Фарфоровая кожа и колкое стекло

На утро Микаэль снова, как и обычно, шел в школу. Там все было обыденно. Кристофер был плотно обступлен своими дружками, то шепелявыми, то картавыми, то с выбитыми зубами. Не похоже, чтобы самому Кристу нравилось такое окружение, потому что на лице его можно было прочитать то плохо скрываемое отвращение, которое часто бывает к людям, которые тебя так или иначе раздражают. Спустя какое-то время он скрылся подальше от своих дружочков и прошел к своей парте. В классе царил шум и беспорядок. Повсюду летали чьи-то пеналы, ручки, карандаши… Кто-то орал на кого-то таким отборным матом, что можно даже позавидовать такому обширному познанию в лекскике. Микаэль попытался заткнуть уши руками, чтобы хотя бы как-то заглушить весь тот пиздец, что творился вокруге. Внезапно дверь в класс открылась настежь. Кто-то пришел. Дверь, судя по звуку, открылась с ноги, а в нее влетела взъерошенная девочка. Следом за ней зашла еще одна, более опрятная с виду, прикрыла дверь и они обе помелись к парте Кристофера. Та, что первой ввалилась в класс, расплела свой конский хвост и, еще больше взърошив светлые волосы, радостно начала, причем настолько громко, что ее голос с явным русским акцентом иногда даже заглушал шум остального класса. — ОПА, Кристофер, милый, ДОБРОЕ УТРЕЧКО! Родной, ты делал вообще алгебру эту гребанную, не? Очень надо! Мы вчера с Ли́сой обе весь вечер ебались с этой задачей, каракули эти рисовали, так и не решили. Ну? Делал, нет? Крист раздраженно помассировал точку между бровей и ответил: — Да иди ты нахуй, Мира, блять. Значит, вам клепу не хватило, а я тогда как должен был решить? Я тебе Эйнштейн или Пифагор? Девочка с рыжими волосами, судя по всему, та самая Лиса, с которой Мирослава вчера «ебалась с алгеброй», сказала: — Кристофер, милый, никакой ты не Эйнштейн и, уж тем более, не Пифагор! Ты — даун, — она оперлась руками на парту. — Ну это-то как раз не новость, — махнула рукой Мира и продолжила тараторить, — Ну так что, делал, нет? — хитро улыбнувшись, она слегка наклонилась, чтобы ее зелено-карие глаза были на одном уровне с голубыми глазами Криста, сидящего на старом, стуле, как бы вынуждая ответить, причем ответить положительно. Парень не понимал, как таких отбитых русских особ могло занести в Англию. Эти две девочки заявились в их класс только в этом году, ведут себя смело и по-хозяйски. Сам Вольен познаниями русского языка не блистал, поэтому с абсолютной уверенностью он не мог сказать, о чем они болтали иногда, но где-то внутри он был точно уверен, что девушки матерят на чистом, коренном русском всех своих обидчиков и даже тех, кто их самих-то не обижал, просто, так скажем, лицом не вышел. Кристофер демонстративно цокнул языком и закатил глаза. — Делал, только отъебитесь обе! — и тут же в лицо девушкам прилетела тетрадь по алгебре. — НУ ВОТ! А СРАЗУ ТАК НЕЛЬЗЯ БЫЛО? — хором заорали Лиса и Мира и с размаху плюхнулись за парту впереди Вольена. Сам же паренек задумался: «Опять пришли эти две. Ужасно ленивые, но обе далеко не глупые. Просто ленивые… Им обеим только б списать! А в прочем… Что с Лисой, что с Мирой я уже хорошо так подружился, так что нас вполне можно назвать хорошими друзьями. Как минимум, обе они красивые и не похожи на тех противных дур, что лезут к каждому пацану. Да и в целом, Мира юморная, Лиса чуть поспокойнее, но тоже со своими скелетами в шкафу, так еще и с такими, что точно не узнаешь, что она и ее распрекрасная подружаня выкинут тебе. К примеру, Лиса может слинять куда-то во время прогулки, а потом, когда ты позвонишь ей и спросишь, где ее носит, она запросто может ответить тебе: «Я уже дома». А живёт она за три пизды от центра Лондона! А Мирка? Тоже хороша особа! Вот ходили мы с ней в институт на экскурсию по физическим всяким штукам, по типу искусственной шаровой молнии, летающий магнитный шар и прочее, прочее. Дело было полгода назад. Но даже сейчас эту дуру все студенты до сих пор вспоминают: «Помню, как мы сидели в универе на парах, а какая-то дура орала на на весь коридор» угадайте, кто же был обладателем того крика? Так и еще Мира мне и своей Лиске доказывала, что это не могла быть она, мол, у нее голос очень-очень тихий и серьёзный. Но все-то мы понимаем, что это не так.» Действительно, Мира и Лиса, были весьма эксцентричными, но при том класс их не трогал и даже отчасти уважал. Лису активисткой класса назвать было сложно, уж кто-кто, а она точно в любой большой заварушке будет сидеть где-то в сторонке и посмеиваться с происходящего. А вот Мирка, чаще всего, будет инициатором любой хуйни, которая будет твориться в классе. А если, не дай Бог, какая-нибудь шибанутая идея была предложена не ею, она, конечно, расстроится, но все-таки будет участвовать в ней. Противоположности, но при том никто в классе не знал дружбы крепче, чем у них. Хотя… Некоторые даже поговаривают, что эти подружки-затейницы, не просто «лучший подружки» но и нечто по больше. Хотя сами они эти сплетни никак не комментировали. * * * Уроки шли своим медленным и обыденным чередом. Какие-то шумно и весело, а какие-то проводились в такой гробовой тишине, что аж кровь в жилах застывала. Но, тем не менее, школьный рабочий день закончился и все начали разбредаться домой. Микаэль ничем не отличался от остальных: тоже собирал вещи. Но вдруг стал случайным свидетелем разговора: — Мы идем? Ну? Долго вы там будете копошиться? — Крист возмущенно смотрел в сторону Лисы и Миры, а те то ли ссорились и спорили между собой (что происходило на вряд ли), то ли что-то бурно обсуждали. В конце концов, класс опустел, остался только Микаэль и тот отчего-то решил, что ему необходимо пойти за этой бурной и шумной компанией. Раньше парень считал, что все они идут в одну сторону, но, как оказалось, все совсем не так. Конечно, некоторое расстояние они проходили вместе, а именно до магазина со сладостями, где Кристофер, Мира и Лиса покупали по пирожному и на этом, зачастую, расставались. Так произошло и в этот раз. Девочки разбрелись в разные стороны, а Крист побрел дальше один. Вдруг Микаэлю очень захотелось остановить его и поговорить о чем-нибудь, вот только как это сделать? Как на него будет смотреть его хулиган? Что скажет? Опять что-нибудь обидное? Или вообще проигнорировует? Каждая мысль гасила весь настрой все больше и больше, вызывая мелкий тремор рук и, в конце концов, парень решил поднять взгляд на свой объект воздыхания. И тут все остатки былой решительности канули в небытие. Вольен шел чрезвычайно хмурым и задумчивым, а такое случалось с ним нечасто. Со школы он обычно шел довольным и хитро улыбающимся. Ну никак Микаэль не мог припомнить, чтобы Крист шел с настолько грустной миной! А потому было принято весьма взвешенное решение не трогать парня и идти своей дорогой. В прочем, это было достаточно хорошей идеей, потому что Кристофер на самом деле был не в духе. Его по-прежнему глушило это беспокойство, осевшее в его груди еще со вчерашнего вечера. Но об этом не знал никто, кроме самого него. * * * Микаэль пришел домой. Там его радостно встретила мама, накормила и даже помогла с некоторыми уроками, так как сам юноша с таким уроком, как география, не дружил совершенно. На самом деле, миссис Доэсто действительно очень добрая и яркая женщина. Ее любят и уважают как дети, так и взрослые во-первых за ее честность, а во-вторых за ее доброту и заботу об окружающих. Микаэль тоже любил маму и всячески пытался ей помогать во всем. Никогда не хотел ее расстраивать, а потому никогда не говорил о своих школьных проблемах. Выводя на полях тетради всякие каракули, Микаэль мечтательно размышлял: «Как же быть? Как подступиться к нему? Он ходит такой понурый и унылый… Может, его стоит развеселить как-нибудь, а потом уже встретиться лично и поговорить? Да, так, наверное, будет лучше всего. Вот только как же его развеселить или хотя бы вызвать самую мизерную улыбку на лице?..» Он еще немного подумал и решил, что подарить что-нибудь Вольену будет самым лучшим способом к налаживанию контакта с ним. Вот только, даже если представить, что он найдет, что подарить Кристу, то как его подарить или отправить адресату? Ведь не может же он подойти к главному задире с какой-нибудь там коробкой конфет, страшный, очкастый и зубастый? Нет-нет-нет! От одного представления всего этого, мальчика бросало в холодный пот. «Пожалуй, я знаю, что же все-таки вручу ему» — решил он после долгих размышлений.