прахом были захоронены вместе. Ритуальные деньги были сожжены за двоих. Сяо Чжань забронировал столик в самом дорогом ресторане города — поминули тоже двоих. — А дед? — спросил Сяо Чжань, они сидели в ресторане и уже были слегка пьяны. — А дед — это твоя семья. Лю Хуань и Ци Мин тут не причем. Пусть они пересеклись, но дед — твоя история. Поэтому, дом починим. На могилу ты ездишь каждый год. Теперь будем вместе ездить. Правда же, гэ? — Сяо Чжань счастливо кивнул, даря Ибо совершенно сладкую улыбку. — Твой дед никогда не был одинок и это самое большое счастье. А два этих старика… не знаю, стоила ли того Императорская Печать… Как историк могу тебе сказать, что жизней за нее было положено очень много. Ты-то что с ней делать собираешься? — Как что? — удивился Сяо Чжань. — Очевидно же. — Ну, очевидно — неочевидно, дело такое, у каждого свое. Я тебя, конечно, уже хорошо знаю, и с разных, так сказать, сторон, но… — Ибо! Ты вообще человек? -недоумевая развел руками Сяо Чжань. — Не, — Ибо вцепился в его руку. Дорогущий ресторан большего сделать не позволял. — Ты же сам говорил, что я зверюга: лев, пантера. Кто там еще у тебя? Собака? — Щеночек, — хлопая глазами улыбнулся Сяо Чжань. — Ага, щеночек. Поехали домой, Чжань-гэ. Я безумно тебя хочу.

***

Языком Ибо нежно прошелся по расщелине, лизнул вход, положил обе ладони на горячие со сна ягодицы и слегка раздвинул их. Он был максимально нежен. Ему хотелось, чтобы Сяо Чжань до последнего не понимал — сон это или явь. И да, глаза Сяо Чжаня оставались закрыты, но он выгнулся в пояснице — ягодицы слегка приподнялись. Ибо лизнул широко, долго и мягко толкнулся языком в плотно сжатое колечко входа. Ягодицы приподнялись еще выше. Ибо нежно их помял. Не сдержался — оторвался от входа, быстро лизнув палец прислонил его вместо языка, вводя тихонько, нежно, а губы целовали, язык ласкал, облизывал упругие ягодицы. Ибо выдавил смазку, пару секунд погрел в ладонях. В дырочку вошло два пальца. Тяжелым членом Ибо терся о смуглые бедра, рисуя на них только ему понятные иероглифы и ввел третий палец, потихоньку усиливая темп. Глаза Сяо Чжаня оставались закрыты. Ибо наклонился и выпустил на расширившуюся дырочку несколько капель слюны, продолжая проникать пальцами. Сяо Чжань выдохнул так хрипло и соблазнительно, что у Ибо на секунду помутилось сознание. Он медленно и нежно продолжил, поочередно касаясь губами двух темных впадинок на пояснице. — Я люблю тебя, — прошептал он куда-то, между ягодицами и спиной, или между сном и явью. Глаза Сяо Чжаня оставались закрыты. Ибо выдавил смазку прямо на член, и распределив ее по горячей, пульсирующей головке, прикоснулся ей ко входу, откинул голову назад, сглотнул — кадык прокатился по горлу, и вошел медленно и нежно. Сяо Чжань подался навстречу, тихонько застонав — глаза его оставались закрыты. Ибо, почувствовав, что мышцы полностью расслаблены и Сяо Чжань почувствует только удовольствие, стал медленно двигаться. Сяо Чжань подхватил ритм, подаваясь навстречу. Его горячий член терся о шелк простыней. Ибо встал на колени, приподняв Сяо Чжаня за бедра. Идеальная задница была совсем рядом, тонкая талия продолжалась идеальной смуглой спиной, между сжатых лопаток пряталась темная впадинка, переходящая в шею. Сяо Чжань вытянув сцепленные в замок руки над собой, грудью касаясь нежного шелка простыней, терся об них, хрипло всхлипывая на каждое движение. Ибо широко лизнул ладонь и обхватил член Сяо Чжаня горячей влажной рукой. Он качался, раскачивая Сяо Чжаня под собой. Но постепенно амплитуда увеличивалась, движения становились все резче, глубже. Сяо Чжань приподнял бедра выше — член скользящий в руке Ибо напрягся, изливаясь. Ибо вошел широко и размашисто, напряженная сжавшаяся мошонка билась о покрасневший мокрый вход. Ибо выгнулся, откинув голову назад и громко кончил. Сяо Чжань открыл глаза. — Привет, — сказал он тихо. — Привет. Прости, не сдержался. — Ибо выскользнул из его тела и уперся головой в ямку между лопатками, целуя влажную кожу. — Мне понравилось. Буди меня так почаще. Ибо судорожно хмыкнул и лег рядом. — Хорошо, — хрипло сказал он. — И слова, — Сяо Чжань развернулся к Ибо — И слова, — повторил Ибо, не сводя глаз с лица Сяо Чжаня. — Хоть сто раз. Я люблю тебя. — И я люблю тебя. Вода журчала, упругие струи ласкали и расслабляли тело. Ванна на втором этаже была потрясающая — большущее круглое джакузи с мягкими подголовниками, на которых можно было откинуть голову и смотреть в небо. На крыше, прямо над ванной расположилось большое панорамное окно. Когда Ибо впервые увидел это великолепие, только присвистнул, усмехнувшись. — Гэ, ты разбалованный эстет. Сяо Чжань сладко улыбнувшись, кивнул. — Потрясающе, — Ибо смотрел в небо, высоко-высоко по блекло-голубому фону медленно плыли белые облака. — Я написал в министерство культуры и туризма. Сегодня после обеда нам назначена встреча. — Только печать? — кивнув, уточнил Ибо. — И печать и шар. Я думаю так будет правильно. — Согласен, — сказал Ибо, и сполз под воду, чтобы через пару секунд вынырнув оказаться между ног Сяо Чжаня. — И все же скажи мне, гэ. Как тебя надоумило установить такую огромную ванну. Тут же и четыре человека легко поместятся. — Тебя ждал. Только тебя, — улыбнулся Сяо Чжань и скользнул языком между губ Ибо.

***

Каблучки туфелек сопровождающей их девушки глухо постукивали по бордовой ковровой дорожке бесконечного коридора министерства. — Пожалуйста, сюда. Не волнуйтесь — это просто комиссия. Мы больше заинтересованы в вас. Просто такой порядок, — любезно предупредила девушка, остановившись у массивной двери. — Господа Сяо Чжань и Ван Ибо, — объявила она, входя в кабинет. Ибо и Сяо Чжань вошли следом и чуть поклонившись, сели на предложенные им места. В кабинете за большим овальным столом сидели восемь представителей министерства. Ибо, внимательно глядя на каждого говорившего, зачем-то запоминал каждое произнесенное слово. Сяо Чжань заметно нервничал, Ибо под столом чуть сжал его бедро, поддерживая. Сяо Чжань раскрыл папку с подготовленными документами и начал говорить. История не заняла много времени — дома они все отрепетировали. Хотелось поскорее закончить с процессуальными формальностями, но оба понимали, что от этого никуда не деться. — Благодарю Вас, господин Сяо. Мы должны провести экспертизу и установить подлинность передаваемых вами государству реликвий. Если подлинность будет подтверждена, будет проведена оценка и вы получите пять процентов от стоимости. — Ясно. У меня есть несколько условий, — сказал Сяо Чжань протягивая комиссии бумагу. — Я думаю, Ваши условия вполне обоснованы, — заключил председатель комиссии, когда все присутствующие ознакомились с документом. — Ждем от Вас сами предметы. Ибо наклонился и достал из рюкзака два небольших свертка. Развернул черный шелк — Нефритовая Печать Императора засияла матовым блеском. Развернул второй сверток. На белом шелке лежал резной Шар Дракона и Феникса. Люди из комиссии в изумлении глядели на эти вещи — печать считалась утерянной несколько сотен лет. — Потрясающе, — пробормотал председатель комиссии, надевая очки. — Сколько времени займет экспертиза? — спросил Сяо Чжань. — Учитывая беспрецедентность данной находки, ее ценность и важность для Государства, я обещаю Вам, что экспертиза будет проведена в самые короткие сроки. Мы уведомим Вас, как только получим результаты. Потом эти предметы поступят в фонды — это тоже займет время. Подготовка выставки, реклама, пресса — около двух месяцев. — Хочу заметить еще раз: мое имя и имя господина Вана должны остаться в тайне. — Позвольте узнать причину, — удивленно спросил председатель комиссии. — Ведь Вы коллекционер, антиквар — а то, что Вы сейчас делаете, это так бескорыстно. Это бы придало Вам больше веса в индустрии. Прославило бы Вас, наконец. — Мне не нужна такая слава, господин председатель. В данном случае прославлены должны быть совсем другие люди.